Еще раз о responsa римских юристов и disputatio fori*

В этой ста­тье рас­смат­ри­ва­ет­ся новая работа Л. Л. Кофа­но­ва, посвя­щен­ная дея­тель­но­сти рим­ских юри­стов в эпо­ху Рес­пуб­ли­ки¹. По его мне­нию, рес­пуб­ли­кан­ские юри­сты, обла­дав­шие ius pub­li­ce res­pon­den­di, име­ли пра­во давать пуб­лич­ные кон­суль­та­ции и отве­ты наро­ду на сход­ках и сена­ту в курии.

На сход­ках (con­tio­nes) юри­сты с ius pub­li­ce res­pon­den­di высту­па­ли при обсуж­де­нии зако­но­про­ек­тов и вне­се­нии в них попра­вок; в про­цес­сах по уго­лов­ным и государ­ст­вен­ным пре­ступ­ле­ни­ям, про­хо­див­ших в суде народ­но­го собра­ния (iudi­cium po­pu­li); в про­цес­сах по тяж­бам част­ных лиц, раз­би­рав­шим­ся в iudi­cium pri­va­tum (con­tio­nes про­хо­ди­ли в про­ме­жут­ке меж­ду дву­мя ста­ди­я­ми соот­вет­ст­ву­ю­щих про­цес­сов: 1) in iure и 2) in iudi­cio).

Каж­дый раз на трех сход­ках (con­tio­nes), про­хо­див­ших, как пра­ви­ло, на рим­ском фору­ме в пери­од tri­nun­di­num — трех базар­ных дней или «30 закон­ных дней» с.111 (XXX ius­ti dies) — юри­сты-ора­то­ры, кото­рым были адре­со­ва­ны рито­ри­че­ские трак­та­ты Цице­ро­на и Квин­ти­ли­а­на, обсуж­дая свои «отве­ты», всту­па­ли в дис­кус­сии друг с дру­гом (dis­pu­ta­tio fo­ri²), про­из­но­ся перед собрав­шим­ся наро­дом раз­вер­ну­тые речи. В резуль­та­те они дости­га­ли согла­сия, выдви­гая общий «ответ», имев­ший силу зако­на.

В ито­ге, как отме­ча­ет Л. Л. Кофа­нов, «ars bo­ni et aequi рим­ской юрис­пруден­ции и ее спут­ни­ца ars ora­to­ria рож­да­лись и раз­ви­ва­лись не в тиши каби­не­тов и тени­стых аллей неких дале­ких от реаль­ной жиз­ни уче­ных, а в бур­ных обсуж­де­ни­ях рим­ско­го фору­ма» (с. 107).

Ито­го­вый вывод не вызы­ва­ет осо­бых воз­ра­же­ний. Обще­из­вест­но, что рес­пуб­ли­кан­ские юри­сты, а тем более рес­пуб­ли­кан­ские ора­то­ры, при­ни­ма­ли актив­ное уча­стие в обще­ст­вен­но-поли­ти­че­ской жиз­ни и основ­ное вни­ма­ние уде­ля­ли прак­ти­ке, а не тео­рии сво­его «ремес­ла»³. Одна­ко неко­то­рые кон­крет­ные выво­ды и поло­же­ния, из кото­рых скла­ды­ва­ет­ся кон­цеп­ция Л. Л. Кофа­но­ва, не толь­ко внут­ренне про­ти­во­ре­чи­вы сами по себе, но и про­ти­во­ре­чат пред­став­ле­ни­ям, утвер­див­шим­ся в нау­ке в резуль­та­те работы мно­гих поко­ле­ний уче­ных — рома­ни­стов и исто­ри­ков древ­не­го Рима.

Так, напри­мер, насколь­ко мне извест­но, если не все, то почти все иссле­до­ва­те­ли не при­зна­ют суще­ст­во­ва­ние в эпо­ху Рим­ской рес­пуб­ли­ки инсти­ту­та ius pub­li­ce res­pon­den­di, пра­во рим­ских граж­дан вно­сить на народ­ных сход­ках (con­tio­nes) поправ­ки в текст зако­но­про­ек­тов, дис­кус­сии юри­стов на сход­ках для выра­бот­ки согла­со­ван­ных «отве­тов», обсуж­де­ние юри­ста­ми на народ­ных сход­ках судеб­ных казу­сов, свя­зан­ных с тяж­ба­ми част­ных лиц, суще­ст­во­ва­ние осо­бой кате­го­рии юри­стов-ора­то­ров, кото­рым были адре­со­ва­ны рито­ри­че­ские трак­та­ты Цице­ро­на и Квин­ти­ли­а­на.

Конеч­но, целью любо­го иссле­до­ва­ния явля­ет­ся не под­твер­жде­ние уже извест­но­го, а откры­тие ново­го. Одна­ко там, где при­хо­дит­ся идти по сто­пам мно­гих поко­ле­ний иссле­до­ва­те­лей и иметь дело все с теми же самы­ми дав­но извест­ны­ми и изу­чен­ны­ми свиде­тель­ства­ми источ­ни­ков, каж­дый шаг впе­ред дает­ся с гро­мад­ным трудом, каж­дое даже незна­чи­тель­ное откры­тие, чтобы быть при­ня­тым науч­ной обще­ст­вен­но­стью, долж­но прой­ти тща­тель­ную апро­ба­цию. Тем более нуж­да­ет­ся в апро­ба­ции работа, кото­рая, неза­ви­си­мо от воли ее авто­ра, пре­тен­ду­ет на совер­ше­ние рево­лю­ци­он­но­го пере­во­рота в наших пред­став­ле­ни­ях о юрис­пруден­ции рес­пуб­ли­кан­ско­го Рима. Цель этой ста­тьи — про­ве­рить, насколь­ко убеди­тель­но обос­но­ва­ны нова­тор­ские поло­же­ния кон­цеп­ции Л. Л. Кофа­но­ва.

Инсти­тут ius pub­li­ce res­pon­den­di в эпо­ху Рес­пуб­ли­ки

Сле­ду­ет отме­тить, что в отно­ше­нии это­го инсти­ту­та автор ста­тьи вовсе не пре­тен­ду­ет на роль пер­воот­кры­ва­те­ля. Он неод­но­крат­но ссы­ла­ет­ся на сво­их пред­ше­ст­вен­ни­ков, при­зна­вав­ших его суще­ст­во­ва­ние. Раз­бе­рем эти ссыл­ки.

По мне­нию Л. Л. Кофа­но­ва, «ино­гда текст Пом­по­ния оши­боч­но пони­ма­ет­ся в том смыс­ле, что систе­ма ius res­pon­den­di была введе­на толь­ко Авгу­стом, одна­ко с.112 более вер­ным пред­став­ля­ет­ся тра­ди­ци­он­ный ком­мен­та­рий к это­му тек­сту Ф. Шуль­ца, соглас­но кото­ро­му Август сво­ей auc­to­ri­tas стре­мил­ся лишь укре­пить “древ­ний обы­чай res­pon­sa”, поэто­му юри­сты, не полу­чив­шие auc­to­ri­tas prin­ci­pis, “мог­ли про­дол­жать давать res­pon­sa в рес­пуб­ли­кан­ском сти­ле, из prop­ria et pri­va­ta auc­to­ri­ta­te, ведь ius res­pon­den­di суще­ст­во­ва­ло не менее, чем само пра­во дышать”» (с. 88).

Даже из самой этой цита­ты хоро­шо вид­но, что Л. Л. Кофа­нов невер­но понял мне­ние Ф. Шуль­ца. Если, начи­ная с Авгу­ста, отдель­ные юри­сты полу­чи­ли пра­во давать свои отве­ты ex auc­to­ri­ta­te prin­ci­pis, т. е. от име­ни прин­цеп­са, то в соот­вет­ст­вии с «рес­пуб­ли­кан­ским сти­лем» отве­ты дава­лись ex prop­ria et pri­va­ta auc­to­ri­ta­te, т. е. от име­ни самих юри­стов. Это озна­ча­ет, что они не были упол­но­мо­че­ны каким-либо офи­ци­аль­ным лицом или орга­ном вла­сти на пре­до­став­ле­ние сво­их отве­тов. Глав­ная мысль Ф. Шуль­ца заклю­ча­ет­ся в том, что инсти­тут ius pub­li­ce res­pon­den­di не суще­ст­во­вал и в эпо­ху Импе­рии, посколь­ку и при Авгу­сте и после него никем не упол­но­мо­чен­ные юри­сты мог­ли по-преж­не­му сво­бод­но давать свои отве­ты⁴.

Этот вывод Ф. Шульц осо­бо выде­ля­ет с помо­щью яркой мета­фо­ры: «ius res­pon­den­di суще­ст­во­ва­ло не более (кур­сив мой. — A. C.), чем пра­во дышать (A ius res­pon­den­di exis­ted no mo­re, than a right to brea­the)»⁵. В италь­ян­ском пере­во­де англий­ско­го тек­ста, кото­рым поль­зо­вал­ся Л. Л. Кофа­нов, этот вывод сфор­му­ли­ро­ван несколь­ко ина­че: «Un ius res­pon­den­di esis­te­va tan­to po­co quan­to il di­rit­to di res­pi­ra­re»⁶. В пере­во­де на рус­ский: «ius res­pon­den­di суще­ст­во­ва­ло в столь же малой мере (кур­сив мой. — А. С.), сколь и пра­во дышать». Пере­вод Л. Л. Кофа­но­ва — «не менее, чем пра­во дышать» — явля­ет­ся невер­ным. Этот пере­вод пред­став­ля­ет­ся мне и при­чи­ной и след­ст­ви­ем невер­но­го пони­ма­ния тек­ста Ф. Шуль­ца.

Ссы­ла­ясь на работы А. Скьяа­воне и А. Пет­руч­чи, Л. Л. Кофа­нов кон­ста­ти­ру­ет, что «нача­ло свет­ской ius pub­li­ce res­pon­den­di⁷ обыч­но отно­сят к середине II в. до н. э.» (с. 88 и прим. 11). Одна­ко у А. Скьяа­воне вооб­ще не упо­ми­на­ет­ся ius pub­li­ce res­pon­den­di⁸, А. Пет­руч­чи же в ука­зан­ном месте кон­ста­ти­ру­ет появ­ле­ние в середине II в. до н. э. свет­ской юрис­пруден­ции⁹, а стра­ни­цей ранее отме­ча­ет, ссы­ла­ясь на Пом­по­ния, что при Рес­пуб­ли­ке ius pub­li­ce res­pon­den­di не было¹⁰.

Дока­за