История Рима

Книга восьмая
Страны и народы от Цезаря до Диоклетиана

с.67 49

Гла­ва II

ИСПАНИЯ

Завер­ше­ние поко­ре­ния Испа­нии

В силу пре­врат­но­стей внеш­ней поли­ти­ки Пире­ней­ский полу­ост­ров ока­зал­ся пер­вой замор­ской кон­ти­нен­таль­ной обла­стью, в кото­рой рим­ляне утвер­ди­лись и вве­ли посто­ян­ное двой­ное воен­ное коман­до­ва­ние. Уже пра­ви­тель­ство рес­пуб­ли­ки не огра­ни­чи­лось здесь, как в Гал­лии и Илли­ри­ке, под­чи­не­ни­ем побе­ре­жья морей, омы­ваю­щих Ита­лию; напро­тив, с само­го нача­ла оно по при­ме­ру кар­фа­ген­ских Бар­кидов поста­ви­ло себе целью заво­е­ва­ние все­го полу­ост­ро­ва. Столк­но­ве­ния рим­лян с лузи­та­на­ми (в нынеш­ней Пор­ту­га­лии и Эстре­ма­ду­ре) не пре­кра­ща­лись с того момен­та, как рим­ляне объ­яви­ли себя вла­сти­те­ля­ми Испа­нии. Соб­ст­вен­но для борь­бы с ними и была учреж­де­на Даль­няя про­вин­ция одно­вре­мен­но с учреж­де­ни­ем про­вин­ции Ближ­ней Испа­нии. Гал­ле­ки (в нынеш­ней Гали­сии) под­чи­ни­лись рим­ля­нам за 100 лет до бит­вы при Акци­у­ме. Неза­дол­го до этой бит­вы Цезарь, буду­щий дик­та­тор, в пер­вом сво­ем похо­де в Испа­нию дошел со сво­им вой­ском до Бри­ган­тия (Кору­нья) и еще раз обес­пе­чил адми­ни­ст­ра­тив­ную зави­си­мость этой обла­сти от Даль­ней про­вин­ции. Воен­ные дей­ст­вия в север­ной Испа­нии не пре­кра­ща­лись и поз­же, в годы меж­ду смер­тью Цеза­ря и нача­лом еди­но­власт­но­го прав­ле­ния Авгу­ста. За этот корот­кий про­ме­жу­ток вре­ме­ни не менее шести намест­ни­ков Испа­нии доби­лись для себя три­ум­фа в Риме, и воз­мож­но, что поко­ре­ние южно­го скло­на Пире­не­ев было осу­щест­вле­но пре­иму­ще­ст­вен­но в эту эпо­ху¹. С этим поко­ре­ни­ем, навер­ное, свя­за­ны вой­ны про­тив сопле­мен­ных испан­цам акви­та­нов на север­ном склоне Пире­не­ев, про­ис­хо­див­шие в это же вре­мя (послед­няя из этих войн закон­чи­лась в 727 г. [27 г.] победой рим­лян). с.68 При реор­га­ни­за­ции управ­ле­ния импе­ри­ей в 727 г. [27 г.] полу­ост­ров достал­ся Авгу­сту, ибо там пред­по­ла­га­лось начать воен­ные опе­ра­ции круп­но­го мас­шта­ба, тре­бо­вав­шие дли­тель­но­го пре­бы­ва­ния войск. Хотя южная треть Даль­ней Испа­нии, полу­чив­шая новое назва­ние от реки Бети­са (Гва­дал­кви­ви­ра), вско­ре была воз­вра­ще­на в веде­ние сена­та², 50 зна­чи­тель­но бо́льшая часть полу­ост­ро­ва все же посто­ян­но оста­ва­лась в импе­ра­тор­ском управ­ле­нии, кото­ро­му были под­чи­не­ны как состав­ляв­шие бо́льшую часть Даль­ней Испа­нии Лузи­та­ния и Гал­ле­кия³, так и вся обшир­ная терри­то­рия Ближ­ней Испа­нии. Немед­лен­но после учреж­де­ния ново­го вер­хов­но­го управ­ле­ния Август лич­но отпра­вил­ся в Испа­нию, чтобы в тече­ние сво­его двух­лет­не­го пре­бы­ва­ния (728—729) [26—25 гг.] вве­сти там новое адми­ни­ст­ра­тив­ное устрой­ство и руко­во­дить окку­па­ци­ей еще не под­чи­нив­ших­ся Риму обла­стей. Он зани­мал­ся всем этим, не покидая Тарра­ко­на; вооб­ще в это вре­мя центр управ­ле­ния Ближ­ней про­вин­ци­ей был пере­не­сен из Ново­го Кар­фа­ге­на в Тарра­кон, по име­ни кото­ро­го с тех пор обыч­но и назы­ва­ют эту про­вин­цию.

Если, с одной сто­ро­ны, каза­лось необ­хо­ди­мым не уда­лять центр адми­ни­ст­ра­ции от побе­ре­жья, то, с дру­гой сто­ро­ны, новая сто­ли­ца Ближ­ней Испа­нии гос­под­ст­во­ва­ла над обла­стью Эбро и ком­му­ни­ка­ци­он­ны­ми лини­я­ми, соеди­няв­ши­ми ее с севе­ро-запа­дом полу­ост­ро­ва и с Пире­не­ями. Восемь лет про­дол­жа­лась труд­ная и сто­ив­шая боль­ших жертв вой­на с асту­ра­ми (в про­вин­ци­ях Асту­рии и Леоне) и осо­бен­но с кан­табра­ми (в обла­сти вас­ко­нов и в про­вин­ции Сан­тан­дер), упор­но защи­щав­ши­ми свои горы и совер­шав­ши­ми набе­ги на сосед­ние окру­га, — вой­на, в кото­рой про­ис­хо­ди­ли пере­ры­вы, выда­вав­ши­е­ся рим­ля­на­ми за победы, пока нако­нец Агрип­пе не уда­лось путем раз­ру­ше­ния гор­ных город­ков и пере­се­ле­ния жите­лей в доли­ны сло­мить их откры­тое сопро­тив­ле­ние.

Воен­ная орга­ни­за­ция на севе­ро-запа­де

с.69 Хотя побе­ре­жье оке­а­на от Кадик­са до устья Эль­бы, по сло­вам импе­ра­то­ра Авгу­ста, со вре­ме­ни его прав­ле­ния под­чи­ня­лось рим­ля­нам, на севе­ро-запад­ном побе­ре­жье Испа­нии под­чи­не­ние это было отнюдь не доб­ро­воль­ным и весь­ма мало надеж­ным. До уста­нов­ле­ния в этой обла­сти насто­я­ще­го мира было, по-види­мо­му, очень дале­ко. Еще при Нероне мы слы­шим о похо­дах про­тив асту­ров. Еще опре­де­лен­нее свиде­тель­ст­ву­ет об этом окку­па­ция стра­ны, про­веден­ная при Авгу­сте. Гал­ле­кия была отде­ле­на от Лузи­та­нии и соеди­не­на с Тарра­кон­ской про­вин­ци­ей с целью сосре­дото­чить вер­хов­ное коман­до­ва­ние над всей север­ной Испа­ни­ей в одних руках. Эта про­вин­ция явля­лась в то вре­мя един­ст­вен­ной, кото­рая была заня­та рим­ски­ми леги­о­на­ми, хотя и не нахо­ди­лась в непо­сред­ст­вен­ном сосед­стве с вра­же­ской стра­ной; по рас­по­ря­же­нию Авгу­ста этих леги­о­нов долж­но было быть не менее трех⁴, при­чем два нахо­ди­лись в Асту­рии, 51 а один — в Кан­та­брии; несмот­ря на труд­ное воен­ное поло­же­ние в Гер­ма­нии и Илли­ри­ке, коли­че­ство леги­о­нов здесь не было умень­ше­но. Глав­ная квар­ти­ра была устро­е­на меж­ду ста­рой мет­ро­по­ли­ей Асту­рии, Лан­си­ей, и новой, Асту­ри­кой Авгу­стой (Астор­гой), в Леоне, сохра­нив­шем это назва­ние до насто­я­ще­го вре­ме­ни.

Веро­ят­но, в свя­зи с этой уси­лен­ной окку­па­ци­ей севе­ро-запа­да сто­ит про­веде­ние в нача­ле импе­рии широ­кой сети дорог, хотя мы и не в состо­я­нии деталь­но про­следить эту связь, ввиду того что дис­ло­ка­ция рим­ских войск в прав­ле­ние Авгу­ста нам неиз­вест­на. Впро­чем, мы зна­ем, что Август и Тибе­рий соеди­ни­ли глав­ный город Гал­ле­кии Бра­ка­ру (Бра­гу) с Асту­ри­кой, т. е. рим­ской глав­ной квар­ти­рой, а рав­но с сосед­ни­ми горо­да­ми на севе­ре, севе­ро-восто­ке и юге. Тибе­рий стро­ил доро­ги так­же в обла­сти вас­ко­нов и в Кан­та­брии⁵. Посте­пен­но ока­за­лось воз­мож­ным с.70 сокра­тить гар­ни­зо­ны, и два леги­о­на — один при Клав­дии, а дру­гой при Нероне — были выведе­ны из Испа­нии. Одна­ко счи­та­лось, что оба они лишь вре­мен­но отко­ман­ди­ро­ва­ны, и в нача­ле прав­ле­ния Вес­па­си­а­на испан­ская окку­па­ци­он­ная армия сно­ва име­ла свой преж­ний состав; по-насто­я­ще­му ее сокра­ти­ли толь­ко Фла­вии: Вес­па­си­ан — на два леги­о­на, Доми­ци­ан — на один. С этих пор и до эпо­хи Дио­кле­ти­а­на в Леоне сто­ял гар­ни­зо­ном лишь один леги­он, 7-й Геми­на, да еще несколь­ко вспо­мо­га­тель­ных отрядов.

В эпо­ху прин­ци­па­та ни одна про­вин­ция не была столь мало затро­ну­та внеш­ни­ми и внут­рен­ни­ми вой­на­ми, как эта стра­на дале­ко­го Запа­да. В то вре­мя коман­дую­щие рим­ски­ми арми­я­ми как бы заня­ли место сопер­ни­чаю­щих пар­тий; но и в этом отно­ше­нии испан­ское вой­ско игра­ло совер­шен­но вто­ро­сте­пен­ную роль. Галь­ба вме­шал­ся в граж­дан­скую вой­ну толь­ко в каче­стве помощ­ни­ка сво­его кол­ле­ги и лишь совер­шен­но слу­чай­но выдви­нул­ся на пер­вое место. По-види­мо­му, севе­ро-запад­ная часть полу­ост­ро­ва еще во II и III вв. не была окон­ча­тель­но под­чи­не­на, ибо даже после сокра­ще­ния в этой обла­сти окку­па­ци­он­ной армии послед­няя все же оста­ва­лась отно­си­тель­но чрез­вы­чай­но силь­ной. Тем не менее мы не можем сооб­щить ниче­го опре­де­лен­но­го о дей­ст­ви­ях испан­ско­го леги­о­на на терри­то­рии про­вин­ции. В войне про­тив кан­та­бров при­ме­ня­лись воен­ные кораб­ли; впо­след­ст­вии же у рим­лян не было пово­дов устра­и­вать здесь посто­ян­ную сто­ян­ку флота. Толь­ко после Дио­кле­ти­а­на мы не нахо­дим посто­ян­ной армии на Пире­ней­ском полу­ост­ро­ве точ­но так же, как на Апен­нин­ском и Бал­кан­ском.

Втор­же­ние мав­ров

В свя­зи с опи­са­ни­ем внут­рен­не­го поло­же­ния в Афри­ке мы ска­жем подроб­нее о напа­де­ни­ях, кото­рым под­вер­га­лась про­вин­ция 52 Бети­ка, по край­ней мере с нача­ла II в., со сто­ро­ны мав­ров — рифф­ских пира­тов, совер­шав­ших свои набе­ги с про­ти­во­ле­жа­ще­го бере­га. Веро­ят­но, имен­но по этой при­чине в горо­де Ита­ли­ке (близ Севи­льи) была постав­ле­на в виде исклю­че­ния часть леги­о­на, раз­ме­щен­но­го в Леоне, несмот­ря на то, что вооб­ще в сенат­ских про­вин­ци­ях импе­ра­тор­ских войск обыч­но не было. Одна­ко обя­зан­ность охра­нять от этих втор­же­ний бога­тую южную Испа­нию была воз­ло­же­на глав­ным обра­зом на воен­ное коман­до­ва­ние про­вин­ции Тин­ги­та­нии (Тан­жер). Тем не менее быва­ли слу­чаи, что оса­де со сто­ро­ны пира­тов под­вер­га­лись такие горо­да, как Ита­ли­ка и Син­ги­ли (близ Антекве­ры).

Введе­ние ита­лий­ско­го город­ско­го пра­ва

с.71 Рома­ни­за­ция Запа­да, эта все­мир­но-исто­ри­че­ская зада­ча Рим­ской импе­рии, нигде не была под­готов­ле­на рес­пуб­ли­кан­ским пра­ви­тель­ст­вом в такой мере, как в Испа­нии. Дело, нача­тое вой­ной, было про­дол­же­но мир­ны­ми сно­ше­ни­я­ми; рим­ская сереб­ря­ная моне­та полу­чи­ла в Испа­нии все­об­щее рас­про­стра­не­ние рань­ше, чем она была при­ня­та где-либо вне Ита­лии, а экс­плуа­та­ция руд­ни­ков, вино­де­лие, раз­веде­ние мас­ли­ны и тор­го­вые сно­ше­ния вызва­ли непре­рыв­ный при­ток ита­лий­ско­го насе­ле­ния к бере­гам Испа­нии, осо­бен­но на юго-запа­де. Создан­ный Бар­кида­ми Новый Кар­фа­ген, с момен­та сво­его воз­ник­но­ве­ния до эпо­хи Авгу­ста быв­ший глав­ным горо­дом Ближ­ней Испа­нии и пер­вым тор­го­вым цен­тром Испа­нии, уже в VII в. от осно­ва­ния Рима имел мно­го­чис­лен­ное рим­ское насе­ле­ние. Кар­тея, осно­ван­ная за поко­ле­ние до Грак­хов напро­тив нынеш­не­го Гибрал­та­ра, пред­став­ля­ет первую замор­скую город­скую общи­ну с насе­ле­ни­ем рим­ско­го про­ис­хож­де­ния (II, 10). Издрев­ле зна­ме­ни­тый Гадес, род­ной брат Кар­фа­ге­на, ныне Кадикс, был пер­вым чуже­зем­ным горо­дом вне Ита­лии, полу­чив­шим рим­ское пра­во и усво­ив­шим рим­ский язык (III, 461). Если, таким обра­зом, на боль­шей части сре­ди­зем­но­мор­ско­го побе­ре­жья как искон­ная тузем­ная, так и фини­кий­ская циви­ли­за­ция уже в эпо­ху рес­пуб­ли­ки при­спо­соб­ля­лись к обы­ча­ям гос­под­ст­ву­ю­щей нации, то в эпо­ху импе­рии ни в одной про­вин­ции рома­ни­за­ция не про­во­ди­лась свер­ху так энер­гич­но, как в Испа­нии. В осо­бен­но­сти же в южной поло­вине Бети­ки, меж­ду рекой Бети­сом и Сре­ди­зем­ным морем, отча­сти уже при рес­пуб­ли­ке или при Цеза­ре, отча­сти в 739 и 740 гг. [15 и 14 гг.] по рас­по­ря­же­нию Авгу­ста целый ряд общин полу­чил пра­ва пол­но­го рим­ско­го граж­дан­ства; здесь эти общи­ны лежа­ли не на побе­ре­жье, но пре­иму­ще­ст­вен­но во внут­рен­ней обла­сти. Это были, во-пер­вых, Гис­пал (Севи­лья) и Кор­ду­ба (Кор­до­ва) с пра­вом коло­нии и, во-вто­рых, Ита­ли­ка (близ Севи­льи) и Гадес (Кадикс) с пра­вом муни­ци­пия. В южной Лузи­та­нии мы так­же встре­ча­ем ряд рав­но­прав­ных горо­дов, а имен­но Оли­зи­пон (Лис­са­бон), Пакс Юлия (Беха), а так­же осно­ван­ную Авгу­стом во вре­мя его пре­бы­ва­ния в Испа­нии и пре­вра­щен­ную в глав­ный город этой про­вин­ции коло­нию вете­ра­нов Эме­ри­ту (Мериду). В Тарра­кон­ской про­вин­ции общи­ны граж­дан нахо­ди­лись пре­иму­ще­ст­вен­но на побе­ре­жье; тако­вы Новый Кар­фа­ген, Или­ки (Эль­че), Вален­сия, Дер­то­за (Тор­то­са), Тарра­кон, Бар­ки­нон (Бар­се­ло­на); внут­ри стра­ны извест­на лишь коло­ния в долине Эбро, Цеза­рав­гу­ста (Сара­госа). При Авгу­сте во всей Испа­нии насчи­ты­ва­лось 50 общин с пол­ным пра­вом рим­ско­го граж­дан­ства; око­ло 50 дру­гих общин полу­чи­ли пока латин­ское пра­во и в отно­ше­нии внут­рен­не­го устрой­ства сто­я­ли наравне с граж­дан­ски­ми общи­на­ми. В про­чих город­ских общи­нах Испа­нии импе­ра­тор Вес­па­си­ан в свя­зи с про­из­веден­ной им в 74 г. обще­им­пер­ской пере­пи­сью тоже ввел 53 латин­ское город­ское устрой­ство. В это вре­мя, как с.72 и вооб­ще в луч­шую эпо­ху импе­рии, даро­ва­ние пра­ва граж­дан­ства не прак­ти­ко­ва­лось более широ­ко, чем при Авгу­сте⁶; решаю­щее зна­че­ние име­ло при этом, веро­ят­но, то обсто­я­тель­ство, что рекру­ты наби­ра­лись исклю­чи­тель­но из чис­ла рим­ских граж­дан.

Рома­ни­за­ция ибе­ров

Корен­ное насе­ле­ние Испа­нии, частич­но сме­шав­ше­е­ся с посе­лив­ши­ми­ся здесь выхо­д­ца­ми из Ита­лии и во вся­ком слу­чае широ­ко при­об­щив­ше­е­ся к ита­лий­ским обы­ча­ям и язы­ку, ни разу не сыг­ра­ло сколь­ко-нибудь замет­ной роли в исто­рии импе­рии. То пле­мя, остат­ки кото­ро­го, сохра­нив­шие свой язык, доныне дер­жат­ся в горах Бис­кайи, Гипускоа и Навар­ры, неко­гда, веро­ят­но, зани­ма­ло весь полу­ост­ров, подоб­но тому как бер­бе­ры зани­ма­ли Север­ную Афри­ку. Язык это­го пле­ме­ни, совер­шен­но отлич­ный от индо­гер­ман­ских язы­ков и, подоб­но язы­ку фин­нов и мон­го­лов, не име­ю­щий флек­сий, явля­ет­ся дока­за­тель­ст­вом его пер­во­на­чаль­ной само­сто­я­тель­но­сти. Важ­ней­шие памят­ни­ки, сохра­нив­ши­е­ся от это­го пле­ме­ни, а имен­но — моне­ты, в пер­вом сто­ле­тии рим­ско­го вла­ды­че­ства в Испа­нии были рас­про­стра­не­ны по все­му полу­ост­ро­ву, за исклю­че­ни­ем южно­го побе­ре­жья, от Кадик­са до Гра­на­ды, где в то вре­мя гос­под­ст­во­вал фини­кий­ский язык, а так­же обла­сти к севе­ру от устья Тахо и к запа­ду от исто­ков Эбро, бо́льшая часть кото­рой была в то вре­мя, веро­ят­но, фак­ти­че­ски неза­ви­си­ма и, конеч­но, совер­шен­но не затро­ну­та циви­ли­за­ци­ей. Южно­ис­пан­ский алфа­вит этой ибе­рий­ской обла­сти замет­но отли­ча­ет­ся от алфа­ви­та север­ной про­вин­ции; тем не менее оба они, совер­шен­но оче­вид­но, пред­став­ля­ют две вет­ви одно­го и того же кор­ня. Имми­гра­ция фини­кий­цев была здесь еще менее зна­чи­тель­на, чем в Афри­ке, а при­месь кельт­ско­го эле­мен­та не изме­ни­ла в сколь­ко-нибудь замет­ной для нас сте­пе­ни обще­го еди­но­об­ра­зия нацио­наль­но­го раз­ви­тия. Что же каса­ет­ся столк­но­ве­ний рим­лян с ибе­ра­ми, то они пре­иму­ще­ст­вен­но отно­сят­ся к рес­пуб­ли­кан­ской эпо­хе и уже были опи­са­ны нами ранее (I, 635 и сл.). После уже упо­мя­ну­тых выше послед­них воен­ных экс­пе­ди­ций при пер­вой импе­ра­тор­ской дина­стии ибе­ры совер­шен­но исче­за­ют из наше­го поля зре­ния. Сохра­нив­ши­е­ся изве­стия не дают удо­вле­тво­ри­тель­но­го отве­та и на вопрос, насколь­ко они были рома­ни­зо­ва­ны в эпо­ху импе­рии. Нет надоб­но­сти дока­зы­вать, что при сно­ше­ни­ях с чуже­зем­ны­ми вла­сти­те­ля­ми они иско­ни долж­ны были поль­зо­вать­ся латин­ским язы­ком; одна­ко под вли­я­ни­ем Рима нацио­наль­ный язык и пись­мен­ность исче­за­ют из пуб­лич­но­го оби­хо­да и внут­ри самих общин. Уже в послед­нем сто­ле­тии рес­пуб­ли­ки в общем почти пре­кра­ти­лась мест­ная чекан­ка моне­ты, пер­во­на­чаль­но раз­ре­шен­ная и имев­шая широ­кое рас­про­стра­не­ние. В эпо­ху импе­рии все моне­ты испан­ских горо­дов име­ют толь­ко латин­скую с.73 над­пись⁷. Ноше­ние рим­ской одеж­ды и употреб­ле­ние латин­ско­го язы­ка были широ­ко рас­про­стра­не­ны и сре­ди тех 54 испан­цев, кото­рые не име­ли ита­лий­ско­го пра­ва граж­дан­ства; пра­ви­тель­ство так­же содей­ст­во­ва­ло фак­ти­че­ской рома­ни­за­ции стра­ны⁸. После смер­ти Авгу­ста латин­ский язык и рим­ские обы­чаи пре­об­ла­да­ли в Анда­лу­зии, Гра­на­де, Мур­сии, Вален­сии, Ката­ло­нии и Ара­гоне, что явля­лось резуль­та­том не толь­ко коло­ни­за­ции, но и рома­ни­за­ции. В силу упо­мя­ну­то­го выше рас­по­ря­же­ния Вес­па­си­а­на употреб­ле­ние тузем­но­го язы­ка было огра­ни­че­но сфе­рой част­ной жиз­ни. То обсто­я­тель­ство, что этот язык сохра­нил