Галльская война

Книга IV

Текст приводится по изданию: Записки Юлия Цезаря и его продолжателей о Галльской войне, о Гражданской войне, об Александрийской войне, об Африканской войне. Научно-издательский центр «Ладомир» — «Наука», Москва, 1993. Репринтное воспроизведение текста издания 1948 года.
Перевод и комментарии академика М. М. Покровского.
Курсивом в тексте выделена прямая речь.

(Собы­тия 55 г. до н. э.)

1. В следу­ю­щую зиму (это был год кон­сульств Гн. Пом­пея и М. Крас­са) два гер­ман­ских пле­ме­ни — уси­пе­ты и тенк­те­ры — пере­шли боль­шой мас­сой через реку Рейн неда­ле­ко от его впа­де­ния в море. При­чи­ной это­го пере­се­ле­ния было то, что они мно­го лет стра­да­ли от све­бов, кото­рые бес­по­ко­и­ли их вой­на­ми и меша­ли обра­ба­ты­вать зем­лю. Све­бы — самый боль­шой и самый воин­ст­вен­ный народ во всей Гер­ма­нии. Гово­рят, что их стра­на состо­ит из ста пагов, каж­дый из кото­рых еже­год­но высы­ла­ет за гра­ни­цу по тыся­че воору­жен­ных людей на вой­ну. Остаю­щи­е­ся дома про­карм­ли­ва­ют и себя и их; эти в свою оче­редь через год ста­но­вят­ся под ору­жие, а те оста­ют­ся дома. Таким обра­зом у них нет пере­ры­ва ни в обра­бот­ке полей, ни в при­об­ре­те­нии воен­ных зна­ний и опыт­но­сти. У них вовсе нет земель­ной соб­ст­вен­но­сти, и нико­му не поз­во­ля­ет­ся боль­ше года оста­вать­ся на одном месте для обра­бот­ки зем­ли. Пита­ют­ся они срав­ни­тель­но мало хле­бом, а глав­ным обра­зом моло­ком и мясом сво­е­го скота. Кро­ме того, они про­во­дят мно­го вре­ме­ни на охо­те. Она раз­ви­ва­ет их физи­че­ские силы и сооб­ща­ет им огром­ный рост, бла­го­да­ря осо­бой пище, еже­днев­ным упраж­не­ни­ям и пол­ной сво­бо­де, так как их с само­го дет­ства не при­уча­ют к пови­но­ве­нию и дис­ци­плине, и они дела­ют толь­ко то, что им нра­вит­ся. В кон­це кон­цов они так себя зака­ли­ли, что даже в самых холод­ных мест­но­стях наде­ва­ют на себя толь­ко корот­кие шку­ры, остав­ля­ю­щие зна­чи­тель­ную часть тела откры­той, и купа­ют­ся в реках.

2. Куп­цов они допус­ка­ют к себе боль­ше для про­да­жи воен­ной добы­чи, чем из жела­ния полу­чить какие-либо при­воз­ные това­ры. Даже при­воз­ных лоша­дей, до кото­рых такие охот­ни­ки гал­лы, поку­паю­щие их за боль­шие день­ги, гер­ман­цы не употреб­ля­ют, но в сво­их домо­ро­щен­ных, мало­рос­лых и без­образ­ных лоша­дях раз­ви­ва­ют еже­днев­ны­ми упраж­не­ни­я­ми чрез­вы­чай­ную вынос­ли­вость. В кон­ных сра­же­ни­ях они часто соска­ки­ва­ют с лоша­дей и сра­жа­ют­ся пеши­ми, а лоша­ди у них при­уче­ны оста­вать­ся на месте, и в слу­чае надоб­но­сти они быст­ро к ним отсту­па­ют. По их поня­ти­ям, нет ниче­го позор­нее и трус­ли­вее, как поль­зо­ва­ние сед­лом. Поэто­му, как бы их ни было мало, они не заду­мы­ва­ют­ся ата­ко­вать любое чис­ло всад­ни­ков на осед­лан­ных конях. Вино они вооб­ще не поз­во­ля­ют к себе вво­зить, так как, по их мне­нию, оно изне­жи­ва­ет чело­ве­ка и дела­ет его неспо­соб­ным выно­сить лише­ния.

3. По их поня­ти­ям, чем шире пусты­ни вокруг гра­ниц стра­ны, тем боль­ше для нее сла­вы: это при­знак того, что мно­гие дру­гие наро­ды не в состо­я­нии бороть­ся с ее силой. Так, на одной сто­роне обла­сти све­бов, гово­рят, лежит пусты­ня око­ло шести тысяч миль. На дру­гой сто­роне с ними гра­ни­чат убии, кото­рые когда-то обра­зо­ва­ли обшир­ное и цве­ту­щее государ­ство, посколь­ку на это вооб­ще спо­соб­ны гер­ман­цы. Они несколь­ко куль­тур­нее осталь­ных сво­их соро­ди­чей, так как живут у само­го Рей­на; к ним часто при­ез­жа­ют куп­цы, да и сами они усво­и­ли себе некото­рые нра­вы сво­их соседей-гал­лов. Часто вое­вав­шие с ними све­бы не мог­ли выгнать их из их стра­ны вслед­ст­вие ее боль­ших раз­ме­ров и могу­ще­ства, но все-таки силь­но при­ни­зи­ли и осла­би­ли их и сде­ла­ли сво­и­ми дан­ни­ка­ми.

4. В том же поло­же­нии ока­за­лись и выше­упо­мя­ну­тые уси­пе­ты и тенк­те­ры, кото­рые в тече­ние мно­гих лет сопро­тив­ля­лись напо­ру све­бов, но в кон­це кон­цов были изгна­ны из сво­ей зем­ли и после трех­лет­них ски­та­ний в раз­ных местах Гер­ма­нии достиг­ли Рей­на. В этом рай­оне жили мена­пии и по обо­им бере­гам реки име­ли зем­ли, дво­ры и селе­ния; но, устра­шен­ные под­хо­дом такой мас­сы, они высе­ли­лись из сво­их дво­ров за реку, рас­ста­ви­ли по сю сто­ро­ну Рей­на воору­жен­ные отряды и ста­ра­лись поме­шать пере­хо­ду гер­ман­цев. Те дела­ли все­воз­мож­ные попыт­ки пере­пра­вить­ся, но для фор­си­ро­ва­ния реки у них недо­ста­ва­ло судов, а прой­ти тай­но они не мог­ли из-за бере­го­вой охра­ны. Тогда они при­тво­ри­лись, что воз­вра­ща­ют­ся к себе на роди­ну, но после трех­днев­но­го похо­да вер­ну­лись назад, сде­ла­ли весь этот пере­ход с сво­ей кон­ни­цей в одну ночь и совер­шен­но неожидан­но напа­ли на мена­пи­ев, кото­рые вслед­ст­вие изве­стий раз­вед­чи­ков об ухо­де гер­ман­цев без­бо­яз­нен­но пере­се­ли­лись за Рейн в свои дерев­ни. Гер­ман­цы пере­би­ли их, захва­ти­ли их суда, пере­пра­ви­лись через реку, преж­де чем об этом мог­ла узнать нахо­див­ша­я­ся по сю сто­ро­ну Рей­на часть мена­пи­ев, и, захва­тив их хуто­ра, про­жи­ли конец зимы их запа­са­ми.

5. Как толь­ко Цезарь был изве­щен об этом, он счел совер­шен­но невоз­мож­ным дове­рять­ся в этом деле гал­лам из бояз­ни их сла­бо­ха­рак­тер­но­сти, так как они слиш­ком ско­ры на реше­ния и обык­но­вен­но склон­ны ко вся­ким пере­ме­нам. Дей­ст­ви­тель­но, у гал­лов есть при­выч­ка оста­нав­ли­вать путе­ше­ст­вен­ни­ков даже про­тив их воли и рас­спра­ши­вать их, что они о том или ином слы­ха­ли или узна­ли; точ­но так же в горо­дах народ окру­жа­ет куп­цов и застав­ля­ет их рас­ска­зы­вать, из каких они стран и что они там узна­ли. Под впе­чат­ле­ни­ем всех этих слу­хов и пустой бол­тов­ни они часто при­ни­ма­ют реше­ния по самым важ­ным делам и, конеч­но, немед­лен­но в них рас­ка­и­ва­ют­ся, так как верят неопре­де­лен­ным слу­хам, и боль­шин­ство сооб­ща­ет им в уго­ду пря­мые выдум­ки.

6. Зная эту при­выч­ку, Цезарь отпра­вил­ся к вой­ску ранее, чем обык­но­вен­но, чтобы пре­сечь вой­ну, пока она еще не при­ня­ла более опас­но­го обо­рота. При сво­ем при­бы­тии он убедил­ся в том, что его пред­по­ло­же­ния под­твер­ди­лись: некото­рые пле­ме­на уже отпра­ви­ли к гер­ман­цам посоль­ства с при­гла­ше­ни­ем отсту­пить от Рей­на и с обе­ща­ни­ем испол­нить все их тре­бо­ва­ния. Обна­де­жен­ные эти­ми обе­ща­ни­я­ми, гер­ман­цы рас­ши­ри­ли рай­он сво­их набе­гов и уже всту­пи­ли в область под­чи­нен­ных тре­ве­рам эбу­ро­нов и кон­дру­сов. Цезарь вызвал к себе галль­ских кня­зей, но счел нуж­ным скрыть от них свои сведе­ния; он про­сто успо­ко­ил и обо­д­рил их, потре­бо­вал от них кон­ни­цы и решил начать вой­ну с гер­ман­ца­ми.

7. Обес­пе­чив себя про­до­воль­ст­ви­ем и набрав кон­ни­цу, он пошел похо­дом в те мест­но­сти, в кото­рых, по слу­хам, нахо­ди­лись гер­ман­цы. Когда он был на рас­сто­я­нии несколь­ких дней пути от них, к нему при­шли их послы со следу­ю­щим заяв­ле­ни­ем: гер­ман­цы не начи­на­ют пер­вы­ми вой­ны с рим­ля­на­ми, но если их заде­нут, не отка­зы­ва­ют­ся от боя, так как, по уна­сле­до­ван­но­му от пред­ков обы­чаю, они дают отпор вся­ко­му напа­даю­ще­му вра­гу, а не упра­ши­ва­ют его. Но вот что они хотят ска­зать: не по доб­рой воле они при­шли сюда, но изгнан­ни­ка­ми из оте­че­ства; если рим­ляне жела­ют их друж­бы, то они могут быть полез­ны­ми для них дру­зья­ми; тогда пусть они отве­дут им зем­ли или оста­вят за ними те, кото­ры­ми они овла­де­ли с помо­щью ору­жия: они усту­па­ют толь­ко одним све­бам, с кото­ры­ми даже бес­смерт­ные боги не могут поме­рить­ся; а кро­ме них нет нико­го на све­те, кого бы они не были в состо­я­нии победить.

8. На это Цезарь дал ответ, какой счел нуж­ным, но конец его речи был таков: у него не может быть ника­кой друж­бы с ними, если они оста­нут­ся в Гал­лии; неспра­вед­ли­во, чтобы чужую зем­лю захва­ты­ва­ли те люди, кото­рые не мог­ли защи­тить сво­ей; да и нет в Гал­лии ника­кой сво­бод­ной зем­ли, чтобы ее мож­но было дать им, осо­бен­но при таком их мно­же­стве, не оби­жая дру­гих; но если они хотят, они могут посе­лить­ся в стране уби­ев, послы кото­рых теперь как раз нахо­дят­ся у него с жало­бой на обиды све­бов и с прось­бой о помо­щи: об этом он отдаст при­каз уби­ям.

9. Послы ска­за­ли, что сооб­щат об этом сво­им и по обсуж­де­нии это­го пред­ло­же­ния на тре­тий день вер­нут­ся к Цеза­рю; а на это вре­мя они про­си­ли его не про­дви­гать­ся впе­ред. Но Цезарь заявил им, что и на это он не согла­сен. Дело в том, что, по полу­чен­ным им сведе­ни­ям, несколь­ко дней тому назад они посла­ли за добы­чей и за про­ви­ан­том боль­шой кон­ный отряд в стра­ну амби­ва­ри­тов за Мосой: теперь они, пред­по­ла­гал он, под­жида­ют воз­вра­ще­ния это­го отряда и имен­но с этой целью доби­ва­ют­ся отсроч­ки.

10. Моса зарож­да­ет­ся в обла­сти лин­го­нов в гор­ном хреб­те Восе­ге, затем при­ни­ма­ет в себя один из рука­вов Рей­на, по име­ни Вакал, обра­зу­ет с ним ост­ров бата­вов и при­бли­зи­тель­но в вось­ми­де­ся­ти милях от него впа­да­ет в Оке­ан. А Рейн зарож­да­ет­ся в обла­сти аль­пий­ско­го наро­да лепон­ти­ев, затем на боль­шом про­тя­же­нии течет с боль­шой быст­ро­той по зем­ле нан­ту­а­тов, гель­ве­тов, сек­ва­нов, медио­мат­ри­ков, три­бо­ков и тре­ве­ров. Неда­ле­ко от Оке­а­на он разде­ля­ет­ся на несколь­ко рука­вов и обра­зу­ет мно­го огром­ных ост­ро­вов; зна­чи­тель­ная часть из них насе­ле­на дики­ми и вар­вар­ски­ми народ­но­стя­ми, из кото­рых некото­рые буд­то бы пита­ют­ся толь­ко рыбой и пти­чьи­ми яйца­ми. Нако­нец, мно­ги­ми устья­ми Рейн впа­да­ет в Оке­ан.

11. Когда Цезарь был не более, чем в две­на­дца­ти милях от вра­га, к нему, как и было услов­ле­но, вер­ну­лись послы; встре­тив его на похо­де, они очень про­си­ли не дви­гать­ся даль­ше. Полу­чив в этом отказ, они ста­ли про­сить послать гон­ца к тем всад­ни­кам, кото­рые обра­зо­ва­ли его аван­гард, и удер­жать их от сра­же­ния, а им раз­ре­шить отпра­вить послов к уби­ям; если кня­зья и сенат это­го наро­да дадут им клят­вен­ное руча­тель­ство, то они гото­вы при­нять пред­ло­же­ние Цеза­ря, но для это­го они про­сят у него три дня сро­ку. Цезарь пони­мал, что все это кло­нит­ся к тому, чтобы выиг­рать эти три дня и дать вер­нуть­ся отсут­ст­ву­ю­щим всад­ни­кам; одна­ко он заявил им, что про­дви­нет­ся впе­ред не более чем на четы­ре мили за водой; пусть они собе­рут­ся туда на следу­ю­щий день в боль­шом чис­ле: тогда он раз­бе­рет их тре­бо­ва­ния. А тем вре­ме­нем он послал началь­ни­кам всей кон­ни­цы, шед­шей в аван­гар­де, при­каз не напа­дать на вра­га, а если на них напа­дут, то огра­ни­чить­ся обо­ро­ной, пока он сам не подой­дет с глав­ны­ми сила­ми.

12. Наша кон­ни­ца состо­я­ла из пяти тысяч чело­век, а у непри­я­те­ля было нали­цо не более вось­ми­сот всад­ни­ков, так как те, кото­рые пере­пра­ви­лись на дру­гой берег Мосы за фура­жом, еще не вер­ну­лись; тем не менее, как толь­ко они заме­ти­ли наших всад­ни­ков, они напа­ли на них и быст­ро при­ве­ли в заме­ша­тель­ство: дело в том, что послы непри­я­те­лей неза­дол­го до того ушли от Цеза­ря и про­си­ли пере­ми­рия имен­но на этот день; вот поче­му наши всад­ни­ки не опа­са­лись ника­ко­го напа­де­ния. Когда они ста­ли сопро­тив­лять­ся, те, по сво­е­му обык­но­ве­нию, спе­ши­лись и, под­ка­лы­вая наших лоша­дей, мно­гих из наших сби­ли с них, а осталь­ных обра­ти­ли в бег­ство и гна­ли в такой пани­ке, что те пере­ста­ли бежать толь­ко при появ­ле­нии голов­но­го отряда нашей пехоты. В этом сра­же­нии было уби­то из наших всад­ни­ков семь­де­сят четы­ре чело­ве­ка, в том чис­ле храб­рый и очень знат­ный акви­та­нец Писон, дед кото­ро­го был неко­гда царем сво­е­го наро­да и полу­чил от наше­го сена­та титул дру­га. Поспе­шив на помощь к сво­е­му бра­ту, кото­ро­го окру­жи­ли вра­ги, он выру­чил его, но сам был сбит со сво­е­го ране­но­го коня; тем не менее, пока был в состо­я­нии, очень храб­ро защи­щал­ся; нако­нец, окру­жен­ный вра­га­ми, он пал от ран. Когда его брат, быв­ший уже вне линии боя, изда­ли заме­тил это, он во весь опор бро­сил­ся на вра­гов и так­же был убит.

13. После это­го сра­же­ния Цезарь счи­тал уже совер­шен­но недо­пу­сти­мым выслу­ши­вать послов и при­ни­мать какие-либо пред­ло­же­ния от людей, кото­рые сна­ча­ла лжи­во и ковар­но про­си­ли мира, а затем сами, без вся­ко­го пово­да, откры­ли воен­ные дей­ст­вия; а ждать уси­ле­ния непри­я­тель­ско­го вой­ска и воз­вра­ще­ния кон­ни­цы он при­зна­вал вер­хом безу­мия. Зная, далее, галль­ское непо­сто­ян­ство, он видел, как уже мно­го выиг­ра­ли в их гла­зах вра­ги толь­ко одним этим сра­же­ни­ем: разу­ме­ет­ся, им нель­зя было давать ни одной мину­ты на при­ня­тие каких-либо реше­ний. После таких сооб­ра­же­ний он сооб­щил лега­там и кве­сто­ру свое реше­ние не терять ни одно­го удоб­но­го дня для сра­же­ния. Но тут весь­ма кста­ти слу­чи­лось, что на следу­ю­щий день к Цеза­рю в лагерь яви­лись в боль­шом коли­че­стве — столь же веро­лом­но и лице­мер­но — гер­ман­цы вме­сте со сво­и­ми кня­зья­ми и ста­рей­ши­на­ми буд­то бы для изви­не­ния в том, что нака­нуне их люди завя­за­ли сра­же­ние вопре­ки согла­ше­нию и их соб­ст­вен­ной прось­бе, а так­же для того, чтобы по воз­мож­но­сти обман­но выпро­сить себе новую отсроч­ку. Цезарь был очень рад, что они попа­лись ему в руки, и при­ка­зал их задер­жать; сам же высту­пил со всем сво­им вой­ском из лаге­ря, а кон­ни­це при­ка­зал идти в арьер­гар­де, так как пола­гал, что она все еще нахо­дит­ся в стра­хе от вче­раш­не­го сра­же­ния.

14. Постро­ив вой­ско в три линии, он быст­ро про­шел восемь миль и достиг непри­я­тель­ско­го лаге­ря, преж­де чем гер­ман­цы успе­ли понять в чем дело. Их все сра­зу оше­ло­ми­ло: быст­ро­та наше­го наступ­ле­ния, отсут­ст­вие сво­их и невоз­мож­ность, за недо­стат­ком вре­ме­ни, посо­ве­то­вать­ся друг с дру­гом и взять­ся за ору­жие; в смя­те­нии они не зна­ли, что луч­ше — выве­сти ли вой­ско про­тив непри­я­те­ля, защи­щать ли лагерь или спа­сать­ся бег­ст­вом. Пока­мест они обна­ру­жи­ва­ли свой страх шумом и бес­по­рядоч­ной бегот­ней, наши сол­да­ты, раз­дра­жен­ные их вче­раш­ним веро­лом­ст­вом, ворва­лись в лагерь. Здесь те из них, кото­рые успе­ли быст­ро схва­тить­ся за ору­жие, некото­рое вре­мя сопро­тив­ля­лись и завя­за­ли сра­же­ние меж­ду обоз­ны­ми теле­га­ми. Но вся осталь­ная мас­са, состо­яв­шая из жен­щин и детей (они оста­ви­ли роди­ну и пере­шли через Рейн всем наро­дом), бро­си­лась бежать врас­сып­ную; в пого­ню за ними Цезарь послал кон­ни­цу.

15. Когда гер­ман­цы услы­ха­ли у себя в тылу крик и увида­ли изби­е­ние сво­их, то они побро­са­ли ору­жие, оста­ви­ли зна­ме­на и кину­лись из лаге­ря; но, добе­жав вплоть до того места, где Моса сли­ва­ет­ся с Рей­ном, долж­ны были отка­зать­ся от даль­ней­ше­го бег­ства: очень мно­гие из них были пере­би­ты, уцелев­шие бро­си­лись в воду и погиб­ли, не спра­вив­шись ни с сво­им стра­хом и утом­ле­ни­ем, ни с силой тече­ния. Наши все до одно­го, за исклю­че­ни­ем весь­ма немно­гих ране­ных, бла­го­по­луч­но вер­ну­лись в лагерь, изба­вив­шись от очень опас­ной вой­ны, так как чис­ло непри­я­те­лей дохо­ди­ло до четы­рех­сот трид­ца­ти тысяч чело­век. Тем, кото­рые были задер­жа­ны в лаге­ре, Цезарь раз­ре­шил уда­лить­ся, но они, из бояз­ни под­верг­нуть­ся мучи­тель­ной каз­ни со сто­ро­ны гал­лов, зем­ли кото­рых были ими разо­ре­ны, заяви­ли, что жела­ют остать­ся у него. Тогда Цезарь даро­вал им сво­бо­ду.

16. По окон­ча­нии вой­ны с гер­ман­ца­ми Цезарь по мно­гим при­чи­нам счел необ­хо­ди­мым пере­пра­вить­ся через Рейн. Важ­ней­шей из них было его жела­ние вну­шить гер­ман­цам, кото­рые очень лег­ко скло­ня­ют­ся к пере­хо­ду в Гал­лию, страх за их соб­ст­вен­ные вла­де­ния и пока­зать им, что у рим­ской армии хва­тит силы и реши­мо­сти перей­ти через Рейн. К тому же часть кон­ни­цы уси­пе­тов и тенк­те­ров, кото­рая, как я выше упо­ми­нал, пере­шла через Мосу за добы­чей и за про­ви­ан­том и не участ­во­ва­ла в бою, после пора­же­ния сво­их укры­лась за Рей­ном в стране сугам­бров и соеди­ни­лась с ними. Когда Цезарь послал к ним гон­цов с тре­бо­ва­ни­ем выда­чи ему тех гер­ман­цев, кото­рые напа­ли на него и на Гал­лию, они ему отве­ча­ли: власть рим­ско­го наро­да кон­ча­ет­ся рекой Рей­ном. Если Цезарь счи­та­ет неспра­вед­ли­вым пере­ход гер­ман­цев про­тив его воли в Гал­лию, поче­му же он жела­ет при­сво­ить себе пра­ва и гос­под­ство над каки­ми бы то ни было зем­ля­ми за Рей­ном? Нако­нец, убии, кото­рые одни из зарейн­ских наро­дов отпра­ви­ли к Цеза­рю послов, заклю­чи­ли с ним дру­же­ст­вен­ный дого­вор и дали залож­ни­ков, теперь настой­чи­во про­си­ли помочь им про­тив при­тес­не­ний со сто­ро­ны све­бов: если же по сооб­ра­же­ни­ям поли­ти­че­ским он это­го сде­лать не может, то пусть он пере­пра­вит свое вой­ско через Рейн: это будет для них доста­точ­ной под­держ­кой и, кста­ти, гаран­ти­ей на буду­щее вре­мя. Пора­же­ни­ем Арио­ви­ста и этим недав­ним сра­же­ни­ем, гово­ри­ли они, вой­ско это стя­жа­ло себе такое имя и сла­ву даже у самых отда­лен­ных гер­ман­ских народ­но­стей, что уже самая идея друж­бы с рим­ским наро­дом может вполне их обез­опа­сить. Вме­сте с тем они обе­ща­ли боль­шое чис­ло кораб­лей для пере­пра­вы вой­ска.

17. По ука­зан­ным при­чи­нам Цезарь решил пере­пра­вить­ся через Рейн. Но пере­пра­ву на судах он счи­тал не вполне без­опас­ной и не соот­вет­ст­ву­ю­щей его лич­ной чести и досто­ин­ству рим­ско­го наро­да. Хотя работы по построй­ке моста пред­став­ля­лись чрез­вы­чай­но труд­ны­ми вслед­ст­вие шири­ны, глу­би­ны и быст­ро­ты тече­ния этой реки, он твер­до решил или добить­ся сво­ей цели, или уже не пере­прав­лять вой­ска каким-либо иным спо­со­бом. Мост он постро­ил следу­ю­щим обра­зом. Брев­на в пол­то­ра фута тол­щи­ной, несколь­ко заост­рен­ные сни­зу и по длине сво­ей сораз­мер­ные с глу­би­ной реки, соеди­ня­лись друг с дру­гом попар­но на рас­сто­я­нии двух футов. Они были с помо­щью машин опу­ще­ны в реку, укреп­ля­лись и вко­ла­чи­ва­лись баба­ми, одна­ко не пер­пен­ди­ку­ляр­но, как вби­ва­ют­ся обык­но­вен­ные сваи, но наис­кось, напо­до­бие стро­пил, и с укло­ном в сто­ро­ну тече­ния реки; про­тив каж­дой из этих пар вби­ва­лась на рас­сто­я­нии соро­ка футов по дну пара бре­вен, соеди­нен­ная таким же обра­зом, но уже постав­лен­ная про­тив тече­ния. Обе эти пары соеди­ня­лись свер­ху попе­реч­ной бал­кой в два фута тол­щи­ной соот­вет­ст­вен­но рас­сто­я­нию меж­ду соеди­нен­ны­ми брев­на­ми [каж­дой пары] и дер­жа­лись в оди­на­ко­вом одна от дру­гой рас­сто­я­нии посред­ст­вом двух бол­тов на обо­их кон­цах попе­реч­ной бал­ки. Так как, сле­до­ва­тель­но, эти пары балок были [посред­ст­вом попе­реч­ных балок] разъ­еди­не­ны и укреп­ле­ны в обе про­ти­во­по­лож­ные сто­ро­ны, то все соору­же­ние полу­чи­ло есте­ствен­ным обра­зом такую проч­ность, что чем силь­ней был напор воды, тем креп­че все его бал­ки были свя­за­ны друг с дру­гом. Попе­реч­ные сваи были устла­ны свер­ху про­доль­ны­ми бру­сья­ми, а эти послед­ние были покры­ты шеста­ми и фаши­на­ми. Тем не менее были еще вогна­ны наис­кось вниз по тече­нию сваи несколь­ко ниже самих балок и вро­де тара­нов, чтобы в соеди­не­нии со всем соору­же­ни­ем раз­би­вать напор воды. Были так­же и дру­гие защит­ные сваи выше моста [про­тив тече­ния] на неболь­шом от него рас­сто­я­нии, с тем чтобы ство­лы дере­вьев или брев­на, кото­рые взду­ма­ют пустить вар­ва­ры по тече­нию для раз­ру­ше­ния моста, раз­би­ва­лись о них и не вреди­ли мосту.

18. В тече­ние деся­ти дней с того вре­ме­ни, как нача­ли сво­зить лес вся построй­ка была закон­че­на, и теперь при­сту­пи­ли к пере­пра­ве вой­ска. Цезарь оста­вил силь­ное при­кры­тие на обо­их кон­цах моста и поспе­шил дви­нуть­ся в стра­ну сугам­бров. Тем вре­ме­нем к нему при­шли послы от мно­гих пле­мен. На прось­бу их о друж­бе и о мире он дал бла­го­склон­ный ответ и при­ка­зал при­ве­сти залож­ни­ков. Но сугам­бры еще со вре­ме­ни нача­ла построй­ки моста, по сове­ту нахо­див­ших­ся у них тенк­те­ров и уси­пе­тов, при­гото­ви­лись к бег­ству, высе­ли­лись из сво­ей стра­ны со всем сво­им дви­жи­мым иму­ще­ст­вом и укры­лись в глу­хих лесах.

19. Про­быв несколь­ко дней в их стране, Цезарь при­ка­зал сжечь все селе­ния и дво­ры и ско­сить хлеб, затем вер­нул­ся в область уби­ев и обе­щал им свою помощь на слу­чай напа­де­ния све­бов. О них он полу­чил следу­ю­щие сведе­ния: после того как све­бы узна­ли от раз­вед­чи­ков о построй­ке моста, они, по сво­е­му обык­но­ве­нию, созва­ли собра­ние и разо­сла­ли повсюду гон­цов с пред­ло­же­ни­ем высе­лять­ся из горо­дов, укрыть в лесах жен и детей и все дви­жи­мое иму­ще­ство, а всем спо­соб­ным носить ору­жие схо­дить­ся в одно место: оно выбра­но при­бли­зи­тель­но в цен­тре свеб­ских вла­де­ний; здесь они наме­ре­ны под­жидать при­хо­да рим­лян и дать им реши­тель­ный бой. Тако­вы были сведе­ния, полу­чен­ные Цеза­рем. Он уже при­вел в испол­не­ние все то, ради чего решил пере­пра­вить вой­ско: нагнал стра­ху на гер­ман­цев, пока­рал сугам­бров, осво­бо­дил уби­ев от оса­ды. Пола­гая, что им доста­точ­но сде­ла­но для сла­вы и поль­зы рим­ско­го наро­да, он после восем­на­дца­ти­днев­но­го пре­бы­ва­ния за Рей­ном вер­нул­ся в Гал­лию и снес мост.

20. Хотя лето уже под­хо­ди­ло к кон­цу, и в этих местах ввиду север­но­го поло­же­ния Гал­лии зимы насту­па­ют рано, одна­ко, Цезарь решил пред­при­нять поход в Бри­та­нию, так как знал, что почти во все вой­ны с Гал­ли­ей оттуда посы­ла­лись под­креп­ле­ния нашим вра­гам; если бы даже оста­ток лета ока­зал­ся недо­ста­точ­ным для веде­ния регу­ляр­ной вой­ны, то он все-таки счи­тал очень полез­ным для себя хотя бы толь­ко всту­пить на этот ост­ров, позна­ко­мить­ся с его насе­ле­ни­ем и добыть сведе­ния о его мест­но­стях, гава­нях и удоб­ных для высад­ки пунк­тах. Все это гал­лам было почти неиз­вест­но. И дей­ст­ви­тель­но, туда не захо­дит без край­ней нуж­ды никто, кро­ме куп­цов, да и они зна­ко­мы исклю­чи­тель­но с мор­ским побе­ре­жьем и мест­но­стя­ми, лежа­щи­ми про­тив Гал­лии. Поэто­му хотя он при­гла­сил к себе ото­всюду куп­цов, но не мог дознать­ся от них, как велик ост­ров, какие народ­но­сти его насе­ля­ют и насколь­ко они мно­го­чис­лен­ны, како­ва их бое­вая опыт­ность и како­вы учреж­де­ния, нако­нец, какие гава­ни в состо­я­нии вме­стить более или менее зна­чи­тель­ный флот.

21. Чтобы осве­до­мить­ся обо всем этом до нача­ла сво­е­го пред­при­я­тия, он пред­ва­ри­тель­но послал туда с воен­ным кораб­лем Г. Волу­се­на1, кото­ро­го счи­тал под­хо­дя­щим для этой цели. Ему он пору­чил про­из­ве­сти все необ­хо­ди­мые раз­вед­ки и затем как мож­но ско­рее вер­нуть­ся. А сам со всем вой­ском дви­нул­ся в стра­ну мори­нов, так как оттуда была крат­чай­шая пере­пра­ва в Бри­та­нию. Здесь он назна­чил сбор всех кораб­лей из сосед­них мест­но­стей и флота, постро­ен­но­го им про­шлым летом для вой­ны с вене­та­ми2. Тем вре­ме­нем его пла­ны ста­ли извест­ны­ми и через куп­цов дошли до бри­тан­цев. Тогда от мно­гих общин яви­лись к нему послы с обе­ща­ни­ем дать залож­ни­ков и под­чи­нить­ся рим­ской вла­сти. По выслу­ши­ва­нии их он отпу­стил их с дру­же­ст­вен­ны­ми обе­ща­ни­я­ми и с сове­том остать­ся при этом сво­ем реше­нии. Вме­сте с ними он послал Ком­мия3, кото­ро­го после победы над атре­ба­та­ми назна­чил им в цари: он ценил его храб­рость и ум и счи­тал пре­дан­ным себе; к тому же Ком­мий поль­зо­вал­ся в этих местах боль­шим лич­ным вли­я­ни­ем. Он при­ка­зал Ком­мию посе­тить воз­мож­но боль­шее коли­че­ство пле­мен и посо­ве­то­вать им отдать­ся под покро­ви­тель­ство рим­ско­го наро­да, а так­же сооб­щить им о ско­ром при­бы­тии само­го Цеза­ря. Волу­сен осмот­рел все пунк­ты, насколь­ко это было для него воз­мож­но, так как он не решал­ся сой­ти с кораб­ля и дове­рить­ся вар­ва­рам. На пятый день он вер­нул­ся к Цеза­рю и доло­жил обо всех сво­их наблюде­ни­ях.

22. В то вре­мя как Цезарь занят был в этих местах изготов­ле­ни­ем кораб­лей, от зна­чи­тель­ной части мори­нов при­шли к нему послы с изви­не­ни­ем за свое поведе­ние в про­шлом году, имен­но, что по сво­ей дико­сти и незна­нию наших поряд­ков они откры­ли вой­ну про­тив рим­ско­го наро­да. Вме­сте с тем они обе­ща­ли испол­нять на буду­щее вре­мя все его тре­бо­ва­ния. Для Цеза­ря это было очень кста­ти, так как он не хотел остав­лять у себя в тылу вра­га, а вое­вать с ним по вре­ме­ни года не имел воз­мож­но­сти; нако­нец, он не счи­тал воз­мож­ным инте­ре­со­вать­ся таки­ми мело­ча­ми пред­по­чти­тель­но перед бри­тан­ской экс­пе­ди­ци­ей. Поэто­му он потре­бо­вал от них боль­шо­го коли­че­ства залож­ни­ков и по выда­че их при­нял этот народ под рим­ское покро­ви­тель­ство. Ему уда­лось собрать и сосре­дото­чить в одном месте око­ло вось­ми­де­ся­ти гру­зо­вых судов, кото­рых, по его мне­нию, было доста­точ­но для пере­во­за двух леги­о­нов, а все нахо­див­ши­е­ся, сверх того, что в его рас­по­ря­же­нии воен­ные суда он рас­пре­де­лил меж­ду кве­сто­ром, лега­та­ми и пре­фек­та­ми. Сверх того, у него были еще восем­на­дцать гру­зо­вых судов, кото­рые задер­жи­ва­лись вет­ром в вось­ми милях от сбор­но­го пунк­та и не мог­ли достиг­нуть гава­ни; они были опре­де­ле­ны им на пере­воз кон­ни­цы. Осталь­ное вой­ско он пору­чил лега­там Кв. Титу­рию Саби­ну и Л. Аурун­ку­лею Кот­те отве­сти в обла­сти мена­пи­ев и те окру­га мори­нов, от кото­рых у него не было послов, а лега­ту П. Суль­пи­цию Руфу он при­ка­зал занять гавань с доста­точ­ным отрядом.

23. Отдав эти рас­по­ря­же­ния, Цезарь дождал­ся удоб­ной для пла­ва­ния пого­ды и око­ло тре­тьей стра­жи снял­ся с яко­ря; при этом кон­ни­це он при­ка­зал отпра­вить­ся к даль­ней гава­ни, сесть на кораб­ли и сле­до­вать за ним. Она, одна­ко, несколь­ко запозда­ла. Сам он достиг с пер­вы­ми кораб­ля­ми око­ло чет­вер­то­го часа дня Бри­та­нии и заме­тил, что там на всех хол­мах сто­ят воору­жен­ные непри­я­тель­ские отряды. Есте­ствен­ные осо­бен­но­сти это­го пунк­та тако­вы, что горы очень близ­ко под­хо­дят к морю и сужи­ва­ют его; таким обра­зом, с этих высот воз­мо­жен обстрел все­го бере­га. Нахо­дя, что высад­ка здесь совер­шен­но неудоб­на, Цезарь про­сто­ял до девя­то­го часа на яко­ре в ожида­нии под­хо­да осталь­ных кораб­лей. Тем вре­ме­нем он созвал лега­тов и воен­ных три­бу­нов, позна­ко­мил их со сведе­ни­я­ми, полу­чен­ны­ми от Волу­се­на, и со сво­и­ми соб­ст­вен­ны­ми наме­ре­ни­я­ми и пред­у­предил, что они долж­ны все выпол­нять по пер­во­му его мано­ве­нию и вовре­мя, как это вооб­ще тре­бу­ют пра­ви­ла вой­ны, осо­бен­но же на море, где все быст­ро меня­ет­ся. Едва Цезарь отпу­стил их, как начал­ся бла­го­при­ят­ный ветер и при­лив. Тогда он дал сиг­нал и при­ка­зал снять­ся с яко­ря. Прой­дя затем отсюда око­ло семи миль, он при­стал к откры­то­му и плос­ко­му бере­гу.

24. Но вар­ва­ры поня­ли наме­ре­ния рим­лян. Они высла­ли впе­ред кон­ни­цу и бое­вые колес­ни­цы, употреб­ля­е­мые ими почти во всех сра­же­ни­ях, сами с осталь­ны­ми сила­ми после­до­ва­ли за ними и нача­ли мешать нашей высад­ке. Она пред­став­ля­ла мно­го боль­ших затруд­не­ний: наши кораб­ли по сво­им раз­ме­рам мог­ли дер­жать­ся на яко­ре толь­ко на глу­бо­ких местах; сол­да­ты же, не знав­шие мест­но­сти, с несво­бод­ны­ми рука­ми и обре­ме­нен­ные слож­ным воору­же­ни­ем, долж­ны были еди­новре­мен­но спры­ги­вать с кораб­лей, ста­рать­ся стать твер­дой ногой в воде и сра­жать­ся с вра­га­ми, в то вре­мя как послед­ние или оста­ва­лись на сухом месте, или лишь немно­го вхо­ди­ли в воду и при отлич­ном зна­ком­стве с мест­но­стью и пол­ной сво­бо­де дви­же­ния храб­ро стре­ля­ли в наших и нале­та­ли на сво­их хоро­шо обу­чен­ных конях. Все это при­во­ди­ло наших в пол­ное заме­ша­тель­ство, и за отсут­ст­ви­ем опыт­но­сти в подоб­но­го рода боях они не про­яв­ля­ли в этой борь­бе той бод­ро­сти и рве­ния, кото­рые были им свой­ст­вен­ны в сухо­пут­ных сра­же­ни­ях.

25. Заме­тив это, Цезарь при­ка­зал отве­сти в сто­ро­ну от гру­зо­вых судов воен­ные (кото­рые и по сво­е­му виду были очень необыч­ны­ми для вар­ва­ров и по быст­ро­ход­но­сти более под­хо­ди­ли для подоб­ных опе­ра­ций), дать им быст­рый ход на вес­лах, поста­вить про­тив неза­щи­щен­но­го флан­га вра­гов и на этой пози­ции отби­вать и оттес­нять их пра­ща­ми, стре­ла­ми и мета­тель­ны­ми сна­ряда­ми. Это рас­по­ря­же­ние ока­за­лось для наших очень полез­ным: самый вид кораб­лей, дви­же­ние весел и непри­выч­ное дей­ст­вие мета­тель­ных машин — все это про­из­ве­ло на вар­ва­ров силь­ное впе­чат­ле­ние; они оста­но­ви­лись и несколь­ко пода­лись назад. Но наши сол­да­ты все еще коле­ба­лись, осо­бен­но вслед­ст­вие глу­би­ны моря. Тогда орло­но­сец 9-го леги­о­на обра­тил­ся с моль­бой к богам, чтобы его посту­пок при­нес сча­стье леги­о­ну, и ска­зал сол­да­там: пры­гай­те, сол­да­ты, если не хоти­те пре­дать орла вра­гам; а я во вся­ком слу­чае испол­ню свой долг перед рес­пуб­ли­кой и импе­ра­то­ром. С этим гром­ким при­зы­вом он бро­сил­ся с кораб­ля и пошел с орлом на вра­гов. Тогда наши обо­д­ри­ли друг дру­га и, чтобы не навле­кать на себя вели­ко­го позо­ра, все до одно­го спрыг­ну­ли с кораб­ля; когда это заме­ти­ли сол­да­ты, нахо­див­ши­е­ся на бли­жай­ших кораб­лях, они так­же после­до­ва­ли это­му при­ме­ру и дви­ну­лись на вра­га.

26. Обе сто­ро­ны сра­жа­лись оже­сто­чен­но. Но наши были в боль­шом заме­ша­тель­стве, так как не мог­ли ни дер­жать строя, ни стать твер­дой ногой, ни соби­рать­ся у сво­их зна­мен; люди, схо­див­шие каж­дый с раз­ных кораб­лей, при­ста­ва­ли к пер­вым попав­шим­ся частям. Наобо­рот, вра­ги, кото­рым были извест­ны все мели, напа­да­ли, пустив в галоп коней, на наших каж­дый раз, как заме­ча­ли с бере­га, что наши пооди­ноч­ке остав­ля­ли кораб­ли и пер­вое вре­мя были в затруд­не­нии; при этом они в боль­шом коли­че­стве окру­жа­ли немно­гих, а дру­гие обстре­ли­ва­ли всю нашу линию на ее неза­щи­щен­ном флан­ге. Заме­тив это, Цезарь при­ка­зал поса­дить сол­дат на шлюп­ки воен­ных кораб­лей, а так­же на раз­ве­доч­ные суда и стал посы­лать под­креп­ле­ния туда, где наших тес­ни­ли. Но как толь­ко наши ста­ли твер­дой ногой на сушу и к ним при­со­еди­ни­лись все дру­гие их това­ри­щи, они ата­ко­ва­ли вра­гов и обра­ти­ли их в бег­ство. Впро­чем, они не мог­ли слиш­ком дале­ко их пре­сле­до­вать, так как кон­ни­ца не была в состо­я­нии дер­жать­ся наме­чен­но­го кур­са и достиг­нуть ост­ро­ва. Толь­ко это­го недо­ста­ва­ло до пол­ной уда­чи, до сих пор все­гда сопут­ст­во­вав­шей Цеза­рю.

27. Как толь­ко раз­би­тые вра­ги после сво­е­го бег­ства при­шли в себя, они тут же отпра­ви­ли к Цеза­рю послов с прось­бой о мире и с обе­ща­ни­ем дать залож­ни­ков и испол­нить все его тре­бо­ва­ния. Вме­сте с эти­ми посла­ми вер­нул­ся к Цеза­рю атре­бат Ком­мий, кото­рый, как я выше ука­зал, был им послан впе­ред в Бри­та­нию. Когда он сошел с кораб­ля и уже отпра­вил­ся к ним, чтобы в каче­стве упол­но­мо­чен­но­го сооб­щить им пору­че­ние Цеза­ря, они схва­ти­ли его и заклю­чи­ли в око­вы. Теперь, после сра­же­ния, они отпу­сти­ли его назад. В сво­их прось­бах о мире они сва­ли­ва­ли вину на народ­ную мас­су и про­си­ли изви­не­ния за свою необ­ду­ман­ность. Цезарь выра­зил им свое воз­му­ще­ние тем, что сна­ча­ла они по соб­ст­вен­но­му почи­ну отпра­ви­ли к нему на мате­рик послов для хода­тай­ства о мире, а затем без при­чи­ны пошли на него вой­ной. Одна­ко он заявил им, что про­ща­ет их необ­ду­ман­ность, и потре­бо­вал залож­ни­ков. Часть их они дали немед­лен­но, дру­гую обе­ща­ли вызвать из отда­лен­ных мест ост­ро­ва и выдать через несколь­ко дней. А тем вре­ме­нем они при­ка­за­ли сво­им людям вер­нуть­ся в дерев­ни; их кня­зья ста­ли соби­рать­ся со всех сто­рон и отда­вать­ся под покро­ви­тель­ство Цеза­ря.

28. Когда, таким обра­зом, мир был упро­чен, на чет­вер­тый день после при­бы­тия в Бри­та­нию те восем­на­дцать кораб­лей, кото­рые, как выше было ука­за­но4, пере­во­зи­ли кон­ни­цу, вышли при тихом вет­ре из верх­ней гава­ни. Когда они уже при­бли­жа­лись к Бри­та­нии и были вид­ны из лаге­ря, вдруг под­ня­лась такая буря, что ни один из них не был в состо­я­нии дер­жать­ся кур­са, но одни были отне­се­ны к месту сво­е­го выхо­да, а дру­гие выбро­си­лись с боль­шой для себя опас­но­стью к ниж­ней части ост­ро­ва, кото­рая лежа­ла бли­же к запа­ду. Но когда они ста­ли на якорь и их ста­ло зали­вать водой, они по необ­хо­ди­мо­сти долж­ны были, несмот­ря на тем­ную ночь, вый­ти в откры­тое море и напра­вить­ся к мате­ри­ку.

29. В ту же ночь слу­чи­лось пол­но­лу­ние; а этот день обык­но­вен­но вызы­ва­ет в Оке­ане силь­ней­шие при­ли­вы, что нашим не было извест­но. Таким обра­зом еди­новре­мен­но и воен­ные кораб­ли, на кото­рых Цезарь орга­ни­зо­вал пере­пра­ву вой­ска и теперь при­ка­зал выта­щить их на берег, зали­ва­ло вол­на­ми, и сто­яв­шие на яко­ре гру­зо­вые бро­са­ло в раз­ные сто­ро­ны бурей, так что у нас не было воз­мож­но­сти ни управ­лять ими, ни пода­вать, где нуж­но, помощь. Зна­чи­тель­ное чис­ло кораб­лей раз­би­лось, осталь­ные же, лишив­шись кана­тов, яко­рей и про­чих сна­стей, сде­ла­лись непри­год­ны­ми к пла­ва­нию; а это, как и надо было ожидать, вызва­ло боль­шую пани­ку во всем вой­ске. Дей­ст­ви­тель­но, дру­гих кораб­лей для обрат­но­го пере­во­за не было; рав­ным обра­зом совер­шен­но недо­ста­ва­ло нуж­ных мате­ри­а­лов для почин­ки судов; и, нако­нец, так как все были уве­ре­ны, что при­дет­ся зимо­вать в Гал­лии, то в этой мест­но­сти не загото­ви­ли про­ви­ан­та на зиму.

30. Бри­тан­ские кня­зья, быв­шие у Цеза­ря после сра­же­ния, обо всем этом узна­ли. Они заме­ти­ли, что у рим­лян не хва­та­ет ни кон­ни­цы, ни кораб­лей, ни хле­ба и из малых раз­ме­ров лаге­ря заклю­чи­ли о мало­чис­лен­но­сти вой­ска; лагерь же был мал, меж­ду про­чим, пото­му, что Цезарь пере­пра­вил леги­о­ны без обо­за. Тогда они всту­пи­ли в пере­го­во­ры друг с дру­гом и при­зна­ли самым луч­шим воз­об­но­вить вой­ну, отре­зать наших от хле­ба и под­во­за и затя­нуть дело до зимы, в пол­ной уве­рен­но­сти, что если это наше вой­ско будет побеж­де­но или отре­за­но от воз­вра­ще­ния, то после это­го уже никто не захо­чет пере­прав­лять­ся в Бри­та­нию с враж­деб­ны­ми целя­ми. Поэто­му они сно­ва соста­ви­ли заго­вор и нача­ли мало-пома­лу ухо­дить из наше­го лаге­ря и тай­но соби­рать свой народ из дере­вень.

31. Хотя Цезарь еще не знал их наме­ре­ний, но из несча­стия со сво­и­ми кораб­ля­ми и из при­оста­нов­ки выда­чи залож­ни­ков делал такие пред­по­ло­же­ния, кото­рые и оправ­да­лись. Поэто­му он на вся­кий слу­чай при­ни­мал необ­хо­ди­мые меры: еже­днев­но сво­зил хлеб с полей в лагерь; дере­во и медь с тех кораб­лей, кото­рые полу­чи­ли осо­бен­но тяже­лые повреж­де­ния, при­ка­зал употре­бить на почин­ку осталь­ных, а дру­гой необ­хо­ди­мый мате­ри­ал при­вез­ти с мате­ри­ка. Таким обра­зом, при чрез­вы­чай­но рев­ност­ной рабо­те сол­дат, он лишил­ся толь­ко две­на­дца­ти кораб­лей, а осталь­ные сно­ва были при­веде­ны в доста­точ­ную при­год­ность.

32. Во вре­мя этих работ один леги­он, имен­но 7-й, был по обык­но­ве­нию, послан за хле­бом. До сих пор пока­мест не было ника­ких осно­ва­ний пред­по­ла­гать воз­об­нов­ле­ние вой­ны, так как часть насе­ле­ния оста­ва­лась в дерев­нях, а некото­рые даже про­дол­жа­ли посе­щать наш лагерь. Вдруг с пере­до­вых постов, сто­яв­ших у лагер­ных ворот, Цеза­рю дали знать, что в том направ­ле­нии, в кото­ром высту­пил леги­он, пока­за­лось необык­но­вен­но боль­шое обла­ко пыли. Запо­до­зрив у вар­ва­ров какой-то осо­бый умы­сел (что и было в дей­ст­ви­тель­но­сти), Цезарь при­ка­зал этим кара­уль­ным когор­там отпра­вить­ся с ним в этом направ­ле­нии, двум дру­гим сме­нить их, а осталь­ным воору­жить­ся и спеш­но сле­до­вать за ним. Отой­дя немно­го от лаге­ря, он заме­тил, что вра­ги тес­нят наших и послед­ние с трудом дер­жат­ся, а так как леги­он сбил­ся в кучу, то его обстре­ли­ва­ют со всех сто­рон. Дело в том, что хлеб был везде сжат и оста­вал­ся толь­ко один уча­сток. В пред­по­ло­же­нии, что наши при­дут сюда, вра­ги спря­та­лись ночью в лесах; и вот, когда наши сол­да­ты сня­ли с себя ору­жие и, рас­се­яв­шись в раз­ные сто­ро­ны, были заня­ты жат­вой, бри­тан­цы вне­зап­но напа­ли на них, несколь­ко чело­век уби­ли, а осталь­ных при­ве­ли в заме­ша­тель­ство, тем более, что они не мог­ли постро­ить­ся в ряды; вме­сте с тем они окру­жи­ли их кон­ни­цей и бое­вы­ми колес­ни­ца­ми.

33. Свое­об­раз­ное сра­же­ние с колес­ниц про­ис­хо­дит так. Сна­ча­ла их гонят кру­гом по всем направ­ле­ни­ям и стре­ля­ют, при­чем боль­шей частью рас­стра­и­ва­ют непри­я­тель­ские ряды уже страш­ным видом коней и сту­ком колес; затем, про­брав­шись в про­ме­жут­ки меж­ду эскад­ро­на­ми, бри­тан­цы соска­ки­ва­ют с колес­ниц и сра­жа­ют­ся пеши­ми. Тем вре­ме­нем воз­ни­цы мало-пома­лу выхо­дят из линии боя и ста­вят колес­ни­цы так, чтобы бой­цы, в слу­чае, если их будет тес­нить сво­ей мно­го­чис­лен­но­стью непри­я­тель, мог­ли лег­ко отсту­пить к сво­им. Таким обра­зом в подоб­ном сра­же­нии дости­га­ет­ся подвиж­ность кон­ни­цы в соеди­не­нии с устой­чи­во­стью пехоты. И бла­го­да­ря еже­днев­но­му опы­ту и упраж­не­нию бри­тан­цы дости­га­ют уме­ния даже на кру­тых обры­вах оста­нав­ли­вать лоша­дей на всем ска­ку, быст­ро их задер­жи­вать и пово­ра­чи­вать, вска­ки­вать на дышло, ста­но­вить­ся на ярмо и с него быст­ро спры­ги­вать в колес­ни­цу.

34. Все эти манев­ры и необы­чай­ный спо­соб сра­же­ния при­ве­ли наших в боль­шое заме­ша­тель­ство, и Цезарь весь­ма кста­ти подо­спел к ним на помощь: при его при­бли­же­нии вра­ги оста­но­ви­лись, а наши опра­ви­лись от стра­ха. Несмот­ря на это, Цезарь счел неудоб­ным напасть в этот момент на вра­га с целью завя­зать с ним сра­же­ние, но остал­ся на сво­ей пози­ции и немно­го спу­стя отвел леги­о­ны в лагерь. Тем вре­ме­нем, когда все наши были этим заня­ты, бри­тан­цы, еще остав­ши­е­ся в дерев­нях, ушли из них. Затем несколь­ко дней под­ряд были бури, кото­рые и наших удер­жи­ва­ли в лаге­ре и вра­гам не дава­ли напа­дать. Меж­ду тем вар­ва­ры разо­сла­ли во все сто­ро­ны гон­цов, всюду выстав­ля­ли на вид, что наших сол­дат мало, и ука­зы­ва­ли на то, какой удоб­ный слу­чай пред­став­ля­ет­ся пополь­зо­вать­ся добы­чей и навсе­гда закре­пить за собой сво­бо­ду, если удаст­ся выбить рим­лян из их лаге­ря. Этим путем они быст­ро собра­ли мно­го­чис­лен­ную пехоту и кон­ни­цу и дви­ну­лись на наш лагерь.

35. Цезарь пред­видел, что и на этот раз про­изой­дет то же, что было в преды­ду­щие дни, то есть, что вра­ги если и будут раз­би­ты, то все-таки избег­нут гибе­ли бла­го­да­ря сво­е­му про­вор­ству. Тем не менее, имея при себе толь­ко трид­цать всад­ни­ков, кото­рых пере­вез с собою выше­упо­мя­ну­тый атре­бат Ком­мий5, он выстро­ил леги­о­ны перед лаге­рем. В завя­зав­шем­ся сра­же­нии вра­ги не мог­ли дол­го усто­ять перед натис­ком наших сол­дат и обра­ти­лись в бег­ство. Наши пре­сле­до­ва­ли их настоль­ко, насколь­ко поз­во­ля­ли силы и быст­ро­та ног, и мно­гих из них пере­би­ли; затем, пре­дав пла­ме­ни все их дво­ры всюду, где они попа­да­лись, они вер­ну­лись в лагерь.

36. В тот же день к Цеза­рю при­шли послы от непри­я­те­лей с прось­бой о мире. Цезарь потре­бо­вал от них вдвое боль­ше­го чис­ла залож­ни­ков, чем преж­де6, и при­ка­зал доста­вить их на мате­рик, так как ввиду при­бли­же­ния рав­но­ден­ст­вия и дур­но­го состо­я­ния кораб­лей не счи­тал бла­го­ра­зум­ным под­вер­гать свои вой­ска опас­но­стям пла­ва­нья в пери­од зим­них бурь. А сам он выждал под­хо­дя­щей пого­ды и вско­ре после полу­но­чи снял­ся со сво­им фло­том с яко­ря. В общем все его суда бла­го­по­луч­но достиг­ли мате­ри­ка, и толь­ко два гру­зо­вых не дошли до тех же гава­ней, что и осталь­ные, но были отне­се­ны несколь­ко ниже.

37. Выса­див­ши­е­ся с этих кораб­лей сол­да­ты, чис­лом око­ло трех­сот чело­век, шли в лагерь. Тут в надеж­де на добы­чу окру­жи­ли их — сна­ча­ла не в очень боль­шом коли­че­стве — мори­ны, кото­рых Цезарь при сво­ем отправ­ле­нии в Бри­та­нию оста­вил зами­рен­ны­ми, и потре­бо­ва­ли от наших поло­жить ору­жие, если не хотят быть уби­ты­ми. Когда же те обра­зо­ва­ли каре и ста­ли защи­щать­ся, на крик мори­нов сбе­жа­лось еще око­ло шести тысяч чело­век. Полу­чив об этом изве­стие, Цезарь послал из лаге­ря сво­им на помощь всю кон­ни­цу. Тем вре­ме­нем наши сол­да­ты выдер­жа­ли напа­де­ние непри­я­те­лей, в тече­ние с лиш­ком четы­рех часов очень храб­ро сра­жа­лись и, поте­ряв лишь несколь­ко чело­век ране­ны­ми, пере­би­ли мно­го вра­гов. Но как толь­ко пока­за­лась наша кон­ни­ца, вра­ги побро­са­ли ору­жие, бро­си­лись бежать, и еще их мно­го было уби­то.

38. На следу­ю­щий день Цезарь послал лега­та Т. Лаби­эна с пере­ве­зен­ны­ми обрат­но из Бри­та­нии леги­о­на­ми про­тив воз­му­тив­ших­ся мори­нов. Так как болота, в кото­рых они скры­ва­лись в про­шлом году, высох­ли, то теперь им некуда было укрыть­ся, и они почти все попа­ли в руки Лаби­эну. Лега­ты Кв. Титу­рий и Л. Кот­та, кото­рые дви­ну­лись со сво­и­ми леги­о­на­ми в область мена­пи­ев, опу­сто­ши­ли все их ноля, ско­си­ли хлеб, сожгли дво­ры, так как сами мена­пии укры­лись в густей­ших лесах, а затем вер­ну­лись к Цеза­рю. Цезарь выбрал для зим­них квар­тир всех леги­о­нов стра­ну бель­гов. Туда все­го две бри­тан­ских общи­ны при­сла­ли залож­ни­ков, осталь­ные же этим пре­не­брег­ли. На осно­ва­нии доне­се­ния Цеза­ря по пово­ду этих собы­тий сенат опре­де­лил два­дца­ти­днев­ное молеб­ст­вие7.

ПРИМЕЧАНИЯ


  • 1О Волу­сене см. III, 5.
  • 2См. III, 9 сл.
  • 3См. II, 16—28, осо­бен­но II, 23.
  • 4См. гл. 22 и 23.
  • 5См. гл. 21.
  • 6См. гл. 27.
  • 7Эта чрез­вы­чай­ная почесть со сто­ро­ны сена­та объ­яс­ня­ет­ся тем, что в дан­ном году Цезарь открыл для рим­лян две до сих пор неиз­вест­ные им стра­ны — Бри­та­нию и Гер­ма­нию.
  • ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
    1260010237 1260010308 1260010309 1364955005 1364955006 1364955007

    Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.