У. Смит. Словарь греческих и римских древностей, 3-е изд.

ВЕНЕЦ, ВЕНОК, КОРОНА


CO­RO­NA (στέ­φανος), коро­на; то есть, круг­лое метал­ли­че­ское укра­ше­ние из метал­ла, листьев или цве­тов, кото­рое древ­ние носи­ли на голо­ве или на шее и исполь­зо­ва­ли как на празд­ни­ках, так и на похо­ро­нах, а так­же в каче­стве награ­ды за талант, доб­лесть, про­яв­лен­ную в армии или на фло­те, и граж­дан­ские доб­ро­де­те­ли. Это сло­во име­ет сино­ни­мы, кото­рые часто пол­но­стью заме­ня­ет: στε­φάνη, στέ­φος, στε­φάνω­μα, co­rol­la, ser­tum, гир­лян­да или венок.

В антич­но­сти ноше­ние вен­ков в част­ной или пуб­лич­ной обста­нов­ке было так рас­про­стра­не­но, что по это­му вопро­су суще­ст­во­ва­ла осо­бая лите­ра­ту­ра, следы кото­рой сохра­ни­лись у Тео­ф­ра­с­та (Hist. Pl. VI. 6), Афи­нея (lib. XV), Пли­ния (H. N. XXI. §§ 1—70, 22. §§ 4—13) и Пол­лук­са (VI. 106—107). В Риме Клав­дий Сатур­нин напи­сал кни­гу «О вен­ках» (De Co­ro­nis) (Ter­tull. de Cor. Mil. 7, 10, 12). Сна­ча­ла сле­ду­ет крат­ко опи­сать мате­ри­а­лы, из кото­рых изготав­ли­ва­ли вен­ки, а затем упо­мя­нуть основ­ные обще­ст­вен­ные и част­ные обсто­я­тель­ства, в кото­рых их наде­ва­ли.

I. Мате­ри­а­лы, из кото­рых изготав­ли­ва­ли вен­ки. — Пер­во­на­чаль­но вен­ки состо­я­ли из шер­сти или дре­вес­ной лист­вы, осо­бен­но из мир­то­вых вет­вей или плю­ща; впо­след­ст­вии в них впле­та­ли раз­лич­ные цве­ты. Пле­тель­щи­ки и про­дав­цы таких гир­лянд или вен­ков состав­ля­ли осо­бую про­фес­сию и назы­ва­лись в Гре­ции στε­φανηπ­λό­κοι или στε­φανο­ποιοί (Theophr. Hist. Pl. VI. 1; Plut. Quaest. Conv. III. 1, 2), а в Риме — co­ro­na­rii (Plin. XXI. §§ 54, 177; Fron­to, ad M. Caes. 2, 1).


Co­ro­na­rii, или пле­тель­щи­ки гир­лянд (Музей Бур­бо­нов [с 1860 — Нац. арх. муз. в Неа­по­ле. Прим. ред. сай­та]).

В антич­ных худо­же­ст­вен­ных про­из­веде­ни­ях часто изо­бра­жа­ет­ся пле­те­ние вен­ков и гир­лянд, — как, напри­мер, на при­веден­ной выше про­ри­сов­ке кар­ти­ны из Пом­пей. Цве­ты, кото­рые исполь­зо­ва­лись для пле­те­ния вен­ков и гир­лянд, назы­ва­лись στε­φανώ­ματα (Theophr. l. c.; Athen. XV. с. 672, a, f; He­sych.) и co­ro­na­men­ta (Cat. R. R. 8; Plin. XXI. § 53, XXII. § 53). Лист­ву и цве­ты ино­гда свя­зы­ва­ли лыком липы, поэто­му рим­ляне назы­ва­ли такие гир­лян­ды свя­зан­ны­ми вен­ка­ми (co­ro­nae su­ti­les, Plin. XVI. § 65, XXI. § 11; Ov. Fast. V. 335, 337; Mart. V. 65, 4, IX. 90, 6; IX. 93, 5). Подоб­ные вен­ки назы­ва­лись так­же ne­xae и ser­tae (Mart. XIII. 51; Lu­can X. 164). В Афи­нах ряды на рын­ке, где про­да­ва­лись вен­ки, назы­ва­лись «мир­ты» (αἱ μυρ­ρί­ναι, Aris­toph. Thesm. 448, ср. 457), так как чаще все­го их дела­ли имен­но из мир­та. В антич­но­сти про­сла­ви­лось мно­го цве­точ­ниц, осо­бен­но Гли­ке­ра из Сики­о­на, любов­ни­ца Пав­сия (Plin. XXI. § 4; XXXV. § 125). В Риме цве­точ­ные гир­лян­ды про­да­ва­лись у хра­ма ларов, в верх­ней части Свя­щен­ной доро­ги, и это место было очень мно­го­люд­ным (Ov. Fast. VI. 783; Becker-Göll, Gal­lus, III. p. 453). У рим­лян вен­ки часто изготав­ли­ва­ли из листьев рас­те­ний, не впле­тая туда цве­ты, осо­бен­но из плю­ща (he­de­ra, Hor. Carm. IV. 11, 4; Plin. XVI. §§ 147, 155; XXI. §§ 52, 55), мир­та (myr­tus, Cat. R. R. 8, 2; Hor. Carm. I. 4, 9; II. 7, 25; Ov. Fast. IV. 869) и сель­де­рея (api­um, Hor. Carm. I. 36, 16; II. 7, 24; IV. 11, 3). Пли­ний пишет (XXI. § 14): «pau­cis­si­ma nostri ge­ne­ra co­ro­na­men­to­rum intra hor­ten­sia no­ve­re, ac pae­ne vio­las ro­sas­que tan­tum»[1]. Из раз­лич­ных цве­тов, впле­тав­ших­ся в вен­ки, в Афи­нах очень люби­ли фиал­ки, так что город Афи­ны имел эпи­тет ἰοσ­τέ­φανος, «увен­чан­ный фиал­ка­ми» (Pind. Fragm. 46; Aris­toph. Eq. 1323; Ach. 637). В вен­ках исполь­зо­ва­лись так­же гиа­цин­ты и лилии (Theocr. X. 28; Hor. Carm. I. 36, 16; Ov. Am. II. 5, 37). Но самым популяр­ным цвет­ком для вен­ка как в Гре­ции, так и в Риме была роза, кото­рую назы­ва­ли цари­цей цве­тов (Achill. Tat. II. 1) и розой люб­ви (τὸ ῥό­δον τὸ τῶν Ἐρώ­των, Anacr. 5), а у Ари­сто­фа­на Демос (народ) увен­чан роза­ми (Aris­toph. Eq. 966). Осо­бен­но часто их исполь­зо­ва­ли для пир­ше­ст­вен­ных вен­ков (Hor. Carm. I. 36, 15; I. 38, 3; II. 3, 14; II. 11, 14; III. 15, 15; III. 29, 3; Ov. Fast. IV. 870). В Риме гир­лян­ды из роз поль­зо­ва­лись таким спро­сом, что их носи­ли даже зимой (Sen. Ep. 122, 8). Для это­го их выра­щи­ва­ли под стек­лом (Mart. IV. 22, 5; XIII. 127) и достав­ля­ли из Егип­та (Mart. VI. 80). По мере рас­про­стра­не­ния рос­кош­но­го обра­за жиз­ни вен­ки ста­ли делать из листьев нар­да (nar­dus), вво­зи­мо­го из Индии; в них впле­та­ли и розы (Plin. XXI. § 11; Lu­can X. 164; Mart. XIII. 51).

Гир­лян­ды изготав­ли­ва­ли так­же из засу­шен­ных цве­тов, осо­бен­но из ама­ран­та, кото­рый после увлаж­не­ния казал­ся све­жим; такие вен­ки назы­ва­ли «зим­ни­ми» (hi­ber­nae co­ro­nae, Plin. XXI. § 47). Так же име­но­ва­лись и вен­ки из искус­ст­вен­ных цве­тов (Plin. XXI. § 5). Ино­гда их дела­ли из тон­ких метал­ли­че­ских пла­стин, покры­тых золо­том или сереб­ром, и рим­ляне назы­ва­ли их «позо­ло­чен­ны­ми или посе­реб­рен­ны­ми веноч­ка­ми» (co­rol­lae, или co­rol­la­ria inau­ra­ta, или inar­gen­ta­ta, Plin. XXI. § 5; ср. Varr. L. L. V. с.546 178; Blüm­ner, Techn. u. Term. d. Gewer­be u. Künste, I. p. 304 seq.). Но вен­ки из чисто­го золота часто слу­жи­ли почет­ны­ми зна­ка­ми отли­чия у гре­ков (см. ниже). Сереб­ря­ные вен­ки были менее рас­про­стра­не­ны, но упо­ми­на­ют­ся у Пли­ния (Plin. XXI. § 6). Золотые вен­ки были най­де­ны в гроб­ни­цах в Этру­рии и в Кры­му, и одним из наи­бо­лее при­ме­ча­тель­ных экзем­пля­ров явля­ет­ся изо­бра­жен­ный ниже венок, най­ден­ный в гроб­ни­це в Армен­то на юге Ита­лии, кото­рый хра­нит­ся сего­дня в Мюн­хен­ском музее. Он состо­ит из дубо­вых вет­вей, пере­ви­тых цве­точ­ны­ми гир­лян­да­ми, при­чем на вер­хуш­ку поме­ще­на ста­туя, а сре­ди лист­вы — кры­ла­тые фигу­ры. Под верх­ней фигу­рой име­ет­ся над­пись (Ger­hard, An­ti­ke Bildwer­ke, I. X). [Cae­la­tu­ra p. 326 a.]


Золо­той венок (Мюн­хен­ский музей).

Этрус­ский венок (Co­ro­na Et­rus­ca) изготав­ли­вал­ся из чисто­го золота в фор­ме листьев, ино­гда инкру­сти­ро­вал­ся дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми и закан­чи­вал­ся лен­та­ми (lem­nis­ci) из того же метал­ла. Раб дер­жал этот венок над голо­вой пол­ко­во­д­ца, когда тот всту­пал в Рим в три­ум­фаль­ной про­цес­сии (Plin. XXXIII. § 11; XXI. § 6; Juv. X. 41; Ter­tull. de Cor. Mil. 13). Вен­ки, укра­шен­ные таки­ми сви­саю­щи­ми лен­та­ми, назы­ва­лись co­ro­nae lem­nis­ca­tae (Serv. ad Verg. Aen. V. 269, VI. 772). Лен­ты (lem­nis­ci, λημ­νίσκοι) сна­ча­ла изготав­ли­ва­ли из шер­сти, укра­шен­ной тесь­мой (от λῆ­νος, «шерсть», Fest. p. 155, M.), затем из липо­во­го лыка, а затем из золота. Вен­ки, укра­шен­ные таким обра­зом, были выс­шей награ­дой победи­те­лей (Serv. l. c.; Plin. XVI. § 65), тогда как Цице­рон гово­рит о pal­ma lem­nis­ca­ta, где pal­ma озна­ча­ет либо победу, либо выс­шую награ­ду (Rosc. Am. 35, 100; cf. Aus. Ep. XX. 5). Такие вен­ки дава­ли так­же в знак поче­та гостям на пирах и по дру­гим слу­ча­ям (Plaut. Pseud. V. 1, 23; Liv. XXXIII. 33, 2; Suet. Ner. 25).

Дру­гие эпи­те­ты, употреб­ляв­ши­е­ся по отно­ше­нию к вен­кам, тре­бу­ют неболь­шо­го разъ­яс­не­ния.

Боль­шие вен­ки (co­ro­nae lon­gae, Cic. de Leg. II. 24, 60) напо­ми­на­ли наши гир­лян­ды; ими укра­ша­ли две­ри домов, хра­мов, амфи­те­ат­ров и т. д. (Ov. Fast. IV. 738). Так, у Юве­на­ла (VI. 51) гово­рит­ся: nec­te co­ro­nam pos­ti­bus[2], у Овидия (Met. IV. 759): ser­ta­que de­pen­dent tec­tis[3], а у Лука­на (II. 354): fes­ta co­ro­na­to non pen­dent li­mi­ne ser­ta[4].

Скру­чен­ный венок (co­ro­na pac­ti­lis, Plin. XXI. 11), воз­мож­но, — то же самое, что и co­ro­na plec­ti­lis у Плав­та (Bacch. I. 1, 37), co­ro­na tor­ta (Pro­pert. III. 20, 18; ср. tor­ta quer­cu, «скру­чен­ный дубо­вый венок», Verg. Georg. I. 349), ple­xa (Lucr. V. 1399; Ca­tull. LXIV. 283) и στέ­φανοι πλεκ­τοὶ и κυ­λισ­τὸς στέ­φανος у гре­ков. Его изготав­ли­ва­ли из цве­тов, кустар­ни­ко­вых вет­вей, тра­вы, плю­ща, шер­сти или любо­го гиб­ко­го мате­ри­а­ла, кото­рый скру­чи­вал­ся или пере­пле­тал­ся — в про­ти­во­по­лож­ность опи­сан­ной выше co­ro­nae su­ti­li (см. с.545 b).

Сре­зан­ный венок (co­ro­na ton­sa) изготав­ли­вал­ся толь­ко из сре­зан­ных листьев, напри­мер, оли­вы, на корот­ких черен­ках (Verg. Aen. V. 556; ton­sae oli­vae, Georg. III. 21; Serv. ad loc.).

В антич­ной живо­пи­си жен­щин часто изо­бра­жа­ли в цве­точ­ных вен­ках.


Жен­щи­ны с вен­ка­ми (Pict. An­tiq. in Crypt. Rom. tav. 8).

II. Вен­ки как награ­ды. — Судя по мол­ча­нию Гоме­ра, в геро­и­че­скую эпо­ху гре­ки, види­мо, не исполь­зо­ва­ли вен­ки как награ­ды за доб­лесть или празд­нич­ные укра­ше­ния, ибо они не упо­ми­на­ют­ся в чис­ле пред­ме­тов рос­ко­ши ни у изне­жен­ных феа­кий­цев, ни у жени­хов. Но о вен­ках гово­рит­ся в «Гоме­ро­вых гим­нах» (VI. 42, XXXII. 6) и у Геси­о­да (Hes. Theog. 576, хотя мно­гие кри­ти­ки счи­та­ют этот пас­саж под­лож­ным). Тра­ги­че­ские поэты пере­но­сят обы­чаи сво­их дней в геро­и­че­скую эпо­ху и часто изо­бра­жа­ют геро­ев в вен­ках. Неиз­вест­но, когда воз­ник обы­чай носить вен­ки. Неко­то­рые авто­ры счи­та­ют, что их ста­ли давать в награ­ду победи­те­лям атле­ти­че­ских состя­за­ний, но этой точ­ке зре­ния пря­мо про­ти­во­ре­чит свиде­тель­ство Пав­са­ния (X. 7, § 3) о том, что на вто­рых Пифий­ских играх амфи­к­ти­о­ны поста­но­ви­ли, что награ­дой на состя­за­ни­ях будет про­сто венок, вме­сто выда­вав­ших­ся ранее мате­ри­аль­ных при­зов. Более веро­ят­но, что вен­ки име­ют рели­ги­оз­ное про­ис­хож­де­ние (см. ниже), и поэто­му их дава­ли победи­те­лям на обще­ст­вен­ных играх как наи­выс­ший знак отли­чия. На Олим­пий­ских играх награ­дой был венок из дикой оли­вы (κό­τινος, Paus. V. 7, § 4), на Пифий­ских — лав­ро­вый венок (δάφ­νη, Paus. X. 7, § 4), на Немей­ских — венок из сель­де­рея (σέ­λινον, ср. Pind. Nem. VI. 71), а на Ист­мий­ских — сос­но­вый венок (πί­τυς), хотя в раз­ные пери­о­ды на Ист­мий­ских играх дава­ли и коро­ны из дру­гих мате­ри­а­лов (Plut. Symp. V. 3). с.547 Подроб­но­сти см. в ста­тьях об этих играх и Her­mann, Pri­va­tal­terth. § 50. И у гре­ков, и у рим­лян вен­ки так­же носи­ли поэты, кото­рые в изо­бра­зи­тель­ном искус­стве пред­ста­ют увен­чан­ны­ми.


Гомер в вен­ке и на троне (Bar­to­li, Ad­mi­ran­da, tav. 81).

Вен­ки как награ­да за заслу­ги перед государ­ст­вом впер­вые упо­ми­на­ют­ся во вре­ме­на Пер­сид­ских войн. Лакеде­мо­няне награ­ди­ли вен­ком из оли­вы Еври­би­а­да — за доб­лесть, а Феми­сток­ла — за муд­рость и про­ни­ца­тель­ность, когда тот не полу­чил награ­ды в Афи­нах (He­rod. VIII. 124). Афи­няне так­же отка­за­ли в вен­ке Миль­ти­а­ду и Ари­сти­ду (Plut. Cim. 8; Ae­schin. c. Cte­siph. § 45). Впер­вые они даро­ва­ли венок Пери­к­лу (Val. Max. II. 6, § 5); а затем Фра­си­бу­лу и изгнан­ни­кам, захва­тив­шим Филы, по воз­вра­ще­нии в Афи­ны (Ae­schin. c. Cte­siph. § 50; Corn. Nep. Thra­syb. 4). Жите­ли Ски­о­ны увен­ча­ли золо­той коро­ной Бра­сида как осво­бо­ди­те­ля Элла­ды (Thuc. IV. 120). Вско­ре после Пело­пон­нес­ской вой­ны афи­няне заме­ни­ли венок из оли­вы золотым вен­ком и даро­ва­ли его за самые незна­чи­тель­ные дости­же­ния в граж­дан­ских делах, мор­ских или сухо­пут­ных вой­нах. Но хотя такие вен­ки разда­ва­ли почти без раз­бо­ра кому угод­но, одна­ко все же суще­ст­во­ва­ли опре­де­лен­ные зако­но­да­тель­ные огра­ни­че­ния отно­си­тель­но вре­ме­ни, места и поряд­ка их пре­до­став­ле­ния. Вен­ки мог­ли пре­под­но­сить­ся толь­ко на народ­ных собра­ни­ях, с согла­сия наро­да (выра­жен­но­го в голо­со­ва­нии), или чле­на­ми сове­та — на заседа­ни­ях, или фила­ми — сво­им чле­нам, или демота­ми — чле­нам сво­его дема. Соглас­но Эсхи­ну, закон поз­во­лял наро­ду даро­вать вен­ки толь­ко на народ­ных собра­ни­ях, чле­нам сове­та — толь­ко в зда­нии сове­та; по сло­вам это­го авто­ра, пре­до­став­лять вен­ки нель­зя было ни в теат­ре (что, впро­чем, отри­ца­ет Демо­сфен), ни на государ­ст­вен­ных играх, а тот, кто стал бы к это­му при­зы­вать, под­ле­жал лише­нию граж­дан­ских прав (ἀτι­μία). Чело­век, зани­маю­щий долж­ность, не имел пра­ва полу­чить венок, пока оста­вал­ся ὑπεύθυ­νος, то есть, пока не сдал отчет. Но ино­зем­ные горо­да ино­гда пре­до­став­ля­ли вен­ки отдель­ным граж­да­нам, кото­рые назы­ва­лись «увен­чан­ные госте­при­им­цы» (στέ­φανοι ξε­νικοί, co­ro­nae hos­pi­ta­les). Одна­ко сде­лать это мож­но было лишь после того, как послы этих горо­дов полу­ча­ли согла­сие наро­да, а лич­ность того, кому пред­на­зна­ча­лась почесть, под­вер­га­лась обще­ст­вен­но­му раз­би­ра­тель­ству, в ходе кото­ро­го подроб­но рас­смат­ри­ва­лась вся его жизнь. Одно государ­ство мог­ло так­же даро­вать венок дру­го­му. Демо­сфен сооб­ща­ет, что жите­ли Визан­тия пре­до­ста­ви­ли венок афин­ско­му наро­ду в знак бла­го­дар­но­сти, а хер­со­не­си­ты по той же самой при­чине даро­ва­ли сове­ту и наро­ду Афин золо­той венок весом в шесть­де­сят талан­тов (см. Ae­schin. c. Cte­siph. и Dem. de Co­ron. pas­sim).

У рим­лян же почет­ные вен­ки раз­ных видов вхо­ди­ли в чис­ло воен­ных наград (do­na mi­li­ta­ria), кото­рые пол­ко­вод­цы вру­ча­ли сол­да­там, а сол­да­ты при­суж­да­ли пол­ко­во­д­цам. Подроб­ный рас­сказ об этом содер­жит­ся у Авла Гел­лия (V. 6), кото­рый, как и Фест, чер­пал сведе­ния у Варро­на (ср. Mar­quardt, Röm. Staatsverw. II. p. 556).

1. Осад­ный венок, или тра­вя­ной венок (co­ro­na ob­si­dio­na­lis, или co­ro­na gra­mi­nea). Из всех вен­ков, даро­вав­ших­ся у рим­лян за воен­ные свер­ше­ния, труд­нее все­го было полу­чить осад­ный венок (co­ro­na ob­si­dio­na­lis) и он же поль­зо­вал­ся наи­выс­шим поче­том: оса­жден­ная армия после осво­бож­де­ния под­но­си­ла его пол­ко­вод­цу, про­рвав­ше­му оса­ду. Этот венок спле­та­ли из тра­вы, сор­ня­ков и поле­вых цве­тов (Plin. XXII. § 14), собран­ных в том месте, где была оса­жде­на осво­бож­ден­ная армия, поэто­му он назы­вал­ся тра­вя­ным вен­ком (co­ro­na gra­mi­nea, Plin. XXII. § 7) и тра­вя­ным осад­ным вен­ком (gra­mi­nea ob­si­dio­na­lis, Liv. VII. 37) (Plin. l. c.; Gell. V. 6, II. 11; Fest. pp. 97, 190, M.); это был намек на древ­ний обы­чай, соглас­но кото­ро­му про­иг­рав­ший состя­за­ние в силе или быст­ро­те сры­вал горсть тра­вы на лугу, где про­ис­хо­ди­ла борь­ба, и вру­чал ее про­тив­ни­ку как сим­вол победы (Gell. l. c.; Plin. XXII. § 8; Fest. l. c.; Serv. ad Verg. Aen. VIII. 128). Пли­ний при­во­дит неболь­шой спи­сок рим­лян, полу­чив­ших эту награ­ду (XXII. §§ 9—13) и сооб­ща­ет, что соглас­но обы­чаю ее пре­до­став­ля­ла армия, но Квинт Фабий Мак­сим полу­чил ее от сена­та и наро­да, а Август — от сена­та.

2. Граж­дан­ский венок (co­ro­na ci­vi­ca), вто­рой по почет­но­сти и зна­чи­мо­сти (Plin. XVI. §§ 7—14), даро­вал­ся сол­да­ту, кото­рый спас жизнь с.548 рим­ско­го граж­да­ни­на в сра­же­нии (Gel. V. 6; Fest. p. 42, M.), поэто­му он сопро­вож­дал­ся над­пи­сью «За спа­сен­но­го граж­да­ни­на» (Ob ci­vem ser­va­tum, Sen. Clem. I. 26, 5). Его дела­ли из листьев спер­ва ile­cis, затем — aes­cu­li и, нако­нец, quer­cus (Plin. l. c.), то есть трех раз­ных сор­тов дуба; при­чи­ну тако­го выбо­ра объ­яс­ня­ет Плу­тарх (Quaest. Rom. 92). Посколь­ку обла­да­ние таким вен­ком было очень высо­кой честью, его при­суж­де­ние регу­ли­ро­ва­лось весь­ма стро­ги­ми пра­ви­ла­ми (Plin. l. c.), так что для полу­че­ния это­го вен­ка необ­хо­ди­мо было соблюде­ние сле­дую­щих усло­вий: спа­сти жизнь рим­ско­го граж­да­ни­на в сра­же­нии, убить его про­тив­ни­ка и удер­жать за собой место, где это про­изо­шло. Свиде­тель­ство третье­го лица не при­ни­ма­лось; спа­сен­ный сам дол­жен был заявить об этом, что еще силь­нее затруд­ня­ло полу­че­ние вен­ка, так как рим­ские сол­да­ты обыч­но не жела­ли при­зна­вать, что обя­за­ны доб­ле­сти това­ри­ща, и ока­зы­вать ему то почте­ние, кото­рое пола­га­лось про­яв­лять по отно­ше­нию к спа­си­те­лю в слу­чае, если заяв­ле­ние при­ни­ма­лось (Cic. pro Planc. 30, 72). Таким обра­зом, пер­во­на­чаль­но граж­дан­ский венок под­но­сил спа­сен­ный сол­дат (Gell. l. c.; Po­lyb. VI. 39), после того, как три­бун тща­тель­но рас­сле­до­вал заяв­ле­ние и вынуж­дал неже­лаю­ще­го вый­ти впе­ред и дать пока­за­ния (Po­lyb. l. c.); но в эпо­ху Импе­рии, когда прин­цепс стал источ­ни­ком всех поче­стей, граж­дан­ский венок полу­ча­ли уже не из рук спа­сен­но­го, но от само­го прин­цеп­са или его пред­ста­ви­те­ля (Tac. Ann. III. 21, XII. 31, XV. 12).

Спа­се­ние жиз­ни союз­ни­ка, даже царя, не мог­ло послу­жить осно­ва­ни­ем для полу­че­ния граж­дан­ско­го вен­ка. Полу­чен­ный венок мож­но было носить все­гда. На всех обще­ст­вен­ных зре­ли­щах обла­да­тель вен­ка имел пра­во зани­мать место рядом с сена­то­ра­ми, и они, как и все осталь­ные, вста­ва­ли, когда он вхо­дил. Он осво­бож­дал­ся от всех государ­ст­вен­ных повин­но­стей, так же, как его отец и дед по отцов­ской линии, а чело­век, обя­зан­ный ему жиз­нью, дол­жен был все­гда почи­тать сво­его спа­си­те­ля как отца и ока­зы­вать ему все услу­ги, какие сыно­вья ока­зы­ва­ли отцам (Po­lyb., Cic., Plin., Aul. Gell. ll. cc.).

Несколь­ко зна­ме­ни­тых рим­лян, полу­чив­ших эту награ­ду, пере­чис­ле­но в сле­дую­щих пас­са­жах: Plin. VII. §§ 101—106, XVI. §§ 11—14; Liv. VI. 20, X. 46. Луций Гел­лий Пуб­ли­ко­ла пред­ло­жил пре­до­ста­вить ее Цице­ро­ну за раз­об­ла­че­ние и подав­ле­ние заго­во­ра Кати­ли­ны (Gel. V. 6); а в чис­ле про­чих поче­стей, при­суж­ден­ных Авгу­сту сена­том, было реше­но, что на вер­хуш­ке его дома дол­жен быть под­ве­шен граж­дан­ский венок (Dio Cass. LIII. 16; Mon. An­cyr. 6, 14; Val. Max. II. 8 fin.; Ovid. Fast. I. 614, IV. 953, Trist. III. 1, 36; cf. Sen. Clem. I. 26, 5; Suet. Ca­lig. 19, Claud. 17, Tib. 26); поэто­му венок из дубо­вых листьев с дву­мя лав­ро­вы­ми вет­вя­ми по обе­им сто­ро­нам и над­пи­сью ob ci­vis ser­va­tos часто встре­ча­ет­ся на ревер­се меда­лей Авгу­ста, а так­же Галь­бы, Вител­лия, Вес­па­си­а­на, Тра­я­на и т. д., и это свиде­тель­ст­ву­ет о том, что они тоже, веро­ят­но, полу­чи­ли такую же почесть.


Граж­дан­ский венок на моне­тах Авгу­ста (сле­ва) и Галь­бы (спра­ва) (Бри­тан­ский музей).

3. Кора­бель­ный, или рост­раль­ный венок (co­ro­na na­va­lis, или rostra­ta), кото­рый Вел­лей (II. 81) назы­ва­ет так­же флот­ским (clas­si­ca), — золо­той венок, пре­до­став­ляв­ший­ся моря­ку, кото­рый пер­вым под­нял­ся на борт вра­же­ско­го суд­на (Fest. p. 163, M.; Gell. l. c.). Вер­ги­лий (Aen. VIII. 684) объ­еди­ня­ет два этих назва­ния в одной стро­ке: «tem­po­ra na­va­li ful­gent rostra­ta co­ro­na»[5]. Соглас­но дру­гим источ­ни­кам, он пре­до­став­лял­ся очень ред­ко и лишь фло­то­вод­цу, уни­что­жив­ше­му непри­я­тель­ский флот или одер­жав­ше­му очень важ­ную победу на море. Так, Пом­пей даро­вал его Варро­ну во вре­мя вой­ны с пира­та­ми, а Август — Агрип­пе за победу над Секс­том Пом­пе­ем в 36 г. до н. э. (Vell. Pat. l. c.; Liv. Epit. 129; Dio Cass. XLIX. 14; Ov. A. A. III. 392; Sen. de Ben. III. 32; Plin. VII. § 115, XVI. § 7; Suet. Claud. 17; Orel­li, Inscr. 3454). Он встре­ча­ет­ся на моне­тах Агрип­пы — венок, укра­шен­ный кора­бель­ны­ми носа­ми, подоб­но рост­рам на фору­ме (Plin. XVI. § 7; Eck­hel, VI. p. 164).

Рост­раль­ный венок на моне­те Агрип­пы (Бри­тан­ский музей).

Ком­би­ни­ро­ван­ный стен­ной и рост­раль­ный венок на моне­те Агрип­пы (Бри­тан­ский музей).

Лав­ро­вый венок на моне­те Авгу­ста (Бри­тан­ский музей).

Афи­няне тоже пре­до­став­ля­ли золотые вен­ки за служ­бу на море: три­е­рар­ху, пер­вым сна­рядив­ше­му свою три­ре­му, или капи­та­ну, содер­жав­ше­му свое суд­но в наи­луч­шем поряд­ке (Dem. de Cor. Trie­rarch. p. 1228. § 1, ed. Schae­fer).

4. Стен­ной венок (co­ro­na mu­ra­lis). Сол­да­ту, кото­рый пер­вым под­нял­ся на сте­ну оса­жден­но­го горо­да, пол­ко­во­дец вру­чал золо­той стен­ной венок, укра­шен­ный баш­ня­ми (qua­si mu­ri pin­nis de­co­ra­ta[6], Gell. l. c.); это была одна из выс­ших воен­ных наград, кото­рая пре­до­став­ля­лась лишь после стро­го­го рас­сле­до­ва­ния (Po­lyb. VI. 39; Liv. XXVI. 48; Sil. It. XV. 257; Suet. Aug. 25; Orel­li, Inscr. 3569, и т. д.).

В таком вен­ке все­гда изо­бра­жа­ли Кибе­лу (Lucr. II. 607—610; Ov. Fast. IV. 219), как мож­но видеть на гра­вю­ре на с.553; Агрип­па изо­бра­жен на моне­те в ком­би­ни­ро­ван­ном мор­ском и стен­ном вен­ке.

5. Лагер­ный или вало­вый венок (co­ro­na castren­sis или val­la­ris). Сол­дат, кото­рый пер­вым под­нял­ся на вал и про­бил­ся во вра­же­ский лагерь, тоже полу­чал золо­той венок, назы­вав­ший­ся лагер­ным или вало­вым вен­ком (co­ro­na castren­sis или val­la­ris, Gell. l. c.; Fest. p. 57, M.; Val. Max. I. 8, § 6; Liv. X. 46; Suet. Aug. 25; Plin. XXXIII. § 38; Co­ro­na castren­sis, Orel­li, 3048; val­la­ris, Orel­li, 749, 3509) и укра­шен­ный часто­ко­лом (val­li), кото­рый исполь­зо­вал­ся в укреп­ле­ни­ях.

6. Три­ум­фаль­ный венок (co­ro­na tri­um­pha­lis) носил на голо­ве пол­ко­во­дец во вре­мя три­ум­фа. с.549 Пер­во­на­чаль­но он был сде­лан из листьев лав­ра, затем из золота. (Gell. l. c.; Fest. p. 367, M.; Liv. X. 7; Cic. in Pis. 24, 58; Dio­nys. II. 34; Zo­nar. VII. 21; Ov. Pont. II. 2, 92; Plin. XV. § 127 seq.; Juv. X. 41; Suet. Tib. 17, Ner. 13).

Лица, полу­чив­шие лав­ро­вый венок, име­ли пра­во носить его на обще­ст­вен­ных играх (Dio Cass. XLVI. 40, XLVIII. 16). Этот венок был пре­до­став­лен Юлию Цеза­рю и Авгу­сту и встре­ча­ет­ся на моне­тах после­дую­щих импе­ра­то­ров как знак вер­хов­ной вла­сти, так что его не носил никто, кро­ме пра­вя­ще­го импе­ра­то­ра (Eck­hel, VI. p. 361). Три­ум­фаль­ный этрус­ский венок, сде­лан­ный из золота и часто укра­шен­ный дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми, государ­ст­вен­ный слу­жа­щий дер­жал над голо­вой пол­ко­во­д­ца во вре­мя три­ум­фа (см. выше, с.546 a). Этот венок, как и преды­ду­щий, даро­ва­ла победо­нос­но­му пол­ко­вод­цу армия [Tri­um­phus].

Про­вин­ции посы­ла­ли пол­ко­вод­цу вен­ки, тоже золотые и очень доро­гие, после того, как ему был пре­до­став­лен три­умф; и эти вен­ки нес­ли перед ним в три­ум­фаль­ной про­цес­сии (Fest. p. 367, M.; Plut. Aemil. Paul. 34; Liv. XXXVII. 58). В эпо­ху ран­ней Рес­пуб­ли­ки это были доб­ро­воль­ные подар­ки, но впо­след­ст­вии их ста­ли взи­мать как подать под назва­ни­ем «золо­то для вен­ков» (aurum co­ro­na­rium), на что име­ли пра­во лишь те, кто полу­чил раз­ре­ше­ние на три­умф [Aurum co­ro­na­rium]. Обы­чай, соглас­но кото­ро­му про­вин­ции дари­ли золотые вен­ки победо­нос­ным пол­ко­во­д­цам, суще­ст­во­вал и у гре­ков, кото­рые щед­ро наде­ли­ли ими Алек­сандра после победы над Дари­ем (Athen. XII. 539 a); и рим­ляне, веро­ят­но, заим­ст­во­ва­ли эту тра­ди­цию у гре­ков.

7. Ова­ци­он­ный венок (co­ro­na ova­lis) — еще один венок, менее почет­ный, кото­рый пред­на­зна­чал­ся исклю­чи­тель­но для пол­ко­вод­цев, заслу­жив­ших лишь ова­цию [Ova­tio], в свя­зи с чем его дела­ли из мир­та, кустар­ни­ка, посвя­щен­но­го Вене­ре «Quod non Mar­tius, sed qua­si Ve­ne­ris qui­dam tri­um­phus fo­ret»[7]. (Gell. l. c.; Fest. p. 195, M.; Plut. Mar­cell. 22; cf. Plin. XV. §§ 125—126; Dio­nys. V. 47).

8. Мас­лич­ный венок (co­ro­na olea­gi­na) — так­же почет­ный венок из листьев оли­вы, пре­до­став­ляв­ший­ся как сол­да­там, так и их коман­ди­рам. Соглас­но Гел­лию (l. c.), его даро­ва­ли любо­му лицу или лицам, с помо­щью кото­рых был достиг­нут три­умф, но кото­рые лич­но не при­сут­ст­во­ва­ли в сра­же­нии. Август и сенат несколь­ко раз пре­до­став­ля­ли его сол­да­там. (Dio Cass. XLVI. 40).

III. Рели­ги­оз­ные вен­ки. — Вен­ки как тако­вые, веро­ят­но, ведут про­ис­хож­де­ние от рели­ги­оз­ных риту­а­лов. С древ­ней­ших вре­мен неко­то­рые дере­вья счи­та­лись свя­щен­ны­ми, и, воз­мож­но, люди, совер­шав­шие под­но­ше­ния богам, дер­жа­ли в руках вет­ви таких дере­вьев, кото­рые со вре­ме­нем ста­ли спле­тать в вен­ки и носить на голо­ве. Как бы то ни было, исполь­зо­ва­ние вен­ков во вре­мя жерт­во­при­но­ше­ний засвиде­тель­ст­во­ва­но если не во вре­ме­на Гоме­ра, то уже в эпо­ху Сап­фо, кото­рая гово­рит: «От тех же они [боги], кто без вен­ка, прочь отвра­ща­ют взо­ры» (Athen. 15. с. 674 e, пере­вод В. В. Вере­са­е­ва). Неко­то­рые дере­вья были посвя­ще­ны опре­де­лен­ным боже­ствам, напри­мер, плющ — Дио­ни­су или Вак­ху, кото­рый посто­ян­но изо­бра­жа­ет­ся в вен­ке из вино­град­ных листьев (co­ro­na pam­pi­nea, Hor. Carm. III. 25, 20; IV. 8, 33), дуб — Зев­су, лавр — Апол­ло­ну, мирт — Афро­ди­те, или Вене­ре, оли­ва — Афине, или Минер­ве и т. д. Гир­лян­ды из листьев и цве­тов носи­ли моля­щи­е­ся, жре­цы и жри­цы и жерт­вы, пред­на­зна­чен­ные для закла­ния. Лица, отправ­ля­ю­щи­е­ся к ора­ку­лу за пред­ска­за­ни­ем, тоже наде­ва­ли вен­ки, а по воз­вра­ще­нии сни­ма­ли их. Вен­ки при­да­ва­ли людям свя­тость и обес­пе­чи­ва­ли им непри­кос­но­вен­ность. Поэто­му их носи­ли архон­ты в Афи­нах (Dem. Mid. § 33), долж­ность кото­рых назы­ва­лась «нося­щий венок» (στε­φανη­φόρος, Ae­schin. Tim. § 19), и ора­то­ры, высту­пав­шие перед собра­ни­ем (Aris­toph. Thesm. 380). Подроб­но­сти см.: Her­mann, Griech. An­tiq. vol. I. §§ 124, 129; vol. II. §§ 24, 35.

В Риме во вре­мя жерт­во­при­но­ше­ний вен­ки на голо­ве тоже име­ли жре­цы и жерт­ва, а так­же при­сут­ст­ву­ю­щие. Види­мо, для этих вен­ков не суще­ст­во­ва­ло како­го-то опре­де­лен­но­го мате­ри­а­ла, но ино­гда их дела­ли из листьев оли­вы (Stat. Theb. III. 466), ино­гда из золота (Pru­dent. Pe­ris­teph. X. 1011; Ter­tull. de Idol. 18), а ино­гда из коло­сьев пше­ни­цы — и тогда этот венок назы­вал­ся co­ro­na spi­cea; эта раз­но­вид­ность была у рим­лян самой древ­ней (Plin. XVIII. § 6; Tac. Ann. XI. 4), вен­ки из коло­сьев были посвя­ще­ны Цере­ре (Hor. Carm. Sec. 30; Ti­bull. II. 1, 4, I. 1, 15) и обыч­но выве­ши­ва­лись перед ее хра­ма­ми (Ti­bull. I. 1, 16). В част­но­сти, инсиг­ни­ей арваль­ских бра­тьев был венок из коло­сьев и in­fu­lae al­bae, то есть, белые шер­стя­ные лен­ты (Gell. VII. (VI.) 7, § 8; Plin. l. c.; Mar­quardt, Röm. Staatsverw. III. p. 429) [In­fu­la]. Венок из коло­сьев счи­тал­ся так­же сим­во­лом мира (Ti­bull. I. 10, 67), и в каче­стве тако­во­го изо­бра­жен на при­веден­ной ниже моне­те, про­слав­ля­ю­щей завер­ше­ние граж­дан­ской вой­ны меж­ду Анто­ни­ем и Деци­мом Аль­би­ном Бру­том.


Венок из коло­сьев на моне­те Деци­ма Аль­би­на Бру­та.
Венок из коло­сьев на голо­ве Анто­нии (Бри­тан­ский музей).

Венок из коло­сьев встре­ча­ет­ся так­же в монет­ной чекан­ке на голо­вах жен­щин из импе­ра­тор­ской семьи, напри­мер, Ливии, Анто­нии и Агрип­пи­ны (Eck­hel, VI. p. 257).

В чис­ле рели­ги­оз­ных вен­ков мож­но упо­мя­нуть луче­вой венок (co­ro­na ra­dia­ta), кото­рый слу­жил зна­ком боже­ст­вен­но­сти. Пер­во­на­чаль­но он пред­на­зна­чал­ся толь­ко богам и обо­жест­влен­ным геро­ям, — так, Вер­ги­лий (Aen. XII. 162) изо­бра­жа­ет героя Лати­на:


Cui tem­po­ra cir­cum
Aura­ti bis sex ra­dii ful­gen­tia cin­gunt,
So­lis avi spe­ci­men[8].

Впер­вые его при­ня­ли неко­то­рые из пре­ем­ни­ков Алек­сандра, при­тя­зав­шие на боже­ст­вен­ные с.550 поче­сти. Так, он встре­ча­ет­ся на моне­тах Пто­ле­ме­ев, еги­пет­ских царей.

У рим­лян боже­ст­вен­ные поче­сти были пре­до­став­ле­ны Юлию Цеза­рю и Авгу­сту, при­тя­зав­ше­му на боже­ст­вен­ное про­ис­хож­де­ние (co­ro­na ra­dia­ta, Suet. Aug. 94); но пер­вым импе­ра­то­ром, при­няв­шим луче­вой венок при жиз­ни, был Нерон, на моне­тах кото­ро­го он изо­бра­жен.


Луче­вой венок на моне­те Пто­ле­мея V, царя Егип­та (Бри­тан­ский музей).
Луче­вой венок на голо­ве Авгу­ста (Моне­та Кали­гу­лы в Бри­тан­ском музее).
Луче­вой венок на моне­те импе­ра­то­ра Деция (Бри­тан­ский музей).

Одна­ко встре­ча­ют­ся и подоб­ные порт­ре­ты Авгу­ста — на моне­тах, отче­ка­нен­ных после его смер­ти, как, напри­мер, на при­веден­ной ниже моне­те Кали­гу­лы. При­ме­ру Неро­на не после­до­вал никто из импе­ра­то­ров до Кара­кал­лы, кото­рый изо­бра­жен на моне­тах в луче­вом вен­ке, а на чекан­ке после­дую­щих импе­ра­то­ров он уже часто встре­ча­ет­ся (Eck­hel, VI. p. 269 ff.).

IV. Погре­баль­ные вен­ки. — Обы­чай увен­чи­вать мерт­вых листья­ми и цве­та­ми, несо­мнен­но, име­ет рели­ги­оз­ное про­ис­хож­де­ние. Кле­мент Алек­сан­дрий­ский (Pae­dag. II. p. 181) объ­яс­ня­ет его тем, что венок был сим­во­лом сво­бо­ды и избав­ле­ния от всех непри­ят­но­стей. В любом слу­чае, это счи­та­лось почет­ным зна­ком (Eurip. Troad. 1143; Aris­toph. Eccl. 538; Ly­sistr. 602—604; Cic. pro Flacc. 31, 75; Al­ciphr. I. 36; Tert. de Cor. 10). Так, у Еври­пида (Phoen. 1632) Кре­онт под стра­хом смер­ти запре­ща­ет увен­чи­вать тело Поли­ни­ка. Для этих целей исполь­зо­ва­лись любые цве­ты и листья (στε­φανώ­σαν­τες τοῖς ὡραίοις ἄνθε­σι[9], Lu­cian. de Luct. 11), но у гре­ков чаще все­го исполь­зо­вал­ся сель­де­рей (σέ­λινον, Plut. Ti­mol. 26; Suid. s. v.). Хотя, веро­ят­но, тело обыч­но увен­чи­ва­ли лишь одной гир­лян­дой, род­ст­вен­ни­ки и дру­зья, как и в наше вре­мя, отправ­ля­ли на похо­ро­ны мно­же­ство вен­ков, кото­рые воз­ла­га­ли на носил­ки и на моги­лу. На похо­ро­ны посы­ла­ли так­же лен­ты, тесь­му и повяз­ки (tae­niae, ται­νίαι) из листьев и цве­тов, кото­рые не обя­за­тель­но воз­ла­га­лись на голо­ву покой­но­го (τὰς ται­νίας, ἃς τοῖς νεκ­ροῖς ἔπεμ­πον οἱ φί­λοι[10], Schol. ad Aris­toph. Ly­sistr. 603). Цеци­лий (ap. Fest. s. v.) гово­рит о «гроб­ни­це, пол­ной лент (tae­niae), как обыч­но», а над­гроб­ные сте­лы, изо­бра­жен­ные на антич­ных вазах, часто уве­ша­ны вен­ка­ми и обвя­за­ны лен­та­ми (Den­nis, Et­rur. I. p. 395; Ste­pha­ni, Compte Ren­du за 1874, с. 114). Такие вен­ки или лен­ты часто воз­ла­га­ли на моги­лы, не толь­ко во вре­мя похо­рон, но и позд­нее. Гре­ки опле­та­ли гир­лян­да­ми урны с пра­хом сво­их дру­зей (Plut. De­metr. 53); урну Фило­пе­ме­на покры­ва­ло столь­ко вен­ков, что ее почти не было вид­но (Plut. Phi­lop. 21), а Ган­ни­бал увен­чал урну Мар­цел­ла (Plut. Mar­cell. 30).


Над­гроб­ная сте­ла с вен­ка­ми и лена­ми (Бау­май­стер).

У рим­лян увен­ча­ние мерт­вых было не так рас­про­стра­не­но, как у гре­ков. Но закон Две­на­дца­ти таб­лиц уста­нав­ли­вал, что если некто заслу­жил почет­ный венок при жиз­ни, то ему мож­но было воз­ло­жить на голо­ву этот венок в погре­баль­ной про­цес­сии (Cic. de Leg. II. 24, 60; Plin. XXI. § 7). На носил­ки и погре­баль­ный костер тоже воз­ла­га­ли гир­лян­ды цве­тов (Plin. XXI. § 10; Dio­nys. XI. 39). Пли­ний (ib. § 11) сооб­ща­ет, что вен­ки слу­жи­ли фор­мой почи­та­ния могил и богов манов. (Ср. Ov. Trist. III. 3, 82; Ti­bull. II. 4, 48).

Мы виде­ли, что погре­баль­ные вен­ки обыч­но дела­ли из листьев и цве­тов, но в гроб­ни­цах нахо­дят и золотые вен­ки в фор­ме листьев и цве­тов (см. выше, с.546 a) (Becker-Göll, Cha­rik­les, I. p. 260, III. pp. 122, 159; Gal­lus, III. p. 491).

V. Вен­ки как сим­во­лы радо­сти. — 1. Застоль­ные вен­ки (Co­ro­nae con­vi­via­les). Застоль­ные вен­ки ста­ли назы­вать­ся сло­вом co­ro­nae лишь в позд­ний пери­од, так как пер­во­на­чаль­но это сло­во при­ме­ня­лось толь­ко к рели­ги­оз­ным и почет­ным вен­кам (Plin. XXI. § 3). У гре­ков и рим­лян гости во вре­мя засто­лья носи­ли вен­ки, но их наде­ва­ли лишь после пер­вой пере­ме­ны блюд, когда начи­на­лась пируш­ка (sym­po­sium, co­mis­sa­tio: Athen. XV. с. 685, 669; Plut; Symp. III. 1, 1; Val. Max. II. 6, 1). В пир­ше­ст­вен­ных сце­нах на антич­ных вазах часто изо­бра­же­ны гости, увен­чан­ные цве­та­ми. Рим­ляне заим­ст­во­ва­ли этот обы­чай у гре­ков, и он рас­про­стра­нил­ся уже ко вре­ме­нам Вто­рой Пуни­че­ской вой­ны, но счи­тал­ся при­зна­ком при­стра­стия к рос­ко­ши; а если кто-то пока­зы­вал­ся в вен­ке из цве­тов в обще­ст­вен­ном месте — даже слу­чай­но — то его суро­во нака­зы­ва­ли (Plin. XXI. § 8). Вна­ча­ле исполь­зо­ва­лись толь­ко шер­стя­ные лен­ты, кото­ры­ми обви­ва­ли голо­ву, пред­о­хра­ня­ясь от опья­не­ния, но затем ста­ли наде­вать вен­ки из цве­тов и листьев, осо­бен­но из мир­та и роз (Plin. ib. § 3). Гре­ки тоже вери­ли, что цве­точ­ный венок защи­ща­ет от воздей­ст­вия вина. (Athen. XV. с. 674, 675; Plut. Symp. III. 1). О раз­лич­ных цве­тах, осо­бен­но розах, из кото­рых дела­ли застоль­ные вен­ки, и сопут­ст­во­вав­шей им рос­ко­ши см. выше, с.545. Сло­во «роза» употреб­ля­лось как сино­ним пируш­ки или намек на нее. Так, Цице­рон гово­рит «пьян­ст­во­вать в розах» (in ro­sa po­ta­re, de Fin. II. 20, 65); а Мар­ци­ал — (X. 19, 20), cum reg­nat ro­sa, cum с.551 ma­dent ca­pil­li[11], а так­же (III. 68, 5) de­po­si­to post vi­na ro­sas­que pu­do­re[12]. Цве­ты ума­ща­ли мазя­ми или бла­го­во­ни­я­ми (Sen. de Ir. II. 33, 4; Athen. XV. с. 669; Mart. X. 19, 20), а ино­гда, в каче­стве осо­бой поче­сти, посвя­ща­лись вен­ки с лем­нис­ка­ми, то есть сви­саю­щи­ми лен­та­ми, напо­до­бие упо­мя­ну­тых выше три­ум­фаль­ных вен­ков (с.546) (Plaut. Pseud. V. 1, 21; Ca­pi­tol. Ver. 5). В древ­ние вре­ме­на каж­дый гость при­но­сил венок с собой (Ov. Fast. I. 403), но позд­нее вен­ки пре­до­став­лял хозя­ин. Гости носи­ли не толь­ко вен­ки на голо­ве, но и гир­лян­ды на шее, под назва­ни­ем ὑπο­θυμί­δες (Athen. XV. с. 674), чтобы наслаж­дать­ся аро­ма­том. Так, сооб­ща­ет­ся, что у Верре­са была одна гир­лян­да на голо­ве, а вто­рая — на шее (Cic. Verr. V. 11, 27). Гир­лян­ды на шее, как и на голо­ве, упо­ми­на­ют­ся и в дру­гих пас­са­жах (Hor. Sat. II. 3, 256; Ca­tull. VII. 51; Ov. Fast. II. 739). Одним из про­яв­ле­ний рас­то­чи­тель­но­сти Три­маль­хи­о­на слу­жит то, что ноги, ступ­ни и лодыж­ки его гостей были уви­ты цве­та­ми (Pet­ron. 70). (О пир­ше­ст­вен­ных вен­ках см.: Becker-Göll, Gal­lus, III. p. 493 seq.).


Увен­чан­ные гости на пируш­ке (по вазо­вой рос­пи­си).

2. Брач­ный венок (Co­ro­na nup­tia­lis). И жених, и неве­ста у гре­ков и рим­лян наде­ва­ли вен­ки (Schol. ad Aris­toph. Pac. 869; ср. Aves, 159), и часто изо­бра­жа­ют­ся в них на антич­ных вазах. Гости на свадь­бе тоже носи­ли вен­ки, а две­ри дома жени­ха и брач­ное ложе были укра­ше­ны гир­лян­да­ми (στέ­φος γα­μήλιον, Bion, Id. I. 88; Lu­cian. Dial. Me­retr. II. 3; Plut. Amat. 10, Pomp. 55; Ca­tull. LXIV. 294; Juv. VI. 51, 227; Lu­can. II. 358; Stat. Silv. I. 2, 231; Apul. Met. IV. 26). В Риме вер­бе­ну и дру­гие рас­те­ния, из кото­рых пле­ли брач­ный венок, соби­ра­ла сама неве­ста (Fest. p. 63, M.; cf. Ca­tull. LXI. 7).


Бог Гиме­ней с брач­ным вен­ком (Бау­май­стер).

3. Венок в честь рож­де­ния (Co­ro­na na­ta­li­cia) — венок, кото­рый веша­ли над две­рью вести­бу­ла дома, в кото­ром родил­ся ребе­нок (Juv. IX. 85). В Афи­нах, если мла­де­нец был маль­чи­ком, венок дела­ли из оли­вы, а если девоч­кой — из шер­сти (He­sych. s. v. στέ­φανος). (Pa­scha­lius, de Co­ro­nis, Pa­ris, 1610; Gar­cke, de Ho­ra­tii Co­rol­lis, Al­ten­burg, 1860; работы Бек­ке­ра и Гёл­ля, Гер­ма­на, Блюм­не­ра, Марк­вард­та, ука­зан­ные выше; Дарам­бер и Сальо, s. v.).

[Уильям Смит]

См. также:
CORONA (Любкер. Реальный словарь классических древностей)
ВЕНОК (Словарь античности)
ВОЕННЫЕ НАГРАДЫ И ОТЛИЧИЯ (Любкер. Реальный словарь классических древностей)
КОРОНА (Словарь античности)

  • ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИЦЫ

  • [1]Наши зна­ли очень мало видов цве­тов для вен­ков сре­ди садо­вых рас­те­ний: чуть ли не одни толь­ко фиал­ки и розы.
  • [2]Спле­тай венок для кося­ков.
  • [3]И гир­лян­ды сви­са­ют с крыш.
  • [4]Празд­нич­ные гир­лян­ды не висят у увен­чан­но­го вхо­да.
  • [5]Вис­ки бли­ста­ют мор­ским рост­раль­ным вен­ком.
  • [6]Укра­шен подо­би­ем стен­ных зуб­цов (пер. А. Б. Его­ро­ва).
  • [7]Посколь­ку будет не Мар­сов, но некий Вене­рин три­умф (пер. А. Б. Его­ро­ва).
  • [8]
    …венец на челе его бле­щет
    Яркий, о два­жды шести лучах золо­че­ных, — отли­чье
    Вну­ков Солн­ца.
    (Пере­вод С. Оше­ро­ва).
  • [9]Увен­чав его пыш­но рас­пу­стив­ши­ми­ся цве­та­ми (пер. Н. П. Бара­но­ва).
  • [10]Лен­ты, кото­рые покой­ным посы­ла­ли дру­зья.
  • [11]И царит в воло­сах души­стых роза (пер. Ф. А. Пет­ров­ско­го).
  • [12]После роз и вина, отбро­си­ла стыд (пер. Ф. А. Пет­ров­ско­го).

  • William Smith. A Dictionary of Greek and Roman Antiquities, ч. I, London, 1890, c. 545—551.
    © 2013 г. Пере­вод с англ. О. В. Люби­мо­вой.
    См. по теме: ЭКВИРИИ • ЭПУЛЫ • КОМПИТАЛИИ • КОНСУАЛИИ •
    ИЛЛЮСТРАЦИИ
    (если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
    1. ЖИВОПИСЬ, ГРАФИКА. Этрурия.
    Сцена пиршества. Деталь.
    V в. до н. э.
    Тарквиния, Гробница Леопардов.
    2. КЕРАМИКА. Греция.
    Аполлон и Артемида убивают детей Ниобеи.
    Краснофигурный кратер. Аттика.
    Мастер Ниобид.
    Глина. Ок. 450 г. до н. э.
    Париж, Лувр.
    3. ЖИВОПИСЬ, ГРАФИКА. Этрурия.
    Пиршество Ларта Велха.
    III—II вв. до н. э.
    Тарквиния, Гробница Щитов.
    4. СКУЛЬПТУРА. Рим.
    Статуя Клавдия в образе Юпитера.
    Белый мелкозернистый мрамор.
    Ок. 50 г.
    Рим, Ватиканские музеи, Музей Пия—Климента, Ротонда, 16.
    5. СКУЛЬПТУРА. Рим.
    Ливия в образе Цереры.
    Мрамор.
    Рим (?). 15—45 гг. н. э.
    Париж, Лувр.
    6. СКУЛЬПТУРА. Рим.
    Девять муз, Афина и Аполлон.
    Рельеф фронтальной стенки саркофага.
    Белый мелкозернистый мрамор. II в. н. э.
    Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж.
    7. ЖИВОПИСЬ, ГРАФИКА. Рим.
    Жертвоприношение Ифигении.
    Фреска из Помпей (Дом Трагического поэта).
    Неаполь, Национальный археологический музей, Зал LXXVIII.
    8. СКУЛЬПТУРА. Рим.
    Группа двух императоров (Диоклетиан и Максимиан).
    Порфир.
    Нач. IV в.
    Рим, Ватиканские музеи, Музеи Ватиканской апостольской библиотеки.
    9. ЖИВОПИСЬ, ГРАФИКА. Этрурия.
    Слуга с кубком.
    V в. до н. э.
    Тарквиния, Гробница Леопардов.
    10. СКУЛЬПТУРА. Рим.
    Монограмма Христа. Центральный фрагмент фронтальной стороны стригильного саркофага.
    Мрамор.
    Конец IV в.
    Рим, Ватиканские музеи, Христианский музей Пия.
    МОНЕТЫ
    (если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
    1. Квинарий, золото
    Тиберий
    Лугдун, 31—32 гг.
    АВЕРС: TI. DIVI F. AVGVSTVS — голова Тиберия в лавровом венке вправо.
    РЕВЕРС: TR. POT. XXXIII — Виктория, в драпировке, сидит вправо на шаре, держит венок обеими руками, левое крыло виднеется за правым.
    2. Аурей, золото
    Веспасиан
    Рим, 76 г.
    АВЕРС: IMP. CAESAR VESPASIANVS AVG. — голова Веспасиана в лавровом венке вправо.
    РЕВЕРС: COS. VII — телка (BMCRE:«корова» Мирона) стоит вправо.
    3. Квинарий, золото
    Тиберий
    Лугдун, 23—24 гг.
    АВЕРС: TI. DIVI F. AVGVSTVS — голова Тиберия в лавровом венке вправо.
    РЕВЕРС: TR. POT. XXV — Виктория, в драпировке, сидит вправо на шаре, держит венок обеими руками; ее левое крыло скрыто правым.
    4. Квинарий, золото
    Тиберий
    Лугдун, 26—27 гг.
    АВЕРС: TI. DIVI F. AVGVSTVS — голова Тиберия в лавровом венке вправо.
    РЕВЕРС: TR. POT. XXVIII — Виктория, в драпировке, сидит вправо на шаре, держит венок обеими руками, левое крыло виднеется за правым.
    5. Квинарий, золото
    Тиберий
    Лугдун, 33—34 гг.
    АВЕРС: TI. CAESAR DIVI AVG. F. AVGVSTVS — голова Тиберия в лавровом венке вправо.
    РЕВЕРС: TR. POT. XXXV — Виктория, в драпировке, сидит вправо на шаре, держит венок обеими руками, левое крыло виднеется за правым.
    6. Сестерций, орихалк
    Нерон
    Лугдун, 66 г.
    АВЕРС: IMP. NERO CAESAR AVG. PONT. MAX. TR. POT. P. P. — голова Нерона в лавровом венке влево, с шаром в точке опоры бюста.
    РЕВЕРС: ROMA — Рома, в шлеме и в военной одежде, сидит влево на доспехах, держит Викторию на вытянутой правой руке, положив левую руку на паразоний на боку; возле нее три круглых щита, один продолговатый и шлем (?).
    В поле, слева и справа: S. C.
    7. Дупондий, медь
    Нерон
    Лугдун, 66 г.
    АВЕРС: IMP. NERO CAESAR AVG. P. MAX. TR. P. P. P. — голова Нерона в лавровом венке влево.
    РЕВЕРС: VICTORIA AVGVSTI — Виктория, в драпировке, шествует влево, держа венок в правой руке и пальмовую ветвь в левой.
    В поле, слева и справа: S. C.
    8. Квинарий, золото
    Тиберий
    Лугдун, 34—35 гг.
    АВЕРС: TI. CAESAR DIVI AVG. F. AVGVSTVS — голова Тиберия в лавровом венке вправо.
    РЕВЕРС: TR. POT. XXXVI — Виктория, в драпировке, сидит вправо на шаре, держит венок обеими руками, левое крыло виднеется за правым.
    9. Аурей, золото
    Клавдий
    Лугдун, 49—50 гг.
    АВЕРС: TI. CLAVD. CAESAR AVG. P. M. TR. P. VIIII IMP. XVIII — голова Клавдия в лавровом венке вправо.
    РЕВЕРС: PACI AVGVSTAE — крылатая женская фигура (Немесида), в драпировке, идет вправо, держит в левой руке направленный вниз крылатый кадуцей, перед ней ползет вправо змея; ее правая рука поднята вверх и держит край драпировки внизу шеи.
    10. Сестерций, орихалк
    Нерон
    Рим, 65 г.
    АВЕРС: NERO CLAVD. CAESAR AVG. GER. P. M. TR. P. IMP. P. P. — голова Нерона в лавровом венке влево.
    РЕВЕРС: ROMA — Рома, в шлеме и в военной одежде, сидит влево на доспехах, поставив правую ногу на шлем, держит Викторию на вытянутой правой руке, облокотившись левой рукой на щит; возле нее два круглых щита, один продолговатый и шлем.
    В поле, слева и справа: S. C.
    ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА