Публий Овидий Назон. Метаморфозы. М., «Художественная литература», 1977.
Перевод с латинского С. В. Шервинского. Примечания Ф. А. Петровского.
Перевод с латинского С. В. Шервинского. Примечания Ф. А. Петровского.
10
20
30
40
50
60
70
80
90
100
110
120
130
140
150
160
170
180
190
200
210
220
230
240
250
260
270
280
290
300
310
320
330
340
350
360
370
380
390
400
410
420
430
440
450
460
470
480
490
500
510
520
530
540
550
560
570
580
590
600
610
620
630
640
650
660
670
| Так Данаев герой в кругу вспоминает кефенов Подвиги, а между тем толпою шумящею сени Царские полнятся вдруг; не крик то, которым обычно Свадебный праздник гремит, но дикого боя предвестье! |
|
| 5 | Этот прервавшийся пир, превратившийся сразу в смятенье, Можно бы с морем сравнить, сначала спокойным, чьи воды, Яростно вдруг налетев, взволнуют свирепые ветры. Первый меж ними Финей, зачинатель сражения дерзкий, Ясень упругий копья с медяным концом потрясая, — |
| 10 | «Здесь я, здесь! — говорит, — за хищенье супруги отмститель! Ныне ни крылья тебя, ни Юпитер, себя обративший В золото, уж не спасут!» И метнуть уж пытался, но, — «Что ты Делаешь? — крикнул Кефей, — что за мыслью безумной ты движим На преступление, брат? Благодарность такую ль заслугам |
| 15 | Стольким воздать? То брачный ли дар за спасение девы? И не Персей у тебя ее отнял, — коль в истину вникнешь, — Но приговор Нереид, суровый Аммон рогоносный, Чудище бездны морской, что нежданно из волн приходило Жрать утробу мою. Не похить он вовремя деву, |
| 20 | Ей бы не жить. Для нее ты требуешь, жестокосердный, Гибели вновь, чтобы скорбью моей самому веселиться? Не удовольствован ты, что ее при тебе оковали; Ты же, — и дядя ее и жених, — никак не помог ей! Да и прискорбно тебе, что спасенье пришло от другого, |
| 25 | Что ускользнула из рук? Коль ее столь ценной считаешь, Сам бы деву забрал на скале, где ее приковали! Ныне тому, кто забрал, чрез кого моя старость не сира, Дай получить, что заслужено им и обещано словом. Он ведь, пойми, не тебе предпочтен, но погибели верной». |
| 30 | Тот промолчал; но, вращая главой, на него и Персея Смотрит, не зная и сам, на того ли напасть, на другого ль. Миг лишь помедлил, и вот копье напряженное, силой, Приданной гневом ему, метнул — но мимо — в Персея. В ложе застряло оно, и Персей наконец с покрывала |
| 35 | Прянул и, верно, копья ответным ударом, свирепый, Грудь прободал бы врага, когда бы Финей не укрылся За алтарем и — позор! — был на пользу алтарь негодяю. Но промахнувшись, копье в лоб Рета, однако, вонзилось. Вот он упал, и тотчас исторглось из кости железо; |
| 40 | Бьется он, кровью своей орошает столы пированья. Неукротимым толпа загорелася гневом, кидают Копья. Иные нашлись, возглашавшие громко, что с зятем Должен пасть и Кефей. Но как раз в это время из дома Вышел Кефей: призывал в свидетели право и правду, |
| 45 | Гостеприимство богов, — что противился этому буйству. Брани богиня, в тот миг представ, эгидой прикрыла Брата, и дух в нем окреп. При этом был Атис, индиец, Что, по преданью, рожден Лимнеей, дочерью Ганга, В водах хрустальных его, — знаменит красотою, убором |
| 50 | Пышным удвоенной, юн, всего лишь шестнадцатилетний, Тирской хламидой одет, с золотою по краю каймою; Шею его украшали еще ожерелья златые, Волосы гребнем кривым украшались, напитаны миррой. Он хоть и был научен попадать на любом расстоянье |
| 55 | Дротиком в цель, — но ловчей тетиву натягивал лука. Вот, меж тем как рога неспешной сгибал он рукою, Вмиг изловчился Персей, полено схватил, что дымилось На алтаре, и лица раздробил ему вдребезги кости. Тотчас, едва увидал, как ликом пленительным бьется |
| 60 | Тот, простертый в крови, Ликабант ассириец, ближайший Друг и товарищ его, глубокой любви не скрывавший, Вмиг испустившего дух от тягостной раны оплакав Юношу Атиса, лук, который натягивал Атис, Выхватил и закричал: «Теперь ты со мною сразишься! |
| 65 | Отрока гибель тебе ненадолго веселием будет, Ненависть ею верней, не хвалу обретешь!» Не успел он Молвить — стрела с тетивы сорвалась, заостренная дивно. Тот отстранился, она ж застряла в складчатом платье. Тут обратил на него, знаменитый убийством Медузы, |
| 70 | Меч свой Акризия внук и вонзил ему в грудь, и, кончаясь, Взором, блуждавшим уже под теменью ночи, окинул Атиса друг неизменный его и, к нему наклонившись, К манам подземным унес утешенье, что умерли вместе! Вот сиенец Форбант, Метиона дитя, и либиец |
| 75 | Амфимедон, завязать пожелавшие бой, поскользнувшись В теплой крови, от которой земля широко задымилась, Наземь упали. Им меч подняться уже не позволил, В горло Форбанта вонзясь, другому же в ребра проникнув. А на Эрита Персей, Акторова сына, который |
| 80 | Сжал двусторонний топор, кривого меча не направил: В обе руки он схватил глубокой резьбою покрытый Тяжкого веса кратер, размером огромный, и бросил В мужа. Тот же изверг багровую кровь и, на землю Навзничь упав головой, умирая, колотится об пол. |
| 85 | Вот Полидаймон, чей род происходит от Семирамиды, Вот Ликет Сперхеяд, Абарид, уроженец Кавказа, Клит, Флегиат и волос не стригший с рождения Гелик, — Все сражены, и, свиреп, умирающих топчет он груды. И не решился Финей сойтись с неприятелем в схватке, |
| 90 | Дрот запустил он, но тот уклонился ошибочно в Ида, Тщетно отвергшего бой, не поднявшего вовсе оружья. Этот, грозно в упор на Финея свирепого глядя, — «Если ты в бой вовлекаешь меня, — промолвил, — узнай же, Сделал кого ты врагом, и за рану уплачивай раной!» |
| 95 | Он уж ответить хотел копьем, извлеченным из тела, Но обескровлен, упал, слабеющим телом поникнув. Вот и Одит, за царем первейший в народе Кефенов, Пал, Клименом пронзен, Гипсей проколол Протенора; Сам от Линкида погиб. Был тут и древний летами |
| 100 | Эматион, богов почитатель и правды блюститель. Он, хоть уж годы ему воевать воспрещали, словами Ратует, вышел вперед и клянет нечестивую бойню. Но, между тем как алтарь он дрожащими обнял руками, Голову Хро́мид ему мечом отрубил, и упала |
| 105 | Та на алтарь, и проклятий слова языком полумертвым Вымолвил Эматион и дух испустил меж огнями. Два близнеца Бротеад и Аммон, что в бою на кула́чках Непобедимы, — когда б кулаками мечи побеждались! — Пали, — сразил их Финей, — и священнослужитель Цереры, |
| 110 | Ампик, чья голова белоснежной повязана лентой, Пал и ты, Лампетид, не к подобным призванный битвам, Но к содроганию струн и голоса, — мирному делу, — Призванный славить пиры, возвеличивать празднества пеньем! Вот, меж тем как вдали он стоял с невоинственным плектром, |
| 115 | Петтал, насмешлив, — «Пропой остальное ты манам стигийским!» — Крикнул и в левый висок наконечник вонзил ему дрота. Пал на землю, но все полумертвые пальцы касались Лирных струн: нечаянно звук раздался плачевный. Но без возмездия пасть не позволил Ликорм ему лютый: |
| 120 | С правой дверной вереи засов сорвал он дубовый, Череп ему раскроил посредине, и тот повалился Наземь, как падает бык, пораженный секирой. Тотчас же Снять попытался засов дубовый и с левой верейки Сын Кинифеев, Пелат; но пронзил ему правую руку |
| 125 | Мармаридянин Корит, пригвоздив ее к дереву двери. Абант висящего бок поразил; и тот не свалился, Но, к косяку прикреплен, повис на руке, умирая. Вот распростерт Менелай, за Персея поднявший оружье, Назамонийских полей, Дорил, богатейший хозяин, — |
| 130 | Тот богатейший Дорил, — никто не владел столь обширной В крае землей, не сбирал в изобилье таком благовоний. Брошено косо, копье в паху у Дорила застряло. Место смертельное пах. Лишь раны виновник, бактриец Галкионей увидал, что прерывисто тот испускает |
| 135 | Дух и глаза закатил, промолвил: «Земля под ступнями — Вот все владенья твои!» — и бескровное тело покинул. Бросил в бактрийца копье, из раны горячей исторгнув, Мститель, Абанта внук, и оно сквозь ноздри проникло, Через затылок прошло и с обеих сторон выступало. |
| 140 | Руку Фортуна сама направляет; и Клитий и Кланий Матери дети одной, по-разному ранены были: Клитию ясень пронзил, тяжелою пущен рукою, Лядвеи обе зараз; а Кланий зубами вонзился В древко, пал Келадон, что из Мендеса, и палестинской |
| 145 | Матери сын Астрей, чей был неизвестен родитель; И Этион, что умел когда-то грядущее видеть, — Лживою птицей теперь он обманут; и оруженосец Царский Тоакт, и Агирт, опозоренный отцеубийством… Больше, однако, в живых оставалось. С единым покончить |
| 150 | Было стремленье у всех. Ополчились ряды отовсюду Единодушно, вражда на заслугу и честь ополчилась! Богобоязненный тесть и теща с женой молодою Тщетно стоят за него, наполняя лишь воплями сени, Их оружия звук и поверженных стон заглушают. |
| 155 | Вот оскверненных уже заливает Беллона пенатов Кровью обильной и вновь замешать поспешает сраженье, Вот окружает его Финей и тысяча следом Сзади Финея. Летят, многочисленней градин зимою, Копья с обеих сторон — и глаз и ушей его мимо. |
| 160 | Тут-то прижался спиной он к камню огромной колонны, Обезопасив свой тыл, к супротивным рядам обращенный, — Их отбивает напор! Впереди напирающих слева Был хаониец Молпей; Этемон из Набатии — справа. Словно тигрица, когда, истомленная голодом, слышит |
| 165 | В разных долинах она двух стад мычанье, не знает, Ей на какое напасть, напасть же стремится на оба, — Так сомневался Персей, направо ему иль налево Ринуться; все же, пронзив его голень, отбросил Молпея. Впрок ему бегство. Меж тем Этемон не дает передышки, |
| 170 | Бесится, рану стремясь нанести в часть верхнюю шеи. Не рассчитал своих сил, и надвое меч занесенный Переломился о ствол сотрясенной ударом колонны. И разлетелся клинок, и вонзился в гортань господина. Но, чтобы смерть причинить, была недостаточна рана. |
| 175 | И между тем как тот трепетал, безоружные руки Вытянув тщетно, мечом Персей пронзил килленийским, — Но, как увидел, что пасть должна перед множеством доблесть, — «Помощи, — молвил Персей, — раз вами к тому понужден я, Буду искать у врага! Отверните же лица скорее, |
| 180 | Если меж вами есть друг!» — и главу он приподнял Горгоны. «Нет, других поищи, кто твоим чудесам бы поверил!» — Тескел сказал и готов был рукой роковое оружье Бросить, но так и застыл изваяньем из мрамора Ампик, Тотчас стоявший за ним, на полную доблестным духом |
| 185 | Грудь Линкида с мечом устремился, но в этом движенье Окоченела рука, ни вперед, ни назад не движима. Тотчас Нилей, что солгал, семиречным будто бы Нилом, Он порожден, на щите обозначивший семь его устий, — Часть из них серебром, другую же золотом, — молвил: |
| 190 | «Вот полюбуйся. Персей, на источники нашего рода! К манам немым унесешь утешенье немалое в смерти, Пав от такого, как я!» Но часть последняя речи Вдруг прервалась, и мнится, что рот, вполовину открытый, Хочет еще говорить, но слова не находят дороги. |
| 195 | «От малодушия вы, а совсем не от мощи Горгоны Остолбенели! — бранит их Эрикс. — Накинемся вместе, Наземь повергнем юнца с его чародейным оружьем!» Кинуться был он готов; но землею задержаны стопы, — Вооруженный стоит из камня недвижного образ. |
| 200 | Кару те все понесли по заслугам. Но воин Персея Был там один, Аконтей; пока за Персея сражался. Лик он Горгоны узрел и в камень тотчас обратился. Астиагей же его, за живого сочтя, ударяет Длинным мечом. Засвистел его меч пронзительным свистом, |
| 205 | Астиагей изумлен, — но принял он ту же природу, Мраморным став, и лицо выраженье хранит изумленья. Долгое дело — мужей имена из простого народа Перечислять. Их двести всего после боя осталось, — Остолбенев, все двести стоят: увидали Горгону! |
| 210 | Тут лишь Финей пожалел наконец о неправедной битве, — Только что ж делать ему? Он лишь образы разные видит, Он и своих узнает и, по имени каждого клича, Помощи просит; не веря себе, касается ближних Тел, — но мрамор они; отвернулся и так, умоляя, |
| 215 | В стороны руки простер, изъявляя покорность, и молвил: «Ты побеждаешь, Персей: отврати это чудище, в камень Все обращающий лик Медузы, какой бы он ни был. О, отврати, я молю! Не злоба, не царствовать жажда К брани подвигли меня: за супругу я поднял оружье. |
| 220 | Право заслугами ты приобрел, а я — ожиданьем. Не уступил, — и мне жаль. Из всего, о храбрейший, мою лишь Душу ты мне уступи, да будет твоим остальное!» И говорившему так, и того, к кому сам обращался, Видеть не смевшему, — «Что, — говорит, — о Финей боязливый, |
| 225 | Дать тебе ныне могу, — и дар то не малый для труса! — Дам, ты страх свой откинь. Не обижу тебя я железом. Наоборот, на века, как памятник некий, оставлю. Будешь всегда на виду ты в доме у нашего тестя, Чтобы супругу мою утешал нареченного образ!» |
| 230 | Молвив такие слова, он главу повернул Форкиниды К месту, куда был Финей лицом обращен трепетавшим. И, между тем как глаза повернуть пытался он, шея Окоченела его, и в камень слеза затвердела. Но умоляющий лик и уста боязливые в камне |
| 235 | Видны досель, о пощаде мольба и покорности знаки. Вот победитель Персей с супругою в отчие стены Входит. Защитник семьи, неповинности дедовой мститель, Вот он на Прета напал: затем, что, оружием выгнав Брата, Прет захватил твердыню Акризия силой. |
| 240 | Но ни оружьем своим, ни присвоенной подло твердыней Грозных не мог одолеть он очей змееносного чуда. Все же тебя, Полидект, небольшого правитель Серифа, Юноши доблесть, в делах очевидная стольких, ни беды Все же смягчить не могли. Ненавидишь упорно Персея, |
| 245 | Непримиримый, и нет неправому гневу предела. Хочешь и славы лишить, утверждаешь ты, будто измыслил Он, что Медузу убил. «Я дам тебе знак непреложный. Поберегите глаза!» — воскликнул Персей и Медузы Ликом царево лицо превращает он в камень бескровный. |
| 250 | Сопровождала досель своего златородного брата Дева Тритония. Вот, окруженная облаком полым, Бросив Сериф и Китн и Гиар направо оставив, Наикратчайшим путем через море отправилась в Фивы, На Геликон, обиталище Дев. Геликона достигнув, |
| 255 | Остановилась и так обратилась к сестрам ученым: «Слава наших ушей об источнике новом достигла, Том, что копытом пробил в скале Быстрокрылец Медузы. Ради того я пришла. Я хотела чудесное дело Видеть. Я зрела, как сам он из крови возник материнской». |
| 260 | «Ради чего б ни пришла, — отвечала Урания, — в наши Сени, богиня, всегда ты нашему сердцу желанна! Верен, однако же, слух: Пегасом тот новый источник Был изведен», — и свела Тритонию к влаге священной. Долго дивилась воде, от удара копыта потекшей, |
| 265 | Обозревала потом и лесов вековечные чащи, Своды пещер и луга, где цветы без счета пестрели, И назвала Мнемонид счастливыми и по занятьям, И по урочищам их. Одна из сестер ей сказала: «О, если б доблесть твоя не влекла тебя к бо́льшим деяньям, |
| 270 | Что бы тебе не примкнуть, Тритония, к нашему хору! Молвишь ты правду, хваля по заслугам и дело и место. Наша прекрасна судьба, — да лишь бы нам жить безопасно! Но — до чего же ничто не запретно пороку! — девичьи Все устрашает сердца: Пиреней пред глазами жестокий |
| 275 | Так и стоит, до сих пор не могу отойти от испуга. Лютый, в давлидских полях и фокейских он стал господином С войском фракийским своим и без права владел государством. В храмы парнасские мы направлялись: нас увидал он И, с выраженьем таким, будто чтит божественность нашу, — |
| 280 | “О Мнемониды! — сказал, — он по виду узнал нас. — Постойте! Не сомневайтесь, молю, от дождя с непогодой укройтесь — Дождь пошел, — под кровлей моей! И в ме́ньшие клети Боги входили не раз”. Побуждаемы речью и часом, Дали согласие мы и в передние входим хоромы. |
| 285 | Дождь меж тем перестал, был Австр побежден Аквилоном, По небу, чистому вновь, лишь темные тучи бежали. Мы собрались уходить. Но дом Пиреней запирает. Нам же насильем грозит. Его мы избегли — на крыльях. Как бы вслед устремясь, во весь рост он стоял на твердыне! |
| 290 | “Тем же путем понесусь, — говорит, — где вы понесетесь!” Вдруг, безрассудный, стремглав с верхушки бросился башни; Вниз головой он упал и раздробленным черепом оземь Грянулся, землю залив, перед смертью, проклятою кровью». Муза вела свой рассказ. Но крылья вверху зазвучали, |
| 295 | И от высоких ветвей раздался приветствия голос. Глянула вверх, не поймет, откуда так слышится ясно Говор. Юпитера дочь полагает: то речи людские. Были то птицы! Числом же их девять: на рок свой пеняя, В ветках сороки сидят, что всему подражают на свете. |
| 300 | И удивленной рекла богиня богине: «Недавно Птиц приу |