Гомер

Одиссея

Песнь девятнадцатая

<<<
>>>
Гомер. Одиссея. М., Гос. изд-во худож. лит-ры, 1953.
Перевод В. В. Вересаева под ред. академика И. И. Толстого.
Примечания С. В. Поляковой.
Греческий текст: Homer. The Odyssey with an English translation by A. T. Murray. London, Heinemann, 1919.
Сканы лёбовского издания 1919 г.
СКРЫТЬ ГРЕЧЕСКИЙ ТЕКСТ
10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210 220 230 240 250 260 270 280 290 300 310 320 330 340 350 360 370 380 390 400 410 420 430 440 450 460 470 480 490 500 510 520 530 540 550 560 570 580 590 600

В зале сто­ло­вом боже­ст­вен­ный сын оста­вал­ся Лаэр­тов
И жени­хов истреб­ле­нье обду­мы­вал вме­сте с Афи­ной.
Быст­ро он Теле­ма­ху сло­ва окры­лен­ные мол­вил:
«Нуж­но выне­сти вон, Теле­мах, бое­вые доспе­хи
Αὐτὰρ ὁ ἐν μεγάρῳ ὑπελείπετο δῖος Ὀδυσσεύς,
μνηστήρεσσι φόνον σὺν Ἀθήνῃ μερμηρίζων·
αἶψα δὲ Τηλέμαχον ἔπεα πτερόεντα προσηύδα·
«Τηλέμαχε, χρὴ τεύχε᾽ ἀρήϊα κατθέμεν εἴσω
5 Все без изъ­я­тья. А если, хва­тив­шись, рас­спра­ши­вать ста­нут,
То успо­кой жени­хов при­вет­ли­во-мяг­кою речью:
“Я их от дыма унес. Не такие они уж, каки­ми
Здесь Одис­сей, отправ­ля­ясь в поход, их когда-то оста­вил.
Обез­обра­же­ны все, дотем­на от огня зако­пте­ли.
πάντα μάλ᾽· αὐτὰρ μνηστῆρας μαλακοῖς ἐπέεσσι
παρφάσθαι, ὅτε κέν σε μεταλλῶσιν ποθέοντες·
“Ἐκ καπνοῦ κατέθηκ᾽, ἐπεὶ οὐκέτι τοῖσιν ἐῴκει
οἷά ποτε Τροίηνδε κιὼν κατέλειπεν Ὀδυσσεύς,
ἀλλὰ κατῄκισται, ὅσσον πυρὸς ἵκετ᾽ ἀϋτμή.
10 Сооб­ра­же­нье еще поваж­ней боже­ство мне вло­жи­ло:
Как бы вы меж­ду собой во хме­лю не зате­я­ли ссо­ры
И без­образ­ной рез­ней сва­тов­ства и пре­крас­но­го пира
Не опо­зо­ри­ли. Тянет к себе чело­ве­ка желе­зо!”».
Так он ска­зал. Теле­мах, при­ка­за­нье отца испол­няя,
πρὸς δ᾽ ἔτι καὶ τόδε μεῖζον ἐνὶ φρεσὶν ἔβαλε δαίμων
μή πως οἰνωθέντες, ἔριν στήσαντες ἐν ὑμῖν,
ἀλλήλους τρώσητε καταισχύνητέ τε δαῖτα
καὶ μνηστύν· αὐτὸς γὰρ ἐφέλκεται ἄνδρα σίδηρος”».
Ὣς φάτο, Τηλέμαχος δὲ φίλῳ ἐπεπείθετο πατρί,
15 Вызвал тот­час Еври­клею кор­ми­ли­цу свер­ху и мол­вил:
«Мать, удер­жи-ка на вре­мя мне в ком­на­тах жен­щин, пока­мест
Всех я в чулан не сне­су пре­крас­ных доспе­хов отцов­ских.
Здесь за ними не смот­рят, они потуск­не­ли от дыма.
Не было в доме отца, а я еще был нера­зу­мен.
ἐκ δὲ καλεσσάμενος προσέφη τροφὸν Εὐρύκλειαν·
«Μαῖ᾽, ἄγε δή μοι ἔρυξον ἐνὶ μεγάροισι γυναῖκας,
ὄφρα κεν ἐς θάλαμον καταθείομαι ἔντεα πατρὸς
καλά, τά μοι κατὰ οἶκον ἀκηδέα καπνὸς ἀμέρδει
πατρὸς ἀποιχομένοιο· ἐγὼ δ᾽ ἔτι νήπιος ἦα.
20 Их теперь я желаю убрать, чтоб огонь не коп­тил их».
Тут ему Еври­клея кор­ми­ли­ца так отве­ча­ла:
«Если б, сынок, хоть теперь и о том, нако­нец, ты поду­мал,
Как тебе дом сохра­нить и сбе­речь все иму­ще­ство ваше!
Кто же, одна­ко, теперь пред тобою пой­дет, чтоб све­тить вам?
νῦν δ᾽ ἐθέλω καταθέσθαι, ἵν᾽ οὐ πυρὸς ἵξετ᾽ ἀϋτμή».
Τὸν δ᾽ αὖτε προσέειπε φίλη τροφὸς Εὐρύκλεια·
«Αἲ γὰρ δή ποτε, τέκνον, ἐπιφροσύνας ἀνέλοιο
οἴκου κήδεσθαι καὶ κτήματα πάντα φυλάσσειν.
ἀλλ᾽ ἄγε, τίς τοι ἔπειτα μετοιχομένη φάος οἴσει;
25 Ты выхо­дить не поз­во­лил слу­жан­кам. А све­тят они ведь».
Ей на это в ответ Теле­мах рас­суди­тель­ный мол­вил:
«Этот вот стран­ник! Остать­ся без дела едя­ще­му хлеб мой
Я не поз­во­лю, хотя бы он при­был сюда изда­ле­ка!»
Так он гром­ко ска­зал. И оста­лось в ней сло­во бес­кры­лым.
δμῳὰς δ᾽ οὐκ εἴας προβλωσκέμεν, αἵ κεν ἔφαινον».
Τὴν δ᾽ αὖ Τηλέμαχος πεπνυμένος ἀντίον ηὔδα·
«Ξεῖνος ὅδ᾽· οὐ γὰρ ἀεργὸν ἀνέξομαι ὅς κεν ἐμῆς γε
χοίνικος ἅπτηται, καὶ τηλόθεν εἰληλουθώς».
Ὣς ἄρ᾽ ἐφώνησεν, τῇ δ᾽ ἄπτερος ἔπλετο μῦθος.
30 Сде­ла­ла, как пове­лел он, и к жен­щи­нам две­ри замкну­ла.
Вмиг под­ня­лись Одис­сей с бли­ста­тель­ным сыном. Из зала
Быст­ро гор­ба­тые ста­ли щиты выно­сить они, шле­мы,
Ост­рые копья. Све­тиль­ник дер­жа золо­той, перед ними
Свет кру­гом раз­ли­ва­ла пре­крас­ный Пал­ла­да Афи­на.
κλήϊσεν δὲ θύρας μεγάρων εὖ ναιεταόντων.
τὼ δ᾽ ἄρ᾽ ἀναΐξαντ᾽ Ὀδυσεὺς καὶ φαίδιμος υἱὸς
ἐσφόρεον κόρυθάς τε καὶ ἀσπίδας ὀμφαλοέσσας
ἔγχεά τ᾽ ὀξυόεντα· πάροιθε δὲ Παλλὰς Ἀθήνη,
χρύσεον λύχνον ἔχουσα, φάος περικαλλὲς ἐποίει.
35 Гром­ко тогда Теле­мах к отцу сво­е­му обра­тил­ся:
«О мой отец! Я чудо вели­кое вижу гла­за­ми!
В зале нашем и сте­ны кру­гом и глу­бо­кие ниши,
Брев­на ело­вые этих высо­ких стол­бов, пере­мё­тов, —
Все пред гла­за­ми сия­ет, как буд­то во вре­мя пожа­ра!
δὴ τότε Τηλέμαχος προσεφώνεεν ὃν πατέρ᾽ αἶψα·
«Ὦ πάτερ, ἦ μέγα θαῦμα τόδ᾽ ὀφθαλμοῖσιν ὁρῶμαι.
ἔμπης μοι τοῖχοι μεγάρων καλαί τε μεσόδμαι,
εἰλάτιναί τε δοκοί, καὶ κίονες ὑψόσ᾽ ἔχοντες
φαίνοντ᾽ ὀφθαλμοῖς ὡς εἰ πυρὸς αἰθομένοιο.
40 Бог здесь какой-то внут­ри из вла­де­ю­щих небом широ­ким!»
Так, отве­чая на это, ска­зал Одис­сей мно­го­ум­ный:
«Мыс­ли свои удер­жи, мол­чи и не спра­ши­вай боль­ше!
Так все­гда у бес­смерт­ных богов, на Олим­пе живу­щих.
Вот что, одна­ко: иди-ка ты спать, а я тут оста­нусь.
ἦ μάλα τις θεὸς ἔνδον, οἳ οὐρανὸν εὐρὺν ἔχουσι».
Τὸν δ᾽ ἀπαμειβόμενος προσέφη πολύμητις Ὀδυσσεύς·
«Σίγα καὶ κατὰ σὸν νόον ἴσχανε μηδ᾽ ἐρέεινε·
αὕτη τοι δίκη ἐστὶ θεῶν, οἳ Ὄλυμπον ἔχουσιν.
ἀλλὰ σὺ μὲν κατάλεξαι, ἐγὼ δ᾽ ὑπολείψομαι αὐτοῦ,
45 Хочет­ся мне испы­тать и слу­жа­нок и мать твою так­же:
В скор­би сво­ей обо мно­гом меня она спра­ши­вать станет».
Так ска­зал Одис­сей. Теле­мах, пови­ну­ясь, поки­нул
Зал и, факе­лом путь осве­щая, напра­вил­ся в спаль­ню,
Где, когда при­хо­дил к нему сон, и все­гда ноче­вал он.
ὄφρα κ᾽ ἔτι δμῳὰς καὶ μητέρα σὴν ἐρεθίζω·
ἡ δέ μ᾽ ὀδυρομένη εἰρήσεται ἀμφὶς ἕκαστα».
Ὣς φάτο, Τηλέμαχος δὲ διὲκ μεγάροιο βεβήκει
κείων ἐς θάλαμον, δαΐδων ὕπο λαμπομενάων,
ἔνθα πάρος κοιμᾶθ᾽, ὅτε μιν γλυκὺς ὕπνος ἱκάνοι·
50 Там он лег и теперь, дожи­да­ясь боже­ст­вен­ной Эос.
В зале сто­ло­вом меж тем Одис­сей бого­рав­ный остал­ся
И жени­хов истреб­ле­нье обду­мы­вал вме­сте с Афи­ной.
Вышла меж тем Пене­ло­па из спаль­ни сво­ей, Арте­ми­де
Иль золо­той Афро­ди­те подоб­ная видом пре­крас­ным.
ἔνθ᾽ ἄρα καὶ τότ᾽ ἔλεκτο καὶ Ἠῶ δῖαν ἔμιμνεν.
αὐτὰρ ὁ ἐν μεγάρῳ ὑπελείπετο δῖος Ὀδυσσεύς,
μνηστήρεσσι φόνον σὺν Ἀθήνῃ μερμηρίζων.
Ἡ δ᾽ ἴεν ἐκ θαλάμοιο περίφρων Πηνελόπεια,
Ἀρτέμιδι ἰκέλη ἠὲ χρυσέῃ Ἀφροδίτῃ.
55 Крес­ло близ­ко к огню ей поста­ви­ли. Было искус­но
Крес­ло обло­же­но все сереб­ром и сло­но­вою костью.
Мастер Икма­лий сра­ботал его. Он для ног и ска­мей­ку
К крес­лу при­де­лал. Густою овчи­ной оно покры­ва­лось.
В это крес­ло, при­дя, Пене­ло­па разум­ная села.
τῇ παρὰ μὲν κλισίην πυρὶ κάτθεσαν, ἔνθ᾽ ἄρ᾽ ἐφῖζε,
δινωτὴν ἐλέφαντι καὶ ἀργύρῳ· ἥν ποτε τέκτων
ποίησ᾽ Ἰκμάλιος, καὶ ὑπὸ θρῆνυν ποσὶν ἧκε
προσφυέ᾽ ἐξ αὐτῆς, ὅθ᾽ ἐπὶ μέγα βάλλετο κῶας.
ἔνθα καθέζετ᾽ ἔπειτα περίφρων Πηνελόπεια.
60 В зал слу­жан­ки меж тем бело­ру­кие свер­ху спу­сти­лись,
Ста­ли сто­лы уби­рать, остат­ки обиль­ные пищи,
Куб­ки, откуда вино эти люди над­мен­ные пили.
Вытряс­ли наземь огонь из жаро­вень и в них поло­жи­ли
Мно­го новых поле­ньев сухих — для теп­ла и для све­та.
ἦλθον δὲ δμῳαὶ λευκώλενοι ἐκ μεγάροιο.
αἱ δ᾽ ἀπὸ μὲν σῖτον πολὺν ᾕρεον ἠδὲ τραπέζας
καὶ δέπα, ἔνθεν ἄρ᾽ ἄνδρες ὑπερμενέοντες ἔπινον·
πῦρ δ᾽ ἀπὸ λαμπτήρων χαμάδις βάλον, ἄλλα δ᾽ ἐπ᾽ αὐτῶν
νήησαν ξύλα πολλά, φόως ἔμεν ἠδὲ θέρεσθαι.
65 На Одис­сея вто­рич­но Мелан­фо наки­ну­лась с бра­нью:
«Надо­едать нам и даль­ше всю ночь напро­лет ты жела­ешь,
По дому всюду сло­ня­ясь и наг­ло гла­зея на жен­щин?
Вон уби­рай­ся, несчаст­ный! Нажрал­ся ты всласть — и доволь­но!
Вот как хва­чу голов­нёй, отсюда ты выле­тишь мигом!»
Ἡ δ᾽ Ὀδυσῆ᾽ ἐνένιπε Μελανθὼ δεύτερον αὖτις·
«Ξεῖν᾽, ἔτι καὶ νῦν ἐνθάδ᾽ ἀνιήσεις διὰ νύκτα
δινεύων κατὰ οἶκον, ὀπιπεύσεις δὲ γυναῖκας;
ἀλλ᾽ ἔξελθε θύραζε, τάλαν, καὶ δαιτὸς ὄνησο·
ἢ τάχα καὶ δαλῷ βεβλημένος εἶσθα θύραζε».
70 Мрач­но взгля­нув испод­ло­бья, ска­зал Одис­сей мно­го­ум­ный:
«Что с тобой? Поче­му ты ко мне при­ста­ешь так сер­ди­то?
Иль пото­му, что я гря­зен, что руби­щем тело оде­то,
Что поби­ра­юсь по людям? Нуж­дой я к тому при­не­во­лен!
Стран­ни­ки, нищие люди все­гда ведь быва­ют таки­ми.
Τὴν δ᾽ ἄρ᾽ ὑπόδρα ἰδὼν προσέφη πολύμητις Ὀδυσσεύς·
«Δαιμονίη, τί μοι ὧδ᾽ ἐπέχεις κεκοτηότι θυμῷ;
ἦ ὅτι δὴ ῥυπόω, κακὰ δὲ χροῒ εἵματα εἷμαι,
πτωχεύω δ᾽ ἀνὰ δῆμον; ἀναγκαίη γὰρ ἐπείγει.
τοιοῦτοι πτωχοὶ καὶ ἀλήμονες ἄνδρες ἔασι
75 Неко­гда соб­ст­вен­ным домом и сам я про­меж­ду сограж­дан
Жил — бога­тый, счаст­ли­вый, все­гда пода­вая ски­таль­цу,
Кто бы он ни был и, в чем бы нуж­да­ясь, ко мне ни при­шел он.
Мно­же­ство было рабов у меня и все­го осталь­но­го,
С чем хоро­шо нам живет­ся, за что нас зовут бога­ча­ми.
καὶ γὰρ ἐγώ ποτε οἶκον ἐν ἀνθρώποισιν ἔναιον
ὄλβιος ἀφνειὸν καὶ πολλάκι δόσκον ἀλήτῃ,
τοίῳ ὁποῖος ἔοι καὶ ὅτευ κεχρημένος ἔλθοι·
ἦσαν δὲ δμῶες μάλα μυρίοι, ἄλλα τε πολλὰ
οἷσίν τ᾽ εὖ ζώουσι καὶ ἀφνειοὶ καλέονται.
80 Все уни­что­жил Кро­ни­он. Ему, вид­но, так поже­ла­лось.
Как бы, смот­ри, не слу­чи­лось того же с тобой! Поте­ря­ешь
Всю кра­соту, какой ты теперь меж рабынь выда­ешь­ся.
От гос­по­жи тебе может достать­ся, тобой про­гнев­лен­ной.
Может при­быть Одис­сей: ведь надеж­да еще не про­па­ла.
ἀλλὰ Ζεὺς ἀλάπαξε Κρονίων· ἤθελε γάρ που·
τῷ νῦν μήποτε καὶ σύ, γύναι, ἀπὸ πᾶσαν ὀλέσσῃς
ἀγλαΐην, τῇ νῦν γε μετὰ δμῳῇσι κέκασσαι·
μή πώς τοι δέσποινα κοτεσσαμένη χαλεπήνῃ,
ἢ Ὀδυσεὺς ἔλθῃ· ἔτι γὰρ καὶ ἐλπίδος αἶσα.
85 Если ж погиб Одис­сей и домой нико­гда не вер­нет­ся,
Есть у него уж такой же, по мило­сти Феба, как сам он,
Сын Теле­мах. От него ни одна не суме­ет из жен­щин
Гнус­ное скрыть поведе­нье свое: он уже не ребе­нок».
Так ска­зал Одис­сей. Услы­ха­ла его Пене­ло­па,
εἰ δ᾽ ὁ μὲν ὣς ἀπόλωλε καὶ οὐκέτι νόστιμός ἐστιν,
ἀλλ᾽ ἤδη παῖς τοῖος Ἀπόλλωνός γε ἕκητι,
Τηλέμαχος· τὸν δ᾽ οὔ τις ἐνὶ μεγάροισι γυναικῶν
λήθει ἀτασθάλλουσ᾽, ἐπεὶ οὐκέτι τηλίκος ἐστίν».
Ὣς φάτο, τοῦ δ᾽ ἤκουσε περίφρων Πηνελόπεια,
90 Ста­ла слу­жан­ку бра­нить, назва­ла и так ей ска­за­ла:
«Да, нахал­ка, соба­ка бес­сты­жая! Скрыть не суме­ешь
Дел ты сво­их от меня! Голо­вой мне за них ты запла­тишь!
Все пре­крас­но ты зна­ла, сама я тебе гово­ри­ла,
Что соби­ра­ю­ся в доме сво­ем рас­спро­сить о супру­ге
ἀμφίπολον δ᾽ ἐνένιπεν ἔπος τ᾽ ἔφατ᾽ ἔκ τ᾽ ὀνόμαζε·
«Πάντως, θαρσαλέη, κύον ἀδεές, οὔ τί με λήθεις
ἔρδουσα μέγα ἔργον, ὃ σῇ κεφαλῇ ἀναμάξεις·
πάντα γὰρ εὖ ᾔδησθ᾽, ἐπεὶ ἐξ ἐμεῦ ἔκλυες αὐτῆς
ὡς τὸν ξεῖνον ἔμελλον ἐνὶ μεγάροισιν ἐμοῖσιν
95 Стран­ни­ка это­го, ибо без­мер­но я серд­цем стра­даю».
Ключ­ни­це после того Еври­но­ме она при­ка­за­ла:
«Ну-ка подай табу­рет­ку, покрой ее свер­ху овчи­ной.
Сядет гость на нее, чтоб сло­ва гово­рить мне, а так­же,
Чтобы сло­ва мои слу­шать. Его рас­спро­сить я желаю».
ἀμφὶ πόσει εἴρεσθαι, ἐπεὶ πυκινῶς ἀκάχημαι».
Ἦ ῥα καὶ Εὐρυνόμην ταμίην πρὸς μῦθον ἔειπεν·
«Εὐρυνόμη, φέρε δὴ δίφρον καὶ κῶας ἐπ᾽ αὐτοῦ,
ὄφρα καθεζόμενος εἴπῃ ἔπος ἠδ᾽ ἐπακούσῃ
ὁ ξεῖνος ἐμέθεν· ἐθέλω δέ μιν ἐξερέεσθαι».
100 Так Пене­ло­па ска­за­ла. Послу­ша­лась ключ­ни­ца, быст­ро
С глад­кой при­шла табу­рет­кой, поста­ви­ла, мехом покры­ла.
Сел тогда на нее Одис­сей, в испы­та­ни­ях твер­дый.
Пер­вой к нему Пене­ло­па разум­ная речь обра­ти­ла:
«Вот что преж­де все­го сама, чуже­зе­мец, спро­шу я:
ὣς ἔφαθ᾽, ἡ δὲ μάλ᾽ ὀτραλέως κατέθηκε φέρουσα
δίφρον ἐΰξεστον καὶ ἐπ᾽ αὐτῷ κῶας ἔβαλλεν·
ἔνθα καθέζετ᾽ ἔπειτα πολύτλας δῖος Ὀδυσσεύς.
τοῖσι δὲ μύθων ἦρχε περίφρων Πηνελόπεια·
«Ξεῖνε, τὸ μέν σε πρῶτον ἐγὼν εἰρήσομαι αὐτή·
105 Кто ты? Роди­те­ли кто? Из како­го ты горо­да родом?»
Ей отве­чая на это, ска­зал Одис­сей мно­го­ум­ный:
«Жен­щи­на, кто пори­цать тебя на зем­ле бес­пре­дель­ной
Мог бы осме­лить­ся? Сла­ва твоя дости­га­ет до неба.
Ты — слов­но царь без­упреч­ный, кото­рый, блюдя бла­го­че­стье,
τίς πόθεν εἶς ἀνδρῶν; πόθι τοι πόλις ἠδὲ τοκῆες;»
Τὴν δ᾽ ἀπαμειβόμενος προσέφη πολύμητις Ὀδυσσεύς·
«Ὦ γύναι, οὐκ ἄν τίς σε βροτῶν ἐπ᾽ ἀπείρονα γαῖαν
νεικέοι· ἦ γάρ σευ κλέος οὐρανὸν εὐρὺν ἱκάνει,
ὥς τέ τευ ἢ βασιλῆος ἀμύμονος, ὅς τε θεουδὴς
110 Мно­ги­ми пра­вит мужа­ми могу­чи­ми. Стро­го повсюду
Прав­да царит у него. Ячмень и пше­ни­цу при­но­сят
Чер­ные паш­ни; пло­ды отяг­ча­ют дре­вес­ные вет­ви;
Мно­жит­ся скот на полях, и рыбу моря достав­ля­ют.
Все — от прав­ле­нья его. И наро­ды под ним про­цве­та­ют.
ἀνδράσιν ἐν πολλοῖσι καὶ ἰφθίμοισιν ἀνάσσων
εὐδικίας ἀνέχῃσι, φέρῃσι δὲ γαῖα μέλαινα
πυροὺς καὶ κριθάς, βρίθῃσι δὲ δένδρεα καρπῷ,
τίκτῃ δ᾽ ἔμπεδα μῆλα, θάλασσα δὲ παρέχῃ ἰχθῦς
ἐξ εὐηγεσίης, ἀρετῶσι δὲ λαοὶ ὑπ᾽ αὐτοῦ.
115 Луч­ше б меня о дру­гом чем-нибудь ты рас­спра­ши­вать ста­ла.
Не узна­вай, умо­ляю, о роде моем и отчизне.
Серд­це мое еще боль­ше стра­да­ньем напол­нит­ся, если
Вспом­ню я все. Я очень несча­стен. И мне не годит­ся
В доме чужом зали­вать­ся сле­за­ми и всхли­пы­вать горь­ко.
τῷ ἐμὲ νῦν τὰ μὲν ἄλλα μετάλλα σῷ ἐνὶ οἴκῳ,
μηδ᾽ ἐμὸν ἐξερέεινε γένος καὶ πατρίδα γαῖαν,
μή μοι μᾶλλον θυμὸν ἐνιπλήσῃς ὀδυνάων
μνησαμένῳ μάλα δ᾽ εἰμὶ πολύστονος· οὐδέ τί με χρὴ
οἴκῳ ἐν ἀλλοτρίῳ γοόωντά τε μυρόμενόν τε
120 Нехо­ро­шо горе­вать непре­рыв­но, о всем забы­вая.
Не осуди­ла б какая рабы­ня меня иль сама ты:
Пла­ва­ет, ска­жут, в сле­зах, пото­му что вином нагру­зил­ся!»
Муд­рая так Пене­ло­па на это ему отве­ча­ла:
«Нет, чуже­зе­мец, мою доб­ро­де­тель — мой вид и наруж­ность —
ἧσθαι, ἐπεὶ κάκιον πενθήμεναι ἄκριτον αἰεί·
μή τίς μοι δμῳῶν νεμεσήσεται, ἠὲ σύ γ᾽ αὐτή,
φῇ δὲ δακρυπλώειν βεβαρηότα με φρένας οἴνῳ».
Τὸν δ᾽ ἠμείβετ᾽ ἔπειτα περίφρων Πηνελόπεια·
«Ξεῖν᾽, ἦ τοι μὲν ἐμὴν ἀρετὴν εἶδός τε δέμας τε
125 Боги сгу­би­ли с тех пор, как пошли арги­вяне похо­дом
На Или­он, а меж них и мой муж Одис­сей нахо­дил­ся.
Если б, вер­нув­шись домой, заботой меня окру­жил он,
Боль­ше б я сла­вы име­ла, и было б все мно­го пре­крас­ней.
В горе теперь я. Как мно­го мне бед боже­ство нис­по­сла­ло!
ὤλεσαν ἀθάνατοι, ὅτε Ἴλιον εἰσανέβαινον
Ἀργεῖοι, μετὰ τοῖσι δ᾽ ἐμὸς πόσις ᾖεν Ὀδυσσεύς
εἰ κεῖνός γ᾽ ἐλθὼν τὸν ἐμὸν βίον ἀμφιπολεύοι,
μεῖζον κε κλέος εἴη ἐμὸν καὶ κάλλιον οὕτως.
νῦν δ᾽ ἄχομαι· τόσα γάρ μοι ἐπέσσευεν κακὰ δαίμων.
130 Пер­вые люди по вла­сти, что здесь ост­ро­ва насе­ля­ют —
Зам, и Дули­хий, и Закинф, покры­тый густы­ми леса­ми,
И каме­ни­стую нашу Ита­ку, — стре­мят­ся упор­но
К бра­ку меня при­нудить и гра­бят иму­ще­ство наше.
Серд­ца не тро­га­ют мне ни про­ся­щий защи­ты, ни стран­ник,
ὅσσοι γὰρ νήσοισιν ἐπικρατέουσιν ἄριστοι,
Δουλιχίῳ τε Σάμῃ τε καὶ ὑλήεντι Ζακύνθῳ,
οἵ τ᾽ αὐτὴν Ἰθάκην εὐδείελον ἀμφινέμονται,
οἵ μ᾽ ἀεκαζομένην μνῶνται, τρύχουσι δὲ οἶκον.
τῷ οὔτε ξείνων ἐμπάζομαι οὔθ᾽ ἱκετάων
135 Так­же никто и меж тех, кто гла­ша­та­ем слу­жит наро­ду.
Об Одис­сее одном я тос­кую рас­тер­зан­ным серд­цем.
Тем же, кто с бра­ком торо­пит, такую я вытка­ла хит­рость:
Преж­де все­го боже­ство мне вну­ши­ло, чтоб ткань нача­ла я
Ткать, ста­нок пре­ве­ли­кий поста­вив ввер­ху, в моей спальне,
οὔτε τι κηρύκων, οἳ δημιοεργοὶ ἔασιν·
ἀλλ᾽ Ὀδυσῆ ποθέουσα φίλον κατατήκομαι ἦτορ.
οἱ δὲ γάμον σπεύδουσιν· ἐγὼ δὲ δόλους τολυπεύω.
φᾶρος μέν μοι πρῶτον ἐνέπνευσε φρεσὶ δαίμων,
στησαμένῃ μέγαν ἱστόν, ἐνὶ μεγάροισιν ὑφαίνειν,
140 Тон­кую, очень боль­шую. Я им объ­яви­ла при этом:
— Вот что, мои жени­хи моло­дые, ведь умер супруг мой,
Не торо­пи­те со свадь­бой меня, подо­жди­те, пока­мест
Сава­на я не сотку, — про­па­дет моя и́наче пря­жа! —
Знат­но­му стар­цу Лаэр­ту на слу­чай, коль гибель­ный жре­бий
λεπτὸν καὶ περίμετρον· ἄφαρ δ᾽ αὐτοῖς μετέειπον·
“Κοῦροι, ἐμοὶ μνηστῆρες, ἐπεὶ θάνε δῖος Ὀδυσσεύς,
μίμνετ᾽ ἐπειγόμενοι τὸν ἐμὸν γάμον, εἰς ὅ κε φᾶρος
ἐκτελέσω — μή μοι μεταμώνια νήματ᾽ ὄληται —
Λαέρτῃ ἥρωϊ ταφήϊον, εἰς ὅτε κέν μιν
145 Скорбь достав­ля­ю­щей смер­ти неждан­но его здесь постигнет,
Чтобы в окру­ге меня не кори­ли ахей­ские жены,
Что похо­ро­нен без сава­на муж, при­об­рет­ший так мно­го. —
Так я ска­за­ла и дух им отваж­ный в груди убеди­ла.
Ткань боль­шую свою весь день я тка­ла непре­рыв­но,
μοῖρ᾽ ὀλοὴ καθέλῃσι τανηλεγέος θανάτοιο·
μή τίς μοι κατὰ δῆμον Ἀχαιϊάδων νεμεσήσῃ,
αἴ κεν ἄτερ σπείρου κεῖται πολλὰ κτεατίσσας”.
Ὣς ἐφάμην, τοῖσιν δ᾽ ἐπεπείθετο θυμὸς ἀγήνωρ.
ἔνθα καὶ ἠματίη μὲν ὑφαίνεσκον μέγαν ἱστόν,
150 Ночью же, факе­лы воз­ле поста­вив, опять рас­пус­ка­ла.
Длил­ся три года обман, и мне дове­ря­ли ахей­цы.
Но как чет­вер­тый при­бли­зил­ся год, и часы насту­пи­ли,
Меся­цы сгиб­ли, и дни свой поло­жен­ный круг совер­ши­ли,
Через рабынь, бес­сер­деч­ных собак, все им ста­ло извест­но.
νύκτας δ᾽ ἀλλύεσκον, ἐπεὶ δαΐδας παραθείμην.
ὣς τρίετες μὲν ἔληθον ἐγὼ καὶ ἔπειθον Ἀχαιούς·
ἀλλ᾽ ὅτε τέτρατον ἦλθεν ἔτος καὶ ἐπήλυθον ὧραι,
μηνῶν φθινόντων, περὶ δ᾽ ἤματα πόλλ᾽ ἐτελέσθη,
καὶ τότε δή με διὰ δμῳάς, κύνας οὐκ ἀλεγούσας,
155 Сами они тут заста­ли меня и набро­си­лись с кри­ком.
Волей-нево­лей тогда работу при­шлось мне окон­чить.
Бра­ка теперь избе­жать не могу я, и новая хит­рость
Мне не при­хо­дит на ум. Род­ные меня побуж­да­ют
К бра­ку. Мой сын него­ду­ет, смот­ря, как иму­ще­ство гибнет.
εἷλον ἐπελθόντες καὶ ὁμόκλησαν ἐπέεσσιν.
ὣς τὸ μὲν ἐξετέλεσσα, καὶ οὐκ ἐθέλουσ᾽, ὑπ᾽ ἀνάγκης·
νῦν δ᾽ οὔτ᾽ ἐκφυγέειν δύναμαι γάμον οὔτε τιν᾽ ἄλλην
μῆτιν ἔθ᾽ εὑρίσκω· μάλα δ᾽ ὀτρύνουσι τοκῆες
γήμασθ᾽, ἀσχαλάᾳ δὲ πάϊς βίοτον κατεδόντων,
160 Он уже все пони­ма­ет, он взрос­лый муж­чи­на, спо­соб­ный
Сам хозяй­ство вести и сла­ву добыть через Зев­са.
Все-таки ты мне ска­жи, како­го ты рода, откуда?
Ведь не от дуба ж ты ста­рых ска­за­ний рож­ден, не от кам­ня».
Ей отве­чая на это, ска­зал Одис­сей мно­го­ум­ный:
γιγνώσκων· ἤδη γὰρ ἀνὴρ οἶός τε μάλισ