Гомер

Одиссея

Песнь двадцатая

<<<
>>>
Гомер. Одиссея. М., Гос. изд-во худож. лит-ры, 1953.
Перевод В. В. Вересаева под ред. академика И. И. Толстого.
Примечания С. В. Поляковой.
Греческий текст: Homer. The Odyssey with an English translation by A. T. Murray. London, Heinemann, 1919.
Сканы лёбовского издания 1919 г.
СКРЫТЬ ГРЕЧЕСКИЙ ТЕКСТ
10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210 220 230 240 250 260 270 280 290 300 310 320 330 340 350 360 370 380 390

Стал себе ложе гото­вить в сенях Одис­сей бого­рав­ный.
Вниз воло­вью постлал недуб­ле­ную шку­ру, а свер­ху
Мно­го овчин набро­сал от овец, жени­ха­ми уби­тых.
А Еври­клея, как лег он, его оде­я­лом покры­ла.
Αὐτὰρ ὁ ἐν προδόμῳ εὐνάζετο δῖος Ὀδυσσεύς·
κὰμ μὲν ἀδέψητον βοέην στόρεσ᾽, αὐτὰρ ὕπερθε
κώεα πόλλ᾽ ὀΐων, τοὺς ἱρεύεσκον Ἀχαιοί·
Εὐρυνόμη δ᾽ ἄρ᾽ ἐπὶ χλαῖναν βάλε κοιμηθέντι.
5 Там Одис­сей, жени­хам истреб­ле­ние в мыс­лях гото­вя,
Глаз не смы­кая, лежал. Из зала в то вре­мя слу­жан­ки,
Быв­шие так­же и рань­ше в любов­ной свя­зи с жени­ха­ми,
Весе­ло вон выбе­га­ли, сме­ясь меж собой и бол­тая.
Дух Одис­се­ев в груди у него глу­бо­ко воз­му­тил­ся.
ἔνθ᾽ Ὀδυσεὺς μνηστῆρσι κακὰ φρονέων ἐνὶ θυμῷ
κεῖτ᾽ ἐγρηγορόων· ταὶ δ᾽ ἐκ μεγάροιο γυναῖκες
ἤϊσαν, αἳ μνηστῆρσιν ἐμισγέσκοντο πάρος περ,
ἀλλήλῃσι γέλω τε καὶ εὐφροσύνην παρέχουσαι.
τοῦ δ᾽ ὠρίνετο θυμὸς ἐνὶ στήθεσσι φίλοισι·
10 Дол­го он в духе и в серд­це сво­ем коле­бал­ся, не зная,
Бро­сить­ся ль пря­мо на них и всех пере­бить бес­по­щад­но
Или поз­во­лить и эту им ночь про­ве­сти с жени­ха­ми —
В самый послед­ний уж раз. Внут­ри его серд­це рыча­ло.
Как над щеня­та­ми стоя бес­силь­ны­ми, гроз­но соба­ка
πολλὰ δὲ μερμήριζε κατὰ φρένα καὶ κατὰ θυμόν,
ἠὲ μεταΐξας θάνατον τεύξειεν ἑκάστῃ,
ἦ ἔτ᾽ ἐῷ μνηστῆρσιν ὑπερφιάλοισι μιγῆναι
ὕστατα καὶ πύματα, κραδίη δέ οἱ ἔνδον ὑλάκτει.
ὡς δὲ κύων ἀμαλῇσι περὶ σκυλάκεσσι βεβῶσα
15 На чело­ве­ка чужо­го рычит и гото­ва кусать­ся,
Так его серд­це внут­ри на их непотреб­ства рыча­ло.
В грудь он уда­рил себя и серд­цу про­мол­вил сер­ди­то:
«Серд­це, тер­пи! Ты дру­гое еще погнус­нее стер­пе­ло
В день тот, когда пожи­рал могу­чих това­ри­щей наших
ἄνδρ᾽ ἀγνοιήσασ᾽ ὑλάει μέμονέν τε μάχεσθαι,
ὥς ῥα τοῦ ἔνδον ὑλάκτει ἀγαιομένου κακὰ ἔργα·
στῆθος δὲ πλήξας κραδίην ἠνίπαπε μύθῳ·
«Τέτλαθι δή, κραδίη· καὶ κύντερον ἄλλο ποτ᾽ ἔτλης.
ἤματι τῷ ὅτε μοι μένος ἄσχετος ἤσθιε Κύκλωψ
20 Неодо­ли­мый цик­лоп. Ты тер­пе­ло, пока из пеще­ры
Хит­рость тебя не спас­ла, уже к вер­ной гото­вое смер­ти».
Так гово­рил Одис­сей, бра­ня в груди свое серд­це.
И под­чи­ни­лось при­ка­зу оно и сно­сить про­дол­жа­ло
Все, что тут дела­лось. Сам же он с боку воро­чал­ся на бок
ἰφθίμους ἑτάρους· σὺ δ᾽ ἐτόλμας, ὄφρα σε μῆτις
ἐξάγαγ᾽ ἐξ ἄντροιο ὀϊόμενον θανέεσθαι».
Ὣς ἔφατ᾽, ἐν στήθεσσι καθαπτόμενος φίλον ἦτορ·
τῷ δὲ μάλ᾽ ἐν πείσῃ κραδίη μένε τετληυῖα
νωλεμέως· ἀτὰρ αὐτὸς ἑλίσσετο ἔνθα καὶ ἔνθα.
25 Так же, как если желудок, напол­нен­ный жиром и кро­вью,
Жарит на силь­ном огне чело­век и его непре­рыв­но
С боку воро­ча­ет на бок, чтоб был он готов поско­рее, —
Так Одис­сей на посте­ли покоя не знал, раз­мыш­ляя,
Как на лишен­ных сты­да жени­хов — одно­му про­тив мно­гих —
ὡς δ᾽ ὅτε γαστέρ᾽ ἀνὴρ πολέος πυρὸς αἰθομένοιο,
ἐμπλείην κνίσης τε καὶ αἵματος, ἔνθα καὶ ἔνθα
αἰόλλῃ, μάλα δ᾽ ὦκα λιλαίεται ὀπτηθῆναι,
ὣς ἄρ᾽ ὅ γ᾽ ἔνθα καὶ ἔνθα ἑλίσσετο, μερμηρίζων
ὅππως δὴ μνηστῆρσιν ἀναιδέσι χεῖρας ἐφήσει
30 Руки ему нало­жить. Подо­шла к нему близ­ко Афи­на,
С неба сошед­ши на зем­лю, при­няв­шая жен­щи­ны образ.
Ста­ла в его голо­вах и к нему обра­ти­ла­ся с речью:
«Что ты не спишь, наи­бо­ле несчаст­ный меж все­ми мужа­ми?
Что тебе надоб­но? Вот он, твой дом, вот жена твоя в доме,
μοῦνος ἐὼν πολέσι. σχεδόθεν δέ οἱ ἦλθεν Ἀθήνη
οὐρανόθεν καταβᾶσα· δέμας δ᾽ ἤϊκτο γυναικί·
στῆ δ᾽ ἄρ᾽ ὑπὲρ κεφαλῆς καί μιν πρὸς μῦθον ἔειπε·
«Τίπτ᾽ αὖτ᾽ ἐγρήσσεις, πάντων περὶ κάμμορε φωτῶν;
οἶκος μέν τοι ὅδ᾽ ἐστί, γυνὴ δέ τοι ἥδ᾽ ἐνὶ οἴκῳ
35 Вот он и сын твой, како­го иметь поже­лал бы и вся­кий».
Ей на это в ответ ска­зал Одис­сей мно­го­ум­ный:
«Все это ты гово­ришь, боги­ня, вполне спра­вед­ли­во.
Вот чего я, одна­ко, никак раз­ре­шить не умею:
Как на лишен­ных сты­да жени­хов, одно­му про­тив мно­гих,
καὶ, πάϊς, οἷόν πού τις ἐέλδεται ἔμμεναι υἷα».
Τὴν δ᾽ ἀπαμειβόμενος προσέφη πολύμητις Ὀδυσσεύς·
«Ναὶ δὴ ταῦτά γε πάντα, θεά, κατὰ μοῖραν ἔειπες·
ἀλλά τί μοι τόδε θυμὸς ἐνὶ φρεσὶ μερμηρίζει,
ὅππως δὴ μνηστῆρσιν ἀναιδέσι χεῖρας ἐφήσω,
40 Руки мне нало­жить? Их все­гда здесь тол­пит­ся так мно­го!
Сооб­ра­же­нье еще и важ­нее мне серд­це сму­ща­ет:
Если я даже, по воле тво­ей и Кро­нида, убью их, —
Как я послед­ст­вий смо­гу избе­жать? Поду­май об этом».
Так отве­ча­ла ему сово­окая дева Афи­на:
μοῦνος ἐών· οἱ δ᾽ αἰὲν ἀολλέες ἔνδον ἔασι.
πρὸς δ᾽ ἔτι καὶ τόδε μεῖζον ἐνὶ φρεσὶ μερμηρίζω·
εἴ περ γὰρ κτείναιμι Διός τε σέθεν τε ἕκητι,
πῆ κεν ὑπεκπροφύγοιμι; τά σε φράζεσθαι ἄνωγα».
Τὸν δ᾽ αὖτε προσέειπε θεὰ γλαυκῶπις Ἀθήνη·
45 «Тот же все­гда! Дове­ря­ют и дру­гу, поху­же кото­рый
Смерт­ным родил­ся на свет и ума не име­ет тако­го.
Я же, боги­ня, дав­но охра­няю тебя непре­стан­но
Во все­воз­мож­ных трудах и ясно ска­жу тебе вот что:
Если бы вои­нов силь­ных хотя бы и два­дцать отрядов
«Σχέτλιε, καὶ μέν τίς τε χερείονι πείθεθ᾽ ἑταίρῳ,
ὅς περ θνητός τ᾽ ἐστὶ καὶ οὐ τόσα μήδεα οἶδεν·
αὐτὰρ ἐγὼ θεός εἰμι, διαμπερὲς ἥ σε φυλάσσω
ἐν πάντεσσι πόνοις. ἐρέω δέ τοι ἐξαναφανδόν·
εἴ περ πεντήκοντα λόχοι μερόπων ἀνθρώπων
50 Нас окру­жи­ло, убить соби­ра­ясь в Аре­со­вой схват­ке,
То и тогда и коров и овец мы у них бы угна­ли!
Пусть же возь­мет тебя сон. Боль­шое муче­нье на стра­же
Бодр­ст­во­вать ночь напро­лет. Из несча­стий ты выныр­нешь ско­ро».
Так ска­за­ла и сон ему про­ли­ла на рес­ни­цы.
νῶϊ περισταῖεν, κτεῖναι μεμαῶτες Ἄρηϊ,
καί κεν τῶν ἐλάσαιο βόας καὶ ἴφια μῆλα.
ἀλλ᾽ ἑλέτω σε καὶ ὕπνος· ἀνίη καὶ τὸ φυλάσσειν
πάννυχον ἐγρήσσοντα, κακῶν δ᾽ ὑποδύσεαι ἤδη».
Ὣς φάτο, καί ῥά οἱ ὕπνον ἐπὶ βλεφάροισιν ἔχευεν,
55 После того на Олимп боги­ня богинь уда­ли­лась.
Сон, раз­ре­шаю­щий скорбь у людей, рас­слаб­ля­ю­щий чле­ны,
Им овла­дел. В это вре­мя как раз Пене­ло­па просну­лась,
Села на мяг­кой посте­ли сво­ей и запла­ка­ла горь­ко.
Горест­ным пла­чем когда Пене­ло­па насы­ти­ла дух свой,
αὐτὴ δ᾽ ἂψ ἐς Ὄλυμπον ἀφίκετο δῖα θεάων.
Εὖτε τὸν ὕπνος ἔμαρπτε, λύων μελεδήματα θυμοῦ,
λυσιμελής, ἄλοχος δ᾽ ἄρ᾽ ἐπέγρετο κεδνὰ ἰδυῖα·
κλαῖε δ᾽ ἄρ᾽ ἐν λέκτροισι καθεζομένη μαλακοῖσιν.
αὐτὰρ ἐπεὶ κλαίουσα κορέσσατο ὃν κατὰ θυμόν,
60 Преж­де все­го нача­ла Арте­ми­де богине молить­ся:
«Зев­со­ва дочь Арте­ми­да, боги­ня вла­ды­чи­ца, если б
В грудь пора­зив­ши стре­лой, ты дух мой исторг­ла из тела
Тот­час, теперь! Или поз­же меня под­хва­ти­ла бы буря
И унес­ла бы дале­ко доро­гой, оку­тан­ной мра­ком,
Ἀρτέμιδι πρώτιστον ἐπεύξατο δῖα γυναικῶν·
«Ἄρτεμι, πότνα θεά, θύγατερ Διός, αἴθε μοι ἤδη
ἰὸν ἐνὶ στήθεσσι βαλοῦσ᾽ ἐκ θυμὸν ἕλοιο
αὐτίκα νῦν, ἢ ἔπειτα μ᾽ ἀναρπάξασα θύελλα
οἴχοιτο προφέρουσα κατ᾽ ἠερόεντα κέλευθα,
65 В устье швыр­нув Оке­а­на-реки, кру­го­врат­но теку­щей!
Ведь унес­ла ж доче­рей Пан­да­ре­евых неко­гда буря.
Боги роди­те­лей их истре­би­ли, они сирота­ми
В доме оста­лись. Вскор­ми­ла детей Афро­ди­та боги­ня
Сыром, сла­дост­ным крас­ным вином и медом слад­чай­шим.
ἐν προχοῇς δὲ βάλοι ἀψορρόου Ὠκεανοῖο.
ὡς δ᾽ ὅτε Πανδαρέου κούρας ἀνέλοντο θύελλαι·
τῇσι τοκῆας μὲν φθῖσαν θεοί, αἱ δ᾽ ἐλίποντο
ὀρφαναὶ ἐν μεγάροισι, κόμισσε δὲ δῖ᾽ Ἀφροδίτη
τυρῷ καὶ μέλιτι γλυκερῷ καὶ ἡδέϊ οἴνῳ·
70 Гера дев ода­ри­ла умом, кра­сотой, Арте­ми­да
Чистая — строй­но­стью ста­на, боги­ня Пал­ла­да Афи­на
Их обу­чи­ла искус­ству во вся­че­ских жен­ских работах.
Раз на вели­кий Олимп под­ня­лась Афро­ди­та боги­ня
С прось­бой к отцу, чтобы девам свер­ше­нье цве­ту­ще­го бра­ка
Ἥρη δ᾽ αὐτῇσιν περὶ πασέων δῶκε γυναικῶν
εἶδος καὶ πινυτήν, μῆκος δ᾽ ἔπορ᾽ Ἄρτεμις ἁγνή,
ἔργα δ᾽ Ἀθηναίη δέδαε κλυτὰ ἐργάζεσθαι.
εὖτ᾽ Ἀφροδίτη δῖα προσέστιχε μακρὸν Ὄλυμπον,
κούρῃς αἰτήσουσα τέλος θαλεροῖο γάμοιο —
75 Дал весе­ля­щий­ся мол­нией Зевс, кото­рый все зна­ет,
Что пред­на­зна­че­но в жиз­ни судь­бою, что нет чело­ве­ку.
Гар­пии деву­шек прочь в это вре­мя умча­ли из дома
И пре­до­ста­ви­ли их попе­че­нью ужас­ных эрин­ний.
О, если б так и меня олим­пий­ские боги сгу­би­ли
ἐς Δία τερπικέραυνον, ὁ γάρ τ᾽ εὖ οἶδεν ἅπαντα,
μοῖράν τ᾽ ἀμμορίην τε καταθνητῶν ἀνθρώπων —
τόφρα δὲ τὰς κούρας ἅρπυιαι ἀνηρείψαντο
καί ῥ᾽ ἔδοσαν στυγερῇσιν ἐρινύσιν ἀμφιπολεύειν·
ὣς ἔμ᾽ ἀϊστώσειαν Ὀλύμπια δώματ᾽ ἔχοντες,
80 Или б сра­зи­ла стре­лой Арте­ми­да, чтоб я Одис­сея
Сно­ва увидеть мог­ла, хоть сошед­ши под страш­ную зем­лю,
Чтобы мне быть не при­шлось утехою худ­ше­го мужа!
Пере­но­си­мы, одна­ко, быва­ют несча­стья, когда кто
Пла­чет все дни напро­лет, жесто­ко печа­лу­ясь серд­цем,
ἠέ μ᾽ ἐϋπλόκαμος βάλοι Ἄρτεμις, ὄφρ᾽ Ὀδυσῆα
ὀσσομένη καὶ γαῖαν ὕπο στυγερὴν ἀφικοίμην,
μηδέ τι χείρονος ἀνδρὸς ἐϋφραίνοιμι νόημα.
ἀλλὰ τὸ μὲν καὶ ἀνεκτὸν ἔχει κακόν, ὁππότε κέν τις
ἤματα μὲν κλαίῃ, πυκινῶς ἀκαχήμενος ἦτορ,
85 Ночи же сон им вла­де­ет. Про все чело­век забы­ва­ет —
И про печаль и про радость, лишь сон ему веки покро­ет.
Мне же и самые сны лишь зло­ве­щие бог посы­ла­ет.
Кто-то, на мужа похо­жий, меня обни­мал этой ночью.
Был он, каким отправ­лял­ся в поход. Охва­ти­ла мне серд­це
νύκτας δ᾽ ὕπνος ἔχῃσιν — ὁ γάρ τ᾽ ἐπέλησεν ἁπάντων,
ἐσθλῶν ἠδὲ κακῶν, ἐπεὶ ἄρ βλέφαρ᾽ ἀμφικαλύψῃ —
αὐτὰρ ἐμοὶ καὶ ὀνείρατ᾽ ἐπέσσευεν κακὰ δαίμων.
τῇδε γὰρ αὖ μοι νυκτὶ παρέδραθεν εἴκελος αὐτῷ,
τοῖος ἐὼν οἷος ᾖεν ἅμα στρατῷ· αὐτὰρ ἐμὸν κῆρ
90 Радость, и дума­ла я, что это не сон, а уж прав­да».
Так гово­ри­ла. При­шла меж­ду тем зла­тотрон­ная Эос.
Горест­ный плач Пене­ло­пы до слу­ха дошел Одис­сея.
Он в сомне­нье при­шел и поду­мал: быть может, цари­цей
Узнан уж он и она над его голо­вой накло­ни­лась?
χαῖρ᾽, ἐπεὶ οὐκ ἐφάμην ὄναρ ἔμμεναι, ἀλλ᾽ ὕπαρ ἤδη».
Ὣς ἔφατ᾽, αὐτίκα δὲ χρυσόθρονος ἤλυθεν Ἠώς.
τῆς δ᾽ ἄρα κλαιούσης ὄπα σύνθετο δῖος Ὀδυσσεύς·
μερμήριζε δ᾽ ἔπειτα, δόκησε δέ οἱ κατὰ θυμὸν
ἤδη γιγνώσκουσα παρεστάμεναι κεφαλῆφι.
95 Взяв оде­я­ло, овчи­ны собрав, на кото­рых лежал он,
В зале на крес­ло сло­жил Одис­сей их, а шку­ру воло­вью
Вынес нару­жу. И, руки воздев­ши, молил­ся он Зев­су:
«Зевс, наш отец! Если все вы меня, хоть изму­чив нема­ло,
Морем и сушей в отчиз­ну сюда при­ве­ли не слу­чай­но,
χλαῖναν μὲν συνελὼν καὶ κώεα, τοῖσιν ἐνεῦδεν,
ἐς μέγαρον κατέθηκεν ἐπὶ θρόνου, ἐκ δὲ βοείην
θῆκε θύραζε φέρων, Διὶ δ᾽ εὔξατο χεῖρας ἀνασχών·
«Ζεῦ πάτερ, εἴ μ᾽ ἐθέλοντες ἐπὶ τραφερήν τε καὶ ὑγρὴν
ἤγετ᾽ ἐμὴν ἐς γαῖαν, ἐπεί μ᾽ ἐκακώσατε λίην,
100 Пусть кто-нибудь, кто проснет­ся, мне вымол­вит вещее сло­во, —
Здесь, внут­ри, а сна­ру­жи пусть зна­ме­нье будет от Зев­са!»
Так ска­зал он, молясь. И Зевс его муд­рый услы­шал.
Тот­час он загре­мел с сия­ю­щих глав олим­пий­ских,
Свер­ху, из туч. Одис­сей боль­шую почув­ст­во­вал радость.
φήμην τίς μοι φάσθω ἐγειρομένων ἀνθρώπων
ἔνδοθεν, ἔκτοσθεν δὲ Διὸς τέρας ἄλλο φανήτω».
Ὣς ἔφατ᾽ εὐχόμενος· τοῦ δ᾽ ἔκλυε μητίετα Ζεύς,
αὐτίκα δ᾽ ἐβρόντησεν ἀπ᾽ αἰγλήεντος Ὀλύμπου,
ὑψόθεν ἐκ νεφέων· γήθησε δὲ δῖος Ὀδυσσεύς.
105 Вещее ж сло­во вбли­зи разда­лось, от рабы­ни, из дома,
Там, где моло­ли муку рабы­ни для пас­ты­ря вой­ска.
Их две­на­дцать труди­лось на мель­ни­цах жен­щин, гото­вя
Ячную к хле­бу муку и пше­нич­ную — мозг чело­ве­ка.
Спа­ли дру­гие, окон­чив работу, а эта, сла­бее
φήμην δ᾽ ἐξ οἴκοιο γυνὴ προέηκεν ἀλετρὶς
πλησίον, ἔνθ᾽ ἄρα οἱ μύλαι ἥατο ποιμένι λαῶν,
τῇσιν δώδεκα πᾶσαι ἐπερρώοντο γυναῖκες
ἄλφιτα τεύχουσαι καὶ ἀλείατα, μυελὸν ἀνδρῶν.
αἱ μὲν ἄρ᾽ ἄλλαι εὗδον, ἐπεὶ κατὰ πυρὸν ἄλεσσαν,
110 Всех осталь­ных, лишь одна про­дол­жа­ла все вре­мя работать.
Жёр­нов оста­вив, она вдруг про­мол­ви­ла вещее сло­во:
«Зевс, наш роди­тель, вла­ды­ка богов и людей земно­род­ных!
Как оглу­ши­тель­но ты загре­мел с мно­го­звезд­но­го неба!
Туч же не вид­но нигде. Это — зна­ме­нье дал ты кому-то.
ἡ δὲ μί᾽ οὔπω παύετ᾽, ἀφαυροτάτη δ᾽ ἐτέτυκτο·
ἥ ῥα μύλην στήσασα ἔπος φάτο, σῆμα ἄνακτι·
«Ζεῦ πάτερ, ὅς τε θεοῖσι καὶ ἀνθρώποισιν ἀνάσσεις,
ἦ μεγάλ᾽ ἐβρόντησας ἀπ᾽ οὐρανοῦ ἀστερόεντος,
οὐδέ ποθι νέφος ἐστί· τέρας νύ τεῳ τόδε φαίνεις.
115 Сло­во несчаст­ной испол­ни, с кото­рым к тебе обра­ща­юсь.
Пусть пле­ни­тель­ный пир в чер­то­гах царя Одис­сея
Нын­че для всех жени­хов ока­жет­ся самым послед­ним!
Те, кто трудом изну­ри­тель­ным мне сокру­ши­ли коле­ни
В этой рабо­те, пус­кай нико­гда уже впредь не пиру­ют!»
κρῆνον νῦν καὶ ἐμοὶ δειλῇ ἔπος, ὅττι κεν εἴπω·
μνηστῆρες πύματόν τε καὶ ὕστατον ἤματι τῷδε
ἐν μεγάροις Ὀδυσῆος ἑλοίατο δαῖτ᾽ ἐρατεινήν,
οἳ δή μοι καμάτῳ θυμαλγέι· γούνατ᾽ ἔλυσαν
ἄλφιτα τευχούσῃ· νῦν ὕστατα δειπνήσειαν».
120 Так гово­ри­ла. И рад Одис­сей был тому, что услы­шал,
Так же, как Зев­со­ву гро­му: решил, что отмстит него­дя­ям.
Все осталь­ные слу­жан­ки, собрав­ши­ся в дом Одис­сея,
Неуто­ми­мый огонь на боль­шом оча­ге запа­ли­ли.
Встал с посте­ли меж тем Теле­мах, на бес­смерт­ных похо­жий,
Ὣς ἄρ᾽ ἔφη, χαῖρεν δὲ κλεηδόνι δῖος Ὀδυσσεὺς
Ζηνός τε βροντῇ· φάτο γὰρ τίσασθαι ἀλείτας.
Αἱ δ᾽ ἄλλαι δμῳαὶ κατὰ δώματα κάλ᾽ Ὀδυσῆος
ἀγρόμεναι ἀνέκαιον ἐπ᾽ ἐσχάρῃ ἀκάματον πῦρ.
Τηλέμαχος δ᾽ εὐνῆθεν ἀνίστατο, ἰσόθεος φώς,
125 В пла­тье одел­ся, отто­чен­ный меч чрез пле­чо пере­бро­сил,
К белым ногам при­вя­зал кра­си­во­го вида подош­вы,
Креп­кое в руку копье захва­тил, заост­рен­ное медью,
Оста­но­вил­ся, сту­пив на порог, и ска­зал Еври­клее:
«Милая нянюш­ка, как же вы стран­ни­ка в доме почти­ли?
εἵματα ἑσσάμενος· περὶ δὲ ξίφος ὀξὺ θέτ᾽ ὤμῳ·
ποσσὶ δ᾽ ὑπὸ λιπαροῖσιν ἐδήσατο καλὰ πέδιλα,
εἵλετο δ᾽ ἄλκιμον ἔγχος, ἀκαχμένον ὀξέι· χαλκῷ·
στῆ δ᾽ ἄρ᾽ ἐπ᾽ οὐδὸν ἰών, πρὸς δ᾽ Εὐρύκλειαν ἔειπε·
«Μαῖα φίλη, τὸν ξεῖνον ἐτιμήσασθ᾽ ἐνὶ οἴκῳ
130 Дали ль поесть, уло­жи­ли ль? Иль так он лежит, без ухо­да?
Это­го мож­но от мате­ри ждать, хоть она и разум­на.
То необ­ду­ман­но вдруг чело­ве­ка окру­жит поче­том
Худ­ше­го, то ото­шлет и луч­ше­го с пол­ным пре­зре­ньем».
Тут ему Еври­клея разум­ная так воз­ра­зи­ла:
εὐνῇ καὶ σίτῳ, ἦ αὔτως κεῖται ἀκηδής;
τοιαύτη γὰρ ἐμὴ μήτηρ, πινυτή περ ἐοῦσα·
ἐμπλήγδην ἕτερόν γε τίει μερόπων ἀνθρώπων
χείρονα, τὸν δέ τ᾽ ἀρείον᾽ ἀτιμήσασ᾽ ἀποπέμπει».
Τὸν δ᾽ αὖτε προσέειπε περίφρων Εὐρύκλεια·
135 «Нет, не вини ее нын­че, невин­ную, сын доро­гой мой!
Пил он вино, с Пене­ло­пою сидя, сколь­ко хоте­лось.
Есть же, отве­тил, не хочет. Ему она пред­ла­га­ла.
Толь­ко что вре­мя при­шло, как о сне и посте­ли он вспом­нил,
Тот­час рабы­ням она постель посте­лить при­ка­за­ла.
«Οὐκ ἄν μιν νῦν, τέκνον, ἀναίτιον αἰτιόῳο.
οἶνον μὲν γὰρ πῖνε καθήμενος, ὄφρ᾽ ἔθελ᾽ αὐτός,
σίτου δ᾽ οὐκέτ᾽ ἔφη πεινήμεναι· εἴρετο γάρ μιν.
ἀλλ᾽ ὅτε δὴ κοίτοιο καὶ ὕπνου μιμνήσκοιτο,
ἡ μὲν δέμνι᾽ ἄνωγεν ὑποστορέσαι δμῳῇσιν,
140 Но, как очень несчаст­ный, судь­бой обой­ден­ный жесто­ко,
Под оде­я­лом на мяг­кой посте­ли он спать отка­зал­ся.
На недуб­ле­ную шку­ру воло­вью с овчи­на­ми свер­ху
Лег он в сенях. Оде­я­лом же мы его сами покры­ли».
Так ска­за­ла она. С копьем Теле­мах из чер­то­га
αὐτὰρ ὅ γ᾽, ὥς τις πάμπαν ὀϊζυρὸς καὶ ἄποτμος,
οὐκ ἔθελ᾽ ἐν λέκτροισι καὶ ἐν ῥήγεσσι καθεύδειν,
ἀλλ᾽ ἐν ἀδεψήτῳ βοέῃ καὶ κώεσιν οἰῶν
ἔδραθ᾽ ἐνὶ προδόμῳ· χλαῖναν δ᾽ ἐπιέσσαμεν ἡμεῖς».
Ὣς φάτο, Τηλέμαχος δὲ διὲκ μεγάροιο βεβήκει
145 Вышел. Сле­дом за ним две рез­вых соба­ки бежа­ли.
Путь он напра­вил на пло­щадь к кра­си­во­по­нож­ным ахей­цам.
Ста­ла слу­жа­нок скли­кать Еври­клея, боги­ня средь жен­щин,
Дочь домо­ви­тая Опа, рож­ден­но­го от Пен­се­но­ра:
«Живо, за дело! Одни — обрыз­гай­те пол поско­рее
ἔγχος ἔχων, ἅμα τῷ γε δύω κύνες ἀργοὶ ἕποντο.
βῆ δ᾽ ἴμεν εἰς ἀγορὴν μετ᾽ ἐϋκνήμιδας Ἀχαιούς.
ἡ δ᾽ αὖτε δμῳῇσιν ἐκέκλετο δῖα γυναικῶν,
Εὐρύκλει᾽, Ὦπος θυγάτηρ Πεισηνορίδαο·
«Ἀγρεῖθ᾽, αἱ μὲν δῶμα κορήσατε ποιπνύσασαι,
150 И под­ме­ти­те его, а потом на крес­ла накинь­те
Пур­пур­но-крас­ные тка­ни. Дру­гие — сто­лы оботри­те
Губ­ка­ми, дочи­ста все пиро­вые кра­те­ры помой­те,
Вымой­те так­же и куб­ки дву­руч­ные. Третьи иди­те
Воду сюда при­не­сти из клю­ча, да ско­рей воз­вра­щай­тесь:
ῥάσσατέ τ᾽, ἔν τε θρόνοις εὐποιήτοισι τάπητας
βάλλετε πορφυρέους· αἱ δὲ σπόγγοισι τραπέζας
πάσας ἀμφιμάσασθε, καθήρατε δὲ κρητῆρας
καὶ δέπα ἀμφικύπελλα τετυγμένα· ταὶ δὲ μεθ᾽ ὕδωρ
ἔρχεσθε κρήνηνδε, καὶ οἴσετε θᾶσσον ἰοῦσαι.
155 Нын­че здесь жени­хи отсут­ст­во­вать будут недол­го,
Очень рано при­дут, пото­му что для всех нын­че празд­ник».
Так ска­за­ла. Охот­но при­ка­зу они под­чи­ни­лись.
Два­дцать жен­щин пошли за водою на ключ чер­но­вод­ный,
Все осталь­ные уме­ло взя­лись за работу по дому.
οὐ γὰρ δὴν μνηστῆρες ἀπέσσονται μεγάροιο,
ἀλλὰ μάλ᾽ ἦρι νέονται, ἐπεὶ καὶ πᾶσιν ἑορτή».
Ὣς ἔφαθ᾽, αἱ δ᾽ ἄρα τῆς μάλα μὲν κλύον ἠδ᾽ ἐπίθοντο.
αἱ μὲν ἐείκοσι βῆσαν ἐπὶ κρήνην μελάνυδρον,
αἱ δ᾽ αὐτοῦ κατὰ δώματ᾽ ἐπισταμένως πονέοντο.
160 Вско­ре и бод­рые слу­ги при­шли, хоро­шо и искус­но
Ста­ли поле­нья колоть. От клю­ча воро­ти­лись с водою
Жен­щи­ны. Сле­дом за ними Евмей сви­но­пас появил­ся.
Трех он при­гнал каба­нов, ото­брав­ши средь всех наи­луч­ших.
Их он оста­вил пастись на дво­ре за пре­крас­ной огра­дой.
Ἐς δ᾽ ἦλθον δρηστῆρες Ἀχαιῶν. οἱ μὲν ἔπειτα
εὖ καὶ ἐπισταμένως κέασαν ξύλα, ταὶ δὲ γυναῖκες
ἦλθον ἀπὸ κρήνης· ἐπὶ δέ σφισιν ἦλθε συβώτης
τρεῖς σιάλους κατάγων, οἳ ἔσαν μετὰ πᾶσιν ἄριστοι.
καὶ τοὺς μέν ῥ᾽ εἴασε καθ᾽ ἕρκεα καλὰ νέμεσθαι,
165 Сам к Одис­сею потом подо­шел и при­вет­ли­во мол­вил:
«Стран­ник, учти­вее ль ста­ли с тобою сего­дня ахей­цы
Или тебя по-вче­раш­не­му здесь про­дол­жа­ют бес­че­стить?»
Так на это ему отве­чал Одис­сей мно­го­ум­ный:
«О, если б боги, Евмей, за дела ото­мсти­ли, какие
αὐτὸς δ᾽ αὖτ᾽ Ὀδυσῆα προσηύδα μειλιχίοισι·
«Ξεῖν᾽, ἦ ἄρ