Перевод с древнегреческого и комментарии
OCR: Иванов Андрей.
После поражения при Херонее афинский народ принимает постановление о том, чтобы никто не покидал город и не вывозил детей и жен. Некто Леократ, уехав из города и прибыв на Родос, а затем в Мегары, возвратился в Афины. И в то время, как он открыто говорил об этом, Ликург предъявил ему обвинение в измене. Основное положение речи состоит в споре о том, как квалифицировать поступок. Ведь и Леократ признает, что он покинул город, но отрицает, что это предательство. Другие говорят, что определению подлежит его умонастроение, так как Леократ признает, что он уезжал из Афин, но спорным остается его намерение, с какой целью он уехал, как предатель или ради торговли. Иные же указывают на упорное отрицание вины со стороны обвиняемого — ведь он утверждает, что покинул город не как предатель, а по торговым делам. По содержанию речь похожа на речь против Автолика2.
(1) Со всей справедливостью, афиняне, и благочестием как ради вас самих, так и во имя богов начну я обвинение подсудимого Леократа. Я взываю к Афине и остальным богам и героям, изображения которых стоят в этом городе и стране: если я справедливо обвинил Леократа в государственном преступлении и правильно считаю его предателем по отношению к храмам, изображениям и святилищам богов, к дарам, положенным им по закону, и жертвоприношениям, завещанным вашими предками, (2) то пусть они сделают меня сегодня достойным обличителем преступлений Леократа. И народу, и городу это ведь принесет пользу. А вы, кто принимает решения на благо отцов и детей, и жен, и отечества, и святынь, кто может своим голосованием решить судьбу человека, предавшего все это, будьте и сейчас, и впредь судьями, неумолимыми к людям, настолько и в столь важных делах преступающим законы. Если же я привлекаю к суду человека, не являющегося предателем отечества, не покинувшего в беде город и святыни, то пусть он будет спасен от опасности и богами, и при вашей, судьи, помощи.
(3) Я хотел бы, граждане, чтобы наличие у нас обвинителей преступников было не только полезным для государства, но и повсеместно считалось человеколюбивым. Теперь же дело доходит до того, что тот, кто подвергается личному риску3 и навлекает на себя ненависть ради всеобщего дела, может показаться человеком, любящим не свой город, а раздоры в нем. А это и несправедливо, и не приносит пользы городу. Ведь существуют три важнейших условия, которые постоянно охраняют и оберегают демократию и благополучие государства, — (4) во-первых, законный порядок, во-вторых, — голосование судей, в-третьих, — суд, который передает преступления на их рассмотрение. Ибо закон по своей природе предупреждает о том, чего не следует делать. Обвинитель же выявляет подлежащего наказанию в соответствии с законами, а судья наказывает лиц, изобличенных теми и другими. Так что ни закон, ни голосование судей не имеют силы без того, кто докажет им виновность обвиняемых. (5) Я же, афиняне, зная, что Леократ бежал от опасностей, нависших над отечеством, покинул своих сограждан в беде, предал всю вашу силу и виновен по всем статьям, выступил с этим обвинением в государственной измене. Сделал я это не из-за какой-нибудь личной вражды или из любви к сутяжничеству и стремлению найти повод к судебному процессу, но так как я считаю невозможным равнодушно смотреть, как появляется на агоре и участвует в священнодействиях человек, опозоривший отечество и всех вас. (6) Ведь справедливый гражданин не должен из-за личной неприязни привлекать к публичному суду людей, невиновных перед государством, но тех, кто нарушил законы отечества, он должен считать личными врагами. И преступления по отношению к государству являются достаточным основанием для всеобщей вражды к таким людям.
(7) Все государственные судебные процессы следует считать важными, но особенно важно дело, по которому вы теперь должны голосовать. Ведь когда вы разбираете обвинение в нарушении законов, то вы исправляете только данное правонарушение и препятствуете именно этому поступку лишь в той мере, в какой ваше решение может предотвратить нанесение вреда государству. А настоящий процесс касается не какого-то незначительного вопроса в жизни государства, связанного с непродолжительным временем, но имеет значение для всего отечества и на века останется незабываемым для потомков. (8) До такой степени страшно совершенное преступление и так оно велико, что невозможно ни найти соответствующего обвинения, ни отыскать в законах наказания за подобные преступления. Какое же наказание должен понести человек, покинувший родину, не оказавший помощи отеческим святыням, бросивший гробницы предков и предоставивший всю страну в распоряжение врагов? И хотя величайшее и тяжелейшее из всех наказаний — смертная казнь — и является по закону неизбежным возмездием, но даже и оно оказывается незначительным по сравнению с преступлением Леократа. (9) А отсутствие наказания за подобные преступления свидетельствует, граждане, не о нерадивости тогдашних законодателей, но о том, что и в прежние времена ничего подобного не случалось, да и в будущем, вероятно, не произойдет. Именно поэтому, граждане, нужно, чтобы при рассмотрении этого преступления вы были не только судьями, но и законодателями. Во всех тех преступлениях, в которых какой-нибудь закон установил уже наказание, пользуясь этим примером, значительно легче наказывать преступников. А поскольку закон недостаточно охватил все преступления, установив только одно общее наказание, и некто совершил большее преступление и является одновременно виновным во всех проступках, тогда ваше судебное решение неизбежно должно сохраняться в качестве примера для потомков. (10) Знайте, граждане, что, проголосовав за его осуждение, вы не только накажете его, но и направите к добродетели все молодое поколение. Ведь существуют два примера, воспитывающие юношество, — наказание преступников и вознаграждение достойных людей. Юноши, обращая внимание и на то, и на другое, избегают первого в результате страха и, мечтая о славе, стремятся ко второму. Поэтому, граждане, нужно вам особенно внимательно отнестись к этому процессу и ничего не ставить выше правосудия.
(11) Я буду справедливо вести обвинение, не отступая от истины и не отвлекаясь от существа дела. Ведь большинство людей, выступающих перед вами, поступают нелепейшим образом — они либо высказывают здесь свое мнение относительно государственных дел, либо выступают с обвинением и клеветой по любому другому поводу, только не о том, о чем вам предстоит голосовать. И то, и другое нетрудно — высказывать свое мнение относительно дел, в совете по поводу которых вы не нуждаетесь, или изыскивать обвинения относительно тех, кого никто не собирается оправдывать. (12) Неправильно требовать, чтобы вы выносили справедливое решение, а самим выдвигать несправедливое обвинение. Виноваты в этом вы сами, граждане. Ведь вы предоставили эту возможность выступающим здесь. И это в то время, как вы, единственные из эллинов, имеете прекраснейший пример в лице Совета Ареопага, который настолько превосходит другие судебные органы, что решения его признаются справедливыми даже и самими осужденными. (13) Глядя на него, и вы не должны позволять ораторам отступать от сущности дела. Ибо таким образом и в отношении подсудимых процесс будет вестись без ложного обвинения, и обвиняющим труднее будет клеветать, и вы сможете принимать решения, оставаясь наиболее верными вашим клятвам. Ибо невозможно тем, кто получил сведения не в соответствии со справедливостью, вынести правильное решение4.
(14) Не следует вам забывать, граждане, и о том, что процесс по поводу этого человека не похож на процессы других частных лиц. Ибо, проголосовав относительно какого-нибудь неизвестного эллинам человека, вы сами только будете знать, хорошее или плохое решение вы приняли, а о вашем решении относительно этого человека пойдет молва среди всех эллинов, которые знают, что подвиги ваших предков совершенно противоположны его поступкам. Ведь он известен из-за своей поездки на Родос и благодаря слухам, распространявшимся им о вас в городе родосцев и среди проживающих там купцов, (15) которые, бывая по своим делам во всех странах, в свою очередь рассказывали о нашем городе то, что они слышали от Леократа. Поэтому очень важно принять правильное решение относительно него. Будьте уверены, граждане афиняне, что чем больше вы выделяетесь среди остальных людей благочестивым отношением к богам, почтительностью к предкам и преданностью отечеству, тем более нерадивыми вы покажетесь, если благодаря вам этот человек избежит наказания.
(16) Я прошу вас, граждане афиняне, выслушать мое обвинение до конца и не сердиться, если я начну с бедственных событий, происходивших тогда в государстве. Гневайтесь на виновных, из-за которых я вынужден теперь напоминать о них. И вот, когда произошла битва при Херонее и все вы сбежались на народное собрание, народ постановил, чтобы дети и женщины были вывезены из деревень под защиту стен и чтобы стратеги, как им покажется нужным, выстроили афинян и остальных людей, живущих в Афинах, для защиты города. (17) Леократ же, не обратив на это никакого внимания, уложив свое имущество, с помощью рабов снес его в лодку, в то время как вблизи берега уже находился снаряженный корабль. В сумерках он сам, выйдя вместе с гетерой Иринидой через калитку на побережье, подплыл к кораблю и поспешно бежал. И он не испытывал чувства сожаления к гаваням города, из которых он вывел корабль, не стыдился он отеческих стен, какие он лишил защиты, покинув свое место в строю. И он не побоялся презреть и предать Акрополь и храм Зевса Спасителя и Афины Спасительницы, тех самых, к которым он будет теперь взывать о спасении его от опасности. (18) Причалив и высадившись на Родосе, он, как будто радостно извещая о больших удачах своего отечества, объявил, что город был захвачен, когда он его покидал, Пирей осажден, а сам он, с трудом спасшись, ушел. Он не стыдился называть несчастье отечества своим собственным спасением. Родосцы же настолько этому поверили, что, снарядив триеры, заставили грузовые суда войти в гавань, и купцы и судовладельцы, которые собирались плыть сюда, из-за него выгрузили там хлеб и другие товары. (19) В доказательство того, что я говорю правду, вам прочтут свидетельские показания относительно всего этого. Прежде всего показания соседей и тех, кто живет в том месте и знают, что он бежал во время войны и отплыл из Афин; затем показания тех, которые были на Родосе, когда Леократ распространял эти слухи; наконец, свидетельские показания Фиркина, который, как известно большинству из вас, обвинял Леократа на народном собрании в том, что он нанес большой ущерб в сборе двухпроцентной пошлины, будучи одним из ее сборщиков5.
(20) Прежде чем выступят свидетели, я хочу немного поговорить с вами. Вы ведь, граждане, хорошо знаете об ухищрениях обвиняемых и о стремлении их к оправданию, и вам прекрасно известно, что с помощью денег или услуг им удавалось убедить многих из свидетелей забыть о происшедшем, или не прийти на следствие, или найти какой-нибудь другой предлог. Потребуйте поэтому, чтобы свидетели вышли и чтобы они не медлили, и чтобы взятки не были для них дороже, чем вы или государство. И пусть они сообщат отечеству всю истину и правду и не покинут своего места, подражая Леократу. Или потребуйте, чтобы они, согласно закону, коснувшись святынь, клятвенно отрицали свою осведомленность в этом деле. Если же они не пожелают сделать ни того, ни другого, то во имя вас, законов и демократии мы заставим их. Читай свидетельские показания.
(21) И вот, граждане, по прошествии некоторого времени после этого, когда из Афин стали прибывать суда на Родос и стало ясно, что ничего страшного с городом не произошло, он, испугавшись, снова отплывает с Родоса и прибывает в Мегары. И жил он в Мегарах больше пяти лет, пользуясь покровительством одного мегарца. И даже границ нашей земли он не стыдился, но жил как метек по соседству со вскормившей его родиной. (22) И он так определенно осудил себя на вечное изгнание, что, послав оттуда за Аминтой, который был женат на его старшей сестре, и за одним из друзей — Антигеном из дема Ксипете, он упросил шурина купить у него рабов и дом и продал все это за талант. Он приказал, чтобы из этой суммы были отданы долги кредиторам, внесены взносы в объединение друзей6, а все остальное отдано ему. (23) Аминта, распорядившись всем этим, сам снова продает рабов за тридцать пять мин Тимохару из дема Ахарны, женатому на младшей сестре Леократа. Тимохар же, не имея достаточного количества денег, заключив долговое обязательство и отдав его на хранение Лисиклу7, внес Аминте в качестве процента одну мину. Чтобы вы не считали это болтовней, но знали правду, вам прочтут и их свидетельские показания. Если бы Аминта был жив, я доставил бы сюда его самого, теперь же я позову вам других осведомленных лиц. Прочитай же показание о том, что Аминта купил у Леократа в Мегарах рабов и дом.
(24) Выслушайте же и о том, как получил сорок мин от Аминты Филомел из дема Холарга и Менелай, бывший послом к царю.
Возьми и свидетельское показание Тимохара, купившего рабов у Аминты за тридцать пять мин и долговое обязательство.
(25) Итак, граждане, вы выслушали свидетелей. Имеются достаточные основания, о которых я собираюсь говорить, для того чтобы негодовать на этого Леократа и ненавидеть его. Он не ограничился тем, чтобы тайно выехать самому и вывезти свое имущество, но он вывез и отечественные святыни, основав которые, согласно вашим законам и отцовским обычаям, предки передали ему. Он послал за ними и вывез их из своей страны в Мегары. Не испугался он и самого имени «отечественные святыни», когда, взяв их из отечества, заставил бежать вместе с ним. Он счел возможным, чтобы они, покинув храмы и землю, в которой находились, были водружены в совершенно чужой стране и стали чужеземцами по отношению к земле и обычаям, установленным в Мегарском государстве. (26) И так как Афина получила эту землю по жребию, ваши отцы по ее имени8 назвали родину Афинами, чтобы почитающие богиню не могли покинуть одноименный с ней город. Леократ же, презрев обычаи предков, отечество, святыни, насколько это зависело от него, вывез то, что и вам могло принести помощь богов. И недостаточно ему было того, что он так сильно обидел государство, но, живя в Мегарах и пользуясь в качестве оборотных средств деньгами, которые он вывез от вас, он стал возить хлеб из Эпира от Клеопатры9 в Левкаду и оттуда в Коринф. (27) Однако, граждане, и относительно этого ваши законы устанавливают тяжелейшее наказание, если кто-нибудь из афинян повезет хлеб в другое место, а не к вам. И неужели же вы, когда вам предстоит произнести над ним приговор, не предадите смертной казни этого человека, предателя, во время войны торговавшего хлебом вопреки законам, не думавшего ни о святилищах, ни об отечестве, ни о законах, и не подадите (тем самым) пример всем остальным? Ведь вы будете наилегкомысленнейшими из всех людей, не высказав ни малейшего гнева по поводу столь ужасных преступлений.
(28) К тому же, граждане, обратите внимание, как справедливо я провел расследование этих обстоятельств, ибо я полагаю, что вам следует голосовать по поводу столь важных преступлений не на основании предположений, но зная истину. И должно, чтобы свидетелями выступали не те, кто только намеревается представить доказательства, а те, кто действительно их дал. И вот я пригласил их, обратившись к ним со специальным вызовом10 по поводу всех этих дел и требуя подвергнуть пытке его рабов. Этот вызов стоит выслушать. Прочитай же мне его.
(29) Вы слышите, граждане, текст этого вызова. Однако Леократ его не принял и, таким образом, засвидетельствовал против себя самого, что он предатель отечества. Ибо, избегнув обличения со стороны осведомленных людей, он признал обвинение правильным. Кто же из вас не знает, что в сомнительных случаях кажется в высшей степени справедливым и полезным для общества привлекать рабов и рабынь к следствию, когда они знают то, что нужно, подвергать их пыткам и доверять делам больше, чем речам. Особенно же в делах общественных, крайне важных и полезных для государства. (30) Однако я был настолько далек от того, чтобы несправедливо обвинить Леократа в государственной измене, что на свой страх и риск хотел получить под пыткой показания от рабов и рабынь Леократа. Он же, сознавая свою вину, не отважился и уклонился от этого. Однако, граждане, рабы и рабыни Леократа скорее отрицали что-нибудь из происходившего, чем