Происхождение римского народа

Начи­ная от осно­ва­те­лей Яна и Сатур­на, через пре­ем­ст­вен­ных и сле­до­вав­ших друг за дру­гом царей вплоть до деся­то­го кон­суль­ства Кон­стан­ция, извле­чен­ное из сочи­не­ний авто­ров — Веррия Флак­ка¹, Анци­а­та (как сам Веррий пред­по­чел себя назвать вме­сто Анция), затем из анна­лов пон­ти­фи­ков и далее из сочи­не­ний Гнея Эгна­ция Вера­ция, Фабия Пик­то­ра², Лици­ния Мак­ра³, Варро­на⁴, Цеза­ря⁵, Тубе­ро­на, а затем из всей исто­рии древ­ней­ших писа­те­лей, как это под­твер­дил каж­дый из нео­те­ри­ков⁶, т. е. и Ливий, и Вик­тор Афр⁷.

(1) Пер­вым, гово­рят, при­шел в Ита­лию Сатурн, как об этом свиде­тель­ст­ву­ет Муза Маро­на⁸ в сле­дую­щих сти­хах:

(2) Гово­рят, что в то вре­мя была еще такая про­стота нра­вов у людей древ­но­сти, что всех вновь при­быв­ших к ним выдаю­щих­ся сооб­ра­зи­тель­но­стью и муд­ро­стью (людей), кото­рые мог­ли вне­сти что-нибудь для бла­го­устрой­ства жиз­ни или для вос­пи­та­ния нра­вов, посколь­ку ни роди­тель их, ни их про­ис­хож­де­ние не были извест­ны, они не толь­ко сами при­ни­ма­ли за создан­ных Небом и Зем­лей, но вну­ша­ли это и сво­им потом­кам; так, напри­мер, и про само­го это­го Сатур­на они ска­за­ли, что он — сын Неба и Зем­ли. (3) Но хотя он таким и почи­та­ет­ся, все же досто­вер­но извест­но, что пер­вым появил­ся в Ита­лии Ян¹⁰, кото­рый и при­нял при­быв­ше­го поз­же Сатур­на. (4) Поэто­му надо так пони­мать, что Вер­ги­лий назвал Сатур­на пер­вым не по незна­нию древ­ней исто­рии, а с осо­бым зна­че­ни­ем, не в том смыс­ле, что нико­го не было до него, а в зна­че­нии пер­вен­ст­ву­ю­ще­го, так же как (у него ска­за­но про Энея): «Кто пер­вый из Трои стра­ны…»¹¹

(5) Хотя без вся­ко­го сомне­ния уста­нов­ле­но, что рань­ше Энея в Ита­лию при­был (из Трои) Анте­нор и осно­вал город Пата­вию не на бли­жай­шей к побе­ре­жью зем­ле, а в глу­бине стра­ны, имен­но в Илли­ри­ке¹². Об этом гово­рит тот же Вер­ги­лий в сво­их сти­хах от име­ни Вене­ры, жалу­ю­щей­ся Юпи­те­ру на бед­ст­вия сво­его сына Энея:

(6) А поче­му он доба­вил «без­опас­но», мы исчер­пы­ваю­ще объ­яс­ни­ли в над­ле­жа­щем месте в ком­мен­та­рии рань­ше, чем нача­ли писать это про­из­веде­ние, вычи­тав об этом из кни­ги под загла­ви­ем «Про­ис­хож­де­ние горо­да Пата­вии».

(7) Таким обра­зом, сло­во «пер­вый» употреб­ле­но здесь в таком же зна­че­нии, как и во вто­рой песне Эне­иды при пере­чис­ле­нии тех, кто выхо­дил из дере­вян­но­го коня.

(8) В самом деле, назвав Фес­сандра, Сфе­не­ла, Улис­са, Ака­ман­та, Фоан­та, Неопто­ле­ма, он после это­го доба­вил: и пер­вый Маха­он¹⁴.

(9) По это­му пово­ду мож­но спро­сить, как мож­но назвать кого-то пер­вым, после того как уже назва­но мно­го дру­гих? Мы долж­ны здесь понять «пер­вый» как «пер­вей­ший» и, может быть, имен­но пото­му, что Маха­он в те вре­ме­на был, как гово­рят, в осо­бом поче­те за свои позна­ния в меди­цине.

II. Но — чтобы вер­нуть­ся к нача­то­му повест­во­ва­нию — есть пре­да­ние, что пре­крас­ней­шая дочь афин­ско­го царя Эрех­тейя Кре­уса, под­верг­нув­шись наси­лию со сто­ро­ны Апол­ло­на, роди­ла маль­чи­ка¹⁵, кото­ро­го тогда же отвез­ли на вос­пи­та­ние в Дель­фы; сама же Кре­уса была выда­на замуж отцом, ниче­го не знав­шим об этих обсто­я­тель­ствах, за како­го-то его дру­жин­ни­ка Кси­фа. (2) Так как он не мог стать отцом, имея такую жену, он напра­вил­ся в Дель­фы запро­сить ора­ку­ла, как бы ему стать отцом. Там боже­ство отве­ти­ло ему, чтобы он усы­но­вил того, кого на сле­дую­щий день повстре­ча­ет на сво­ем пути. (3) Таким обра­зом, выше­на­зван­ный маль­чик, рож­ден­ный от Апол­ло­на, повстре­чав­шись с Кси­фом, был им усы­нов­лен. (4) Когда он воз­му­жал, он не удо­воль­ст­во­вал­ся отцов­ским цар­ст­вом, но с огром­ным фло­том при­был в Ита­лию; захва­тив там одну гору, осно­вал на ней город и назвал его по сво­е­му име­ни Яни­ку­лом¹⁶.

III. Итак, во вре­мя прав­ле­ния Яна при­быв­ший в Ита­лию, в среду гру­бых и некуль­тур­ных тузем­цев, лишен­ный сво­его цар­ства Сатурн был ими при­вет­ли­во встре­чен и при­нят; там же, неда­ле­ко от Яни­ку­ла, он воз­двиг кре­пость, нося­щую его имя, Сатур­нию. (2) Он пер­вый обу­чил народ зем­леде­лию и людей диких, при­вык­ших жить гра­бе­жом, при­вел к мир­ной и раз­ме­рен­ной жиз­ни. Поэто­му и Вер­ги­лий в вось­мой сво­ей песне Эне­иды гово­рит так:

(3) Отвер­нув­шись от Яна, кото­рый не внес ниче­го дру­го­го, кро­ме обы­чая почи­тать богов и рели­ги­оз­ных поня­тий, народ пред­по­чел под­чи­нить­ся Сатур­ну: он вну­шил гру­бым еще тогда умам поня­тие нрав­ст­вен­ной жиз­ни и научил, как мы уже ска­за­ли, для обще­го бла­га обра­ба­ты­вать зем­лю, как на это ука­зы­ва­ют сле­дую­щие сти­хи Вер­ги­лия:

(4) Пере­да­ют, что он же пока­зал людям искус­ство чека­нить медь в фор­ме монет и обо­зна­чать их над­пи­сью; поэто­му на одной сто­роне монет изо­бра­жа­лась его голо­ва, а на дру­гой — корабль, на кото­ром он сюда при­был. (5) Пото­му и до сего дня играю­щие в день­ги, бро­сив моне­ту и при­крыв ее рукой, пред­ла­га­ют участ­ни­ку игры уга­дать, что вид­но на моне­те: голо­ву или корабль, кото­рый, ковер­кая сло­во по-народ­но­му, про­из­но­сят как «na­via»¹⁹. (6) Храм на склоне Капи­то­лия, где он хра­нил день­ги, и теперь еще назы­ва­ет­ся сокро­ви­щем Сатур­на (каз­на­чей­ст­вом). (7) Одна­ко на осно­ва­нии того, что, как мы уже ска­за­ли, Ян при­был туда рань­ше Сатур­на, когда люди реши­ли после их смер­ти про­сла­вить их боже­ски­ми поче­стя­ми, они во всех сво­их свя­щен­но­дей­ст­ви­ях уде­ли­ли Яну пер­вое место так, что даже если жерт­ва при­но­сит­ся како­му-либо дру­го­му боже­ству, как толь­ко вос­ку­рят фими­ам, пер­вым назы­ва­ет­ся Ян с при­бав­ле­ни­ем к его име­ни «отец». В соот­вет­ст­вии с этим и наш поэт гово­рит:

и добав­ля­ет:

Уди­ви­тель­но осве­дом­лен­ный не толь­ко о про­шлом, но и о буду­щем… поэт гово­рит: …Царь был Латин горо­дам сим и селам: ста­рец уже, про­дол­жи­тель­но в мире спо­кой­но он пра­вил²¹. Во вре­мя его цар­ст­во­ва­ния, сооб­ща­ет поэт, при­бы­ли в Ита­лию тро­ян­цы. Спра­ши­ва­ет­ся, как же это Сал­лю­стий гово­рит: «С ними и або­ри­ге­ны, пле­мя людей дикое, не знаю­щее зако­нов, ни вла­сти, сво­бод­ное и неза­ви­си­мое»?²²

IV. Неко­то­рые же пере­да­ют, что когда зем­ли были затоп­ле­ны при пото­пе, мно­гие из раз­ных стран обос­но­ва­лись на горах, на кото­рых они спас­лись; из них неко­то­рые в поис­ках места житель­ства добра­лись до Ита­лии и были назва­ны або­ри­ге­на­ми, гре­че­ским сло­вом, про­ис­хо­дя­щим от назва­ния вер­шин гор, по-гре­че­ски orê. (2) Дру­гие утвер­жда­ют, что их сна­ча­ла назва­ли або­ри­ге­на­ми, посколь­ку они при­шли [сюда] после блуж­да­ний²³, а потом, изме­нив один звук и один отбро­сив, ста­ли назы­вать або­ри­ге­на­ми. (3) Их при­нял здесь после блуж­да­ния царь Пик (дятел) и поз­во­лил им жить, как они хотят. (4) После Пика пра­вил в Ита­лии Фавн, имя кото­ро­го выво­дят от гла­го­ла «вещать» (fa­ri), пото­му что он обыч­но пред­ска­зы­вал буду­щее в сти­хах, кото­рые мы назы­ваем сатур­ни­че­ски­ми²⁴. Этот вид сти­хотвор­но­го мет­ра впер­вые про­зву­чал в про­ри­ца­нии, дан­ном горо­ду Сатур­нию, а город этот, по пре­да­нию, был осно­ван Сатур­ном, когда он при­шел в Ита­лию. (5) Об этом свиде­тель­ст­ву­ет Энний²⁵:

(6) Это­го Фав­на мно­гие назы­ва­ют Силь­ва­ном от [сло­ва] «лес» (sil­va), богом Ину­ем²⁶, а дру­гие утвер­жда­ют, что это был бог Пан.

V. Итак, в прав­ле­ние Фав­на, лет, при­мер­но, за 60 до того, как в Ита­лию при­был Эней, при­ехал туда со сво­ей мате­рью арка­дец Эвандр, сын Мер­ку­рия и Кар­мен­ты. (2) Неко­то­рые утвер­жда­ют, что она пер­во­на­чаль­но назы­ва­лась Кар­мен­той из-за сво­их песен, а потом Нико­ст­ра­той²⁷; она была весь­ма све­ду­щей во всех видах наук, зна­ла буду­щее и обыч­но выра­жа­ла все это в сти­хах, так что неко­то­рые дума­ют, что имя ее про­изо­шло не столь­ко от сло­ва car­men (пес­ня), сколь­ко, наобо­рот, пес­ни были назва­ны car­mi­na по ее име­ни. (3) Эвандр, пере­се­лив­ший­ся в Ита­лию по ее уве­ща­нию, вско­ре вслед­ст­вие сво­ей исклю­чи­тель­ной обра­зо­ван­но­сти и боль­ших зна­ний в нау­ках всту­пил в друж­бу с Фав­ном, был им госте­при­им­но и бла­го­склон­но при­нят и полу­чил от него нема­лое коли­че­ство зем­ли для обра­бот­ки. Он разде­лил ее меж­ду сво­и­ми спут­ни­ка­ми и постро­ил жилье на той горе, кото­рую они тогда от име­ни Пал­лен­та назы­ва­ли Пал­лан­те­ем, а мы впо­след­ст­вии ста­ли назы­вать Пала­ти­ем. Там же он постро­ил свя­ти­ли­ще богу Пану, пото­му что это — народ­ное боже­ство в Арка­дии²⁸. Свиде­тель­ст­ву­ет об этом Марон, гово­ря:

и еще

(4) Итак, Эвандр пер­вый из всех обу­чил ита­лий­ских жите­лей чте­нию и пись­му и тем нау­кам, кото­рым сам рань­ше обу­чал­ся; он же пер­вый пока­зал им зла­ки, обре­тен­ные в Гре­ции, научил их сеять и запряг в Ита­лии быков для пахоты зем­ли.

VI. В его цар­ст­во­ва­ние слу­чай­но забрел туда некий Река­ран, пас­тух, грек по про­ис­хож­де­нию, огром­но­го роста, обла­да­тель боль­шой силы, пре­вос­хо­див­ший сво­ей доб­ле­стью и кра­сотой всех осталь­ных, про­зван­ный Гер­ку­ле­сом. (2) Когда его быки пас­лись у реки Аль­бу­лы, раб Эванд­ра, как склон­ный ко все­му пло­хо­му³¹ и к тому же искус­ный вор, украл быков гостя Река­ра­на, а чтобы не было ника­ких сле­дов пре­ступ­ле­ния, вта­щил быков в пеще­ру, [ведя их] задом впе­ред. (3) Река­ран, обой­дя все окрест­но­сти и обыс­кав все укром­ные места, уже отча­ял­ся най­ти сво­их быков; при­ми­рив­шись, нако­нец, со сво­ей утра­той, он гото­вил­ся поки­нуть эту стра­ну. (4) Но Эвандр, чело­век выдаю­щей­ся спра­вед­ли­во­сти, когда узнал, как все это про­изо­шло, нака­зал сво­его раба и при­ка­зал ему вер­нуть быков. (5) Тогда Река­ран посвя­тил у под­но­жия Авен­ти­на³² алтарь отцу Инвен­то­ру (нахо­дя­ще­му), назвал его Вели­ким и оста­вил у него деся­тую часть сво­его скота. (6) Так как уже рань­ше вошло в обы­чай, чтобы люди пла­ти­ли сво­им царям деся­тую часть сво­их сбо­ров уро­жая, он ска­зал, что ему пока­за­лось спра­вед­ли­вее уде­лять эту часть сво­его иму­ще­ства богам, а не царям. Отсюда пове­лось и вошло в обы­чай посвя­щать деся­ти­ну Гер­ку­ле­су. Соглас­но это­му и Плавт³³ употреб­ля­ет выра­же­ние «Гер­ку­ле­со­ва доля», т. е. деся­ти­на. Итак, когда Река­ран посвя­тил Вели­кий алтарь и пожерт­во­вал ему деся­тую часть сво­его скота, (он устро­ил тор­же­ство), но ввиду того, что Кар­мен­та, при­гла­шен­ная на это тор­же­ство, не яви­лась, он уста­но­вил, чтобы ника­кой жен­щине не было доз­во­ле­но уго­щать­ся тем, что будет при­но­си­мо в жерт­ву на этом алта­ре; таким обра­зом, жен­щи­ны ока­за­лись совер­шен­но устра­нен­ны­ми от этих свя­щен­но­дей­ст­вий.

VII. Об этом пишет Кас­сий³⁴ в кни­ге I. В кни­гах пон­ти­фи­ков гово­рит­ся, что Гер­ку­лес, сын Юпи­те­ра и Алк­ме­ны³⁵, одолев Гери­о­на³⁶, гнал его зна­ме­ни­тый скот, желая раз­ве­сти в Гре­ции такую же поро­ду быков; он слу­чай­но зашел в эти места (т. е. в Ита­лию) и, пре­льстив­шись туч­но­стью паст­бищ, оста­но­вил­ся там на неко­то­рое вре­мя, чтобы дать отдых после дол­го­го пути сво­им людям и скоту. (2) Когда его скот пас­ся в лощине, где теперь нахо­дит­ся Боль­шой Цирк, он пре­не­брег стра­жей, так как пред­по­ла­га­лось, что никто не осме­лит­ся посяг­нуть на добы­чу Гер­ку­ле­са, какой-то вор этой мест­но­сти, пре­вос­хо­див­ший осталь­ных сво­им ростом и физи­че­ской силой, вта­щил в пеще­ру восемь быков за хвост, чтобы труд­нее было дога­дать­ся о воров­стве. (3) Когда же Гер­ку­лес, ухо­дя оттуда, гнал осталь­ной свой скот слу­чай­но мимо этой пеще­ры, спря­тан­ные в ней быки мыча­ни­ем при­вет­ст­во­ва­ли осталь­ных. Так и было откры­то это похи­ще­ние. (4) Когда Как был каз­нен, Эвандр, узнав об этом, вышел навстре­чу сво­е­му гостю и бла­го­да­рил его за то, что он изба­вил его цар­ство от тако­го зла; узнав, от каких роди­те­лей про­ис­хо­дит Гер­ку­лес, он сооб­щил обо всем деле, что и как про­изо­шло, Фав­ну. Тогда и тот стал доби­вать­ся друж­бы с Гер­ку­ле­сом. Но наш Марон осте­рег­ся при­нять эту вер­сию.

VIII. Итак, когда Река­ран, или Гер­ку­лес, посвя­тил отцу Инвен­то­ру Вели­кий алтарь, он выбрал в Ита­лии двух мужей — Поти­ция и Пина­рия³⁷, чтобы обу­чить их испол­не­нию свя­щен­ных обрядов по всем пра­ви­лам. (2) Одна­ко один из них, Поти­ций, при­шед­ший рань­ше, был допу­щен до вку­ше­ния свя­щен­ных остат­ков от жерт­вы, а Пина­рий, при­шед­ший поз­же, и все его потом­ство не были допу­ще­ны до это­го. С тех пор и доныне соблюда­ет­ся обы­чай, чтобы ни один из рода Пина­ри­ев не допус­кал­ся до свя­щен­ных яств. (3) Неко­то­рые пола­га­ют, что рань­ше они носи­ли дру­гое имя и что Пина­ри­я­ми они были назва­ны от гре­че­ско­го сло­ва «пинан»³⁸, пото­му что они постят­ся и, сле­до­ва­тель­но, покида­ют свя­ти­ли­ще голод­ны­ми. (4) Этот обы­чай сохра­нял­ся до цен­зор­ства Аппия Клав­дия³⁹, и Поти­ции, совер­шая жерт­во­при­но­ше­ние, потом съе­да­ли все­го жерт­вен­но­го быка, Пина­рии же допус­ка­лись в свя­ти­ли­ще, когда уже от жерт­вен­но­го живот­но­го ниче­го не оста­ва­лось. (5) Но впо­след­ст­вии Аппий Клав­дий, под­куп­лен­ный день­га­ми, скло­нил Поти­ци­ев обу­чить про­веде­нию свя­щен­но­дей­ст­вий Гер­ку­ле­са обще­ст­вен­ных рабов и даже допус­кать до них жен­щин. (6) После это­го, гово­рят, весь род Поти­ци­ев, рань­ше про­из­во­див­ший эти свя­щен­но­дей­ст­вия, погиб в тече­ние трид­ца­ти дней; таким обра­зом, эти таин­ства ока­за­лись в руках Пина­ри­ев, и они под вли­я­ни­ем рели­гии и сво­его сми­ре­ния стро­го соблюда­ли эти таин­ства.

IX. После смер­ти Фав­на, в прав­ле­ние сына его, Лати­на, в Ита­лию при­был Эней. После того как И