История Рима

Книга первая
До упразднения царской власти

с.153 141

Гла­ва XII

РЕЛИГИЯ

Рим­ская рели­гия

Рим­ский мир богов, как уже было ранее заме­че­но (с.28), воз­ник из отра­же­ния зем­но­го Рима в выс­шей и иде­аль­ной сфе­ре созер­ца­ния, в кото­рой и малое и вели­кое вос­про­из­во­ди­лись до мель­чай­ших подроб­но­стей. В этом мире отра­жа­лись государ­ство и род, как вся­кое есте­ствен­ное явле­ние, так и вся­кое про­яв­ле­ние умст­вен­ной дея­тель­но­сти; в нем отра­жа­лись и каж­дый чело­век, и каж­дое место, и каж­дый пред­мет, и даже каж­дое дей­ст­вие, совер­шав­ше­е­ся в обла­сти рим­ско­го пра­ва; подоб­но тому как зем­ные вещи нахо­дят­ся в состо­я­нии посто­ян­но­го дви­же­ния, так же вме­сте с ними колеб­лют­ся и боги. Гений — хра­ни­тель отдель­но­го како­го-нибудь дей­ст­вия — жил не доль­ше, чем само дей­ст­вие; гений — хра­ни­тель отдель­но­го чело­ве­ка — жил и уми­рал вме­сте с самим чело­ве­ком, и эти боже­ст­вен­ные суще­ства мож­но счи­тать бес­смерт­ны­ми толь­ко в том смыс­ле, что посто­ян­но вновь нарож­да­ют­ся подоб­ные дей­ст­вия и одно­род­ные люди, а вме­сте с ними и оди­на­ко­вые гении. Как над рим­ской общи­ной цари­ли рим­ские боги, так и над каж­дой из чуже­зем­ных общин цари­ли ее соб­ст­вен­ные боги; но как ни рез­ко было раз­ли­чие меж­ду граж­да­ни­ном и неграж­да­ни­ном, меж­ду рим­ским богом и чуже­зем­ным, все-таки и чуже­зем­цы и чуже­зем­ные боги мог­ли при­об­ре­тать в Риме пра­ва граж­дан­ства в силу общин­но­го поста­нов­ле­ния, а когда граж­дане заво­е­ван­но­го горо­да пере­се­ля­лись в Рим, то и их богов при­гла­ша­ли туда же пере­не­сти свое место­пре­бы­ва­ние. Древ­ней­шая рим­ская табель празд­нич­ных дней О древ­ней­шей сфе­ре рим­ских богов — в том виде, как она обра­зо­ва­лась до зна­ком­ства рим­лян с гре­ка­ми, — мы узна­ём из спис­ка пуб­лич­ных и нося­щих осо­бые назва­ния празд­нич­ных дней (fe­riae pub­li­cae) рим­ской общи­ны: он сохра­нил­ся в кален­да­ре общи­ны и бес­спор­но пред­став­ля­ет самый древ­ний из всех дошед­ших до нас доку­мен­тов о рим­ской древ­но­сти. Пер­вое место в нем зани­ма­ют боги Юпи­тер и Марс, рав­но как двой­ник это­го послед­не­го — Кви­рин. Юпи­те­ру посвя­ще­ны все дни пол­но­лу­ния (idus), сверх того все празд­ни­ки с.154 вина и мно­гие дру­гие, о кото­рых будет упо­мя­ну­то далее; его анта­го­ни­сту, «зло­му Юпи­те­ру» (Ve­dio­vis), было посвя­ще­но 21 мая (ago­na­lia); Мар­су при­над­ле­жа­ли пер­вый день ново­го года, 1 мар­та, и глав­ным обра­зом боль­шое воен­ное тор­же­ство, про­ис­хо­див­шее в тече­ние это­го меся­ца, назван­но­го по име­ни само­го бога. Это­му тор­же­ству пред­ше­ст­во­ва­ли 27 фев­ра­ля кон­ские состя­за­ния (equir­ria), а его глав­ны­ми дня­ми в тече­ние мар­та были: день ков­ки щитов (equir­ria, или Ma­mu­ra­lia, 14 мар­та), день воен­ной 142 пляс­ки на пло­ща­ди народ­ных собра­ний (quin­quat­rus, 19 мар­та) и день освя­ще­ния воен­ных труб (tu­bi­lustri­um, 23 мар­та). Подоб­но тому как вой­ну начи­на­ли с это­го празд­ни­ка, так и осе­нью, после окон­ча­ния похо­да, сно­ва справ­ля­ли празд­ник Мар­са — день освя­ще­ния ору­жия (ar­mi­lustri­um, 19 октяб­ря). Нако­нец, вто­ро­му Мар­су, т. е. Кви­ри­ну, при­над­ле­жа­ло 17 фев­ра­ля (Qui­ri­na­lia). Меж­ду осталь­ны­ми празд­ни­ка­ми пер­вое место зани­ма­ют те, кото­рые отно­сят­ся к зем­леде­лию и к вино­де­лию, а рядом с ними празд­ни­ки пас­ту­хов игра­ют лишь вто­ро­сте­пен­ную роль. Сюда преж­де все­го при­над­ле­жит длин­ный ряд весен­них празд­ни­ков в апре­ле; во вре­мя их при­но­си­лись жерт­вы: 15-го чис­ла Тел­лу­ру, т. е. кор­ми­ли­це-зем­ле (for­di­ci­dia, при­но­си­лась в жерт­ву стель­ная коро­ва), 19-го Цере­ре, т. е. богине рас­ти­тель­но­го мира (Ce­ria­lia), 21-го пло­до­твор­ной богине стад Пале­ре (Pa­ri­lia), 23-го Юпи­те­ру как хра­ни­те­лю вино­град­ных лоз и впер­вые отку­по­ри­вае­мых в этот день бочек про­шло­год­не­го сбо­ра (Vi­na­lia), 25-го зло­му вра­гу посе­вов — рже (Ro­bi­gus: Ro­bi­ga­lia). По окон­ча­нии поле­вых работ и после успеш­ной убор­ки жат­вы справ­лял­ся двой­ной празд­ник в честь бога убор­ки жат­вы Кон­са (от con­de­re) и в честь боги­ни изоби­лия Опы: один раз — непо­сред­ст­вен­но после окон­ча­ния работы жне­цов (21 авгу­ста, Con­sua­lia; 25 авгу­ста, Opi­con­si­va), а вто­рой раз — в середине зимы, когда напол­ня­ю­щая амба­ры бла­го­дать может быть оце­не­на по досто­ин­ству (15 декаб­ря, Con­sua­lia; 19 декаб­ря, Opa­lia); а чут­кий здра­вый смысл древ­них рас­по­ряди­те­лей празд­не­ства­ми вста­вил меж­ду двух послед­них празд­ни­ков празд­ник посе­ва (Sa­tur­na­lia от Saë­tur­nus или Sa­tur­nus, 17 декаб­ря). Точ­но так и празд­ник вино­град­но­го сока, назы­вав­ший­ся так­же целеб­ным (me­dit­ri­na­lia, 11 октяб­ря), пото­му что све­же­му вино­град­но­му соку при­пи­сы­ва­ли целеб­ную силу, справ­лял­ся после окон­ча­ния сбо­ра вино­гра­да в честь Юпи­те­ра как бога вина; но пер­во­на­чаль­ное зна­че­ние третье­го празд­ни­ка вина (Vi­na­lia, 19 авгу­ста) неяс­но. Затем сле­ду­ют в кон­це года: вол­чий празд­ник (Lu­per­ca­lia, 17 фев­ра­ля), кото­рый справ­ля­ли пас­ту­хи в честь доб­ро­го бога Фав­на, и празд­ник меже­вых кам­ней (Ter­mi­na­lia, 23 фев­ра­ля), кото­рый справ­ля­ли зем­ледель­цы; сверх того справ­ля­лись: двух­днев­ный лет­ний празд­ник дуб­рав (Lu­ca­ria, 19, 21 июля), кото­рый веро­ят­но был посвя­щен лес­ным богам (Sil­va­ni), празд­ник источ­ни­ков с.155 Fon­ti­na­lia, 13 октяб­ря) и празд­ник крат­чай­ше­го дня, после кото­ро­го вос­хо­дит новое солн­це (An-ge­ro­na­lia, Di­va­lia, 21 декаб­ря). В горо­де, кото­рый слу­жил пор­том для все­го Лаци­у­ма, не менее важ­ное зна­че­ние име­ли: празд­ник моря­ков в честь мор­ских богов (Nep­tu­na­lia, 23 июля), празд­ник при­ста­ни (Por­tu­na­lia, 17 авгу­ста) и празд­ник реки Тиб­ра (Vol­tur­na­lia, 27 авгу­ста). Ремес­ла и искус­ства име­ли в этом кру­гу богов толь­ко двух заступ­ни­ков — бога огня и куз­неч­но­го мастер­ства, Вул­ка­на, кото­ро­му кро­ме назван­но­го его име­нем дня (Vol­ca­na­lia, 23 авгу­ста) был посвя­щен еще празд­ник освя­ще­ния труб (tu­bi­lustri­um, 23 мая), и затем Кар­мен­ту (Car­men­tu­lia, 11, 15 янва­ря), кото­рую сна­ча­ла чти­ли как боги­ню вол­шеб­ных закли­на­ний и песен, а впо­след­ст­вии ста­ли чтить как покро­ви­тель­ни­цу рож­де­ний. Домаш­ней и семей­ной жиз­ни были посвя­ще­ны: празд­ник боги­ни дома — Весты и празд­ник гени­ев кла­до­вой — Пена­тов (Ves­ta­lia, 9 июня), празд­ник боги­ни рож­де­ния¹ 143 (Mat­ra­lia, 11 июня), празд­ник бла­го­сло­ве­ния дома детьми, посвя­щен­ный Либе­ру и Либе­ре (Li­be­ra­lia, 17 мар­та), празд­ник умер­ших (Fe­ra­lia, 21 фев­ра­ля) и трех­днев­ный празд­ник при­виде­ний (Le­mu­ria, 9, 11, 13 мая). К кру­гу граж­дан­ских отно­ше­ний при­над­ле­жа­ли два непо­нят­ных для нас празд­ни­ка: бег­ства царя (Re­gi­fu­gium, 24 фев­ра­ля) и бег­ства наро­да (Pop­li­fu­gia, 5 июля), из кото­рых во вся­ком слу­чае послед­ний был посвя­щен Юпи­те­ру, — и кро­ме того празд­ник семи­го­рья (Ago­nia, или Sep­ti­mon­tium, 11 декаб­ря). И богу «нача­ла», Яну­су, был посвя­щен осо­бый день (ago­nia, 9 янва­ря). Зна­че­ние неко­то­рых дру­гих празд­ни­ков для нас непо­нят­но, тако­вы: празд­ник Фурри­ны (25 июля) и посвя­щен­ный Юпи­те­ру вме­сте с Аккой Ларен­ци­ей празд­ник Ларен­та­лий, кото­рый, быть может, был празд­ни­ком Лар (23 декаб­ря). В этой табе­ли вполне пере­чис­ле­ны те дни обще­ст­вен­ных празд­неств, кото­рые были неиз­мен­но уста­нов­ле­ны, и хотя, без сомне­ния, исста­ри суще­ст­во­ва­ли сверх того и дру­гие пере­движ­ные и слу­чай­ные празд­ни­ки, все-таки и то, что гово­рит­ся в этой табе­ли, и то, что в ней умал­чи­ва­ет­ся, дает нам воз­мож­ность загля­нуть в такую древ­нюю эпо­ху, кото­рая ина­че почти совер­шен­но про­па­ла бы для нас. В то вре­мя, когда эта табель была состав­ле­на, уже совер­ши­лось сли­я­ние древ­ней рим­ской общи­ны с рим­ля­на­ми с хол­мов, так как мы нахо­дим в ней рядом с Мар­сом и Кви­ри­на; но капи­то­лий­ский храм еще не был в ту пору с.156 постро­ен, так как в табе­ли нет речи ни о Юноне, ни о Минер­ве; свя­ти­ли­ще Диа­ны на Авен­тине так­же еще не было воз­двиг­ну­то, и еще не было заим­ст­во­ва­но от гре­ков ника­ких рели­ги­оз­ных воз­зре­ний. Марс и Юпи­тер Пока ита­лий­ское пле­мя жило на полу­ост­ро­ве, пре­до­став­лен­ное само­му себе, как рим­ский, так и вооб­ще ита­лий­ский культ, по всем при­зна­кам, заклю­чал­ся глав­ным обра­зом в покло­не­нии богу Маур­су, или Мар­су; это был смер­то­убий­ст­вен­ный бог²; его пред­став­ля­ли себе пре­иму­ще­ст­вен­но мечу­щим копья охра­ни­те­лем стад и боже­ст­вен­ным бой­цом за граж­дан, низ­вер­гаю­щим их вра­гов; само собой разу­ме­ет­ся, что каж­дая общи­на име­ла сво­его соб­ст­вен­но­го Мар­са, кото­ро­го счи­та­ла самым могу­ще­ст­вен­ным и самым свя­тым из всех; поэто­му и вся­кое «посвя­щен­ное весне» пере­се­ле­ние, пред­при­ня­тое с целью осно­ва­ния новой общи­ны, совер­ша­лось под покро­ви­тель­ст­вом сво­его соб­ст­вен­но­го Мар­са. Мар­су посвя­щен пер­вый месяц года как в рим­ском меся­це­сло­ве, в кото­ром поми­мо того вовсе не упо­ми­на­ет­ся о богах, — так по всей веро­ят­но­сти и в меся­це­сло­вах латин­ском и сабель­ском; меж­ду рим­ски­ми соб­ст­вен­ны­ми име­на­ми, так­же вооб­ще не име­ю­щи­ми ниче­го обще­го с име­на­ми богов, исста­ри были самы­ми употре­би­тель­ны­ми: Марк, Мамерк, Маму­рий; с Мар­сом и с его свя­щен­ным дят­лом нахо­дит­ся в свя­зи древ­ней­шее ита­лий­ское пред­ска­за­ние; свя­щен­ный зверь Мар­са — волк — слу­жил для рим­ских граж­дан чем-то вро­де гер­ба, и все свя­щен­ные леген­ды, какие толь­ко была в состо­я­нии создать фан­та­зия рим­лян, отно­сят­ся исклю­чи­тель­но к богу Мар­су и к его двой­ни­ку Кви­ри­ну. Впро­чем отец Дио­вис — это более чистое и более граж­дан­ское, неже­ли воин­ст­вен­ное, 144 отра­же­ние суще­ства рим­ской общи­ны — зани­ма­ет в спис­ке празд­ни­ков более широ­кое место, чем Марс, а жрец Юпи­те­ра сто­ял по ран­гу выше обо­их жре­цов бога вой­ны; но и этот послед­ний играл в том спис­ке выдаю­щу­ю­ся роль, и даже весь­ма веро­ят­но, что в то вре­мя, когда были уста­нов­ле­ны празд­нич­ные дни, Юпи­тер зани­мал по отно­ше­нию к Мар­су такое же место, какое зани­мал Ормузд по отно­ше­нию к Мит­ре, и что в воин­ст­вен­ной рим­ской общине и тогда был насто­я­щим сре­дото­чи­ем бого­по­чи­та­ния воин­ст­вен­ный бог смер­ти со сво­им мар­тов­ским празд­ни­ком; напро­тив, богом весе­ля­ще­го серд­це вина в это вре­мя счи­тал­ся не вне­сен­ный впо­след­ст­вии гре­ка­ми «облег­чи­тель забот» Дио­нис, а сам отец Юпи­тер.

Харак­тер рим­ских богов

В нашу зада­чу не вхо­дит опи­са­ние рим­ских богов во всех подроб­но­стях; но и в инте­ре­сах исто­рии необ­хо­ди­мо обра­тить вни­ма­ние на их свое­об­раз­ный харак­тер, в одно и то же вре­мя и низ­мен­ный и заду­шев­ный. Отвле­че­ние и оли­це­тво­ре­ние состав­ля­ют сущ­ность как рим­ской, так и с.157 эллин­ской мифо­ло­гии; эллин­ский бог так­же слу­жит выра­же­ни­ем для како­го-нибудь явле­ния при­ро­ды или для како­го-нибудь поня­тия, а то, что и рим­ля­ни­ну и гре­ку каж­дое боже­ство пред­став­ля­лось осо­бою лич­но­стью, вид­но из воз­зре­ния на отдель­ных богов как на суще­ства или муж­ско­го или жен­ско­го пола и из сле­дую­ще­го воз­зва­ния к неиз­вест­но­му боже­ству: «Бог ли ты или боги­ня, муж­чи­на ли ты или жен­щи­на»; отсюда про­изо­шло и глу­бо­ко уко­ре­нив­ше­е­ся убеж­де­ние, что не сле­ду­ет гром­ко про­из­но­сить имя гения-хра­ни­те­ля общи­ны из опа­се­ния, что непри­я­тель, узнав это имя, станет при­зы­вать бога по име­ни и пере­ма­нит его за пре­дел общи­ны. Остат­ки тако­го глу­бо­ко­го чув­ст­вен­но­го воз­зре­ния свя­за­ны имен­но с име­нем само­го древ­не­го и само­го нацио­наль­но­го из ита­лий­ских богов — Мар­са. Но, меж­ду тем как лежа­щая в осно­ве вся­кой рели­гии абстрак­ция повсюду стре­мит­ся все к более и более широ­ким пред­став­ле­ни­ям, пыта­ет­ся все глуб­же и глуб­же про­ник­нуть в самую сущ­ность вещей, рим­ские рели­ги­оз­ные обра­зы, напро­тив того, оста­ют­ся на пора­зи­тель­но низ­кой сту­пе­ни воз­зре­ний и поня­тий. Меж­ду тем как у гре­ков вся­кий сколь­ко-нибудь зна­чи­тель­ный мотив быст­ро раз­рас­та­ет­ся в целую груп­пу обра­зов, в целый цикл легенд и идей, у рим­лян, напро­тив, основ­ная мысль оста­ет­ся око­че­не­лой в сво­ей пер­во­на­чаль­ной наго­те. В рим­ской рели­гии нет ниче­го само­быт­но ею создан­но­го, что мож­но было бы поста­вить наряду с нрав­ст­вен­ным пре­об­ра­же­ни­ем зем­ной жиз­ни в рели­гии Апол­ло­на, с боже­ст­вен­ным опья­не­ни­ем в покло­не­нии Дио­ни­су, с глу­бо­ко­мыс­лен­ным и таин­ст­вен­ным куль­том хто­ни­че­ских (под­зем­ных) богов и с мисте­ри­я­ми. Она, пожа­луй, име­ет поня­тие и о «дру­гом злом боге» (Ve-dio­vis), о при­зра­ках и при­виде­ни­ях (le­mu­res), а впо­след­ст­вии так­же о боже­ствах зло­вред­но­го возду­ха, лихо­рад­ки, болез­ней и быть может даже воров­ства (la­ver­na), но она не была в состо­я­нии воз­буж­дать того свя­щен­но­го тре­пе­та, к кото­ро­му так­же вле­чет чело­ве­че­ское серд­це; она не была в состо­я­нии про­ник­нуть­ся тем, что есть непо­сти­жи­мо­го и даже зло­го в при­ро­де и в чело­ве­ке, без чего не может обой­тись рели­гия, если чело­век цели­ком дол­жен рас­т­во­рять­ся в ней. В рим­ской рели­гии едва ли было что-либо покры­тое таин­ст­вен­но­стью, кро­ме назва­ний город­ских богов Пена­тов; но сущ­ность и этих богов была для вся­ко­го понят­на. Нацио­наль­ное рим­ское бого­сло­вие ста­ра­лось выяс­нить для себя все сколь­ко-нибудь зна­чи­тель­ные явле­ния и их свой­ства и затем, дав каж­до­му из них над­ле­жа­щее назва­ние, рас­пре­де­лить их по раз­рядам (соглас­но с той клас­си­фи­ка­ци­ей лиц и вещей, кото­рая лежа­ла в осно­ве 145 част­но­го пра­ва), для того, чтобы знать, к како­му богу или раз­ряду богов сле­ду­ет обра­щать­ся и каким спо­со­бом, и для того, чтобы ука­зать этот пра­виль­ный спо­соб наро­ду (in­di­gi­ta­re). Рим­ское бого­сло­вие в сущ­но­сти и состо­я­ло из таких поверх­ност­но-отвле­чен­ных с.158 поня­тий, отли­чав­ших­ся чрез­вы­чай­ной про­стотой и напо­ло­ви­ну заслу­жи­ваю­щих ува­же­ния, напо­ло­ви­ну смеш­ных; поня­тия о посе­ве (sae­tur­nus) и поле­вых работах (ops), о поч­ве (tel­lus) и о меже­вых кам­нях (ter­mi­nus) оли­це­тво­ря­лись в самых древ­них и в самых высо­ко­чти­мых рим­ских боже­ствах. Едва ли не самым свое­об­раз­ным меж­ду все­ми рим­ски­ми бога­ми и конеч­но един­ст­вен­ным, для кото­ро­го была при­ду­ма­на чисто ита­лий­ская фор­ма покло­не­ния, был дву­гла­вый Янус; одна­ко и в нем не оли­це­тво­ря­ет­ся ниче­го кро­ме выра­жаю­щей бояз­ли­вую рим­скую набож­ность идеи, что перед начи­на­ни­ем вся­ко­го дела сле­ду­ет обра­щать­ся с молит­вой к «духу нача­ла». Здесь так­же ска­зы­ва­ет­ся глу­бо­кое убеж­де­ние, что рим­ские поня­тия о богах столь же необ­хо­ди­мо долж­ны были быть рас­пре­де­ле­ны по раз­рядам, сколь неиз­беж­но было, чтобы каж­дый из эллин­ских богов, бла­го­да­ря тому что был ода­рен более яркою инди­виду­аль­но­стью, сто­ял от всех дру­гих особ­ня­ком³. Едва ли не самым интим­ным из всех рим­ских веро­ва­ний было веро­ва­ние в гени­ев-хра­ни­те­лей, витав­ших и в доме, и над домом, и в кла­до­вой; в пуб­лич­ном бого­слу­же­нии их чти­ли под име­нем Весты и Пена­тов, в семей­ном — под име­нем лес­ных и поле­вых богов Силь­ва­нов и глав­ным обра­зом под име­нем насто­я­щих домаш­них богов Лазов или Лар, кото­рым посто­ян­но уде­ля­лась часть от подан­ных за семей­ным сто­лом куша­ний и покло­нить­ся кото­рым каж­дый отец семей­ства счи­тал еще во вре­ме­на Като­на Стар­ше­го сво­им пер­вым дол­гом по воз­вра­ще­нии из чуж­би­ны домой. Но в рас­пре­де­ле­нии богов по ран­гам эти домаш­ние и поле­вые боги зани­ма­ли ско­рее послед­нее, неже­ли пер­вое, место; ина­че и быть не мог­ло при такой рели­гии, кото­рая отка­зы­ва­лась от иде­а­ли­за­ции: бла­го­че­сти­вое серд­це нахо­ди­ло для себя самую обиль­ную пищу в самых про­стых и самых инди­виду­аль­ных абстрак­ци­ях, а не в самых широ­ких и все­об­щих. Наряду с этой сла­бо­стью иде­аль­ных эле­мен­тов ясно высту­па­ли нару­жу прак­ти­че­ские и ути­ли­тар­ные тен­ден­ции рим­ской рели­гии, кото­рые хоро­шо замет­ны в выше­при­веден­ной табе­ли празд­нич­ных дней. Уве­ли­че­ния иму­ще­ства и зем­ных благ, достав­ля­е­мых обра­бот­кой полей и раз­веде­ни­ем скота, море­пла­ва­ни­ем с.159 и тор­гов­лей, — вот чего ожи­да­ет рим­ля­нин от сво­их богов; поэто­му у рим­лян быст­ро и повсе­мест­но вошли в боль­шой почет бог чест­но­го сло­ва (deus fi­dius), боги­ня слу­чай­но­сти и уда­чи (fors for­tu­na) и бог тор­гов­ли (mer­cu­rius), кото­рые заро­ди­лись из еже­днев­ных житей­ских сно­ше­ний, хотя и не успе­ли попасть в выше­при­веден­ную древ­нюю 146 табель празд­нич­ных дней. Рим­ский харак­тер отли­чал­ся такой стро­гой береж­ли­во­стью и склон­но­стью к ком­мер­че­ским спе­ку­ля­ци­ям, что они про­ник­ли в самую глубь его боже­ст­вен­но­го отра­же­ния.

Духи

О мире духов мы можем ска­зать лишь немно­гое. Души усоп­ших — «доб­рые» (ma­nes) — не пере­ста­ва­ли жить в виде теней в том самом месте, где поко­и­лось тело (dii in­fe­ri), и при­ни­ма­ли пищу и питье от пере­жив­ших их людей. Одна­ко они жили в под­зем­ных про­стран­ствах, а из под­зем­но­го мира ника­кой мост не вел ни к ходив­шим по зем­ле людям, ни к витав­шим в выс­ших сфе­рах богам. Гре­че­ский культ геро­ев был вовсе незна­ком рим­ля­нам, а совер­шен­но не рим­ское пре­вра­ще­ние царя Рому­ла в бога Кви­ри­на ясно дока­зы­ва­ет, как позд­но и как неудач­но была сочи­не­на леген­да об осно­ва­нии Рима. Имя Нумы было самым древним и самым почтен­ным из всех, какие упо­ми­на­лись в рим­ских ска­за­ни­ях; одна­ко это­го царя нико­гда не боготво­ри­ли в Риме подоб­но Тезею в Афи­нах.

Жре­цы

Древ­ней­шие кол­ле­гии жре­цов были учреж­де­ны для бога Мар­са; сюда при­над­ле­жат, глав­ным обра­зом, назна­чав­ший­ся пожиз­нен­но жрец это­го общин­но­го бога — «Мар­сов воз­жи­га­тель» (fla­men Mar­tia­lis), назы­вав­ший­ся так пото­му, что он совер­шал обряд сожи­га­ния жерт­вы, и две­на­дцать «ска­ку­нов» (sa­lii), т. е. юно­шей, испол­няв­ших в мар­те воен­ный танец в честь Мар­са и сопро­вож­дав­ших этот танец пени­ем. О том, что сли­я­ние общи­ны на хол­мах с пала­тин­ской име­ло послед­ст­ви­ем удво­е­ние рим­ско­го Мар­са и вме­сте с тем назна­че­ние вто­ро­го Мар­со­ва жре­ца — fla­men Qui­ri­na­lis — и вто­ро­го брат­ства пля­су­нов — sa­lii col­li­ni, — уже было упо­мя­ну­то ранее (с.81). Сверх того суще­ст­во­ва­ли и дру­гие обще­ст­вен­ные куль­ты, частью сде­лав­ши­е­ся пред­ме­том покло­не­ния еще задол­го до осно­ва­ния Рима; для неко­то­рых из них назна­ча­лись осо­бые жре­цы, как напри­мер, для Кар­мен­ты, для Вул­ка­на, для богов пор­то­во­го и реч­но­го, а слу­же­ние неко­то­рым дру­гим пору­ча­лось от име­ни наро­да осо­бым кол­ле­ги­ям или родам. К чис­лу тако­го рода кол­ле­гий, види­мо, при­над­ле­жа­ла кол­ле­гия две­на­дца­ти «собра­тьев-зем­ледель­цев» (frat­res ar­va­les), обра­щав­ших­ся в мае к «богине-про­из­во­ди­тель­ни­це» (dea dia) с молит­ва­ми о всхо­де посе­вов, хотя весь­ма сомни­тель­но, чтобы эта кол­ле­гия уже в ту эпо­ху поль­зо­ва­лась таким же поче­том, какой ей возда­ва­ли во вре­ме­на импе­рии. Сюда же при­мы­ка­ли брат­ство тици­ев, кото­ро­му было пору­че­но охра­нять и под­дер­жи­вать осо­бый культ рим­ских саби­нов (с.42 сл.), с.160 и состо­яв­шие при оча­ге трид­ца­ти курий трид­цать кури­аль­ных воз­жи­га­те­лей (fla­mi­nes cu­ria­les). Уже ранее упо­мя­ну­тый «вол­чий празд­ник» (lu­per­ca­lia) справ­лял­ся в фев­ра­ле для охра­не­ния стад в честь «бла­го­склон­но­го бога» (fau­nus) чле­на­ми рода Квинк­ти­ев и при­со­еди­нив­ши­ми­ся к ним после инкор­по­ра­ции рим­лян с хол­мов чле­на­ми рода Фаби­ев; это был насто­я­щий кар­на­вал пас­ту­хов, во вре­мя кото­ро­го «вол­ки» (lu­per­ci) опо­я­сы­ва­ли свое голое тело коз­ли­ны­ми шку­ра­ми и рыс­ка­ли повсюду, сте­гая вся­ко­го встреч­но­го рем­ня­ми. И в дру­гих родо­вых куль­тах общи­на, веро­ят­но, участ­во­ва­ла через сво­их пред­ста­ви­те­лей. К это­му древ­ней­ше­му бого­слу­же­нию рим­ской общи­ны мало-пома­лу при­со­еди­ня­лись новые спо­со­бы бого­по­чи­та­ния. Самым важ­ным из них был тот, кото­рый при­над­ле­жал объ­еди­нив­ше­му­ся горо­ду, как бы зано­во осно­ван­но­му путем соору­же­ния боль­шой город­ской сте­ны и кре­по­сти; в этом куль­те самый выс­ший и самый луч­ший из богов — Юпи­тер Капи­то­лий­ский, в кото­ром оли­це­тво­рял­ся гений рим­ско­го наро­да, — был постав­лен во гла­ве всех рим­ских богов, а состо­яв­ший при нем с тех пор воз­жи­га­тель, Fla­men Dia­lis, соста­вил вме­сте с 147 дву­мя жре­ца­ми Мар­са выс­ший жре­че­ский три­ум­ви­рат. В то же вре­мя воз­ник­ли культ ново­го еди­но­го город­ско­го оча­га, или культ Весты, и при­над­ле­жав­ший к нему культ общин­ных Пена­тов (с.106). Шесть цело­муд­рен­ных дев как бы в каче­стве шести доче­рей рим­ско­го наро­да нес­ли служ­бу при богине Весте и были обя­за­ны посто­ян­но под­дер­жи­вать бла­готвор­ный огонь на общин­ном оча­ге (с.35) в при­мер и назида­ние граж­да­нам. Это семей­но-пуб­лич­ное бого­по­чи­та­ние было в гла­зах рим­лян самым свя­щен­ным, и оно доль­ше всех язы­че­ских куль­тов про­ти­ви­лось в Риме хри­сти­ан­ству. Затем Авен­тин был отведен Диане как пред­ста­ви­тель­ни­це латин­ско­го сою­за (с.100); но имен­но пото­му, что она была пред­ста­ви­тель­ни­цей это­го сою­за, при ней не состо­я­ли осо­бые рим­ские жре­цы; кро­ме того, рим­ская общи­на мало-пома­лу при­учи­лась покло­нять­ся мно­гим дру­гим богам, или справ­ляя в их честь в уста­нов­лен­ной фор­ме пуб­лич­ные празд­не­ства, или воз­ла­гая на жре­че­ские кол­ле­гии обя­зан­ность чтить их от ее име­ни, а при неко­то­рых из них, как напри­мер, при богине цве­тов (Flo­ra) и при богине зем­ных пло­дов (Po­mo­na), назна­ча­ла осо­бых воз­жи­га­те­лей, так что чис­ло этих послед­них нако­нец воз­рос­ло до пят­на­дца­ти. Но меж­ду эти­ми воз­жи­га­те­ля­ми тща­тель­но отли­ча­ли тех трех fla­mi­nes maio­res, кото­рые до позд­ней­ших вре­мен выби­ра­лись толь­ко из среды древ­них граж­дан­ских родов. Точ­но так же древ­ние кол­ле­гии пала­тин­ских и кви­ри­наль­ских ска­ку­нов посто­ян­но сохра­ня­ли пер­вен­ство над все­ми дру­ги­ми жре­че­ски­ми кол­ле­ги­я­ми. Таким обра­зом, необ­хо­ди­мая и посто­ян­ная служ­ба при богах общи­ны была раз навсе­гда воз­ло­же­на государ­ст­вом на осо­бые кол­ле­гии или на осо­бых долж­ност­ных лиц, а для с.161 покры­тия, как надо пола­гать, доволь­но зна­чи­тель­ных рас­хо­дов на жерт­во­при­но­ше­ния были частью при­пи­са­ны к неко­то­рым хра­мам зем­ли, частью назна­че­ны судеб­ные пени (с.70, 146). Не под­ле­жит сомне­нию, что пуб­лич­ный культ осталь­ных латин­ских и веро­ят­но так­же сабель­ских общин в сущ­но­сти был такой же; по край­ней мере, поло­жи­тель­но дока­за­но, что фла­ми­ны, салии, лупер­ки и вестал­ки были не спе­