Искусство этрусков

с.13

Искус­ство VIII—VII веков до н. э.

Пле­ме­на эпо­хи брон­зы, жив­шие на Апен­нин­ском полу­ост­ро­ве до этрус­ков, оста­ви­ли после себя мало памят­ни­ков. О пред­ме­тах, кото­ры­ми поль­зо­ва­лись люди тех дале­ких вре­мен, их жили­щах, утва­ри, одеж­де, укра­ше­ни­ях извест­но пре­иму­ще­ст­вен­но по тому мате­ри­а­лу, какой архео­ло­ги нахо­дят в погре­бе­ни­ях. У ряда этих народ­но­стей было рас­про­стра­не­но тру­по­по­ло­же­ние, а в эпо­ху позд­ней брон­зы и нача­ла желез­но­го века — тру­по­со­жже­ние. Самые древ­ние нек­ро­по­ли, дати­ро­ван­ные позд­ним брон­зо­вым веком, так назы­вае­мые «поля урн», най­де­ны южнее реки По и на бере­гах моря. Подоб­ные захо­ро­не­ния вбли­зи Боло­ньи полу­чи­ли назва­ния вил­ла­но­ви­ан­ских, по име­ни местеч­ка, где их обна­ру­жи­ли в 1853 году. Так же назы­ва­ют и куль­ту­ру, пред­ше­ст­во­вав­шую этрус­ской. Вил­ла­но­ви­ан­ские погре­бе­ния IX—VIII веков до н. э. откры­ты и вбли­зи этрус­ско­го горо­да Чер­ве­те­ри. Это либо неболь­шие ямы для поме­ще­ния там урн с пеп­лом после кре­ма­ции, либо более круп­ные, про­дол­го­ва­тые, выко­пан­ные в зем­ле или выре­зан­ные в туфе моги­лы.

Ямы для урн с пеп­лом раз­лич­ны. В нек­ро­по­ле Сор­бо, близ Чер­ве­те­ри, извест­ны два типа: цилин­дри­че­ские углуб­ле­ния в зем­ле для выре­зан­но­го из туфо­во­го кам­ня ящи­ка с пеп­ло­хра­ниль­ни­цей и более слож­ные «двой­ные» моги­лы в виде верх­ней широ­кой, запол­няв­шей­ся кам­ня­ми и накры­вав­шей­ся пли­той, и более узкой ниж­ней для сосуда с пеп­лом.

1. Бико­ни­че­ская вил­ла­но­ви­ан­ская урна со шле­мом. Гли­на. IX—VIII вв. до н. э. Тарк­ви­ния (в древ­но­сти Тарк­ви­нии), Нацио­наль­ный музей.

2. Погре­баль­ная урна в фор­ме хижи­ны. Гли­на. IX в. до н. э. Тарк­ви­ния, Нацио­наль­ный музей.

3. Погре­баль­ная вил­ла­но­ви­ан­ская урна. Брон­за. IX—VIII вв. до н. э. Тарк­ви­ния, Нацио­наль­ный музей.

4. Фигур­ный аск в виде лани. Гли­на. VIII в. до н. э. Тарк­ви­ния, Нацио­наль­ный музей.

5. Фигур­ный вил­ла­но­ви­ан­ский сосуд в виде колес­ни­цы. Брон­за. VIII в. до н. э. Тарк­ви­ния, Нацио­наль­ный музей.

с.15 Поверх­ность урн бико­ни­че­ской фор­мы, рас­ши­ря­ю­щих­ся в цен­тре, из ран­них захо­ро­не­ний вил­ла­но­ви­ан­ской куль­ту­ры часто рас­пи­са­на меанд­ра­ми, тре­уголь­ни­ка­ми, квад­ра­та­ми или поло­са­ми. Накры­ва­лись урны пере­вер­ну­ты­ми сосуда­ми, ино­гда шле­ма­ми с неслож­ны­ми узо­ра­ми так­же гео­мет­ри­че­ско­го сти­ля (ил. 1, 3).

Терра­ко­то­вые вил­ла­но­ви­ан­ские урны для пеп­ла вос­про­из­во­ди­ли порой фор­му хижин (ил. 2). Воз­мож­но, что древ­ней­шие урны, най­ден­ные в рай­о­нах Лация — круг­лые в плане — упо­доб­ля­лись куль­то­вым соору­же­ни­ям; обна­ру­жен­ные в обла­сти этрус­ков, близ Тарк­ви­ний, Вету­ло­нии и Бизен­ция, име­ют уже вид обыч­ных жилых постро­ек и укра­ше­ны в верх­ней части леп­ны­ми фигур­ка­ми, гру­бо повто­ря­ю­щи­ми облик живот­ных или птиц. В вил­ла­но­ви­ан­ских посе­ле­ни­ях име­лись не толь­ко гон­чар­ные мастер­ские; ремес­лен­ни­ки изготав­ли­ва­ли там брон­зо­вые и желез­ные укра­ше­ния и фибу­лы, а так­же шле­мы с гео­мет­ри­че­ски­ми узо­ра­ми на поверх­но­сти. Сохра­ни­лись искус­но сде­лан­ные гли­ня­ные и брон­зо­вые фигур­ные сосуды (ил. 4, 5).

с.16 В кон­це VIII века до н. э. доста­точ­но силь­ны­ми ста­ли бере­го­вые и рас­по­ло­жен­ные север­нее Рима близ­ко от моря Вету­ло­ния, Тарк­ви­нии и Вейи. Южнее Рима выдви­га­лась Капуя, тяго­тев­шая к гре­че­ско­му обра­зу жиз­ни. Этрус­ские горо­да, по-види­мо­му, часто сопер­ни­ча­ли меж­ду собой; уже во вто­рой поло­вине VII века до н. э. заме­ча­ет­ся упа­док Вету­ло­нии и Вуль­чи. В то же вре­мя заяв­ля­ют о себе Чер­ве­те­ри (древ­нее назва­ние Цере) и дру­гие горо­да. Быст­ро раз­ви­ва­лись Попу­ло­ния и посе­ле­ния верх­не­го тече­ния реки Арно — Квин­то-Фио­рен­ти­но, Коме­а­на. Рос­ли их свя­зи с элли­на­ми; извест­но, что око­ло середи­ны VII века до н. э. гре­че­ский с.17 вазо­пи­сец Ари­сто­ноф пере­ехал в Чер­ве­те­ри, где создал свой сохра­нив­ший­ся до наших дней кра­тер с изо­бра­же­ни­ем цик­ло­па Поли­фе­ма и мор­ской бит­вы.

Для всех обла­стей Апен­нин­ско­го полу­ост­ро­ва, а так­же Сици­лии VIII—VII века до н. э. были очень бур­ны­ми. В то вре­мя раз­лич­ны­ми пле­ме­на­ми осва­и­ва­лись новые зем­ли. Интен­сив­ной была мигра­ция гре­ков, осно­вав­ших древ­ней­шую коло­нию — город Кумы (750 г. до н. э.), создав­ших цен­тры — Регий (730—720 гг. до н. э.), Сиба­рис (708 г. до н. э.), Тарент (706 г. до н. э.), Мета­понт (690 г. до н. э.). В Сици­лии в те годы так­же воз­ни­ка­ли гре­че­ские горо­да: Сира­ку­зы (734 г. до н. э.), Леон­ти­ни (729 г. до н. э.), Ката­нья (729 г. до н. э.), Мега­ра (728 г. до н. э.), Гела (688 г. до н. э.). Воз­мож­но, что Кумы не были самым север­ным пунк­том этой коло­ни­за­ци­он­ной вол­ны элли­нов.

В тот же пери­од, во вто­рой поло­вине VIII — нача­ле VII века до н. э., меж­ду река­ми Тиб­ром и Арно про­ис­хо­ди­ли зна­чи­тель­ные собы­тия, спо­соб­ст­во­вав­шие воз­ник­но­ве­нию круп­ных посе­ле­ний и горо­дов этрус­ков. На терри­то­рии Север­ной Тос­ка­ны неболь­шие посел­ки вил­ла­но­ви­ан­ской куль­ту­ры сме­ни­ли горо­да с этрус­ским насе­ле­ни­ем. Этрус­ское вли­я­ние рас­про­стра­ни­лось на обла­сти Кам­па­ньи: в Пре­не­сте этрус­ки пра­ви­ли уже в пер­вой поло­вине VII века до н. э., а с 616 года до н. э. этрус­ским царям, как пола­га­ют мно­гие исто­ри­ки, под­чи­нял­ся Рим.

До сих пор не ясно про­ис­хож­де­ние этрус­ков, не извест­но, были ли они потом­ка­ми вил­ла­но­ви­ан­цев или при­шли сюда из дру­гих рай­о­нов Сре­ди­зем­но­мо­рья. Пред­по­ло­же­ние, что этрус­ки при­бы­ли на Апен­нин­ский полу­ост­ров морем из мало­азий­ской обла­сти Лидии выска­зы­вал еще гре­че­ский исто­рик V века до н. э. Геро­дот, назы­вав­ший пере­се­лен­цев, как и дру­гие элли­ны, тирре­на­ми¹. Точ­ку зре­ния Геро­до­та разде­лял рим­ский исто­рик рубе­жа I—II веков н. э. Кор­не­лий Тацит. Дру­гой антич­ный исто­рик кон­ца I века до н. э. Дио­ни­сий с.18 Гали­кар­насский пола­гал, что этрус­ки — або­ри­ге­ны, не сход­ные с лидий­ца­ми по язы­ку, зако­нам или рели­гии. Тит Ливий при­дер­жи­вал­ся мне­ния, что этрус­ки род­ст­вен­ны неко­то­рым аль­пий­ским пле­ме­нам. Хотя про­бле­ма про­ис­хож­де­ния этрус­ков оста­ет­ся, вызы­вая порой раз­лич­ные гипо­те­зы и пред­по­ло­же­ния, бес­спор­но то, что меж­ду Тиб­ром и Арно имен­но во вто­рой поло­вине VIII—VII веке до н. э. воз­ни­ка­ли, быст­ро раз­ви­ва­лись и креп­ли эко­но­ми­че­ски и куль­тур­но этрус­ские горо­да.

Собы­тия поли­ти­че­ской жиз­ни этрус­ков извест­ны мало. Эллин­ские авто­ры ред­ко упо­ми­на­ют о вза­и­моот­но­ше­ни­ях гре­че­ских цен­тров с этрус­ски­ми. Боль­шую цен­ность поэто­му, несмот­ря на крат­кость и тен­ден­ци­оз­ность, пред­став­ля­ют отры­воч­ные сведе­ния рим­ских исто­ри­ков об этрус­ских горо­дах. VII век до н. э. — век ста­нов­ле­ния и укреп­ле­ния этрус­ков, рас­ши­ре­ния их с.19 тор­го­вых свя­зей, раз­ви­тия мор­ско­го флота, созда­ния сою­зов горо­дов, каж­дый из кото­рых пред­став­лял неза­ви­си­мое от соседей государ­ство. Тогда же опре­де­ли­лись соци­аль­ная и куль­тур­ная систе­мы этрус­ских горо­дов. Фор­маль­но ими управ­ля­ли выбор­ные цари, но фак­ти­че­ски власть при­над­ле­жа­ла вли­я­тель­ным ари­сто­кра­ти­че­ским родам.

Осо­бен­но про­цве­тав­ши­ми эко­но­ми­че­ски и поли­ти­че­ски были этрус­ки при­бреж­ных рай­о­нов, дер­жав­шие в сво­их руках мор­скую тор­гов­лю с дру­ги­ми наро­да­ми. Несколь­ко поз­же укре­пи­ли свои пози­ции и горо­да, рас­по­ла­гав­ши­е­ся вда­ли от моря. Вли­я­ние этрус­ков в кон­це VII века до н. э. рас­про­стра­ни­лось за пре­де­лы Тиб­ра и Арно. Их коло­нии и горо­да, как упо­ми­на­лось, воз­ни­ка­ли южнее Рима и север­нее Фло­рен­ции, одна­ко уда­лен­ность от основ­ных цен­тров неред­ко меша­ла их раз­ви­тию.

6. Ситу­ла из гроб­ни­цы Бок­ко­ри­са. Стек­лян­ная пас­та. VIII в. до н. э. Тарк­ви­ния, Нацио­наль­ный музей.

с.20 Этрус­ки чут­ко реа­ги­ро­ва­ли на собы­тия кон­ца VIII—VII века до н. э. в бас­сейне Сре­ди­зем­но­мо­рья, осо­бен­но на восто­ке, и под­дер­жи­ва­ли свя­зи с силь­ней­ши­ми дер­жа­ва­ми. Этим объ­яс­ня­ют­ся наход­ки в этрус­ских погре­бе­ни­ях VII века до н. э. пред­ме­тов ремес­ла из фини­кий­ских и еги­пет­ских мастер­ских (ил. 6). Нуж­но думать, что зна­ком­ству этрус­ков с худо­же­ст­вен­ны­ми дости­же­ни­я­ми куль­ту­ры наро­дов Восто­ка во мно­гом спо­соб­ст­во­ва­ли гре­ки.

В кон­це VIII — нача­ле VII века до н. э. на Запад­ное Сре­ди­зем­но­мо­рье Восток ока­зы­вал замет­ное воздей­ст­вие. Тогда про­цве­та­ло Фри­гий­ское цар­ство бога­тей­ше­го царя Мида­са, жена­то­го на гре­че­ской царевне из Кум. Его связь с элли­на­ми была очень силь­ной: он пер­вым из вар­ва­ров обра­тил­ся к дель­фий­ско­му ора­ку­лу. В VIII веке до н. э. мно­гие пле­ме­на дер­жа­ла в сво­ей вла­сти могу­чая асси­рий­ская дер­жа­ва, еги­пет­ский фара­он посы­лал дань асси­рий­ско­му царю Сар­го­ну. Ассар­га­дон II в VII веке до н. э. заво­е­вал Фини­кию и Еги­пет. Этим объ­яс­ня­ет­ся широ­кое рас­про­стра­не­ние у этрус­ков памят­ни­ков худо­же­ст­вен­но­го ремес­ла, созда­вав­ших­ся в фини­кий­ских, асси­рий­ских, еги­пет­ских и дру­гих мастер­ских. Этрус­ки более чут­ко, чем дру­гие наро­ды, вос­при­ня­ли куль­ту­ру восточ­ных дес­по­тий, и VII век до н. э. в их худо­же­ст­вен­ной жиз­ни был пери­о­дом ори­ен­та­ли­зи­ру­ю­щим. В кон­це VII века до н. э. этрус­ки нача­ли, как отме­ча­лось, все более тяго­теть, во вся­ком слу­чае, в сво­их рели­ги­оз­но-куль­тур­ных про­яв­ле­ни­ях, к Гре­ции. Они под­дер­жи­ва­ли связь не толь­ко с близ­ки­ми им ита­лий­ски­ми гре­ка­ми юга Апен­нин­ско­го полу­ост­ро­ва и Сици­лии, но и с бал­кан­ски­ми элли­на­ми. Хотя, надо ска­зать, и в VII веке до н. э. этрус­ки вос­при­ни­ма­ли куль­ту­ру восточ­ных стран через приз­му гре­че­ско­го к ней отно­ше­ния; и тогда элли­ны явля­лись свое­об­раз­ным филь­тром меж­ду стра­на­ми Восточ­но­го Сре­ди­зем­но­мо­рья и Этру­ри­ей. Огром­ным для этрус­ской куль­ту­ры и, оче­вид­но, эко­но­ми­ки в нача­ле VI века до н. э. с.22 было зна­че­ние гре­че­ско­го горо­да Корин­фа. Все силь­нее ска­зы­ва­лось вли­я­ние гре­че­ских рели­гии и мифо­ло­гии.

Тес­ное обще­ние этрус­ков в луч­шие вре­ме­на их суще­ст­во­ва­ния с элли­на­ми опре­де­ли­ло боль­шое внеш­нее сход­ство в их пан­тео­нах. Уже в кон­це VII и в VI веках до н. э. воз­ник­ли боже­ства, имев­шие мно­го обще­го с гре­че­ски­ми. Бог Тиния был подо­бен Зев­су, боги­ня Уни — Гере, Минер­ва — Афине, Туран — Афро­ди­те, Турмс — Гер­ме­су, Неп­тун — Посей­до­ну. Име­на этрус­ских богов часто нахо­дят на брон­зо­вых зер­ка­лах, кера­ми­че­ских изде­ли­ях. В VI веке до н. э. появи­лись три­а­ды богов — Юпи­тер, Юно­на и Минер­ва, как их ста­ли назы­вать позд­нее рим­ляне. Прав­да, неко­то­рые боже­ства были не сход­ны с гре­че­ски­ми. Труд­но най­ти у элли­нов что-либо подоб­ное мрач­но­му покро­ви­те­лю горо­да Воль­си­нии Воль­тумне, воз­мож­но, глав­но­му вер­хов­но­му богу этрус­ков (2, с. 66)*.

Этрус­ки вери­ли в суще­ст­во­ва­ние доб­рых и злых демо­нов: Лазы, Тухул­ки и дру­гих. Отлич­ны от гре­че­ских и изо­бра­жен­ные тан­цу­ю­щи­ми на крыш­ке брон­зо­вой ситу­лы кон­ца VIII века до н. э. из Бизен­ция древ­ней­шие этрус­ские боже­ства. Здесь мож­но видеть исто­ки тех куль­тов, кото­рые у лати­нян будут вопло­щать­ся в обра­зах пена­тов и ларов.

Не дошед­шие до нас руко­пи­си этрус­ков, по-види­мо­му, фик­си­ро­ва­ли мно­гие рели­ги­оз­ные зако­ны и обы­чаи. Неко­то­рые из них оста­лись запе­чат­лен­ны­ми в живо­пи­си и в сохра­нив­ших­ся жре­че­ских пред­ме­тах. Осо­бен­но широ­ко были рас­про­стра­не­ны у этрус­ков гада­ния жре­цов по поле­ту птиц и внут­рен­но­стям живот­ных, чаще все­го по пече­ни, брон­зо­вая модель кото­рой с ука­за­ни­ем имен богов най­де­на в Пла­цен­ции. Чув­ство соот­вет­ст­вия все­об­ще­го и еди­нич­но­го, вели­ко­го и мало­го с.23 нахо­ди­ло выра­же­ние, в част­но­сти, в древ­нем веро­ва­нии, что здо­ро­вая печень жерт­вен­но­го живот­но­го озна­ча­ла милость богов к заду­ман­но­му пред­при­я­тию.

АРХИТЕКТУРА

В точ­ных рас­че­тах и глу­бо­ко про­ду­ман­ных стро­и­тель­ных реше­ни­ях этрус­ских зод­чих нашел отра­же­ние науч­ный гений это­го наро­да, в осо­бен­ных по харак­те­ру сво­ей гар­мо­нии архи­тек­тур­ных обра­зах про­явил­ся его худо­же­ст­вен­ный дар. Архео­ло­ги­че­ские откры­тия дали воз­мож­ность гово­рить о пла­ни­ров­ке горо­дов, вос­ста­нав­ли­вать систе­му кре­пост­ных стен и ворот, опре­де­лять кон­струк­ции мостов и про­би­тых в ска­лах тон­не­лей, систе­ма­ти­зи­ро­вать фор­мы раз­но­об­раз­ных гроб­ниц, типы хра­мов и жилых домов. Не извест­ны пока лишь этрус­ские дорим­ско­го пери­о­да обще­ст­вен­ные зда­ния, вро­де гре­че­ских булев­те­ри­о­нов или при­та­не­ев, а так­же зре­лищ­ные соору­же­ния — теат­ры, ста­ди­о­ны, цир­ки; хотя они, нуж­но думать, суще­ст­во­ва­ли, судя по фрес­ке V века до н. э. из гроб­ни­цы Тарк­ви­нии (8, с. 223) с изо­бра­же­ни­ем сидя­щих в теат­ре зри­те­лей. Дело­вой, обу­слов­лен­ный жиз­нен­ной необ­хо­ди­мо­стью либо куль­то­вы­ми тре­бо­ва­ни­я­ми харак­тер этрус­ской архи­тек­ту­ры был вос­при­нят зод­чи­ми Рим­ской рес­пуб­ли­ки, во мно­гом исполь­зо­вав­ши­ми опыт этрус­ков.

Горо­да этрус­ков воз­ни­ка­ли в раз­лич­ных по релье­фу участ­ках Апен­нин­ско­го полу­ост­ро­ва. Мар­ца­бот­то рас­по­ла­гал­ся на срав­ни­тель­но невы­со­ком, доволь­но ров­ном, но пока­том пла­то, огра­ни­чен­ном с одной сто­ро­ны тече­ни­ем реки, а с дру­гой — невы­со­ким гор­ным хреб­том. Клу­зий (Кью­зи), Вола­тер­ра (Воль­тер­ра), Перу­зия (Перуд­жа) стро­и­лись на высо­ких, труд­но­до­ступ­ных и лег­ко защи­щав­ших­ся воз­вы­шен­но­стях. Ино­гда этрус­ки обос­но­вы­ва­лись в дель­тах рек, стре­мясь укрыть­ся от напа­де­ния с помо­щью вод­ных пре­град, как в слу­чае с.24 горо­да Спи­на в устье По. Рас­по­ло­же­ние горо­да обу­слов­ли­ва­лось не толь­ко обсто­я­тель­ства­ми обо­ро­ны, но и потреб­но­стью иметь непо­да­ле­ку прес­ную воду реки или озе­ра. Учи­ты­ва­лась и бли­зость дру­гих цен­тров и посе­ле­ний, с кото­ры­ми мог­ли бы под­дер­жи­вать­ся кон­так­ты, а так­же основ­ных тор­го­вых путей как в пре­де­лах Апен­нин­ско­го полу­ост­ро­ва, так и в рам­ках все­го сре­ди­зем­но­мор­ско­го бас­сей­на. Несо­мнен­но, имен­но этим вызва­но появ­ле­ние пор­то­вых горо­дов по бере­гам моря.

Построй­ки этрус­ков VII века до н. э., когда в их искус­стве пре­об­ла­да­ли восточ­ные вли­я­ния, сохра­ни­лись пло­хо, но они все же могут дать пред­став­ле­ние о харак­те­ре архи­тек­тур­но­го мыш­ле­ния зод­чих. Тогда толь­ко начи­на­ли опре­де­лять­ся прин­ци­пы гра­до­стро­и­тель­ства, в част­но­сти наи­бо­лее целе­со­об­раз­ная пла­ни­ров­ка улиц и пло­ща­дей, созда­ние дорог и мостов. Малое коли­че­ство дошед­ших от того пери­о­да памят­ни­ков жилой и обще­ст­вен­ной архи­тек­ту­ры объ­яс­ня­ет­ся непроч­но­стью с.25 стро­и­тель­ных мате­ри­а­лов, пре­иму­ще­ст­вен­но сыр­цо­вых кир­пи­чей, из кото­рых соору­жа­лись сте­ны домов и хра­мов.

7. План древ­не­го горо­да Розел­ла.

8. Кре­пост­ная сте­на древ­не­го горо­да Розел­ла. VII в. до н. э.

При­ме­ром ран­них обо­ро­ни­тель­ных укреп­ле­ний этрус­ских горо­дов VII века до н. э. может слу­жить уча­сток сте­ны горо­да Розел­ла с камен­ным фун­да­мен­том и вер­хом из сыр­цо­вых кир­пи­чей, уцелев­ший под сте­ной после­дую­ще­го века (ил. 8). Одна­ко боль­шая часть сте­ны Розел­лы (ил. 7) отно­си­лась уже к VI веку до н. э. и пред­став­ля­ла собой доволь­но мощ­ную обо­ро­ни­тель­ную систе­му дли­ной око­ло 3 км. Сте­на сохра­ни­лась в неко­то­рых местах на высоту 7 м с тол­щи­ной до 2 м. Поли­го­наль­ная клад­ка в ран­них участ­ках сте­ны череду­ет­ся с квад­ро­вой; воз­мож­но, это резуль­тат рестав­ра­ции в годы гос­под­ства рим­лян (24, с. 181; 18, с. 279).

Дома этрус­ков в пер­вые века их суще­ст­во­ва­ния мало чем отли­ча­лись от постро­ек куль­ту­ры Вил­ла­но­вы. Извест­ные по наход­кам в скле­пах, вил­ла­но­ви­ан­ские урны вос­про­из­во­ди­ли круг­лые или оваль­ные в плане хижи­ны. Этрус­ские урны, повто­ряв­шие жилые дома с.26 того вре­ме­ни, не най­де­ны, наи­бо­лее ран­ние из них отно­сят­ся лишь к VI веку до н. э.

Обна­ру­жен­ные в Розел­ле зда­ния VII века до н. э., назна­че­ние кото­рых точ­но не опре­де­ле­но, соору­жа­лись в основ­ном из сыр­цо­вых кир­пи­чей (15, с. 114), в неко­то­рых местах сохра­ни­лись доволь­но боль­шой высоты их сте­ны. Уцелев­ший двер­ной про­ем одно­го из таких поме­ще­ний выхо­дил на ули­цу, про­ез­жая часть рядом пред­став­ля­ла собой плот­но утрам­бо­ван­ную зем­лю. Непо­да­ле­ку нахо­ди­лось круг­лое зда­ние пяти мет­ров в диа­мет­ре с камен­ным поро­гом в восточ­ном двер­ном про­еме. Труд­но утвер­ждать что-либо опре­де­лен­ное о пере­кры­тии этой цен­три­че­ской, с жел­той шту­ка­тур­кой стен построй­ки, воз­мож­но, оно было псев­до­ку­поль­ным. В этих поме­ще­ни­ях Розел­лы нашли круг­лый сосуд крас­но­ва­той гли­ны (импа­с­то), две боль­шие гири, облом­ки гли­ня­ных ваз типа импа­с­то и бук­ке­ро. В третьем зда­нии с пря­мо­уголь­ны­ми поме­ще­ни­я­ми и так­же ошту­ка­ту­рен­ной поверх­но­стью сыр­цо­вых стен, оче­вид­но, име­лось пере­кры­тие с дере­вян­ны­ми бал­ка­ми и чере­пи­цей, най­ден­ной при рас­коп­ках. При­ме­ча­тель­но, что при изготов­ле­нии чере­пиц гли­на сме­ши­ва­лась здесь с тол­че­ной медью.

В годы фор­ми­ро­ва­ния этрус­ских горо­дов куль­то­вым построй­кам при­да­ва­лось боль­шое зна­че­ние. Уже в VII веке до н. э. созда­ва­лись хра­мы, тогда как ранее рели­ги­оз­ные цере­мо­нии совер­ша­лись на откры­тых пло­щад­ках. Вос­про­из­веде­ни­ем хра­ма явля­ет­ся отно­ся­ща­я­ся к VII веку до н. э. посвя­ти­тель­ная, най­ден­ная в Кон­ка (Сат­рик) модель зда­ния, изо­бра­жаю­щая неболь­шой про­стиль с высту­паю­щи­ми дву­мя колон­на­ми, под­дер­жи­ваю­щи­ми дву­скат­ную кры­шу. Боко­вых колонн, обыч­ных для перип­те­ров гре­че­ских хра­мов, у это­го зда­ния не име­лось, отсут­ст­во­вал и вход с тыль­ной сто­ро­ны, зато откры­ва­лось оно срав­ни­тель­но глу­бо­ким пор­ти­ком. Тако­го же типа — терра­ко­то­вые моде­ли Пера­хо­ры в Гре­ции и в Герей­оне Аргоса. Подоб­ные хра­мо­вые построй­ки, в даль­ней­шем широ­ко рас­про­стра­нен­ные в с.27 архи­тек­ту­ре этрус­ков, а затем и рим­лян, уже на ран­ней ста­дии укра­ша­лись терра­ко­то­вы­ми фигур­ка­ми, а так­же рас­кра­шен­ны­ми гли­ня­ны­ми пли­та­ми.

Зна­чи­тель­но луч­ше, чем жилые, куль­то­вые и обо­ро­ни­тель­ные соору­же­ния, дошли до нас гроб­ни­цы VII века до н. э., стро­ив­ши­е­ся не для зем­ной жиз­ни, как дома и хра­мы, но на более дли­тель­ный срок — для веч­но­го загроб­но­го суще­ст­во­ва­ния. Пора­зи­тель­ной сохран­но­сти неко­то­рых усы­паль­ниц VII века до н. э. спо­соб­ст­во­ва­ла не толь­ко проч­ность кам­ня, из кото­ро­го скла­ды­ва­лись скле­пы, но и дол­гое вре­мя не рас­кры­вав­ша­я­ся тай­на их рас­по­ло­же­ния. Доро­го­сто­я­щие юве­лир­ные укра­ше­ния и дру­гие изде­лия высо­кой цен­но­сти, остав­ляв­ши­е­ся в моги­лах, уже в древ­но­сти пред­став­ля­ли соблазн для гра­би­те­лей. Нек­ро­по­ли этрус­ков VII века до н. э. най­де­ны в раз­лич­ных рай­о­нах меж­ду Арно и Тиб­ром. Луч­ше дру­гих сохра­ни­лись погре­бе­ния у Чер­ве­те­ри и совре­мен­ной Фло­рен­ции, а так­же око­ло Попу­ло­нии и Вету­ло­нии и близ Кью­зи и Тарк­ви­ний. Этрус­ские клад­би­ща рас­по­ла­га­лись неред­ко там же, где хоро­ни­ли сво­их близ­ких жите­ли куль­ту­ры Вил­ла­но­вы.

9. Инте­рьер гроб­ни­цы Рего­ли­ни-Галас­си в Чер­ве­те­ри. VII в. до н. э.

10. План гроб­ни­цы Рего­ли­ни-Галас­си.

Осо­бен­ной мону­мен­таль­но­стью отли­ча­ют­ся гроб­ни­цы VII века до н. э. вбли­зи горо­да Цере (Чер­ве­те­ри). В пре­де­лах нек­ро­по­ля Сор­бо, рас­по­ло­жен­но­го на юг от горо­да, в 1835—1837 годах была откры­та гроб­ни­ца, назван­ная Рего­ли­ни-Галас­си, по име­ни впер­вые обна­ру­жив­ших ее — свя­щен­ни­ка Рего­ли­ни и гене­ра­ла Галас­си (ил. 9). Инте­рьер ее пред­став­ля­ет собой узкий, выруб­лен­ный в туфе коридор — дро­мос, по боко­вым сто­ро­нам кото­ро­го име­ют­ся вхо­ды в неболь­шие оваль­ные в плане каме­ры (ил. 10). Верх­няя часть усы­паль­ни­цы пере­кры­та огром­ны­ми пли­та­ми с посте­пен­ным напус­ком в виде при­ми­тив­но­го сво­да. Ими­та­ция дву­скат­ной кры­ши полу­чи­ла боль­шое рас­про­стра­не­ние в архи­тек­ту­ре скле­пов VII века до н. э. Вполне воз­мож­но, что подоб­ные или четы­рех­скат­ные пере­кры­тия суще­ст­во­ва­ли и в жили­щах этрус­ков того вре­ме­ни.

15. Инте­рьер гроб­ни­цы Хижи­ны в Чер­ве­те­ри. VII в. до н. э.

16. План и раз­рез туму­лу­са II в Чер­ве­те­ри с гроб­ни­цей Хижи­ны. VII в. до н. э.

с.29 Гроб­ни­ца Хижи­ны в нек­ро­по­ле Чер­ве­те­ри име­ет выре­зан­ную цели­ком в туфо­вой ска­ле каме­ру (ил. 15). Как и в усы­паль­ни­це Рего­ли­ни-Галас­си, меж­ду наклон­ны­ми плос­ко­стя­ми пере­кры­тий здесь ввер­ху остав­ле­на узкая полос­ка, вос­про­из­во­дя­щая часть верх­ней пли­ты, кро­ме того, име­ет­ся свод­ча­тый вход, лежан­ки по кра­ям скле­па, от кото­рых начи­на­ют­ся накло­нен­ные сте­ны гроб­ни­цы². Ска­ле, в кото­рую вре­за­лись скле­пы Рего­ли­ни-Галас­си и Хижи­ны, при­да­ва­ли цилин­дри­че­скую фор­му кур­га­нов-туму­лу­сов. Позд­нее в них раз­ме­ща­ли и дру­гие захо­ро­не­ния (ил. 16). Ино­гда такие кур­га­ны в Чер­ве­те­ри име­ли зем­ля­ные покры­тия, порой они пред­став­ля­ли собой сплош­ной туфо­вый мас­сив. Гроб­ни­це Хижи­ны близ­ка по типу пере­кры­тия гроб­ни­ца Мелоне I, рас­по­ло­жен­ная вбли­зи Кор­то­ны в Содо. Раз­ни­ца состо­ит лишь в том, что завер­ше­ние послед­ней было не лож­ным, выре­зан­ным сплошь в моно­лит­ной ска­ле, а выло­же­но из насто­я­щих плит с посте­пен­ным напус­ком (15, с. 52).

11. План гроб­ни­цы Мон­та­ньо­ла. VII в. до н. э.

12. Инте­рьер гроб­ни­цы Мон­та­ньо­ла в Квин­то-Фьо­рен­ти­но. VII в. до н. э.

13. Вход в гроб­ни­цу Мон­та­ньо­ла. VII в. до н. э.

с.30 Вбли­зи совре­мен­ной Фло­рен­ции этрус­ки сохра­ня­ли ту же кур­ган­ную систе­му, но погре­баль­ные каме­ры не выре­за­лись в поро­де, а выкла­ды­ва­лись из камен­ных бло­ков и затем покры­ва­лись зем­лей. Гроб­ни­цы Мон­та­ньо­ла и Мон­те­фор­ти­ни, най­ден­ные в несколь­ких кило­мет­рах от Фло­рен­ции, инте­рес­ны архи­тек­ту­рой сво­их скле­пов. Длин­ный, с неболь­шим пони­же­ни­ем коридор-дро­мос ведет к вхо­ду в гроб­ни­цу Мон­та­ньо­ла (ил. 13). Сте­ны его (дли­на 12 м) сде­ла­ны из гру­бо высе­чен­ных кам­ней. После несколь­ких поло­гих сту­пе­нек начи­на­ет­ся глад­кий пол дро­мо­са. Вход в гроб­ни­цу Мон­та­ньо­ла пред­став­ля­ет собой пере­кры­тый мощ­ной пли­той двер­ной про­ем, за кото­рым рас­по­ло­же­на вытя­ну­тая в дли­ну погре­баль­ная каме­ра. Ее сте­ны обра­зо­ва­ны камен­ны­ми пли­та­ми, квер­ху все более высту­паю­щи­ми, подоб­но систе­ме лож­ных пере­кры­тий гроб­ниц Рего­ли­ни-Галас­си и Хижи­ны. Двер­ные про­емы в сте­нах скле­па ведут в боко­вые каме­ры (ил. 11), как и в усы­паль­ни­це Рего­ли­ни-Галас­си³. Основ­ное и назы­вав­ше­е­ся толо­сом поме­ще­ние гроб­ни­цы Мон­та­ньо­ла рас­по­ло­же­но в глу­бине кур­га­на (ил. 12). Вход в него идет из гроб­ни­цы со сту­пен­ча­тым пере­кры­ти­ем через двер­ной про­ем с с.32 так­же сту­пен­ча­тым завер­ше­ни­ем (15, с. 35—37). Толос име­ет круг­лые очер­та­ния в плане и сте­ны, начи­наю­щие на неко­то­ром рас­сто­я­нии от пола сбли­жать­ся: высту­паю­щие пли­ты обра­зу­ют лож­ный свод (18, с. 114). Мощ­ный четы­рех­гран­ный, несколь­ко сужаю­щий­ся квер­ху столб в цен­тре толо­са не име­ет кон­струк­тив­но­го зна­че­ния и не слу­жит опо­рой, по-види­мо­му, он свя­зы­вал­ся с каки­ми-то куль­то­вы­ми цере­мо­ни­я­ми этрус­ков.

14. Вход в гроб­ни­цу нек­ро­по­ля Под­жо-Буко, близ Ансе­до­нии. VII—VI вв. до н. э.

Гроб­ни­ца Мон­те­фор­ти­ни, рас­по­ло­жен­ная так­же неда­ле­ко от совре­мен­ной Фло­рен­ции, постро­е­на в дру­гой с.35 архи­тек­тур­ной схе­ме. Четы­рех­уголь­ное в плане поме­ще­ние скле­па име­ет сту­пен­ча­тое завер­ше­ние⁴. На высо­те чело­ве­че­ско­го роста от вер­ти­каль­ных сте­нок начи­на­ет­ся пере­кры­тие, обра­зу­ю­ще­е­ся с помо­щью посте­пен­но­го выдви­же­ния выше­ле­жа­щих плит. Как в дро­мо­се Мон­та­ньо­лы и гроб­ни­це Рего­ли­ни-Галас­си, здесь мож­но видеть остав­лен­ную неза­кры­той и протя­нув­шу­ю­ся вдоль все­го скле­па длин­ной поло­сой верх­нюю пли­ту пере­кры­тия (15, с. 39, 40; 18, с. 117—119, 121). Подоб­ным же обра­зом пере­кры­та гроб­ни­ца Мон­те­каль­ва­рио близ горо­да Кастел­ли­на ин Кьян­ти (15, с. 86, 87)⁵. Мно­го гроб­ниц VII—VI веков до н. э. с мощ­ны­ми пли­та­ми вхо­дов откры­то так­же в окрест­но­стях Ансе­до­нии в нек­ро­по­ле Под­жо-Буко (ил. 14).

Мону­мен­таль­ные погре­баль­ные соору­же­ния стро­и­лись в боль­ших коли­че­ствах в бога­тых и силь­ных этрус­ских горо­дах VII века до н. э. В окрест­но­стях Попу­ло­нии и вбли­зи совре­мен­ной Фло­рен­ции этрус­ки не с.36 исполь­зо­ва­ли мощ­ные зале­жи камен­ных пород, в кото­рых мож­но было бы выре­зать боль­шие гроб­ни­цы, как воз­ле Чер­ве­те­ри, но обыч­но выкла­ды­ва­ли скле­пы из камен­ных бло­ков, созда­вая кон­струк­ции, лишь внешне похо­жие на выре­зан­ные в поро­де гроб­ни­цы Чер­ве­те­ри. Потом эти соору­же­ния засы­па­ли зем­лей, обра­зо­вы­вая кур­га­ны-туму­лу­сы, окру­жен­ные стен­кой-кре­пидой, пред­о­хра­няв­шей зем­ля­ной холм от рас­пол­за­ния. Так, кур­ган Фла­бел­ли ди Брон­зо име­ет невы­со­кую из четы­рех-пяти рядов кам­ней кре­пиду, уси­лен­ную в верх­ней части неболь­шим высту­пом-кар­ни­зом, над кото­рым лежит еще один ряд кам­ней (ил. 19). В таких туму­лу­сах обыч­но скры­ва­лась погре­баль­ная каме­ра с веду­щим к ней дро­мо­сом. Уже тогда этрус­ки начи­на­ли с.37 исполь­зо­вать декор, неред­ко ими­ти­ро­вав­ший укра­ше­ния или быто­вые жиз­нен­ные пред­ме­ты. Гроб­ни­ца Погре­баль­ных лож в одном из кур­га­нов Попу­ло­нии назва­на по най­ден­ным там лежан­кам, укра­шен­ным камен­ны­ми колон­ка­ми, похо­жи­ми на дере­вян­ные или метал­ли­че­ские (ил. 17).

17. Вид на вскры­тую гроб­ни­цу Погре­баль­ных лож в нек­ро­по­ле Сан-Чер­боне, Попу­ло­ния. VII в. до н. э.		18. Дро­мос и вход в гроб­ни­цу «Камен­ная». Окру­га Вету­ло­нии. VII в. до н. э.		19. Кур­ган Фла­бел­ли ди Брон­зо. VII в. до н. э.

Лож­ны­ми сво­да­ми завер­ше­ны и скле­пы в Вету­ло­нии (15, с. 105, 106). Углы пря­мо­уголь­ных в плане гроб­ниц «Камен­ная» (ил. 18) и Дья­во­ли­но II начи­ная с высоты чело­ве­че­ско­го роста пере­кры­ва­лись пли­та­ми, обра­зу­ю­щи­ми посте­пен­ные пере­хо­ды от квад­ра­та к мно­го­уголь­ни­ку и затем к кон­цен­три­че­ским кру­гам, высту­паю­щим друг над дру­гом и завер­шав­шим­ся ввер­ху одной пли­той⁶. Гроб­ни­ца «Камен­ная» похо­жа на гроб­ни­цу Мон­та­ньо­ла с.38 воз­вы­шаю­щим­ся в ее цен­тре четы­рех­гран­ным, сужаю­щим­ся квер­ху стол­бом, смысл и назна­че­ние кото­ро­го, как упо­ми­на­лось выше, не вполне ясны.

В нек­ро­по­лях Кью­зи в кон­це VII века до н. э. воз­ник­ли скле­пы ино­го типа. Выре­зан­ные в ска­ли­стом грун­те неболь­шие погре­баль­ные каме­ры име­ли столб в цен­тре и лежан­ки по сте­нам для раз­ме­ще­ния урн с пеп­лом после кре­ма­ции. Обряд погре­бе­ния, отлич­ный от тру­по­по­ло­же­ния, при­ня­то­го в дру­гих рай­о­нах Этру­рии, воз­мож­но, опре­де­лил срав­ни­тель­но неболь­шие раз­ме­ры этих гроб­ниц. Если архи­тек­ту­ра усы­паль­ниц Чер­ве­те­ри и близ Фло­рен­ции тяго­те­ет к мону­мен­таль­но­сти, то в соору­же­ни­ях близ Кью­зи ощу­ща­ют­ся иные прин­ци­пы: низ­ко нави­саю­щий пото­лок, ори­ен­та­ция архи­тек­тур­ных масс не ввысь, а по кру­гу при­во­дит к ощу­ще­нию замкну­то­сти. Выре­зан­ные в ска­ле, на склоне горы, эти скле­пы, в отли­чие от рос­кош­ных усы­паль­ниц Чер­ве­те­ри или Мон­та­ньо­лы, напо­ми­на­ют хоро­шо оформ­лен­ные пеще­ры.