У. Смит. Словарь греческих и римских древностей, 2-е изд.

TRÍBUS (ТРИ́БА) (φῦλον, φυ­λή).

1. ГРЕЧЕСКАЯ. Суще­ст­ву­ет упо­ми­на­ние о том, что в древ­ней­шие вре­ме­на гре­че­ской исто­рии народ был разде­лен на пле­ме­на и кла­ны. Гомер гово­рит о таких под­разде­ле­ни­ях, по-види­мо­му, под­ра­зу­ме­вая, что это эле­мен­ты, вхо­дя­щие в состав любо­го сооб­ще­ства. Нестор сове­ту­ет Ага­мем­но­ну разде­лить вой­ско «на их пле­ме­на и коле­на» κα­τὰ φῦλα, κα­τὰ φρήτ­ρας, чтобы каж­дое было под­дер­жа­но при­сут­ст­ви­ем его соседей (Il. II. 362). Чело­век, не вхо­дя­щий ни в один клан (ἀφρή­τωρ), рас­смат­ри­вал­ся как бро­дя­га или пре­ступ­ник (Il. IX. 63). Эти под­разде­ле­ния были ско­рее есте­ствен­ны­ми, чем поли­ти­че­ски­ми, зави­се­ли от семей­ных свя­зей и ухо­ди­ли кор­ня­ми в те вре­ме­на, когда каж­дый гла­ва семьи обла­дал пат­ри­ар­халь­ной вла­стью над ее чле­на­ми. Эта связь закреп­ля­лась рели­ги­оз­ной общ­но­стью, жерт­во­при­но­ше­ни­я­ми и празд­не­ства­ми, в кото­рых участ­во­ва­ли все чле­ны семьи или кла­на и кото­ры­ми обыч­но руко­во­дил их гла­ва. Мно­же­ство таких общин фор­ми­ро­ва­ло поли­ти­че­ское обще­ство (Aris­tot. Pol. I. 1. § 7). Пле­ме­на и кла­ны про­дол­жа­ли суще­ст­во­вать на про­тя­же­нии веков, после­до­вав­ших за геро­и­че­ской эпо­хой, хотя по мере про­грес­са циви­ли­за­ции они рас­ши­ри­лись и при­об­ре­ли ско­рее терри­то­ри­аль­ный или поли­ти­че­ский, чем род­ст­вен­ный харак­тер. В целом, пле­ме­на не раз­гра­ни­чи­ва­ли знать и про­сто­люди­нов, за исклю­че­ни­ем слу­ча­ев, когда люди при­над­ле­жа­ли к раз­лич­ным наро­дам или когда про­ис­хо­дил при­рост за счет ино­зем­цев, не сме­ши­вав­ших­ся с с.1153 корен­ным насе­ле­ни­ем. Дей­ст­ви­тель­но, обыч­но ход собы­тий был таков, что в раз­лич­ных государ­ствах появ­ля­лась знать или при­ви­ле­ги­ро­ван­ный класс — в силу сво­его богат­ства, лич­ных досто­инств или про­ис­хож­де­ния от древ­них царей; и в ряде слу­ча­ев им, как гамо­рам в Сира­ку­зах, при­над­ле­жа­ла вся зем­ля (He­rod. VII. 155); ино­гда их соб­ст­вен­ность была неот­чуж­да­е­мой, как при нашем фео­даль­ном законе (Arist. Pol. II. 4. § 4); а Бак­хи­а­ды пред­став­ля­ют при­мер знат­ной семьи, заклю­чав­шей бра­ки толь­ко меж­ду сво­и­ми (He­rod. V. 92.). Одна­ко, как пра­ви­ло, не суще­ст­во­ва­ло уста­нов­лен­но­го пле­мен­но­го или, тем более, кла­но­во­го раз­ли­чия меж­ду зна­тью и про­сто­люди­на­ми, при­над­ле­жа­щи­ми к одно­му наро­ду. Не про­ис­хо­ди­ло так­же и отде­ле­ния жре­че­ско­го сосло­вия. В древ­ней­шие вре­ме­на жре­че­ские обя­зан­но­сти были соеди­не­ны с цар­ски­ми (Arist. Pol. III. 9. § 7); впо­след­ст­вии долж­но­сти жре­цов отдель­ных богов ста­ли пере­да­вать­ся по наслед­ству в опре­де­лен­ных семьях — в силу либо пред­по­ла­га­е­мо­го насле­до­ва­ния про­ро­че­ско­го дара, как в слу­чае Эвмол­пидов, Бран­хидов, Ямидов, либо слу­чай­ных обсто­я­тельств, как в слу­чае с Тели­ном из Гелы (He­rod. VII. 153); но жре­цы как сосло­вие не были отде­ле­ны от осталь­но­го наро­да (Wachsmuth, Hell. Alt. vol. I. pt. I. pp. 76, 149, 1st. ed.; Schö­mann, Ant. jur. pub. Gr. p. 79). Наи­бо­лее зна­чи­тель­ные раз­ли­чия (сход­но­го с клас­со­вым харак­те­ра) меж­ду людь­ми, име­ю­щи­ми общее пра­ви­тель­ство, воз­ник­ли в тех государ­ствах, кото­рые были заво­е­ва­ны пере­се­ля­ю­щи­ми­ся орда­ми фес­са­лий­цев, бео­тий­цев и дорий­цев в сто­ле­тие, после­до­вав­шее за геро­и­че­ской эпо­хой. Вызван­ные ими в раз­лич­ных местах рево­лю­ции хотя и раз­ли­ча­лись в зави­си­мо­сти от обсто­я­тельств, но во мно­гих отно­ше­ни­ях име­ли оди­на­ко­вый харак­тер. Заво­е­ва­те­ли овла­де­ва­ли стра­ной и ста­но­ви­лись ее пове­ли­те­ля­ми; мест­ное насе­ле­ние, обра­щен­ное в зави­си­мость, а ино­гда — в пол­ный вас­са­ли­тет или раб­ство, оста­ва­лось наро­дом или пле­ме­нем, отлич­ным от заво­е­ва­те­лей. Заво­е­ва­те­ли стро­и­ли горо­да, обыч­но как осно­ва­ние какой-то кре­по­сти, ранее при­над­ле­жав­шей древним пра­ви­те­лям, и про­жи­ва­ли в них, сохра­няя воин­скую дис­ци­пли­ну и обы­чаи; тогда как сель­ское насе­ле­ние, состо­яв­шее в основ­ном из корен­ных жите­лей, но частич­но так­же из наи­ме­нее воин­ст­вен­ных захват­чи­ков, а частич­но — из новых эми­гран­тов, при­гла­шен­ных или полу­чив­ших раз­ре­ше­ние на посе­ле­ние, оби­та­ло в окру­жаю­щих дерев­нях и полу­чи­ло назва­ние Πε­ρίοικοι. О поло­же­нии лакеде­мон­ских πε­ρίοικοι гово­рит­ся в ста­тье PERIOE­CI. Подоб­ные клас­сы воз­ник­ли в боль­шин­стве государств, коло­ни­зи­ро­ван­ных таким обра­зом, — напри­мер, в Арго­се, Корин­фе, Элиде, Кри­те и т. д. (He­rod. VIII. 73; Thu­cyd. II. 25; Xe­noph. Hell. III. 2. § 23, 30; Pau­san. III. 8. § 3, VIII, 27. § 1; Arist. Pol. II. 6. § 1, V. 2. § 8). Но их поло­же­ние раз­ли­ча­лось в зави­си­мо­сти от того, каким обра­зом заво­е­ва­те­ли осу­ществля­ли свое засе­ле­ние, а так­же от иных обсто­я­тельств и собы­тий, как пред­ше­ст­во­вав­ших это­му вре­ме­ни, так и после­дую­щих. Во мно­гих местах при­шель­цев при­ни­ма­ли по дого­во­ру или на более спра­вед­ли­вых усло­ви­ях, так что меж­ду ними и корен­ны­ми жите­ля­ми воз­ни­кал союз граж­дан­ства. Так про­изо­шло в Элиде, Мес­се­нии, Фли­ун­те, Тре­зене (Pau­san. II. 13. § 1, V. 4. § 1; Thirlwall, Hist. of Gree­ce, vol. I. p. 342). Так кри­тяне, вторг­ши­е­ся в Милет, сме­ша­лись с древни­ми карий­ца­ми, а ионий­цы — с кри­тя­на­ми и карий­ца­ми Коло­фо­на (Pau­san. VII. 2. § 5, VII. 3. § 1.) В Мега­ре пра­вя­щий класс через какое-то вре­мя объ­еди­нил­ся с низ­шим (Thirlwall, vol. I. p. 430). В дру­гих местах πε­ρίοικοι нахо­ди­лись в более при­ни­жен­ном поло­же­нии. Так, в Сики­оне они были вынуж­де­ны оде­вать­ся в ове­чьи шку­ры и назы­ва­лись κα­τωνα­κοφό­ρος (Athe­nae­us VI. 271). В Эпидав­ре их назы­ва­ли κο­νίπο­δες, пыль­но­но­гие, — назва­ние, ука­зы­вав­шее на их сель­ско­хо­зяй­ст­вен­ный род заня­тий, но исполь­зу­е­мое в знак пре­зре­ния (Mül­ler, Dor. III. 4. § 2). Но в целом они состав­ля­ли сво­его рода сред­нее сосло­вие меж­ду пра­вя­щим клас­сом и зави­си­мы­ми или раба­ми. Так, в Арго­се суще­ст­во­вал класс лиц, назы­вав­ших­ся гим­не­сии (Gym­ne­sii) или гим­не­ты (Gym­ne­tes), соот­вет­ст­ву­ю­щий илотам [GYM­NE­SII]. Так, в Фес­са­лии в тех рай­о­нах, кото­рые не были непо­сред­ст­вен­но заня­ты фес­са­лий­ски­ми захват­чи­ка­ми, насе­ле­ние состо­я­ло из древ­них эолий­цев, являв­ших­ся не зави­си­мы­ми, подоб­но пене­стам [PENES­TAE], но лишь нало­го­пла­тель­щи­ка­ми, сохра­няв­ши­ми лич­ную сво­бо­ду, хотя и не допу­щен­ны­ми в ряды граж­дан (Thirlwall, vol. I. p. 438; Schö­mann, Id. p. 401). Так­же и на Кри­те суще­ст­во­ва­ли пол­но­прав­ные дорий­цы, πε­ρίοικοι или корен­ные жите­ли, подоб­ные лакеде­мо­ня­нам, и рабы [COS­MI]. Мож­но заме­тить, что тер­мин πε­ρίοικοι ино­гда употреб­лял­ся в совсем дру­гом смыс­ле; напри­мер, Ксе­но­фонт назы­ва­ет так тех фес­пий­цев, кото­рые не были под­власт­ны фиван­цам подоб­но тому, как ахей­цы были под­власт­ны спар­тан­цам (Hell. V. 4. § 46). В неко­то­рых при­мор­ских государ­ствах поло­же­ние под­власт­ных клас­сов было несколь­ко иным: им было сно­ва поз­во­ле­но селить­ся в горо­де; так, в Корин­фе они были ремес­лен­ни­ка­ми, а в Тарен­те — рыба­ка­ми (Wachsmuth, vol. I. pt. I. p. 162; Scho­mann, Id. pp. 80, 107).

Оста­ва­ясь таким обра­зом обособ­лен­ны­ми от всех осталь­ных, пра­ви­те­ли сами были разде­ле­ны на пле­ме­на и дру­гие состав­ные части. Дорий­ский народ пер­во­на­чаль­но состо­ял из трех фил, следы кото­рых встре­ча­ют­ся во всех заво­е­ван­ных ими стра­нах. Поэто­му Гомер назы­ва­ет их Δω­ριέες τρι­χάϊκες (Od. XIX. 177). Эти­ми фила­ми были Ὑλ­λεῖς, Πάμ­φυ­λοι и Δυ­μανά­ται или Δυ­μᾶνες. Пер­вая воз­во­ди­ла свое назва­ние к Гил­лу, сыну Герак­ла, осталь­ные две — к Пам­фи­лу и Диму, пав­шим, как сооб­ща­ет­ся, в послед­нем похо­де, когда дорий­цы овла­де­ли Пело­пон­не­сом. Фила гил­ле­ев, веро­ят­но, поль­зо­ва­лась наи­боль­шим поче­том; но в Спар­те, по-види­мо­му, боль­шо­го раз­ли­чия не суще­ст­во­ва­ло, ибо по кон­сти­ту­ции Ликур­га все пол­но­прав­ные граж­дане были рав­ны. В раз­лич­ных местах к этим трем филам доба­ви­лись дру­гие, либо когда к дорий­цам при­мкну­ли дру­гие ино­зем­ные союз­ни­ки, либо когда корен­ные жите­ли были при­ня­ты в чис­ло граж­дан или полу­чи­ли рав­ные при­ви­ле­гии. Так, Геро­дот сооб­ща­ет, что кад­мей­цы Эге­иды были мно­го­чис­лен­ной филой в Спар­те, про­ис­хо­див­шей (по его сло­вам) от Эгея, вну­ка Феры (He­rod. IV. 149); хотя дру­гие счи­та­ют, что они соеди­ни­лись с тре­мя дорий­ски­ми фила­ми (Thirlwall, vol. I. pp. 257, 268, 314). В Арго­се, Эгине и Эпидав­ре, поми­мо трех дорий­ских суще­ст­во­ва­ла фила гир­на­фи­ев (Mül­ler, Aegin. p. 140). В Сики­оне Кли­сфен изме­нил назва­ния дорий­ских фил, чтобы уни­зить и оскор­бить их чле­нов, а чет­вер­той филе, к кото­рой при­над­ле­жал сам, дал назва­ние архе­лаи; через шесть­де­сят лет после его смер­ти дорий­ские назва­ния были вос­ста­нов­ле­ны, а так­же добав­ле­на чет­вер­тая фила, назы­вае­мая Αἰγιαλέες от Эги­а­лея, сына арги­вско­го героя Адрас­та (He­rod. V. 68). В Корин­фе упо­ми­на­ет­ся восемь фил (Sui­das, s. v. Πάν­τα ὄκτω), в Тегее — четы­ре (Pau­san. VIII, 53. § 6). В Элиде суще­ст­во­ва­ло две­на­дцать фил; в резуль­та­те вой­ны с арка­дя­на­ми их чис­ло затем сокра­ти­лось до вось­ми (Paus. V. 9. § 6) — что дает осно­ва­ние с.1154 счи­тать их гео­гра­фи­че­ски­ми под­разде­ле­ни­я­ми (Wacbsmuth, vol. II. pt. I. p. 17). Ино­гда встре­ча­ют­ся упо­ми­на­ния толь­ко об одной из дорий­ских фил: напри­мер, гил­леи в Кидо­нии (He­sych. s. v. Ὑλ­λεῖς), дима­ны в Гали­кар­на­се; эти горо­да, веро­ят­но, воз­ник­ли из коло­ний, осно­ван­ных чле­на­ми толь­ко одной филы (Wachsmuth, vol. II. pt. I. p. 15).

Сре­ди всех дорий­цев спар­тан­цы доль­ше всех не сме­ши­ва­ли кровь с чуже­зем­ца­ми. Они так рев­ни­во хра­ни­ли свои исклю­чи­тель­ные при­ви­ле­гии, что ко вре­ме­ни Геро­до­та вклю­чи­ли в свой состав лишь двух чело­век (He­rod. IX. 33, 35). Впо­след­ст­вии их ряды ино­гда попол­ня­лись путем при­ня­тия лакон­цев, ило­тов и ино­зем­цев, но это дела­лось очень ску­по до вре­ме­ни Агида и Клео­ме­на, при­няв­ших мно­же­ство новых граж­дан. Одна­ко здесь нет воз­мож­но­сти рас­смат­ри­вать этот вопрос более подроб­но (Schö­mann, Id. p. 114).

По-види­мо­му, под­разде­ле­ние фил на φρατ­ρίαι или πάτ­ραι, γέ­νη, τρίτ­τυες и т. д. полу­чи­ло рас­про­стра­не­ние в раз­лич­ных местах (Wachsmuth, vol. II. pt. I. p. 18). В Спар­те каж­дая фила состо­я­ла из деся­ти ὠϐαί — сло­во, подоб­но κώ­μαι, озна­чаю­щее терри­то­ри­аль­ный округ или рай­он; каж­дая оба вклю­ча­ла десять τριακά­δες, сооб­ществ, содер­жа­щих по трид­цать семей. Одна­ко, по-види­мо­му, очень мало извест­но о том, насколь­ко эти под­разде­ле­ния были терри­то­ри­аль­ны­ми или гене­а­ло­ги­че­ски­ми. После Клео­ме­на преж­няя систе­ма фил изме­ни­лась, были созда­ны новые филы, соот­вет­ст­ву­ю­щие раз­лич­ным квар­та­лам горо­да; все­го их насчи­ты­ва­лось, по-види­мо­му, пять (Schö­mann, Ant. Jur. Pub. p. 115; Mül­ler, Dor. III. 5).

Четы­ре ионий­ские филы — теле­он­ты (или геле­он­ты), гопле­ты, арга­деи и эги­ко­реи, — о кото­рых ниже гово­рит­ся в свя­зи с Атти­кой, обна­ру­же­ны так­же в Кизи­ке. На Само­се Геро­дот упо­ми­на­ет φυλὴ Αἰσχριωνίη (III. 26), кото­рые, веро­ят­но, были карий­ским наро­дом, сме­шав­шим­ся с ионий­ца­ми. В Эфе­се упо­ми­на­ет­ся пять фил из раз­ных наро­дов. О них отсы­ла­ем чита­те­ля к Wachsmuth, vol. II. pt. I. p. 16.

Пер­вые атти­че­ские филы, о кото­рых мы чита­ем, суще­ст­во­ва­ли, как сооб­ща­ет­ся, уже в прав­ле­ние или вско­ре после прав­ле­ния Кек­ро­па и назы­ва­лись Кек­ро­пида (Cec­ro­pis, Κεκ­ρο­πίς), Автох­тон (Autoch­ton, Αὐτόχ­θων), Актея (Ac­taea, Ἀκταία) и Пара­лия (Pa­ra­lia, Πα­ραλία). В прав­ле­ние сле­дую­ще­го царя, Кра­ная, эти назва­ния были изме­не­ны на Кра­на­иду (Cra­nais, Κρα­ναΐς), Атти­ду (At­this, Ἀτθίς), Месо­гею (Me­so­gaea, Με­σόγαια) и Диа­к­риду (Diac­ris, Διακ­ρίς). Впо­след­ст­вии встре­ча­ет­ся новый набор назва­ний: Диа­да (Dias, Διάς), Афи­на­ида (Athe­nais, Ἀθη­ναΐς), Посей­до­ни­а­да (Po­si­do­nias, Πο­σειδω­νιάς) и Гефе­сти­а­да (Hephaes­tias, Ἡφαισ­τιάς), оче­вид­но, про­из­веден­ные от имен богов, почи­та­е­мых в стране (Ср. Pol­lux, VIII. 109). Неко­то­рые из этих послед­них, если не все они, по-види­мо­му, явля­лись гео­гра­фи­че­ски­ми под­разде­ле­ни­я­ми, и вполне веро­ят­но, что эти общи­ны были если не неза­ви­си­мы, то, по край­ней мере, свя­за­ны очень сла­бы­ми союз­ны­ми обя­за­тель­ства­ми. Но все эти филы были вытес­не­ны четырь­мя дру­ги­ми, кото­рые, веро­ят­но, были осно­ва­ны вско­ре после ионий­ско­го рас­се­ле­ния в Атти­ке, и, как отме­ча­лось выше, по-види­мо­му, при­ня­ты дру­ги­ми ионий­ски­ми коло­ни­я­ми за пре­де­ла­ми Гре­ции. Геро­дот сооб­ща­ет, что назва­ния геле­он­ты (Ge­leon­tes, Γε­λέον­τες), гопле­ты (Hop­le­tes, Ὅπλη­τες), арга­деи (Ar­ga­des, Ἀργά­δεις) и эги­ко­реи (Aegi­co­res, Αἰγι­κορεῖς) про­изо­шли от сыно­вей Иона, сына Ксуфа (Ср. Eurip. Ion, 1596, &c.; Pol­lux, l. c.). Одна­ко совре­мен­ные авто­ры выска­за­ли мно­го сомне­ний в этом и пред­ло­жи­ли раз­лич­ные соб­ст­вен­ные тео­рии, более или менее ост­ро­ум­ные, ссыл­ки на кото­рые мож­но най­ти в назван­ных ниже кни­гах. В пре­де­лах дан­ной ста­тьи невоз­мож­но сколь­ко-нибудь подроб­но рас­смот­реть этот вопрос. Эти­мо­ло­гия трех послед­них назва­ний, по-види­мо­му, пред­по­ла­га­ет, что филы были так назва­ны в соот­вет­ст­вии с родом заня­тий сво­их чле­нов: гопле­ты были воору­жен­ны­ми людь­ми или вои­на­ми; арга­деи — ремес­лен­ни­ка­ми или зем­ледель­ца­ми, эги­ко­реи — пас­ту­ха­ми коз и овец. Для пер­во­го назва­ния, одна­ко, труд­но най­ти подоб­ное зна­че­ние, если толь­ко его пра­виль­ным чте­ни­ем не явля­ет­ся Τε­λέον­τες, а не Γε­λέον­τες — в этом слу­чае пред­по­ла­га­ет­ся, что фила мог­ла быть жре­че­ским сосло­ви­ем, от τε­λεῖν в рели­ги­оз­ном зна­че­нии, или кре­стьян­ст­вом, пла­тив­шим аренд­ную пла­ту вла­дель­цам зем­ли, от τε­λεῖν в зна­че­нии «пла­тить». Про­тив пер­во­го из этих тол­ко­ва­ний мож­но воз­ра­зить, что в после­дую­щие вре­ме­на в исто­рии Атти­ки не обна­ру­жи­ва­ет­ся ника­ких сле­дов жре­че­ско­го сосло­вия; а про­тив вто­ро­го — что назва­ния «арга­деи» и «теле­он­ты» обо­зна­ча­ли бы один и тот же класс насе­ле­ния, если толь­ко не обра­тить­ся к иной интер­пре­та­ции сло­ва «арга­деи», а имен­но «ремес­лен­ни­ки» — кото­рые вряд ли мог­ли бы состав­лять отдель­ную филу в столь ран­ний пери­од раз­ви­тия обще­ства. Одна­ко сле­ду­ет заме­тить, что поня­тия «арга­деи» и «эги­ко­реи» мог­ли исполь­зо­вать­ся для обо­зна­че­ния терри­то­ри­аль­но­го рас­пре­де­ле­ния насе­ле­ния: пер­вые были зем­ледель­ца­ми, оби­тав­ши­ми на рав­нине, вто­рые — гор­ца­ми; и это очень хоро­шо соот­вет­ст­ву­ет не толь­ко извест­но­му харак­те­ру мест­но­сти в Атти­ке, но так­же и выше­упо­мя­ну­то­му деле­нию на Месо­гею и Диа­к­риду, суще­ст­во­вав­ше­му при Кра­нае. Как в пер­вом, так и во вто­ром слу­чае нетруд­но пред­по­ло­жить, что неко­то­рые филы были назва­ны по сво­е­му месту оби­та­ния или роду заня­тий, тогда как дру­гие полу­чи­ли назва­ния в свя­зи с ины­ми обсто­я­тель­ства­ми. Арга­деи и эги­ко­реи, види­мо, были корен­ны­ми жите­ля­ми, в соот­вет­ст­вии с их преж­ним деле­ни­ем; тогда как дру­гие две филы — ионий­ски­ми коло­ни­ста­ми; гопле­ты — наи­бо­лее воин­ст­вен­ные из них, а геле­он­ты — основ­ная мас­са, назван­ная так по име­ни сына Иона. Либо, как счи­та­ет Шёманн, послед­ние мог­ли быть древ­ней зна­тью, в отли­чие от ионий­ских коло­ни­стов. Како­во бы ни было в дей­ст­ви­тель­но­сти про­ис­хож­де­ние этих фил, мож­но с уве­рен­но­стью утвер­ждать, что до прав­ле­ния Тесея, — кото­ро­го все исто­ри­ки опи­сы­ва­ют как вели­ко­го осно­ва­те­ля афин­ской дер­жа­вы, — раз­лич­ные люди, насе­ляв­шие эту стра­ну, оста­ва­лись разъ­еди­не­ны и разде­ле­ны на груп­пи­ров­ки.

Тесей до неко­то­рой сте­пе­ни изме­нил вза­и­моот­но­ше­ния фил, учредив внут­ри каж­дой иерар­хию клас­сов, разде­лив народ на Εὐπατ­ρί­δαι, Γεω­μόροι и Δη­μιοῦρ­γοι, пер­вые из кото­рых были зна­тью, вто­рые — мел­ки­ми земле­вла­дель­ца­ми и зем­ледель­ца­ми, третьи — ремес­лен­ни­ка­ми и масте­ро­вы­ми. В то же вре­мя для укреп­ле­ния народ­но­го един­ства он рас­ши­рил город Афи­ны, в кото­рый вклю­чил несколь­ко более мел­ких горо­дов, сде­лал его рези­ден­ци­ей пра­ви­тель­ства, спо­соб­ст­во­вал посто­ян­но­му посе­ле­нию в нем зна­ти и пере­дал ей часть цар­ских пол­но­мо­чий. В прав­ле­ние Тесея или вско­ре после него каж­дое пле­мя или фила была разде­ле­на на три φρατ­ρίαι (тер­мин, рав­но­знач­ный общи­нам, и по сво­е­му поли­ти­че­ско­му зна­че­нию ана­ло­гич­ный рим­ским кури­ям), а каж­дая φρατ­ρία — на трид­цать γέ­νη (экви­ва­лент­ных рим­ским родам); чле­ны одно­го γέ­νος назы­ва­лись γεν­νῆ­ται или ὁμο­γαλάκ­τες. Каж­дый γέ­νος обо­зна­чал­ся опре­де­лен­ным назва­ни­ем в патро­ни­ми­че­ской фор­ме, про­из­веден­ным от како­го-либо героя или мифи­че­ско­го пред­ка. с.1155 От Пол­лук­са (VIII, 111) извест­но, что эти под­разде­ле­ния, — хотя назва­ния, каза­лось, под­ра­зу­ме­ва­ли род­ст­вен­ные свя­зи, — на самом деле были искус­ст­вен­ны­ми; это свиде­тель­ст­ву­ет о неко­то­ром про­дви­же­нии к созда­нию более тес­но­го поли­ти­че­ско­го сою­за. Чле­ны φρατ­ρίαι и γέ­νη име­ли соот­вет­ст­ву­ю­щие рели­ги­оз­ные риту­а­лы и празд­не­ства, сохра­няв­ши­е­ся дол­гое вре­мя после того, как эти общи­ны поте­ря­ли свое поли­ти­че­ское зна­че­ние, и, воз­мож­но, пред­от­вра­щав­шие их пол­ное раз­ло­же­ние (Ср. Nie­buhr, Hist. of Ro­me, vol. I. p. 311, &c.).

Вза­и­моот­но­ше­ния меж­ду четырь­мя ионий­ски­ми фила­ми и тре­мя клас­са­ми, на кото­рые Тесей разде­лил народ, — слож­ный и труд­ный вопрос. Из утвер­жде­ний антич­ных источ­ни­ков скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что каж­дая из четы­рех фил была разде­ле­на на эвпат­ридов, гео­мо­ров и деми­ур­гов; это под­твер­жда­ет­ся тем фак­том, что все четы­ре φυ­λοϐα­σιλεῖς, являв­ших­ся совет­ни­ка­ми пра­ви­те­ля, назна­ча­лись из эвпат­ридов, но в то же вре­мя — по одно­му от каж­дой филы [PHY­LO­BA­SI­LEIS]. Как отме­тил Тиру­олл (Thirlwall, Hist. of Gree­ce, vol. II. p. 10), это мож­но счи­тать воз­мож­ным, лишь пред­по­ло­жив, что раз­ли­чия, пер­во­на­чаль­но разде­ляв­шие филы, ста­ли теперь лишь номи­наль­ны­ми; но Мол­ден (Mal­den, Hist. of Ro­me., p. 140), отвер­гаю­щий мне­ние, что четы­ре ионий­ских филы явля­лись каста­ми, назва­ния кото­рых про­изо­шли от рода заня­тий, пред­по­ла­га­ет, что пле­ме­на или филы состо­я­ли толь­ко из эвпат­ридов, и что послед­ние дели­лись на четы­ре филы, подоб­но тому, как рим­ские пат­ри­ции — на три. Таким обра­зом, соглас­но его пред­по­ло­же­нию, гео­мо­ры и деми­ур­ги не име­ли ника­ко­го отно­ше­ния к филам. Эта точ­ка зре­ния на дан­ную про­бле­му устра­ни­ла бы мно­гие затруд­не­ния и луч­ше все­го соот­вет­ст­ву­ет после­дую­щей исто­рии и поли­ти­че­ским ана­ло­гам в дру­гих государ­ствах, но, по-види­мо­му, недо­ста­точ­но под­твер­жде­на источ­ни­ка­ми, чтобы при­нять ее.

После Тесея, когда монар­хия была сна­ча­ла огра­ни­че­на, а затем отме­не­на, вся государ­ст­вен­ная власть ока­за­лась в руках эвпат­ридов, или знат­ных, зани­мав­ших все граж­дан­ские долж­но­сти и, кро­ме того, управ­ляв­ших рели­ги­оз­ны­ми дела­ми и тол­ко­ва­ни­ем зако­нов. Атти­ку ста­ли сотря­сать меж­до­усо­би­цы, и неза­дол­го до зако­но­да­тель­ства Соло­на мы видим народ, разде­лен­ный на три пар­тии: Πε­διαῖοι, или жите­ли рав­нин, Διάκ­ριοι, или жите­ли гор, и Πά­ραλοι, или жите­ли побе­ре­жья. Пер­вые две напо­ми­на­ют о древ­нем разде­ле­нии на филы — Месо­гею и Диа­к­риду; и все три пар­тии в какой-то сте­пе­ни пред­став­ля­ют клас­сы, учреж­ден­ные Тесе­ем: в первую пар­тию вхо­ди­ла знать, вла­дев­шая соб­ст­вен­но­стью в рав­нин­ной и наи­бо­лее пло­до­род­ной части стра­ны; во вто­рую — более мел­кие земле­вла­дель­цы и пас­ту­хи; в третью — тор­гов­цы и гор­но­до­быт­чи­ки, чье богат­ство и вли­я­ние к это­му вре­ме­ни воз­рос­ло. Для усми­ре­ния этих раздо­ров обра­ти­лись к Соло­ну, и он соста­вил свою зна­ме­ни­тую кон­сти­ту­цию и свод зако­нов. Здесь сле­ду­ет лишь отме­тить, что он сохра­нил четы­ре филы в том виде, в каком их застал, но отме­нил суще­ст­во­вав­шие раз­ли­чия ран­гов или, по край­ней мере силь­но умень­шил их зна­че­ние путем введе­ния иму­ще­ст­вен­но­го цен­за или разде­ле­ния людей на Πεν­τα­κοσιομέ­διμ­νοι, Ἱπ­πεῖς, Ζευ­γῖται и Θῆ­τες. Поста­нов­ле­ния Соло­на оста­ва­лись в Афи­нах зако­ном — хотя в зна­чи­тель­ной мере при­оста­нав­ли­ва­лись тира­ни­ей — до демо­кра­ти­че­ской рефор­мы, про­из­веден­ной Кли­сфе­ном. Он отме­нил преж­ние филы, учредил десять новых, в соот­вет­ст­вии с гео­гра­фи­че­ским деле­ни­ем Атти­ки, и назвал их по име­нам деся­ти древ­них геро­ев: Эрех­те­ида (Erech­theis), Эге­ида (Aegeis), Пан­ди­о­нида (Pan­dio­nis), Леон­ти­да (Leon­tis), Ака­ман­ти­да (Aca­man­tis), Эне­ида (Oeneis), Кек­ро­пида (Cec­ro­pis), Гип­по­ко­он­ти­да (Hip­po­thoon­tis), Эан­ти­да (Aean­tis), Антио­хида (An­tio­chis). Каж­дая из этих фил дели­лась на десять δῆ­μοι, чис­ло кото­рых впо­след­ст­вии было уве­ли­че­но путем еще одно­го разде­ле­ния; но это было орга­ни­зо­ва­но так, что δῆ­μοι, объ­еди­нен­ные в филу, не были смеж­ны­ми или близ­ки­ми друг к дру­гу [DEMUS]. Цель тако­го устрой­ства была в том, чтобы путем раз­ру­ше­ния преж­них свя­зей вызвать пол­ный и проч­ный пере­во­рот в при­выч­ках и чув­ствах, так же, как и в поли­ти­че­ской орга­ни­за­ции наро­да. Кли­сфен поз­во­лил суще­ст­во­вать древним φρατ­ρίαι, но они были лише­ны вся­ко­го поли­ти­че­ско­го зна­че­ния. Все ино­зем­цы, полу­чав­шие граж­дан­ство, реги­ст­ри­ро­ва­лись в филе и деме, но не во фра­трии или роде; поэто­му Ари­сто­фан (Ra­nae, 419, Aves, 765) гово­рит, насмеш­ли­во ука­зы­вая на новых граж­дан, что они не име­ют роди­чей, кро­ме вар­ва­ров (цит. по Nie­buhr, vol. I. p. 312). Функ­ции, выпол­ня­е­мые преж­ни­ми фила­ми, теперь в основ­ном пере­шли к δῆ­μοι. Сре­ди про­че­го мож­но отме­тить, что сорок восемь ναυκ­ρα­ρίαι, на кото­рые были поде­ле­ны преж­ние филы в целях нало­го­об­ло­же­ния, теперь ста­ли бес­по­лез­ны, так как нало­ги ста­ли соби­рать­ся по дру­гой систе­ме. Рефор­мам Кли­сфе­на суж­де­но было стать посто­ян­ны­ми. Они оста­ва­лись в силе (с несколь­ки­ми пере­ры­ва­ми) до паде­ния афин­ской неза­ви­си­мо­сти. Десять фил были встро­е­ны в сам меха­низм кон­сти­ту­ции. Из пяти­сот чле­нов сена­та от каж­дой филы изби­ра­лось по пять­де­сят. Δι­κασ­ταί назна­ча­лись по филам, и такую же систе­му выбо­ров мож­но наблюдать для боль­шин­ства важ­ней­ших государ­ст­вен­ных долж­но­стей: судеб­ных и адми­ни­ст­ра­тив­ных, граж­дан­ских и воен­ных; таких, как διαιτη­ταί, λο­γισ­ταί, πω­ληταί, τα­μίαι, τει­χοποιοί, φύ­λαρ­χοι, στρα­τηγοί и т. д. В 307 г. до н. э. Демет­рий Поли­ор­кет уве­ли­чил чис­ло фил до две­на­дца­ти, создав две новых, а имен­но Анти­го­ниду (An­ti­go­nias) и Демет­ри­а­ду (De­met­rias), впо­след­ст­вии полу­чив­ших назва­ние Пто­ле­ма­ида (Pto­le­mais) и Атта­лида (At­ta­lis); а три­на­дца­тая фила позд­нее была добав­ле­на Адри­а­ном и полу­чи­ла его имя (Plut. De­metr. 10; Paus. I. 5. § 5; Pol­lux, VIII. 110).

Выше­из­ло­жен­ное явля­ет­ся лишь корот­ким очер­ком по дан­но­му пред­ме­ту, рас­смат­ри­ва­е­мо­му в неко­то­рых дру­гих ста­тьях, кото­рые сле­ду­ет про­честь в свя­зи с этой [CIVI­TAS (GREEK); DEMUS; PHY­LAR­CHI; PHY­LO­BA­SI­LEIS, &c.].

(See Wachsmuth, vol. I. pt. I. pp. 224—240;. Her­mann, Lehrbuch d. Griech. Staats. §§ 24, 93, 94, 111, 175, 176; Schö­mann, Ant. jur. pub. pp. 165, 178, 200, 395; Thirlwall, vol. II. pp. 1—14, 32, 73.)

Чарльз Ранн Кен­неди

2. РИМСКАЯ. Три древ­ние три­бы Рому­ла — рам­нов (Ram­nes или Ram­nen­ses), тици­ев (Ti­ties или Ti­tien­ses) и луце­ров (Lu­ce­res или Lu­ce­ren­ses), к кото­рым при­над­ле­жа­ли толь­ко пат­ри­ции, сле­ду­ет отли­чать от трид­ца­ти пле­бей­ских триб Сер­вия Тул­лия, кото­рые явля­лись исклю­чи­тель­но терри­то­ри­аль­ны­ми: четы­ре — для горо­да и два­дцать шесть — для сель­ской мест­но­сти вокруг Рима. Исто­рия и орга­ни­за­ция трех древ­них триб изло­же­на в ста­тье [PAT­RI­CII]. Они сохра­ня­ли поли­ти­че­ское зна­че­ние почти до вре­мен зако­но­да­тель­ства децем­ви­ров; но после это­го упо­ми­на­ют­ся в рим­ской исто­рии лишь как учреж­де­ние, вышед­шее из употреб­ле­ния.

Учреж­де­ние и орга­ни­за­ция трид­ца­ти пле­бей­ских триб и после­дую­щее умень­ше­ние их чис­ла до с.1156 два­дца­ти вслед­ст­вие заво­е­ва­ний Пор­сен­ны опи­са­ны в ста­тье [PLE­BES]. Четы­ре город­ских три­бы назы­ва­лись так же, как и зани­ма­е­мые ими рай­о­ны: Субу­ран­ская (Sub­ura­na), Эскви­лин­ская (Es­qui­li­na), Кол­лин­ская (Col­li­na) и Пала­тин­ская (Pa­la­ti­na) (Var­ro, De Ling. Lat. V. 56; Fes­tus, s. v. Ur­ba­nas tri­bus). Назва­ния шест­на­дца­ти сель­ских триб, кото­рые про­дол­жа­ли при­над­ле­жать Риму после заво­е­ва­ний Пор­сен­ны, в алфа­вит­ном поряд­ке тако­вы: Вету­ри­е­ва (Ve­tu­ria), Воль­ти­ни­е­ва (Vol­ti­nia), Гале­ри­е­ва (Ga­le­ria), Гора­ци­е­ва (Ho­ra­tia), Камил­ло­ва (Ca­mi­lia), Клав­ди­е­ва (Clau­dia), Кор­не­ли­е­ва (Cor­ne­lia), Лемо­ни­е­ва (Le­mo­nia), Мене­ни­е­ва (Me­ne­nia), Папи­ри­е­ва (Pa­pi­ria), Пол­ли­е­ва (Pol­lia) (ее Нибур, — Nie­buhr, I. n. 977, — счи­та­ет иден­тич­ной с Побли­ли­е­вой (Pob­li­lia), кото­рая была учреж­де­на позд­нее), Пупи­ни­е­ва (Pu­pi­nia), Роми­ли­е­ва (Ro­mi­lia), Сер­ги­е­ва (Ser­gia), Фаби­е­ва (Fa­bia), Эми­ли­е­ва (Aemi­lia) (Ср. Göttling, Ge­sch. d. Rom. Staatsv. p. 238). По мере того, как Рим посте­пен­но завла­де­вал окру­жаю­щей терри­то­ри­ей, чис­ло триб так­же посте­пен­но уве­ли­чи­ва­лось. Когда в Рим эми­гри­ро­вал Аппий Клав­дий с мно­го­чис­лен­ной сви­той сво­их кли­ен­тов, им были выде­ле­ны зем­ли в рай­оне впа­де­ния Анио в Тибр, и была сфор­ми­ро­ва­на новая Клав­ди­е­ва три­ба. Эта три­ба, кото­рую Ливий (II. 16, если про­чте­ние вер­но) назы­ва­ет ve­tus Clau­dia tri­bus (ста­рая Клав­ди­е­ва три­ба), впо­след­ст­вии была уве­ли­че­на и обо­зна­ча­лась назва­ни­ем Кру­сту­мин­ская (Crus­tu­mi­na) или Клу­сту­мин­ская (Clus­tu­mi­na) (Nie­buhr, I. n. 1236). Это пер­вый при­мер сель­ской три­бы, назван­ной по месту, ибо шест­на­дцать преж­них полу­чи­ли свои име­на от лиц или геро­ев, имев­ших к ним какое-либо отно­ше­ние, так же как атти­че­ские герои, назы­вав­ши­е­ся ἐπώ­νυμοι — к атти­че­ским филам. В 387 г. до н. э. чис­ло триб уве­ли­чи­лось до два­дца­ти пяти путем добав­ле­ния четы­рех новых, а имен­но Стел­ла­тин­ской (Stel­la­ti­na), Тро­мен­тин­ской (Tro­men­ti­na), Саба­тин­ской (Sa­ba­ti­na) и Арниен­ской (Ar­nien­sis) (Liv. VI. 5; Nie­buhr, II. p. 575). В 358 г. до н. э. еще две три­бы, Помп­тин­ская (Pompti­na) и Пуб­ли­ли­е­ва (Pub­li­lia), были сфор­ми­ро­ва­ны из воль­сков (Liv. VII. 15). В 332 г. до н. э. цен­зо­ры Кв. Пуб­ли­лий Филон и Сп. Посту­мий уве­ли­чи­ли чис­ло триб до два­дца­ти девя­ти, доба­вив Меций­скую (Mae­cia) и Скап­тий­скую (Scap­tia) три­бы (Liv. VIII. 17). В 318 г. до н. э. были созда­ны Уфен­тин­ская (Ufen­ti­na) и Фалерн­ская (Fa­le­ri­na) три­бы (Liv. IX. 20). В 299 г. до н. э. еще две три­бы, Аниен­ская (Anien­sis) и Терен­тин­ская (Te­ren­ti­na), были добав­ле­ны цен­зо­ра­ми (Liv. X. 9), и, нако­нец, в 241 г. до н. э. чис­ло триб было уве­ли­че­но до трид­ца­ти пяти за счет созда­ния Кви­рин­ской (Qui­ri­na) и Велин­ской (Ve­li­na) триб. В даль­ней­шем это чис­ло боль­ше не уве­ли­чи­ва­лось, ибо ни один из заво­е­ван­ных после это­го наро­дов не вклю­чал­ся в суве­рен­ное рим­ское государ­ство (Liv. Epit. 19, I. 43). Когда три­бы в сво­их собра­ни­ях при­ни­ма­ли какие-либо реше­ния, соблюдал­ся опре­де­лен­ный порядок (or­do tri­buum), в соот­вет­ст­вии с кото­рым их при­зы­ва­ли к голо­со­ва­нию. Пер­вой по поряд­ку была Субу­ран­ская три­ба, а послед­ней — Арниен­ская (Cic. de Leg. Agr. II. 29). Каж­дый чело­век, при­над­ле­жав­ший к три­бе, обя­зан был в важ­ных доку­мен­тах при­бав­лять к сво­е­му име­ни назва­ние три­бы в тво­ри­тель­ном паде­же (NOMEN, p. 802, b. Ср. Becker, Handb. der Röm. Al­terth. vol. II. pt. I. p. 164, &c.).

По вопро­су о том, состо­я­ли ли терри­то­ри­аль­ные три­бы, учреж­ден­ные Сер­ви­ем Тул­ли­ем, толь­ко из пле­бе­ев, или вклю­ча­ли так­же пат­ри­ци­ев, мне­ния совре­мен­ных уче­ных разде­ли­лись. Нибур, Валь­тер и дру­гие счи­та­ют, что пат­ри­ции были исклю­че­ны, так как уже име­ли соб­ст­вен­ную посто­ян­ную орга­ни­за­цию; Вакс­мут, Гер­лах, Райн, Бек­кер и дру­гие, напро­тив, утвер­жда­ют, что пат­ри­ции так­же вхо­ди­ли в Сер­ви­е­вы три­бы, но в то же вре­мя они при­зна­ют, что подав­ля­ю­щее боль­шин­ство в собра­ни­ях триб состав­ля­ли пле­беи, и что, сле­до­ва­тель­но, по суще­ству эти собра­ния име­ли пле­бей­ский харак­тер; тем более, что столь мало­чис­лен­ные пат­ри­ции, каж­дый из кото­рых имел там не боль­ше вли­я­ния, чем пле­бей, ред­ко посе­ща­ли собра­ния триб. Одна­ко фраг­мен­ты, при­во­ди­мые в под­держ­ку это­го мне­ния, частич­но неудо­вле­тво­ри­тель­ны для дока­за­тель­ства вопро­са (как Liv. II. 56, 60; Dio­nys. IX. 41), частич­но отно­сят­ся к более позд­не­му пери­о­ду, когда, вне вся­ких сомне­ний, пат­ри­ции при­над­ле­жа­ли к три­бам. Поэто­му сле­ду­ет пола­гать, вслед за Нибу­ром, что до зако­но­да­тель­ства децем­ви­ров три­бы и их собра­ния были исклю­чи­тель­но пле­бей­ски­ми.

До тех пор, пока в собра­ни­ях триб (co­mi­tia tri­bu­ta) участ­во­ва­ли толь­ко пле­беи, они вряд ли мог­ли иметь какое-либо вли­я­ние на государ­ст­вен­ные дела: все их функ­ции заклю­ча­лись в сбо­ре три­бу­та, про­веде­нии набо­ра в армию и управ­ле­нии соб­ст­вен­ны­ми мест­ны­ми и рели­ги­оз­ны­ми дела­ми [TRI­BU­NUS; PLE­BES] (Fest. s. vv. Juga­rius, Pub­li­ca sac­ra, Sob­rium; Var­ro, de Ling. Lat. VI. 24; Cic. pro Dom. 28; Mac­rob. Sat. I. 4. 16). Их собра­ния про­во­ди­лись на фору­ме; осно­ва­ние рес­пуб­ли­ки не рас­ши­ри­ло сфе­ру их пол­но­мо­чий. Пер­вое важ­ное дело они полу­чи­ли бла­го­да­ря при­ня­тию Вале­ри­е­ва зако­на, про­веден­но­го Вале­ри­ем Пуб­ли­ко­лой [LEGES VALE­RIAE]. Но нача­ло рас­ши­ре­ния пол­но­мо­чий три­бут­ных коми­ций сле­ду­ет отне­сти к учреж­де­нию народ­ных три­бу­нов (494 г. до н. э.). В пери­од состав­ле­ния зако­нов децем­ви­ра­ми коми­ции на корот­кое вре­мя лиши­лись вли­я­ния, но есть все осно­ва­ния счи­тать, что сра­зу после это­го, воз­мож­но — в силу само­го это­го зако­но­да­тель­ства, три­бут­ные коми­ции из чисто пле­бей­ско­го пре­вра­ти­лись в народ­ное собра­ние, ибо с этих пор пат­ри­ции и сво­бод­но­рож­ден­ные кли­ен­ты были вклю­че­ны в три­бы и, сле­до­ва­тель­но, полу­чи­ли пра­во участ­во­вать в их собра­ни­ях (Liv. IV. 24, V. 30, VI. 18, XXIX. 37). Новое устрой­ство триб так­же объ­яс­ня­ет ина­че непо­нят­ные явле­ния, упо­мя­ну­тые в ста­тье tri­bu­nus, — когда пат­ри­ции обра­ща­ют­ся за защи­той к три­бу­нам и когда в одном слу­чае двое три­бу­нов явля­ют­ся пат­ри­ци­я­ми. На осно­ва­нии послед­не­го фак­та был сде­лан весь­ма веро­ят­ный вывод, что при­бли­зи­тель­но в этот пери­од пат­ри­ции пред­при­ни­ма­ли попыт­ки разде­лить три­бу­нат с пле­бе­я­ми. Но невзи­рая на вклю­че­ние пат­ри­ци­ев в три­бы, три­бут­ные коми­ции по суще­ству оста­ва­лись пле­бей­ски­ми — ибо до сих пор были в силе те же самые при­чи­ны, кото­рые дей­ст­во­ва­ли бы, если бы пат­ри­ции были вклю­че­ны в три­бы Сер­ви­ем Тул­ли­ем: теперь пат­ри­ци­ев было даже мень­ше, чем за два сто­ле­тия до того. Вслед­ст­вие это­го ста­рое назва­ние «пле­бис­цит», пер­во­на­чаль­но озна­чав­шее реше­ние одно­го толь­ко плеб­са и более не при­ме­ни­мое в стро­гом смыс­ле, сохра­ня­лось — ибо реше­ние три­бут­ных коми­ций прак­ти­че­ски явля­лось реше­ни­ем плеб­са, пред­от­вра­тить кото­рое пат­ри­ции не мог­ли бы даже еди­но­глас­ным голо­со­ва­ни­ем. Более того, по этой при­чине пат­ри­ции, веро­ят­но, очень ред­ко посе­ща­ли три­бут­ные коми­ции. Более подроб­ное опи­са­ние три­бут­ных коми­ций см. в ста­тье COMI­TIA TRI­BU­TA.

Лео­нард Шмитц

William Smith. A Dictionary of Greek and Roman Antiquities, London, 1870, с. 1152—1156.
© 2007 г. Пере­вод О. В. Люби­мо­вой
См. по теме: ЭРГАСТУЛ • DELATIO NOMINIS • ЗАБОТА • ЭДИЦИЯ, ОБВИНЕНИЕ •
ИЛЛЮСТРАЦИИ
(если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
1. НАДПИСИ. Сирия.
Надгробная надпись Квинта Эмилия Секунда.
Мрамор. 2-я пол. I в. н. э.
Венеция, Национальный археологический музей.
2. НАДПИСИ. Рим.
Надгробная надпись Марка Сестия Клемента, солдата городской когорты.
AE 1984, 63.
Травертин. I—II вв. н. э.
Рим, Римский национальный музей, Термы Диоклетиана.
3. НАДПИСИ. Сирия.
Надгробная надпись Квинта Эмилия Секунда.
CIL. III. 6687 = ILS. 2683.
14—50 гг. н. э. Копия.
Рим, Музей Римской культуры.
4. НАДПИСИ. Рим.
Надгробная надпись преторианца Секста Гракхия Фронтона.
AE 1966, 33.
Травертин. Первая половина I в. н. э.
Рим, Римский национальный музей, Термы Диоклетиана.
5. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Надпись из гробницы B на виа Статилиа.
70—31 гг. до н. э.
CIL I2 2527b. ILLRP 952. AE 2000, 182.
Рим, Гробницы на виа Статилиа.
6. НАДПИСИ. Рим.
Надгробная надпись преторианца Гая Юлия Эксомниса.
AE 1976, 23.
Травертин. Ок. 70—130 гг. н. э.
Рим, Римский национальный музей, Термы Диоклетиана.
7. НАДПИСИ. Рим.
Надгробная надпись разведчика Гая Веттония Фирма.
AE 1976, 22.
Травертин. Ок. 70—130 гг. н. э.
Рим, Римский национальный музей, Термы Диоклетиана.
8. НАДПИСИ. Рим.
Надгробная надпись преторианца-разведчика Гая Марция Севера.
AE 1976, 18.
Травертин. Ок. 70—130 гг. н. э.
Рим, Римский национальный музей, Термы Диоклетиана.
9. НАДПИСИ. Рим.
Надгробная надпись Квинта Энея (Энесия?) Модерата, солдата городской когорты.
AE 1979, 85.
Травертин. Последняя треть I — первая треть II вв. н. э.
Рим, Римский национальный музей, Термы Диоклетиана.
10. НАДПИСИ. Рим.
Бронзовая таблица с двумя декретами Гнея Помпея Страбона; первый из них предоставляет римское гражданство нескольким иберийским всадникам.
89 г. до н. э. (или копия времён Веспасиана, 69—79 гг. н. э.). Копия.
CIL I2 709 = CIL VI 37045 = ILS 8888.
Рим, Музей Римской культуры.
ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА