ТРАКТАТЫ ОБ ОРАТОРСКОМ ИСКУССТВЕ

Топика

I, 1. Когда мы при­сту­пи­ли к пред­ме­там более обшир­ным и более достой­ным тех книг, кото­рых мы в крат­кое вре­мя изда­ли нема­ло¹, мы по тво­е­му, Гай Тре­ба­тий, жела­нию долж­ны были откло­нить­ся от наше­го пути.

Одна­жды ты был у меня в Туску­ле, и когда каж­дый из нас для сво­их заня­тий раз­во­ра­чи­вал какие хотел кни­ги, попа­лась тебе некая «Топи­ка» Ари­сто­те­ля, изло­жен­ная во мно­гих кни­гах. При­вле­чен­ный загла­ви­ем, ты стал настой­чи­во спра­ши­вать мое о ней суж­де­ние. 2. Я объ­яс­нил, что в этих кни­гах содер­жит­ся откры­тое Ари­сто­те­лем уче­ние о при­ис­ка­нии дока­за­тельств, с помо­щью кото­ро­го мы дости­га­ем зна­ния об этом, не плу­тая, но путем нау­ки. Тогда с обык­но­вен­ной сво­ей скром­но­стью, но — как я лег­ко мог заме­тить — с горя­чим жела­ни­ем ты попро­сил меня пре­по­дать все это тебе. Я же — отнюдь не для того, чтоб избе­жать труда, но думая о тво­ей поль­зе — убеж­дал тебя или про­чи­тать само­му, или от одно­го уче­ней­ше­го рито­ра усво­ить всю эту нау­ку. Как я узнал от тебя, испро­бо­вал ты и то и дру­гое. 3. Но от книг оттолк­ну­ла тебя их тем­нота, а вели­кий ритор, пола­гаю, отве­чал, что Ари­сто­те­ля он не зна­ет. Тем, что рито­ру не изве­стен фило­соф, с кото­рым сами фило­со­фы, кро­ме очень немно­гих, не зна­ко­мы, я, конеч­но, не удив­лен. Но изви­нить это нель­зя. Ведь Ари­сто­тель дол­жен был их при­влечь не толь­ко сами­ми пред­ме­та­ми, кото­рые он открыл и о кото­рых он гово­рит, но и неве­ро­ят­ным сво­ей речи богат­ст­вом и сла­до­стью.

Ты про­дол­жал про­сить меня, ста­ра­ясь, впро­чем, не быть назой­ли­вым — я хоро­шо это видел — 4., и я не мог долее не воз­вра­щать тебе это­го дол­га, чтобы не ока­зать­ся непра­вым перед самим пра­во­ве­дом. Кро­ме того, ты часто и мно­го писал мне и моим близ­ким², и я опа­сал­ся, что если буду и даль­ше мед­лить, то это пока­жет­ся или небла­го­дар­но­стью, или над­мен­но­стью…

Но когда мы были вме­сте… — ты сам луч­ший свиде­тель тому, как я был тогда занят.

5. А после, когда я тебя оста­вил, я отпра­вил­ся в Гре­цию, и тогда ни Рес­пуб­ли­ке, ни дру­зьям не мог­ли при­не­сти поль­зу мои труды, а мне не снис­ка­ло чести мое пре­бы­ва­ние на войне — чтоб вооб­ще у меня не было такой воз­мож­но­сти!

После, когда я при­ехал в Велию, увидел твой дом и тво­их близ­ких, ста­ла меня тре­во­жить эта задол­жен­ность, и тогда я не захо­тел пре­не­бре­гать даже мол­ча­ли­вым тре­бо­ва­ни­ем об упла­те. Не имея при себе книг, я вос­ста­но­вил все по памя­ти и, запи­сав уже во вре­мя пла­ва­ния по морю, послал тебе с доро­ги, чтобы мое при­ле­жа­ние к тво­им прось­бам напом­ни­ло тебе — хотя и не нуж­да­ешь­ся ты в напо­ми­на­ни­ях — и о моих делах!

Но пора при­сту­пить к испол­не­нию заду­ман­но­го.

II, 6. Вся нау­ка искус­но­го веде­ния спо­ра содер­жит две части: пер­вая — при­ис­ка­ние, вто­рая — суж­де­ние, и, как мне пред­став­ля­ет­ся, Ари­сто­тель поло­жил нача­ло обе­им. Если сто­и­ки раз­ра­бота­ли вто­рую часть и в нау­ке, назы­вае­мой ими διαλεκ­τικὴ, с тща­тель­но­стью иссле­до­ва­ли пути суж­де­ния, то искус­ство при­ис­ка­ния, кото­рое назы­ва­ют το­πικὴ³, в оби­хо­де нуж­ней­шее и по при­ро­де пер­вей­шее, было ими цели­ком остав­ле­но в сто­роне. 7. Впро­чем, в обе­их частях есть вели­кая поль­за, и мы пред­по­ла­га­ем, если слу­чит­ся досуг, иссле­до­вать обе, но нач­нем мы с той, кото­рая явля­ет­ся пер­вой.

Спря­тан­ные вещи лег­ко обна­ру­жить, если место их ука­за­но и обо­зна­че­но; подоб­но это­му, когда мы хотим сыс­кать дока­за­тель­ства, мы долж­ны знать их «места» (этим сло­вом Ари­сто­тель назвал как бы хра­ни­ли­ща, откуда извле­ка­ют­ся дока­за­тель­ства).

8. Итак, мож­но опре­де­лить, что место есть хра­ни­ли­ще дока­за­тельств, а дока­за­тель­ство есть рас­суж­де­ние, кото­рое вещь сомни­тель­ную дела­ет досто­вер­ной.

Из тех мест, в кото­рых заклю­че­ны дока­за­тель­ства, одни свя­за­ны с тем, о чем ведет­ся дело, дру­гие же берут­ся со сто­ро­ны. Дока­за­тель­ства, кото­рые заклю­че­ны в деле, быва­ют такие: или в целом, или в частях его, или в обо­зна­че­нии, или в том, что как-либо соот­но­сит­ся с вопро­сом. Сто­рон­ним же назы­ва­ет­ся нечто отсут­ст­ву­ю­щее и слиш­ком дале­ко отсто­я­щее.

9. К пред­ме­ту рас­суж­де­ния в целом ино­гда при­ме­ня­ет­ся опре­де­ле­ние, в кото­ром раз­во­ра­чи­ва­ет­ся то, что в иссле­ду­е­мой вещи как бы свер­ну­то. Вот обра­зец тако­го дока­за­тель­ства: «Пра­во граж­дан­ское есть спра­вед­ли­вость, уста­нов­лен­ная сре­ди сограж­дан для охра­ны иму­ще­ства; зна­ние этой спра­вед­ли­во­сти полез­но; сле­до­ва­тель­но, нау­ка о граж­дан­ском пра­ве полез­на».

10. Ино­гда пере­чис­ле­ние частей, кото­рое при­ме­ня­ют таким обра­зом: «Если некто не стал сво­бод­ным ни по цен­зо­во­му спис­ку, ни по судеб­но­му иску, ни по заве­ща­нию, то он не сво­бо­ден; ниче­го это­го нет; сле­до­ва­тель­но, он не сво­бо­ден».

Еще при­ме­ня­ют обо­зна­че­ние, то есть когда дока­за­тель­ство извле­ка­ет­ся из смыс­ла слов. Напри­мер, так: «Если закон пред­пи­сы­ва­ет осед­ло­му граж­да­ни­ну брать пору­чи­те­лем за себя осед­ло­го, зна­чит, и состо­я­тель­но­му пред­пи­сы­ва­ет брать состо­я­тель­но­го; ибо, как утвер­жда­ет Элий⁴, состо­я­тель­ный (lo­cup­les) име­ну­ет­ся осед­лым (as­si­duus) отто­го, что он “ассы дает” (ab ac­re dan­do)»⁵.

III, 11. Дока­за­тель­ства извле­ка­ют­ся так­же из того, что как-либо соот­но­сит­ся с вопро­сом. Но этот род дока­за­тельств делит­ся на мно­же­ство частей, и мы назы­ваем их, во-пер­вых, сопря­же­ние, далее — то, что отыс­ки­ва­ет­ся в роде, далее — в виде, далее — в упо­доб­ле­нии, далее — в раз­ли­чии, далее — в про­ти­во­по­лож­но­сти, далее — в обсто­я­тель­ствах при­со­еди­ня­е­мых, пред­ше­ст­ву­ю­щих, после­дую­щих и про­ти­во­бор­ст­ву­ю­щих, далее — в при­чине, далее — в след­ст­вии, далее — в срав­не­нии бо́льших, а так­же мень­ших частей.

12. Сопря­же­ние отыс­ки­ва­ет­ся в сло­вах одно­го рода, а сло­ва одно­го рода суть такие, кото­рые про­ис­хо­дят от одно­го кор­ня, но вся­че­ски изме­ня­ют­ся. Напри­мер: муд­рый, муд­ро, муд­рость. Сопря­же­ние назы­ва­ет­ся συ­ζυγία, и полу­ча­ет­ся из него такое дока­за­тель­ство: «Если выпас общий, зна­чит, есть пра­во пасти сооб­ща».

13. Род пре­до­став­ля­ет такое дока­за­тель­ство: «Посколь­ку все сереб­ро отка­за­но жен­щине, то налич­ные день­ги, остав­лен­ные в доме, не могут не быть отка­за­ны. Ведь пока вид сохра­ня­ет свое наиме­но­ва­ние, он отнюдь не отде­ля­ет­ся от рода, а налич­ные день­ги сохра­ня­ют назва­ние сереб­ра; полу­ча­ет­ся, что и они отка­за­ны».

14. Вид рода (вид мож­но ино­гда назы­вать ради ясно­сти частью) употреб­ля­ет­ся таким обра­зом: «Если муж отка­зал день­ги Фабии так, как если б она была у него мате­рью семей­ства, то, если она под руку мужа не пере­хо­ди­ла, нет дол­га на наслед­ни­ке; ибо “жена” — это род, а в нем два вида: пер­вый — мате­ри семей­ства, то есть те, кото­рые под руку пере­шли; дру­гой — те, кото­рые толь­ко счи­та­ют­ся жена­ми; к этой части и при­над­ле­жа­ла Фабия; сле­до­ва­тель­но, ей не отка­за­но»⁶.

15. В упо­доб­ле­нии при­ис­ки­ва­ет­ся такое дока­за­тель­ство: «Если раз­ру­шит­ся или станет непри­год­но зда­ние, пра­во поль­зо­ва­ния кото­рым отка­за­но, то наслед­ник не обя­зан ни чинить его, ни вос­ста­нав­ли­вать, точ­но так, как и воз­ме­щать смерть раба, пра­во поль­зо­ва­ния кото­рым отка­за­но».

16. В раз­ли­чии: «Если муж отка­зал жене все свои день­ги, по этой при­чине еще не отка­за­но то, что име­ет­ся в дол­го­вых обя­за­тель­ствах, — ибо важ­но раз­ли­чие, хра­нят­ся ли день­ги в сокро­вищ­ни­це или в дол­го­вых рас­пис­ках».

17. В про­ти­во­по­лож­но­сти: «Не долж­на жен­щи­на, кото­рой муж отка­зал пра­во поль­зо­ва­ния сво­им иму­ще­ст­вом, оста­вив ей напол­нен­ные вином и мас­лом хра­ни­ли­ща, думать, что все это ей при­над­ле­жит, — ведь отка­за­но ей пра­во употреб­ле­ния, а не зло­употреб­ле­ния». Одно дру­го­му про­ти­во­по­лож­но.

IV, 18. В при­со­еди­ня­е­мых обсто­я­тель­ствах: «Если оста­ви­ла заве­ща­ние жен­щи­на, кото­рая нико­гда не лиша­лась сво­его пра­во­во­го состо­я­ния, […] сле­ду­ет давать вла­де­ние по ее пись­мен­но­му рас­по­ря­же­нию на осно­ва­нии пре­тор­ско­го эдик­та»⁷. К делу при­со­еди­ня­ет­ся то обсто­я­тель­ство, что на осно­ва­нии эдик­та вла­де­ние дает­ся по пись­мен­ным рас­по­ря­же­ни­ям рабов, изгнан­ни­ков и мало­лет­них⁸.

19. Теперь о дока­за­тель­ствах из пред­ше­ст­ву­ю­ще­го, после­дую­ще­го и про­ти­во­бор­ст­ву­ю­ще­го.

Из пред­ше­ст­ву­ю­ще­го: «Если раз­вод про­ис­хо­дит по вине мужа, то, хотя рас­тор­га­ет брак жена, ниче­го мужу на детей не остав­ля­ет­ся».

20. Из после­дую­ще­го: «Если жена была заму­жем за тем, на закон­ное супру­же­ство с кем она не име­ла пра­ва, то, когда она рас­тор­га­ет брак, ниче­го мужу на детей не остав­ля­ет­ся, посколь­ку дети за отцом сле­до­вать не смо­гут».

21. Из про­ти­во­бор­ст­ву­ю­ще­го: «Если отец семей­ства отка­зал жене через заве­ща­ние сыну пра­во поль­зо­ва­ния слу­жан­ка­ми, а через сле­дую­ще­го наслед­ни­ка не отка­зал, то со смер­тью сына жен­щи­на не теря­ет пра­ва поль­зо­ва­ния. То, что было кому-либо дано по заве­ща­нию, уже не может быть взя­то без доб­ро­воль­но­го согла­сия полу­ча­те­ля, ибо полу­чить по пра­ву и про­тив воли отдать пред­став­ля­ют собой то, что про­ти­во­бор­ст­ву­ет».

22. В дей­ст­ву­ю­щей при­чине такое дока­за­тель­ство: «Каж­до­му дано пра­во к обще­ст­вен­ной стене при­стро­ить под пря­мым углом сте­ну или глухую, или с аркой. Если некто, взяв­шись раз­ру­шить обще­ст­вен­ную сте­ну, обе­щал воз­ме­стить воз­мож­ные убыт­ки, то он не будет дол­жен пла­тить, когда рухнет арка, — вино­ват не тот, кто раз­ру­шал, но вино­ва­то само стро­е­ние, кото­рое было соору­же­но так, что не смог­ло усто­ять без опо­ры».

23. Нако­нец, в след­ст­ви­ях: «Когда жена пере­шла под руку мужа, все ей при­над­ле­жав­шее отхо­дит к мужу под назва­ни­ем при­да­но­го».

Срав­не­ние все­гда дей­ст­вен­но, если оно постро­е­но сле­дую­щим обра­зом.

Что име­ет силу для боль­шей вещи, пусть име­ет силу и для мень­шей. Напри­мер: «Если в горо­де не про­во­дит­ся меже­ва­ние, то не долж­но про­во­дить­ся и удер­жа­ние воды»⁹. И наобо­рот, что име­ет силу для мень­ше­го, име­ет силу и для боль­ше­го — здесь мож­но пере­вер­нуть тот же при­мер. Далее. Что име­ет силу для неко­то­рой вещи, име­ет силу и для вещи, ей рав­ной. Напри­мер: «Если руча­тель­ство при покуп­ке зем­ли дает­ся на два года, пусть то же будет и для дома. Дом не назван в законе и отно­сит­ся ко всем про­чим вещам с годич­ным руча­тель­ст­вом, но пусть воз­об­ла­да­ет спра­вед­ли­вость, кото­рая тре­бу­ет рав­но­го пра­ва в рав­ных делах».

24. Дока­за­тель­ства, при­вле­кае­мые со сто­ро­ны, выво­дят­ся преж­де все­го из авто­ри­те­та, поэто­му гре­ки назы­ва­ют их ἀτέχ­νους, то есть безыс­кус­ны­ми. Напри­мер, ты можешь дать такое разъ­яс­не­ние: «Пуб­лий Сце­во­ла¹⁰ ска­зал, что “меже­вая поло­са” дома есть та зем­ля, над кото­рой нави­са­ет кры­ша, выдви­ну­тая ради укры­тия сте­ны. Поэто­му, если с этой кры­ши будет сте­кать дож­де­вая вода, это не кажет­ся тебе пра­во­на­ру­ше­ни­ем со сто­ро­ны того, кто обе­ре­гал таким обра­зом свой дом».

25. Итак, опи­сан­ные здесь места дают, подоб­но азбу­ке, образ­цы и общий смысл для нахож­де­ния любо­го дока­за­тель­ства. Доволь­но ли это­го? Для тебя при тво­ем уме и заня­то­сти — конеч­но. V. Но гостит у меня чело­век столь жад­ный до пир­ше­ства нау­ки, что я ско­рее буду уго­щать его так, чтоб были остат­ки, чем потерп­лю, чтоб он ушел не насы­тив­шись.

26. Каж­дое из опи­сан­ных мною мест име­ет свои части, поэто­му мы изло­жим их во всех тон­ко­стях и преж­де все­го ска­жем об опре­де­ле­нии.

Опре­де­ле­ние есть речь, кото­рая объ­яс­ня­ет сущ­ность того, что опре­де­ля­ет­ся. Но опре­де­ле­ния делят­ся на два глав­ных рода: пер­вый — опре­де­ле­ние суще­ст­ву­ю­щих вещей, дру­гой — мыс­ли­мых.

27. Суще­ст­ву­ю­щим я назы­ваю то, что мож­но увидеть и потро­гать: земель­ный уча­сток, дом, сте­ну, сток воды, рабов, скот, посу­ду, съест­ные при­па­сы и про­чее. (Ино­гда вы¹¹ долж­ны давать опре­де­ле­ние таким вещам). Опять же несу­ще­ст­ву­ю­щим я назы­ваю то, что нель­зя ни потро­гать, ни пока­зать, но что мож­но помыс­лить и увидеть в уме. Так, если ты захо­чешь опре­де­лить при­сво­е­ние вла­де­ния, опе­ку, род­ство, агнат­ские отно­ше­ния, то у этих вещей нет тела, но есть некое очер­та­ние, запе­чат­лен­ное и оттис­ну­тое в мыс­ли, кото­рое я назы­ваю поня­ти­ем, а его очень часто при­хо­дит­ся разъ­яс­нять в дока­за­тель­ствах через опре­де­ле­ние.

28. Далее, одни опре­де­ле­ния дают­ся через рас­чле­не­ние, дру­гие — через разде­ле­ние. Через рас­чле­не­ние — когда дан­ная вещь как бы рас­се­ка­ет­ся на части. Напри­мер, если, опре­де­ляя граж­дан­ское пра­во, гово­рить, что его состав­ля­ют зако­ны, поста­нов­ле­ния сена­та, реше­ния суда, утвер­жде­ния пра­во­ве­дов, ука­зы маги­ст­ра­тов, обы­чаи, спра­вед­ли­вость. Напро­тив, опре­де­ле­ние через разде­ле­ние объ­ем­лет все виды, под­чи­нен­ные тому роду, кото­рый опре­де­ля­ет­ся. Напри­мер, так: «Отчуж­де­ние есть доз­во­лен­ная по граж­дан­ско­му пра­ву пере­да­ча дру­го­му лицу вещи, под­ле­жа­щей ман­ци­па­ции¹², через дол­го­вое обя­за­тель­ство или судеб­ный иск».

VI. Есть и дру­гие виды опре­де­ле­ния, но к цели этой кни­ги они отно­ше­ния не име­ют. Мы долж­ны толь­ко объ­яс­нить спо­со­бы опре­де­ле­ния.

29. Ста­рые авто­ры дают такое пра­ви­ло: возь­ми в пред­ме­те, кото­рый хочешь опре­де­лить, нечто общее с дру­ги­ми веща­ми и дви­гай­ся далее до тех пор, пока не полу­чит­ся то, что нель­зя отне­сти ни к чему дру­го­му. Напри­мер: «Наслед­ство есть иму­ще­ство» — это общее, ибо есть мно­го видов иму­ще­ства. Добавь после­дую­щее: «…кото­рое после чьей-либо смер­ти к кому-то пере­хо­дит» — это еще не опре­де­ле­ние, ибо завла­деть иму­ще­ст­вом покой­но­го мож­но мно­ги­ми спо­со­ба­ми поми­мо наслед­ства. Добавь одно сло­во: «по пра­ву», — по-види­мо­му, пред­мет уже отде­лен от общ­но­сти и мож­но соста­вить такое опре­де­ле­ние: «Наслед­ство есть иму­ще­ство, кото­рое после чьей-либо смер­ти к кому-то пере­хо­дит по пра­ву». И все-таки это­го недо­ста­точ­но, добавь еще: «…кро­ме того, что отка­за­но по заве­ща­нию или удер­жа­но во вла­де­нии». Опре­де­ле­ние закон­че­но. Или так: «Род­ст­вен­ни­ки суть те, кто име­ет оди­на­ко­вый номен». Недо­ста­точ­но. «Кто про­ис­хо­дит от сво­бод­ных». И это­го недо­ста­точ­но. «У кого никто из пред­ков не был рабом». Даже теперь чего-то не хва­та­ет. «Кто нико­гда не лишал­ся сво­его пра­во­во­го состо­я­ния»¹³. Кажет­ся, доста­точ­но. Думаю, что пон­ти­фик Сце­во­ла¹⁴ не мог бы ниче­го доба­вить к это­му опре­де­ле­нию.

Это пра­ви­ло име­ет силу для обо­их родов опре­де­ле­ния, все рав­но, нуж­но ли опре­де­лять суще­ст­ву­ю­щее или мыс­ли­мое.

30. Мы уже пока­за­ли, каков род рас­чле­не­ний, а каков разде­ле­ний, но сле­ду­ет яснее ска­зать о раз­ли­чи­ях меж­ду ними.

В рас­чле­не­нии име­ют­ся как бы чле­ны, подоб­но тому как у тела — голо­ва, пле­чи, руки, бока, голе­ни и про­чее. VII. В разде­ле­нии — виды, име­ну­е­мые гре­ка­ми εἴδη. Наши, когда им слу­ча­ет­ся об этом тол­ко­вать, назы­ва­ют это spe­cies («зри­мость»), что и не пло­хо, но весь­ма неудоб­но в речи при изме­не­нии по паде­жам. Я не хотел бы гово­рить по-латы­ни spe­cie­rum, spe­cie­bus («зри­мо­стей», «зри­мо­стя­ми»), а эти­ми паде­жа­ми при­хо­дит­ся часто поль­зо­вать­ся, — дру­гое дело for­ma­rum, for­mis («видов», «вида­ми»). При том что зна­че­ние обо­их слов оди­на­ко­во, я думаю, что не сле­ду­ет пре­не­бре­гать удоб­ст­вом для речи.

31. Род и вид опре­де­ля­ют таким обра­зом. Род есть поня­тие, рас­про­стра­ня­ю­ще­е­ся на мно­же­ство отли­чи­тель­ных при­зна­ков. Вид есть поня­тие, отли­чи­тель­ный при­знак кото­ро­го может быть соот­не­сен с родом как с вер­ши­ной и источ­ни­ком. Поня­ти­ем я назы­ваю то, что по-гре­че­ски будет ино­гда ἔν­νοια, ино­гда πρό­ληψις. Это — врож­ден­ное, пред­по­слан­ное зна­ние, тре­бу­ю­щее рас­кры­тия. Итак, виды тако­вы, что род разде­ля­ет­ся на них без остат­ка. Напри­мер, пра­во делит­ся на закон, обы­чай и спра­вед­ли­вость.

Кто дума­ет, что виды тож­де­ст­вен­ны частям, тот вно­сит в нау­ку пута­ни­цу и, обма­ну­тый опре­де­лен­ным сход­ством, недо­ста­точ­но отчет­ли­во рас­по­зна­ет то, что сле­ду­ет раз­ли­чать.

32. Кро­ме это­го, ора­то­ры и