Фасты

Книга I

Публий Овидий Назон. Элегии и малые поэмы. М., «Художественная литература», 1973.
Сост. и предисловие М. Л. Гаспарова.
Коммент. и ред. переводов М. Гаспарова и С. Ошерова.
Перевод с латинского Ф. А. Петровского.

Сме­ну вре­мен и кру­го­во­рот латин­ско­го года
Я объ­яс­ню, и заход и вос­хож­де­нье све­тил.
Ты же радуш­но при­ми сти­хи мои, Цезарь Гер­ма­ник,
Мой по пря­мо­му пути роб­кий напра­вя корабль.
5 Не отвер­гай мое­го ничтож­но­го ты при­но­ше­нья,
Но, хоть и скро­мен мой дар, будь бла­го­скло­нен к нему.
Здесь ты увидишь и то, что извлек я из древ­них ска­за­ний,
Здесь ты про­чтешь и о том, чем каж­дый день зна­ме­нит.
Здесь ты пре­да­нья най­дешь о домаш­них празд­ни­ках ваших,
10 Часто про­чтешь об отце, часто о деде сво­ем.
Лав­ры, кото­рых они в рас­пис­ных удо­сто­е­ны фастах,
Так же полу­чишь и сам с Дру­зом ты, бра­том сво­им.
Подви­ги Цеза­ря пусть дру­гие сла­вят; мы сла­вим
Дни, что он при­об­щил к древним еще тор­же­ствам.
15 Бла­го­сло­ви же меня на тво­их про­слав­ле­ние пред­ков,
Из мое­го изго­ни серд­ца ты тре­пет­ный страх.
Мило­стив будь и при­дай сти­хам моим живость и силу:
Можешь ты взо­ром одним и обо­д­рить и убить.
Роб­ко на суд отдаю я вла­ды­ке уче­но­му стро­ки,
20 Слов­но я их при­но­шу богу Кла­рос­ско­му в дар.
Ведо­мо нам, како­во на устах у тебя крас­но­ре­чье,
Как защи­ща­ешь сво­их ты под­опеч­ных в суде,
Зна­ем, с каким мастер­ст­вом высту­па­ешь и в нашем искус­стве.
Вели­ко­ле­пье тво­их чув­ст­ву­ем плав­ных сти­хов.
25 Если угод­но богам, как поэт управ­ляй ты поэтом:
Счаст­ли­во год поте­чет под руко­вод­ст­вом тво­им.

Рас­пре­де­лив вре­ме­на, осно­ва­тель горо­да Рима
Уста­но­вил отме­чать два­жды пять меся­цев в год.
Види­мо, Ромул, вой­на тебе бли­же была, чем све­ти­ла:
30 Боль­ше все­го побеж­дать ты ведь соседей желал.
Довод, одна­ко же, есть нема­лый для Рому­ла, Цезарь;
И для ошиб­ки такой в нем оправ­да­ние есть.
Сколь­ко меся­цев мать дитя свое носит во чре­ве,
Столь­ким же меся­цам быть он ука­зал и в году.
35 Столь­ко же меся­цев скорбь у вдо­вы соблюда­ет­ся в доме,
И, погру­жен­ный в печаль, зна­ки он горя хра­нит.
Это и при­нял в рас­чет Кви­рин, обла­чен­ный в тра­бею,
Уста­нов­ляя тол­пе сро­ки, деля­щие год.
Мар­су был посвя­щен пер­вый месяц, вто­рой — же Вене­ре:
40 Рода нача­ло она, он — зачи­на­тель его.
Тре­тий был дан ста­ри­кам, чет­вер­тый — юно­шам месяц,
Каж­дый из всех осталь­ных зна­ме­но­ва­ло чис­ло.
Толь­ко Нума-муд­рец о Яну­се вспом­нил и пред­ках:
Пере­чень меся­цев он новы­ми начал дву­мя.
45 Знай же одна­ко: у раз­ных дней и поряд­ки раз­лич­ны,
Каж­дое утро свои пра­ви­ла нам пода­ет.
Будет «несуд­ным» тот день, когда запре­ща­ют­ся сдел­ки,
Будет «суд­ным», когда тяж­бы вер­шат­ся в судах.
Но и не вся­кий ведь день напро­лет этим пра­ви­лам верен:
50 День, несуд­ный с утра, суд­ным ста­но­вит­ся днем
После свер­ше­ния жертв, когда в бес­пре­пят­ст­вен­ных пре­ньях
Пре­то­ру мож­но судить и выно­сить при­го­вор.
Так­же быва­ют и дни для собра­ний на фору­ме Рима,
А на девя­тые дни рынок быва­ет открыт.
55 День авзо­ний­ских календ — это день, посвя­щен­ный Юноне;
В иды, Юпи­те­ров день, в жерт­ву при­но­сят овцу;
Бога-хра­ни­те­ля нет для нон; но за эти­ми дня­ми
Зав­траш­ний день, бере­гись, чер­ным ока­жет­ся днем.
Дней этих ведом исход, ибо Рим в эти дни ока­зал­ся
60 Жерт­вою горест­ных бед, послан­ных Мар­сом ему.
То, что я здесь гово­рю, ко всем отно­сит­ся фастам,
Чтоб не при­шлось пре­ры­вать далее связ­ный рас­сказ.
1 янва­ря. Кален­ды
Янус нача­ло сулит счаст­ли­во­го года, Гер­ма­ник,
И начи­на­ет мое сти­хотво­ре­нье тебе.
65 Янус дву­гла­вый, ты год начи­на­ешь, без­молв­но сколь­зя­щий
Ты лишь один из богов видишь всё сза­ди себя.
Будь бла­го­скло­нен к вождям, труда­ми кото­рых блюдет­ся
Мир на обиль­ной зем­ле, мир на про­сто­ре мор­ском.
Будь бла­го­скло­нен к отцам и к наро­ду бога Кви­ри­на
70 И мано­ве­ньем сво­им белый нам храм ото­мкни.
День счаст­ли­вый настал. Мол­чи­те бла­го­го­вей­но!
Толь­ко бла­гие сло­ва в празд­ник умест­ны бла­гой.
Тяж­бы умолк­нуть долж­ны. Оставь­те немед­ля пустые
Ссо­ры: зло­вред­ный язык дол­жен теперь замол­чать.
75 Видишь, души­стым огнем бли­ста­ет эфир бла­го­вон­ный
И кили­кий­ский шафран звон­ко тре­щит на кост­рах?
Пла­мя сия­ньем сво­им уда­ря­ет по золоту хра­мов,
Всхо­дит тре­пе­щу­щий свет до пото­лоч­ных стро­пил.
В свет­лых одеж­дах идут в кре­пост­ные Тар­пей­ские баш­ни,
80 Чтобы достой­но почтить свет­ло­го празд­ни­ка день.
Новые фас­ки несут впе­ре­ди, новый пур­пур бли­ста­ет,
Чует сло­но­вая кость новый тор­же­ст­вен­ный гнет.
Шеей, не знав­шей ярма, под топор пре­кло­ни­лись теля­та,
Что на фалис­ских лугах вскорм­ле­ны были тра­вой.
85 С вер­ху твер­ды­ни смот­ря на окруж­ность мира, Юпи­тер
Видит всюду одну Рима дер­жав­ную власть.
Сла­ва счаст­ли­во­му дню! О, будь с каж­дым годом счаст­ли­вей,
Чтобы тебя про­слав­лял вла­сти достой­ный народ.

Как же про­сла­вить тебя, о Янус, бог дву­об­раз­ный?
90 В Гре­ции нет боже­ства, рав­но­го силой тебе.
Ты нам ска­жи, поче­му из всех небо­жи­те­лей ты лишь
Видишь, что сза­ди тебя, видишь, что перед тобой?
Так раз­мыш­лял я, ста­ра­ясь в сво­их разо­брать­ся таб­лич­ках,
Вдруг заме­чаю, что весь све­том напол­нил­ся дом:
95 Это пред­стал предо мной двой­ным изум­ля­ю­щий ликом
Янус свя­щен­ный, и сам пря­мо взгля­нул мне в гла­за.
Я испу­гал­ся, мои от ужа­са воло­сы вста­ли,
Холод вне­зап­ный объ­ял оце­пе­нев­шую грудь.
Левой рукою дер­жа клю­чи, а пра­вою посох,
100 Он обра­тил­ся ко мне сра­зу же, так гово­ря:
«Страх поза­будь и вни­май мне: о днях воз­ве­щая при­леж­но,
Дам я ответ, и пой­ми то, что ска­жу я тебе.
Хао­сом зва­ли меня в ста­ри­ну (я древ­не­го рода),
Слу­шай, какие дела про­шлых веков я спою.
105 Свет­лый сей воздух кру­гом и все веще­ства осталь­ные —
Пла­мя, вода и зем­ля были одним веще­ст­вом.
Но раз­лу­чил их раздор, и они разде­ли­ли вла­де­нья,
А разде­лив­ши, ушли каж­дое в область свою.
Пла­мя взле­те­ло наверх, рас­тек­ся побли­зо­сти воздух,
110 А посредине нашли место зем­ля и вода.
Я же, сгу­стив­ший­ся в шар и без­ли­кою быв­ший гро­ма­дой,
Всем сво­им суще­ст­вом богу подо­бен я стал.
Ныне же, малый хра­ня было­го сме­ше­ния образ,
Сза­ди и спе­ре­ди я виден еди­ным лицом.
115 Знай же при­чи­ну еще мое­го тако­во­го обли­чья,
Чтоб хоро­шень­ко понять, в чем состо­ит мой удел.
Всё, что ты видишь, — зем­ля, небе­са, и моря, и тума­ны —
Вла­сти моей под­ле­жит, креп­ко я это дер­жу.
Всё это я сто­ро­жу один на про­стран­стве все­лен­ной,
120 Кру­го­вра­ще­ньем все­го мира заве­дую я.
Если желаю я Мир из-под мир­но­го выпу­стить кро­ва, —
Невоз­бра­ни­мо по всем он рас­те­чет­ся путям;
Но пере­пол­нит­ся всё в смя­те­нье тле­твор­ною кро­вью,
Если рва­нет­ся Вой­на из-под тяже­лых зам­ков.
125 Крот­кие Оры при мне вра­та­ми веда­ют неба,
Даже вла­ды­ке богов вход я и выход даю.
Янус поэто­му я. Когда же мне жрец пре­под­но­сит
В жерт­ву пол­бен­ный хлеб, с солью его заме­сив
(Ты улыб­нешь­ся), тогда «Отво­ри­те­лем» я назы­ва­юсь
130 Или, по сло­ву жре­ца, имя «Затвор­щик» ношу.
Сме­ною дей­ст­вий моих объ­яс­ня­ют­ся эти назва­нья,
Так назы­ва­ли меня по про­сто­те в ста­ри­ну.
Силу свою я открыл; теперь объ­яс­ню и обли­чье, —
Прав­да, отча­сти его ты уже видишь и сам.
135 В каж­дой две­ри ведь есть и одна сто­ро­на, и дру­гая,
Та сто­ро­на на народ, эта на Ларов глядит,
Так что и в доме при­врат­ник, у само­го сидя поро­га,
Видит того, кто вошел, видит того, кто уйдет.
Точ­но так же и я, при­врат­ник две­ри небес­ной,
140 Видеть могу и Восток, видеть и Запад могу.
Видишь: тро­я­ким лицом на три сто­ро­ны смот­рит Гека­та,
Чтобы трой­ные пути на пере­крест­ках следить;
Я же, чтоб вре­ме­ни мне не терять голо­вы пово­ротом,
Сра­зу на оба пути, не обер­нув­шись, смот­рю».
145 Так он ска­зал и, взгля­нув при­вет­ли­во, этим поз­во­лил
Мне обра­щать­ся к нему, чтобы отве­тить он мог.

Я обо­д­рил­ся. Ему без стра­ха воздав бла­го­дар­ность,
Скром­но гла­за опу­стил, корот­ко бога спро­сил:
«Ты мне ска­жи, поче­му новый год начи­на­ет­ся в холод,
150 Раз­ве не луч­ше ему в путь отправ­лять­ся вес­ной?
Все зацве­та­ет тогда, обнов­ля­ет­ся год в эту пору
И набу­ха­ют опять поч­ки на вет­вях кустов;
Каж­до­го дере­ва ветвь покры­ва­ет­ся све­жей лист­вою
И раз­рас­та­ет­ся вновь зла­ков тра­ва на зем­ле;
155 Сла­дост­ным пени­ем птиц огла­ша­ет­ся воздух согре­тый,
Пры­га­ет и по лугам весе­ло рез­вит­ся скот.
Солн­це игра­ет, а к нам при­ле­та­ет ласточ­ка в гости
И начи­на­ет лепить сно­ва под кры­шей гнездо;
Поле при­ем­лет сош­ник и опять обнов­ля­ет­ся плу­гом.
160 Этот и надо бы срок года счи­тать нови­ной!»
Дол­го я спра­ши­вал так, но он, недол­го помед­лив,
В два лишь сти­ха уло­жил свой на вопрос мой ответ:
«Солн­це­во­рот — это день и послед­ний для солн­ца, и пер­вый:
Тут под­ни­ма­ет­ся Феб, тут начи­на­ет­ся год».
165 Я уди­вил­ся: зачем день пер­вый ново­го года
Суд­ным заботам открыт? «Выслу­шай! — Янус ска­зал. —
Вре­мя началь­ное я судеб­ным делам пре­до­ста­вил,
Чтобы без­дель­ным весь год с этим почи­ном не стал.
Вся­кий свое ремес­ло хоть немно­го тогда про­дол­жа­ет,
170 Тем дока­зуя, что он не забы­ва­ет его».
Я же опять: «Поче­му, хоть богов и дру­гих почи­таю,
Пер­во­му, Янус, тебе ладан несу и вино?»
«Ибо лишь после меня, поро­гов хра­ни­те­ля, можешь
Ты до любо­го достичь, — так он ска­зал, — боже­ства».
175 «А поче­му в твои дни при­вет­ли­вы речи люд­ские,
Так, что жела­ет добра каж­до­му каж­дый из нас?»
Бог, опер­ши­ся на жезл в сво­ей дес­ни­це, про­мол­вил:
«С доб­ро­го сло­ва все­гда надоб­но все начи­нать!
Пер­вое сло­во все­гда тре­во­жит вам слух и вни­ма­нье;
180 Пер­вая пти­ца, летя, авгу­ру знак пода­ет;
В пер­вый день для моле­ний откры­ты и хра­мы и боги:
Все поже­ла­ния — впрок, каж­дое сло­во — на вес».
Янус на этом умолк. Но недол­го хра­нил я мол­ча­нье —
Вслед за сло­ва­ми его начал я спра­ши­вать вновь:
185 «Фини­ки здесь поче­му у тебя, карий­ские смок­вы
И в бело­снеж­ных горш­ках белый вид­не­ет­ся мед?»
«Это при­ме­та к тому, чтобы все кру­гом бла­го­уха­ло
И насту­паю­щий год сла­до­стен был», — он ска­зал.
«Я пони­маю, зачем эти сла­сти; но день­ги зачем же
190 Дарят? Ска­жи и открой все о тво­ем тор­же­стве».
«Пло­хо ты зна­ешь людей, — ответ­ст­во­вал Янус со сме­хом, —
Коль пола­га­ешь, что мед сла­ще, чем день­ги теперь!
Даже в Сатур­но­вы дни мне ред­ко встре­ча­лись такие,
Кто бы уже не бывал стра­стью к нажи­ве объ­ят.
195 Вре­мя идет, и жаж­да к день­гам дости­га­ет пре­де­ла,
Некуда боль­ше идти нынеш­ней жад­но­сти здесь.
Боль­ше богат­ства теперь, чем в преж­ние, дав­ние годы,
В век, когда в бед­ной стране встал ново­со­здан­ный Рим,
В век, когда и Кви­рин, сын Мар­са, в хижине малой
200 Сам на реч­ном камы­ше вме­сто посте­ли лежал.
Даже Юпи­тер тогда ютил­ся в хижине тес­ной,
Даже в дес­ни­це его был лишь скудель­ный перун.
Вме­сто кам­ней доро­гих был укра­шен лист­вой Капи­то­лий,
Каж­дый сена­тор овец сам выго­нял на луга.
205 И на соло­ме в те дни почи­вать никто не сты­дил­ся,
Для изго­ло­вья себе сено паху­чее взбив.
Пре­тор суд совер­шал, едва ото­рвав­шись от плу­га,
А сереб­ром обла­дать было про­ступ­ком тогда.
Но лишь дохо­ды зем­ли здеш­ней под­ня­ли голо­ву выше
210 И до все­выш­них богов Рим в сво­ей мощи достиг,
То с богат­ст­вом людей воз­рос­ло и стрем­ле­нье к богат­ству —
Боль­ше имея в руках, боль­ше­го люди хотят:
Тра­тить­ся боль­ше хотят, нажи­вать­ся хотят, чтобы тра­тить,
И с пере­ме­ной такой быст­ро поро­ки рас­тут.
215 Еже­ли пучить живот от избыт­ка воды начи­на­ет,
То от водян­ки боль­ных жаж­да силь­нее томит.
День­ги ныне в цене: почет доста­ет­ся за день­ги,
Друж­ба за день­ги: бед­няк людям не нужен нигде.
Спро­сишь меня, для чего за веща­нье взи­ма­ем мы пла­ту
220 И поче­му медя­ки ста­рые раду­ют нас?
Встарь пода­ва­ли вы медь, а теперь вот и золо­то нуж­но:
Ста­рая медь усту­пить новой моне­те долж­на;
Нам золотые нуж­ны свя­ти­ли­ща, хоть и милее
Древ­ние хра­мы: богам ведь вели­ча­вость идет.
225 Ста­рые хва­лим года, но в новое вре­мя живем мы:
То и дру­гое долж­ны мы оди­на­ко­во чтить».
Он пере­стал вра­зум­лять. Но крот­ко, так же как рань­ше,
К богу я клю­ча­рю тут обра­тил­ся опять:
«Мно­го ска­зал ты; но вот с одной сто­ро­ны на моне­тах
230 Мед­ных — корабль, а с дру­гой вид­но двой­ное лицо?»
«Мог бы меня, — он ска­зал, — ты узнать в этом виде дву­ли­ком,
Если б по ста­ро­сти лет не пои­стер­ся чекан!
А поче­му здесь корабль, рас­ска­жу я. На туск­скую реку
Бог сер­по­нос­ный при­шел, круг исхо­див­ши зем­ли.
235 Пом­ню я, как при­ня­ла стра­на эта бога Сатур­на,
Что из небес­ных кра­ев изгнан Юпи­те­ром был.
Дол­го здеш­ний народ сохра­нял Сатур­но­во имя;
Лаци­ем после того божий назвал­ся при­ют.
Но бла­го­чест­ный народ на меди корабль отче­ка­нил
240 В память о том, как сюда при­был низ­верг­ну­тый бог.
Сам посе­лил­ся я там, где Тиб­ра пес­ча­ные струи
Лево­го бере­га край лас­ко­вой моют вол­ной.
Здесь, где воз­вы­сил­ся Рим, зеле­не­ла неруб­ле­ной чаща
Леса и мир­но пас­лось скром­ное ста­до коров.
245 Кре­пость моя была холм, кото­рый поэто­му люди
Ста­ли Яни­ку­лом звать и до сих пор так зовут.
Цар­ст­во­вал там я тогда, когда боги зем­лею вла­де­ли
И в посе­ле­ньях люд­ских жили еще боже­ства.
Смерт­ных зло­дей­ства еще Спра­вед­ли­вость тогда не про­гна­ли
250 (После ж нее ника­ких нет уж богов на зем­ле).
Совесть одна, а не страх без наси­лья цари­ла в наро­де,
Пра­во меж пра­вых людей было нетруд­но блю­сти.
Не о войне я радел: охра­нял я мир и поро­ги.
Вот ору­жье мое!» — И пока­зал он на ключ.
255 Бога сомкну­лись уста. Тогда мои разо­мкну­лись;
Бога маня в раз­го­вор, так я на это ска­зал:
«В столь­ких вхо­дах ты чтим, — поче­му же одним толь­ко вхо­дом
Здесь обла­да­ешь, а храм твой меж­ду двух пло­ща­дей?»
Боро­ду гла­дя себе, на грудь сви­сав­шую долу,
260 Он об эба­лии мне Татии начал рас­сказ;
Как сто­ро­жи­ха, пре­льстясь саби­нов запя­стья­ми, в кре­пость
Им пока­за­ла про­ход и про­ве­ла их тай­ком.
«Спуск оттуда кру­той, как нын­че, — ска­зал он, — кото­рый
Вниз на доли­ну идет, к пло­ща­ди пря­мо ведя.
265 Вот уж вра­ги достиг­ли ворот, с кото­рых засо­вы,
Прочь ото­дви­нув, сня­ла злоб­но Сатур­но­ва дочь.
Тут, опа­са­ясь всту­пать с таким боже­ст­вом в поеди­нок,
В хит­ром искус­стве моем я по-ино­му решил.
Устья, кото­ры­ми я обла­даю, источ­ни­ков отпер,
270 И неожи­дан­но вон рину­лись воды из них;
Мало того: к их влаж­ным стру­ям доба­вил я серы,
Чтобы горя­чей водой Татию путь пре­гра­дить.
Эту услу­гу мою по изгна­ньи саби­нов постиг­ли;
Место же это затем ста­ло спо­кой­ным опять.
275 Мне был постав­лен алтарь, при­мы­каю­щий к мало­му хра­му;
Курит­ся пла­ме­нем он с жерт­вен­ной пол­бой на нем».

«Но поче­му при мире ты скрыт, появ­ля­ясь при вой­нах?»
Без про­мед­ле­ния мне дан был на это ответ:
«Чтобы открыт был воз­врат наро­ду, пошед­ше­му в бит­вы,
280 Сня­ты запо­ры, моя настежь отво­ре­на дверь!
В мир­ное вре­мя я дверь запи­раю, чтоб мир не умчал­ся;
Цеза­ря волей тогда я непре­мен­но закрыт».
Так он ска­зал и, под­няв повсюду смот­ря­щие очи,
Взор обра­тил свой на то, что совер­ша­лось кру­гом.
285 Мир повсюду царил, и в тво­ем, Гер­ма­ник, три­ум­фе
За поко­ри­те­лем вслед рейн­ские воды влек­лись.
Янус! Вове­ки хра­ни ты мир и блю­сти­те­лей мира,
И устро­и­тель его дел да не бро­сит сво­их.
Сами же фасты гла­сят, и читаю­щим это откры­то:
290 Два были хра­ма богам посвя­ще­ны в этот день.
Фебу дитя роди­ла Коро­нида, и при­нял мла­ден­ца
Ост­ров, кото­рый река моет двой­ною стру­ей.
Там же — Юпи­те­ра кров. Два бога — в еди­ном при­юте:
Деда вели­ко­го храм с вну­ко­вым рядом сто­ит.
295 Кто о звездах гово­рить, о вос­хо­де их и захо­де
Мне запре­тит? Обе­щал я и об этом ска­зать.
Счаст­ли­вы души людей, познав­ших это впер­вые
И поже­лав­ших в дома выс­ших про­ник­нуть существ.
Верю я в то, что они, чуж­ды суе­ты и поро­ков,
300 Над чело­ве­че­ст­вом всем под­ня­ли голо­ву ввысь.
Их высо­ких сер­дец не сму­тят ни вино, ни Вене­ра,
Ни сло­во­пре­нья в судах или дела на войне.
Чуж­до тще­сла­вие им и лжи­вый блеск често­лю­бья,
И не томит их тос­ка по умно­же­нью богатств.
305 К даль­ним све­ти­лам они обра­ти­ли следя­щие взо­ры
И под­чи­ни­ли сво­ей мыс­ли эфир­ную высь.
Так дости­га­ют небес. На Олимп взды­мать Оссу не надо,
Чтобы достиг Пели­он сво­да небес­ных све­тил!
Под руко­вод­ст­вом таких вождей мы небо изме­рим
310 И пре­да­дим свои дни сон­му блуж­даю­щих звезд.
3 янва­ря
До наступ­ле­ния нон как оста­нет­ся толь­ко три ночи
И оро­сит­ся зем­ля с неба упав­шей росой,
Будешь напрас­но искать кле­щи ось­ми­но­го­го Рака:
В запад­ные нырнет воды он вниз голо­вой.
5 янва­ря. Ноны
315 Ноны насту­пят. Дожди, с обла­ков про­лив­ши­ся чер­ных,
Знать тебе это дадут с Лиры вос­хо­дом тогда.
9 янва­ря. Аго­на­лии
Чет­ве­ро суток при­бавь, когда ноны мину­ют, и утром
В день Аго­на­лий почтить надоб­но Яну­са нам.
Назван сей день, может быть, по жре­цу с под­по­яс­кой, кото­рый
320 Жерт­ву при­но­сит богам и уби­ва­ет ее, —
Ибо, свой нож обна­жив и ее пора­зить соби­ра­ясь,
Он гово­рит: «пора­жу ль» или «ago­ne» ее?
Иль пото­му, что скот к алта­рю пого­ня­ют — «agan­tur»,
Назван был этот день днем Аго­на­лий у нас?
325 Дума­ют так­же, что встарь он овчим — «агналь­ным» был назван,
Тем же сло­вом, но лишь с про­пус­ком бук­вы одной.
Иль пото­му, что в воде видит жерт­ва ножей отра­же­нье,
Может по стра­ху скота назван­ным быть этот день?
Так­же воз­мож­но, что день этот назван по гре­че­ским играм
330 В ста­рое вре­мя, когда игры быва­ли в ходу.
Древ­ний язык назы­вал тогда «аго­на­ли­ей» ста­до;
В этом, по-мое­му, смысл истин­ный сло­ва сокрыт.
Как бы то ни было там, но жрец вер­хов­ный обя­зан
В жерт­ву богам при­не­сти мужа шер­сти­стой овцы.

335

Жерт­вы при­но­сят, когда умо­ля­ют о мило­сти бога
Или же после того, как победи­ли вра­гов.
Встарь, чтобы милость богов заслу­жить чело­ве­ку, доволь­но
Было пол­бы и с ней соли бле­стя­щих кру­пиц;
Не при­во­зи­ли еще кору сле­зя­щей­ся мир­ры
340 На кораб­лях по морям из чуже­зем­ных кра­ев,
Лада­на нам ни Евфрат, ни Индия мазей не сла­ла,
И не изве­стен тогда был нам и крас­ный шафран.
Дымом курил­ся алтарь, доволь­ный тра­вою сабин­ской,
И, раз­го­ра­ясь на нем, гром­ко потрес­ки­вал лавр.
345 Тот, кто к вен­кам из цве­тов луго­вых при­пле­сти без уси­лий
Мог и фиа­лок еще, истин­ным слыл бога­чом.
Нож тот, кото­рым быка уби­то­го режет­ся чре­во
При при­но­ше­нии жертв, не при­ме­нял­ся тогда.
Пер­вой Цере­ра была доволь­на про­лив­шей­ся кро­вью
350 Жад­ной сви­ньи за ее уни­что­же­ние нив —
Ибо узна­ла она, что молоч­ные в бороздах зер­на
В ран­нюю пору вес­ны выжра­ло рыло сви­ньи.
Кара постиг­ла сви­нью. При­ме­ром напу­ган­ный этим,
Отпрыс­ки неж­ной лозы дол­жен беречь и козел.
355 Некто, глядя, как он гры­зет вино­град­ные лозы,
Не пона­прас­ну ему горь­кое сло­во ска­зал:
«Жуй себе лозы, козел; но когда пред алтарь ты пред­ста­нешь,
Соком такой же лозы брыз­нут тебе на рога!»
Так и быва­ет: вра­гу, что тебе при­но­сит­ся в жерт­ву,
360 Вакх, окроп­ля­ешь все­гда чистым вином ты рога.
Так; поде­лом постра­да­ла сви­нья и коза попла­ти­лась;
Но раз­ве бык вино­ват или винов­на овца?
Сле­зы лил Ари­стей, когда он увидел, что пче­лы
Сги­ну­ли все до одной, нача­тый бро­сив­ши сот.
365 Но лишь лазур­ная мать увида­ла, как горь­ко он пла­чет,
То обра­ти­лась к нему, так уте­шая его:
«Пла­кать, мой сын, пере­стань! Про­тей воз­ме­стит твой убы­ток
И воз­вра­тит все доб­ро, что ты теперь поте­рял.
Но чтобы он тебя не сму­щал, меняя обли­чья,
370 Обе руки ты его креп­ким опу­тай узлом».
Маль­чик идет к вещу­ну и, от сна раз­мяк­шие руки
Стар­ца мор­ско­го схва­тив, креп­кою вяжет пет­лей.
Бог, меняя свой лик, обой­ти его хочет обма­ном;
Но, укро­щен­ный, опять при­нял свой под­лин­ный вид
375 И, под­ни­мая лицо с боро­дою лазур­ной и влаж­ной,
«Хочешь ты знать, гово­рит, как воро­тить себе пчел?
Тело уби­то­го ты засыпь зем­лею телен­ка:
То, о чем про­сишь меня, даст погре­бен­ный телок!»
Дела­ет это пас­тух, и пол­зут из телен­ка гни­ло­го
380 Пче­лы, и тыся­чи душ рвут­ся на свет за одну.
Рок настиг и овцу — за то, что щипа­ла вер­бе­ну,
Что бла­го­чест­но несет ста­ри­ца сель­ским богам.
Где без­опас­ность най­дешь, когда жизнь свою в жерт­ву при­но­сят
Даже даю­щие шерсть овцы и тру­же­ник бык?
385 Перс зака­ла­ет коня лучи­сто­му Гипе­ри­о­ну:
Быст­ро­му богу нель­зя мед­лен­ный жерт­во­вать скот.
После того, как за девуш­ку лань закла­ли Диане,
То и теперь ей, хоть нет девы, но жерт­ву­ют лань.
Видел я сам, как утро­бой собак чтут Гека­ту сапеи,
390 Чтит и народ, что в тво­их, Гем, оби­та­ет сне­гах.

Креп­ко­му сто­ро­жу сел точ­но так же режут ослен­ка;
Это постыд­но, но все ж это­му богу под стать.
В честь плю­ще­нос­но­го Вак­ха дава­ла ты, Гре­ция, празд­ник,
Что каж­дой третьей зимой пра­вят в ука­зан­ный день.
395 Даже и боги тогда собра­лись, почи­тая Лиэя,
Как и все те, кто не чужд шуток любов­ной игры,
Паны и вся моло­дежь охо­чих до сла­сти сати­ров,
Да и боги­ни из рек и дере­вен­ских пустынь.
При­был и ста­рый Силен на ослен­ке с про­гну­той спи­ною;
400 Крас­ным явил­ся всех птиц пахом пугаю­щий бог.
В роще все вме­сте сошлись, для весе­ло­го пира удоб­ной,
Ложа най­дя себе там пря­мо на мяг­кой тра­ве.
Либер вино нали­вал, вен­ка­ми вен­чал себя каж­дый,
Воду, вино раз­бав­лять, щед­ро ручей пода­вал.
405 Вот и наяды при­шли: у одних — рас­пу­ще­ны косы,
А у дру­гих зави­ты воло­сы лов­кой рукой;
Эта слу­жи­ла, туни­ку себе подо­брав до коле­ней,
Та в широ­кий раз­рез кажет откры­тую грудь;
Эта откры­ла пле­чо, та подо­лом тра­ву заде­ва­ет,
410 Тес­ная обувь ничьей неж­ной не жала ноги.
Лас­ко­вым пла­ме­нем те рас­па­ля­ют влюб­лен­ных сати­ров,
Эти — тебя, что сос­ной пере­пле­та­ешь вис­ки;
Да и Силен заго­ра­ет­ся сам неугас­шею стра­стью,
Хоть и бес­стыд­но себя все не счи­тать ста­ри­ком!
415 Крас­ный, одна­ко, При­ап, садов и кра­са и охра­на,
Толь­ко Лоти­дой одной был без ума увле­чен:
Любит, жела­ет ее, ей одною он толь­ко и дышит,
Зна­ки он ей пода­ет и дони­ма­ет ее.
Спесь у кра­са­виц в душе, кра­сот­ке сопут­ст­ву­ет гор­дость:
420 Толь­ко сме­ет­ся над ним и пре­зи­ра­ет его.
Ночь насту­пи­ла, вино одур­ма­ни­ло души, лежа­ли
Все, раз­бредясь, и сме­жил накреп­ко очи всем сон,
Вот и Лоти­да, устав от игр, уда­ли­лась под вет­ви
Кле­на, чтоб там отдох­нуть на тра­вя­ни­стой зем­ле.
425 Тут любов­ник вста­ет, зата­ив­ши дыха­нье, кра­дет­ся
Мол­ча, на цыпоч­ки встав, и под­би­ра­ет­ся к ней.
Тай­ную тро­нув постель бело­снеж­ной ним­фы, он в стра­хе,
Как бы дыха­нье его не услы­ха­ла она.
Он уже лег на тра­ву и рядом с ней при­ютил­ся,
430 Но не просну­лась она, пол­ная креп­ко­го сна.
Радо­стен он и, под­няв осто­рож­но от ног ее пла­тье,
Вот уже начал искать путь к испол­не­нью надежд.
Вдруг тут осле­нок, вер­хом на кото­ром Силен появил­ся,
Вовсе некста­ти сво­им голо­сом гру­бым взре­вел.
435 В ужа­се ним­фа, вско­чив, оттолк­ну­ла рука­ми При­а­па
И вспо­ло­ши­ла кру­гом рощу, пустив­шись бежать.
Бог же, дер­жав­ший уже нагото­ве ору­жие стра­сти,
Общим посме­ши­щем стал в ярком сия­нье луны.
Смер­тью сво­ей запла­тил кри­кун за свой голос, и этой
440 Жерт­вой обра­до­ван был бог Гел­лес­понт­ских пучин.

Были когда-то и вы в без­опас­но­сти, пти­цы, уте­ха
Сел и лесов, за собой вовсе не зная вины;
Гнезда сви­ва­ли себе, согре­ва­ли перья­ми яйца
И щебе­та­ли сво­им гор­лыш­ком слад­кий напев.
445 Все по-пусто­му! Язык пре­ступ­ным ваш ока­зал­ся:
Дума­ют боги, что вы мыс­ли их в силах открыть.
Это и вправ­ду ведь так: вы, близ­кие к небу, спо­соб­ны
Голо­сом или кры­лом вер­ные зна­ки подать.
Дол­го не тро­га­ли пти­чью поро­ду, теперь уби­ва­ют,
450 И на уте­ху богам сплет­ни­ков жарят киш­ки;
Гор­ли­цу у голуб­ка отни­ма­ют, подруж­ку от дру­га,
Чтобы потом опа­лить на ида­лий­ских кост­рах.
Не помо­га­ет и гусю, что он защи­тил Капи­то­лий,
Печень его на тво­ем блюде, Ина­хо­ва дочь.
455 Ночью хох­ла­тый петух для ноч­ной поги­ба­ет боги­ни,
Так как он теп­ло­го дня бод­ро веща­ет при­ход.

Вре­ме­нем этим Дель­фин вос­хо­дит, бли­стая над морем,
И под­ни­ма­ет свой лик, вый­дя из отчих глу­бин.
10 янва­ря
Утро гряду­ще­го дня рас­се­ка­ет надвое зиму
460 И про­дол­жа­ет ее, вро­вень деля попо­лам.
12 янва­ря. Кар­мен­та­лии
В день за этим пой­дет тор­же­ство в честь аркад­ской боги­ни;
Будет Авро­ра его, бро­сив Тифо­на, смот­реть.
Тур­на сест­ра, и тебя во храм свой день этот при­нял
Там, где Девы вода Поле собой обня­ла.
465 Где я при­чи­ны най­ду этих празд­неств обрядов и чина?
Кто поведет мой корабль в моря сре­ди­ну теперь?
О, про­све­ти меня ты, чье имя исхо­дит от песен,
Будь бла­го­склон­на, не дай чести тво­ей оскор­бить!
До появ­ле­нья луны воз­ник­ла, коль мож­но ей верить,
470 Эта зем­ля и несет имя Арка­да она.
Здесь жил Эвандр, чей отец и мать оди­на­ко­во слав­ны,
Но мате­рин­ская кровь в нем зна­ме­ни­тей была,
Ибо, когда оза­ри­лась душа ее све­том эфир­ным,
Ста­ла она воз­гла­шать исти­ну боже­ских слов.
475 Сыну она пред­рек­ла и себе в гряду­щем тре­во­ги,
Да и дру­гое еще, что оправ­да­лось потом.
Так, еще юно­шей был он с про­види­цей мате­рью изгнан,
Бро­сил Арка­дию он и парра­сий­ский очаг,
И гово­ри­ла она ему, про­ли­вав­ше­му сле­зы:
480 «Брось изли­вать­ся в сле­зах: мужем пред­стань пред судь­бой!
Так суж­де­но; не сво­ей виной ты из горо­да изгнан,
Но боже­ст­вом: на тебя встал него­дую­щий бог.
Ты неви­но­вен: тебя кара­ет выш­не­го ярость,
Тем и гор­дись, что в боль­шой ты непо­ви­нен беде!
485 Каж­до­му это дано — созна­вать себя: каж­дый спо­со­бен
Чуять за дело свое в серд­це надеж­ду иль страх.
Ты не горюй: не пер­вый ведь ты пора­жен этой бурей,
Руши­лась рань­ше она и на вели­ких мужей.
Так ведь ее пре­тер­пел изгнан­ник из края тирий­цев
490 Кадм; в Аоний­ской зем­ле он осно­вал­ся, бежав.
Так ведь ее пре­тер­пел и Тидей, и Ясон пага­сий­ский,
Да и дру­гие, каких не пере­чис­лить теперь.
Храб­рым отчиз­на везде, как рыбам мор­ское про­стран­ство,
Или для пти­цы про­стор всюду на кру­ге зем­ном.
495 А непо­го­да не станет весь год буше­вать, не сти­хая:
И у тебя, мне поверь, будут пого­жие дни».
Был обна­де­жен Эвандр сло­ва­ми мате­ри, сме­ло
Вол­ны ладьею рас­сек и Гес­пе­рии достиг.
Ввел он уже свой корабль по сове­ту муд­рой Кар­мен­ты
500 В реку и в туск­ских водах про­тив тече­ния шел.
Вот перед ней уже те бере­га, где тарент­ские топи,
Где врас­сып­ную сто­ят хижи­ны в скуд­ной глу­ши;
Тут-то она, как была на кор­ме, воло­са рас­пу­стив­ши,
Корм­че­го руку схва­тив, путь зака­за­ла ему
505 И, протя­нув­ши свои ко пра­во­му бере­гу руки,
Топ­ну­ла буй­ной ногой три­жды в сос­но­вое дно.
Чуть не спрыг­ну­ла она впо­пы­хах при этом на берег, —
Еле ее удер­жал мощ­ной рукою Эвандр.
«Боги желан­ных кра­ев! При­вет вам! — она вос­кли­ца­ла. —
510 Славь­ся, зем­ля! Небе­сам новых богов ты сулишь!
Славь­те­ся, реки, ручьи в стране этой госте­при­им­ной.
Славь­те­ся, ним­фы лесов и хоро­во­ды наяд!
Пусть появ­ле­ние ваше на сча­стье мне будет и сыну,
Пусть я счаст­ли­вой ногой на берег вый­ду сюда!
515 Раз­ве неправ­да, что здесь хол­мы ста­нут мощ­ной твер­ды­ней,
Иль что зако­ны подаст эта зем­ля всей зем­ле?
Издав­на этим горам обе­ща­на власть над все­лен­ной,
Кто бы пове­рил, что здесь осу­ще­ст­вит­ся она?
К бере­гу это­му флот при­станет ско­ро дар­дан­ский,
520 Здесь же при­чи­ной вой­ны новая станет жена.
Внук мой Пал­лант, роко­вой на себя ты доспех наде­ва­ешь.
Но наде­вай! Ты убит будешь не жал­ким вра­гом.
Побеж­де­на, победишь, и пав­ши, вос­ста­нешь ты, Троя:
Гибель, поверь мне, твоя сгу­бит твер­ды­ни вра­гов.
525 Жги же Неп­ту­нов Пер­гам дотла ты, побед­ное пла­мя, —
Даже и пепел его выше все­го на зем­ле!
Вот бла­го­чест­ный Эней при­не­сет свя­ты­ни и с ними
Стар­ца-отца: при­ни­май, Веста, тро­ян­ских богов!
Вре­мя при­дет, и одна будет власть над вами и миром,
530 Сам при свя­ты­нях тво­их будет свя­щен­ст­во­вать бог;
Авгу­сты веч­но хра­нить неуклон­но оте­че­ство будут:
Это­му дому даны небом дер­жа­вы бразды.
С это­го вре­ме­ни сын и бога внук безот­каз­но
Бре­мя обя­за­ны здесь неба веле­ньем нести.
535 Неко­гда, как я сама почи­тае­ма буду во хра­мах,
Так и Авгу­сту тогда Юлию обо­же­ствят».
Так в про­ри­ца­ньях она достиг­ла до наше­го века.
И на сре­дине речей оста­но­вил­ся язык.
Вышел изгнан­ник теперь с кор­мы на латин­скую тра­ву,
540 Счаст­лив, что в этой зем­ле место изгна­нья обрел.
Без про­мед­ле­ния все ста­ли новые хижи­ны ста­вить,
И средь Авзо­нии гор сде­лал­ся глав­ным Аркад.
Вот при­го­ня­ет коров сюда герой эри­фей­ских,
Дол­гий с дуби­ною путь кон­чив по кру­гу зем­ли.
545 И, пока он гостит, в тегей­ском при­ня­тый доме,
Бро­дит по воль­ным лугам неохра­ня­е­мый скот.
Утро наста­ло. От сна вста­ет тиринф­ский погон­щик
И заме­ча­ет, что двух нет в его ста­де быков.
Как ни смот­рел он, сле­дов ника­ких воров­ства не заме­тил:
550 В гро­те спря­тал их Как, задом таща напе­ред.
Страх и позор этот Как все­го Авен­тин­ско­го леса,
Злом и соседям он был и чуже­зем­цев губил.
Гро­зен лицом он, могуч телес­ною силой, огро­мен
Тушей, а поро­дил чуди­ще это Вул­кан.
555 Лого­во было его — пеще­ра, в глу­бо­ком уще­лье
Скры­тая, даже зве­рям хищ­ным ее не най­ти.
Перед уще­льем висят чере­па и при­би­тые руки,
Кости беле­ют людей кучей на гряз­ной зем­ле.
Ста­да часть поте­ряв, Юпи­те­ра сын ухо­дил уж,
560 Но уво­ро­ван­ных вдруг рев он быков услы­хал.
«Надо вер­нуть­ся назад!» — гово­рит и, после­до­вав зву­ку,
Мсти­те­лем идя сквозь лес, мерз­кой пеще­ры достиг.
Враг, ска­лу отло­мив, зава­лил ею доступ в пеще­ру;
Даже десят­ку быков был не под силу завал.
565 Пле­чи напряг Гер­ку­лес, эти небо дер­жав­шие пле­чи, —
И, заша­тав­шись тогда, сдви­ну­лась глы­ба ска­лы.
Гро­хот пошел от нее, напу­гав и небес­ные выси;
Дрог­нув под гру­зом таким, поч­ва осе­ла зем­ли.
Тот­час бро­са­ет­ся Как в бес­по­щад­ную схват­ку, сви­ре­по
570 Кам­ни бро­сая, дерев мощ­ных хва­тая ство­лы.
Видя, что все это зря, он к отца при­бе­га­ет искус­ству
И, заво­пив, изо рта пышет паля­щим огнем;
Каж­дый выдох его на дыха­нье похож Тифо­эя
И на стре­ми­тель­ный блеск быст­ро­го Этны огня.
575 Но под­сту­па­ет Алкид и сво­ею трехуз­лой дуби­ной
Три­жды, четы­ре­жды бьет пря­мо его по лицу.
Пада­ет Как, изо рта вме­сте с кро­вью дым изры­га­ет
И, уми­рая, тря­сет поч­ву гро­ма­дой груди.
Тут зака­ла­ет быка победи­тель Юпи­те­ру в жерт­ву
580 И созы­ва­ет к себе вме­сте с Эван­дром сель­чан;
Соору­жа­ет себе алтарь, что зовет­ся Вели­ким,
Там, где теперь по быку назва­на горо­да часть;
И откры­ва­ет ему мать Эванд­ра, что бли­зит­ся вре­мя
То, когда будет с зем­ли на небо взят Гер­ку­лес.
585 Но и вещу­нья сама, угод­ная выш­ним боги­ня,
В меся­це Яну­са день так­же име­ет и свой.
13 янва­ря. Иды
В иды чистый жрец нут­ро холо­ще­но­го овна
В жерт­ву Юпи­те­ру жечь дол­жен во хра­ме его.
Наш народ полу­чил в этот день про­вин­ции сно­ва,
590 В этот же день и твой дед Авгу­стом был наре­чен.
На вос­ко­вые взгля­ни подо­бия в атри­ях зна­ти:
Рань­ше столь гром­ких имен муж ни один не носил.
Афри­ка имя дала победи­те­лю, имя дру­го­му
Дали Исав­ры иль Крит в честь поко­ре­нья его.
595 Этот Нуми­ди­ей был воз­ве­ли­чен, дру­гой же Мес­са­ной,
Тре­тий про­сла­вил­ся вождь тем, что Нуман­цию взял.
Смерть и про­зва­нье дала Гер­ма­ния неко­гда Дру­зу —
Недол­го­веч­на была — горе мне! — доб­лесть его.
Коль по победам судить, то столь­ких Цезарь досто­ин
600 Будет имен, сколь­ко есть в мире раз­лич­ных пле­мен.
Подви­гом слав­ны одним иные: вра­га оже­ре­льем
Или же тем, что ему ворон в бою помо­гал.
Ты, о Вели­кий Пом­пей, заслу­жил свое имя дела­ми,
Но победив­ший тебя выше по име­ни был;
605 Рим­ские Фабии всех пре­взо­шли семей­ным про­зва­ньем,
Ибо их род неспро­ста Выс­шим зовет­ся у нас;
По чело­ве­че­ским все ж име­ну­ют­ся поче­стям люди,
Но по Юпи­те­ру лишь Авгу­ста имя дано.
Все, что свя­щен­но для нас, то у пред­ков зовут «авгу­стей­шим»,
610 Это же имя дано хра­мам свя­щен­ным у нас.
Этот же корень лежит и в назва­нье «авгу­рия» так­же,
Да и во всем, для чего силу Юпи­тер дает.
Пусть же дер­жа­ва вождя уси­ля­ет­ся наше­го, годы
Длят­ся его и хра­нит дом ваш дубо­вый венок,
615 Пусть и наслед­ник его вели­ко­го име­ни при­мет
Счаст­ли­во волей богов отчую власть над зем­лей.
15 янва­ря. Кар­мен­та­лии
После, как три­жды Титан бро­сит взгляд на минув­шие иды,
Вновь Парра­сий­скую тут чтить мы боги­ню пой­дем.
Встарь авзо­ний­ских мат­рон вози­ла, быва­ло, кар­пен­та
620 (Вид­но, повоз­ке дала имя Эван­дро­ва мать).
Отня­ли вско­ре у них эту честь, и мат­ро­ны реши­ли
Небла­го­дар­ных мужей вовсе потом­ства лишить,
А чтоб детей не рожать, потай­ным без­рас­суд­ным уда­ром
В них заро­див­ший­ся плод иско­ре­нять из утроб.
625 Эти жесто­ко­сти жен осуди­ли сена­то­ры стро­го,
Как гово­рят, но вер­нуть почесть мат­ро­нам при­шлось.
Два­жды отныне справ­лять в честь Тегей­ской мате­ри празд­ник
Веле­но: и за сынов, и за рож­де­нье девиц.
Не поз­во­ля­ют вно­сить при этом в свя­ти­ли­ще кожи,
630 Чтобы свя­тых оча­гов тру­па­ми не осквер­нять.
Если ста­рин­ный обряд ты любишь, то внем­ли молит­вам
И вос­при­ми име­на, коих не знал ты досель.
Порри­му молят с Пост­вер­той, сестер тво­их или же спут­ниц
В бег­стве, боги­ня, тво­ем с высей Меналь­ской горы.
635 Пела одна, гово­рят, о том, что свер­ши­лось, дру­гая
Пела о том, что долж­но было свер­шить­ся потом.
16 янва­ря
День насту­пив­ший тебя в белом хра­ме поста­вил, Бла­гая,
Там, где лест­ни­ца вверх к выш­ней Моне­те ведет.
Днесь на лати­нян тол­пу бла­го­склон­но, Кон­кор­дия, взгля­нешь,
640 Ибо свя­щен­ной рукой ты уста­нов­ле­на здесь.
Фурий поклял­ся тогда, победи­тель этрус­ков, поста­вить
Древ­ний твой храм и свое он обе­ща­нье сдер­жал;
Дело в том, что с ору­жьем в руках отло­жи­лась от зна­ти
Чернь, и гро­зи­ла уже рим­ская Риму же мощь.
645 Ныне счаст­ли­вей дела: Гер­ма­ния, воло­сы сре­зав,
Доб­лест­ный вождь, под твои ноги их мир­но кла­дет.
В жерт­ву ты при­нял дары поко­рен­но­го пле­ме­ни, новый
Храм ты богине воз­вел, чти­мой тобою самим.
Ей при­нес­ла твоя мать и жерт­вен­ник и при­но­ше­нья,
650 Мать, что достой­на одна вме­сте с Юпи­те­ром лечь.
17 янва­ря
После же это­го ты оста­вишь, Феб, Козе­ро­га,
Даль­ше напра­вив свой бег к юно­ше с чашей воды.
22 янва­ря
В день, когда Феб, в седь­мой раз взой­дя, опу­стит­ся в море,
Лира не будет уже боль­ше на небе бле­стеть.
23 янва­ря
655 После зака­та ее гряду­щею ночью, свер­кав­ший
Пла­мень в груди у Льва тоже погаснет в воде.
24, 25, 26 янва­ря. Семен­ти­ны. Пага­на­лии
Три­жды, четы­ре­жды я отыс­ки­вал сро­ки по фастам,
Но нигде не нашел в них Семен­тин­ско­го дня.
Видя сму­ще­нье мое, ска­за­ла мне Муза: «День этот
660 В каж­дый меня­ет­ся год, что ж его в фастах искать?
Дня посев­но­го в них нет, но вре­мя отлич­но извест­но:
Поле гото­во, когда в нем заро­дил­ся посев».
Стой­те у яслей в вен­ках, быч­ки моло­дые в заго­нах:
Теп­лой вес­ною при­дет срок на работу идти.
665 Плуг отслу­жив­ший на столб пус­кай зем­леде­лец пове­сит:
Вся­кая рана страш­на мерз­лой от сту­жи зем­ле.
Поч­ве ты, ста­ро­ста, дай отдох­нуть, закон­чив посе­вы,
И зем­ле­паш­цам сво­им тоже ты дай отдох­нуть.
Пусть будет празд­ник в селе: очи­сти­те села, селяне,
670 Пусть еже­год­ный пирог каж­дый очаг испе­чет.
Мате­ри зла­ков Зем­ле и Цере­ре в жерт­ву неси­те
Пол­бы муку и нут­ро отя­желев­шей сви­ньи.
Общее дело ведут сов­мест­но Цере­ра с Зем­лею:
Та зарож­да­ет пло­ды, эта им место дает.
675 Обе сорат­ни­цы, вы испра­ви­ли ста­рое вре­мя:
Желудь отверг­ли, его луч­шею пищей сме­нив.
Вы насы­щай­те селян, уро­жай им давая бога­тый,
Чтобы достой­но мог­ли воз­на­граж­дать­ся труды.
Вы посто­ян­ный при­плод семе­нам моло­дым пода­вай­те
680 И защи­щай­те все­гда их зеле­ня от сне­гов.
В пору посе­ва с небес посы­лай­те вы лас­ко­вый ветер,
А когда семя в зем­ле, с неба кро­пи­те водой.
Прочь отго­няй­те вы птиц, пожи­раю­щих хлеб­ные зер­на,
Как бы их стаи посев не уни­что­жи­ли ваш.
685 Так­же и вы, муравьи, семе­на в бороздах поща­ди­те:
Жат­вы дождав­шись, добра боль­ше награ­би­те вы.
Пусть раз­рас­та­ет­ся хлеб, голов­ней не затро­ну­тый чер­ной,
И от пого­ды пло­хой нива не станет блед­на.
Пусть не хире­ет она, но пусть не туч­не­ет сверх меры:
690 Рос­кошь чрез­мер­ных богатств может ее погу­бить.
Пусть не рас­тет на полях лебеды, тума­ня­щей зре­нье,
Паш­ни возде­лан­ной пусть дикий не пор­тит овес.
Пусть и пше­ни­ца, и два­жды огнем суши­мая пол­ба,
Как и ячмень, уро­жай вам изобиль­ный дадут.
695 Это за вас я молю, и вы сами моли­тесь, селяне,
И да вни­ма­ют моим обе боги­ни моль­бам!
Дол­го вой­на увле­ка­ла людей, и меч был при­выч­ней
Плу­га, а пахот­ный вол место коню усту­пал.
Засту­пы бро­ше­ны были, моты­ги копья­ми ста­ли.
700 Шле­мы кова­ли себе из леме­хов на плу­гах.
Бла­го­да­ре­нье богам и тебе с тво­им домом! Все вой­ны
Ныне под вашей ногой в проч­ных око­вах лежат.
Вол пусть идет под ярмо, а семя во взры­тую поч­ву:
Мир Цере­ру хра­нит, вскорм­ле­на миром она.
27 янва­ря
705 Но за шесть дней до календ, какие теперь насту­па­ют,
Храм был у нас посвя­щен Леды обо­им сынам;
Бра­тья из рода богов его бра­тьям-богам посвя­ти­ли,
Вме­сте поста­вив его близ от Ютур­ны пруд­ка.
30 янва­ря
Самая пес­ня моя к алта­рю при­ве­ла меня Мира.
710 С это­го дня до кон­ца меся­ца будет два дня.
Лав­ра­ми Акция ты обвив свою голо­ву, ныне,
Мир, появись и все­му све­ту спо­кой­ст­вие дай.
Коль непри­я­те­лей нет, то нет и при­чин для три­ум­фа:
Сла­вой почет­нее войн будешь ты нашим вождям.
715 Воли мечам не давать — лишь для это­го меч нам и нужен,
Лишь для тор­жеств нам нуж­ны дикой рас­ка­ты тру­бы.
Пред Эне­ада­ми свет пусть тре­пе­щет от края до края;
Кто не боит­ся, пус­кай любит про­слав­лен­ный Рим.
Ладан кла­ди­те, жре­цы, изобиль­но на пла­мен­ник Мира,
720 Белая жерт­ва пус­кай, лоб пре­кло­нив­ши, падет!
Все умо­ляй­те богов, бла­го­чест­ным вни­маю­щих прось­бам,
Чтоб соблюдаю­щий мир дом веко­веч­но сто­ял!

Но уже первую часть труда сво­его завер­шил я,
И полу­чи­ла она с меся­цем вме­сте конец.

ПРИМЕЧАНИЯ


  • 3—12. Гер­ма­ник — пле­мян­ник импе­ра­то­ра Тибе­рия, усы­нов­лен­ный им; поэто­му отец его — Тибе­рий, дед — Август, брат Друз — сын Тибе­рия, одно­вре­мен­но с Гер­ма­ни­ком вое­вав­ший про­тив гер­ман­ских пле­мен.
  • 13. Цезарь (здесь и часто далее) — импе­ра­тор Август.
  • 20. Кла­рос­ский бог — Апол­лон.
  • 24. Гер­ма­ник был поэтом; его пере­вод гре­че­ской поэ­мы Ара­та о небес­ных явле­ни­ях частич­но сохра­нил­ся.
  • 28.два­жды пять меся­цев в год. — По пре­да­нию, Ромул уста­но­вил год в 304 дня (10 меся­цев, без янва­ря и фев­ра­ля); Нума Пом­пи­лий удли­нил его до 355 дней (12 меся­цев, см. ст. 43—44), и, нако­нец, Юлий Цезарь до 365 и 366 дней (юли­ан­ский кален­дарь).
  • 37. Кви­рин — имя обо­жест­влен­но­го Рому­ла; тра­бея — всад­ни­че­ская одеж­да.
  • 39. Мар­су посвя­щал­ся март, Вене­ре апрель, ста­ри­кам (maio­res) май, юно­шам (iuve­nes) июнь, а сле­дую­щие меся­цы назы­ва­лись: квин­ти­лис («пятый»), секс­ти­лис («шестой») и т. д. Об эти­мо­ло­гии янва­ря и фев­ра­ля (ст. 43) см. вступ­ле­ния к I и II кни­гам «Фастов».
  • 45—54. Пере­чис­ля­ют­ся выде­ля­е­мые в рим­ском кален­да­ре дни «суд­ные» и «несуд­ные», «частич­но суд­ные» и «базар­ные» («нун­ди­ны», 9-й день девя­ти­днев­ной неде­ли).
  • 55—58. Кален­ды — 1-й день меся­ца, ноны — 5-й или 7-й, иды — 13-й или 15-й.
  • 79—82. Тар­пей­ские баш­ни — кре­пость на Капи­то­лии, куда шли с молит­вой ново­на­зна­чен­ные кон­су­лы. Фас­ки (фас­ции) — пуч­ки пру­тьев с секи­рой внут­ри, зна­ки кон­суль­ской (и иной маги­ст­рат­ской) вла­сти. Сло­но­вой костью были отде­ла­ны «куруль­ные» крес­ла выс­ших маги­ст­ра­тов.
  • 103. Хао­сом зва­ли меня… — Здесь для име­ни Яну­са и потом для имен дру­гих богов Овидий пред­ла­га­ет ряд эти­мо­ло­гий, обыч­но фан­та­сти­че­ских и в зна­чи­тель­ной части не пере­во­ди­мых.
  • 229. Моне­та — мед­ный асс.
  • 233. Туск­ская (этрус­ская) река — Тибр; на левом бере­гу его (ст. 242) был выстро­ен Рим.

    260. *14*Татий — сабин­ский царь, в войне с Рому­лом сумев­ший под­ку­пом овла­деть Капи­то­ли­ем; он назван «эба­ли­ем» («спар­тан­цем»), пото­му что саби­ны счи­та­ли спар­тан­цев сво­и­ми пред­ка­ми.

  • 266. Сатур­но­ва дочь — Юно­на, враж­деб­ная Риму.
  • 291. Дитя — Эску­лап, име­нем кото­ро­го назван тибр­ский ост­ров.
  • 365. Лазур­ная мать Ари­стея, начи­на­те­ля пче­ло­вод­ства, — мор­ская ним­фа Кире­на.
  • 387.лань закла­ли… — Миф об Ифи­ге­нии в Авлиде.
  • 389—390. Сапеи и жите­ли Гема (Бал­кан) — фра­кий­ские пле­ме­на.
  • 391. Сто­рож сел — здесь: При­ап, бог пло­до­ро­дия, опи­сан­ный в ст. 400.
  • 412.эти — тебя… — Пана, чьим атри­бу­том был сос­но­вый венок.
  • 440. Бог Гел­лес­понт­ских пучин — При­ап, цен­тром куль­та кото­ро­го был город Ламп­сак на Гел­лес­пон­те.
  • 461—464. Аркад­ская боги­ня, «чье имя исхо­дит от песен» (car­men — «пес­ня», так­же «закли­на­ние»), — Кар­мен­та, мать леген­дар­но­го царя Эванд­ра; сест­ра Тур­на — ним­фа Ютур­на; Девы вода — см. прим. к «Нау­ке люб­ви», III, 386; водо­про­вод был про­ло­жен близ Мар­со­ва поля при Авгу­сте.
  • 478. Парра­сий­ский очаг. — Парра­сии — пле­мя в Арка­дии.
  • 490. Аоний­ская зем­ля — Бео­тия, где фини­ки­ец Кадм осно­вал Фивы.
  • 501. Тарент­ские топи — место на Мар­со­вом поле.
  • 520. Вой­на меж­ду тро­ян­цем («дар­дан­цем») Эне­ем и руту­лом Тур­ном, в кото­рой погиб сын Эванд­ра Пал­лант, опи­са­на в «Эне­иде».
  • 533. Бог — Юлий Цезарь, сын — Август, внук — Тибе­рий.
  • 536. Юлия Авгу­ста — име­ет­ся в виду Ливия, вдо­ва Авгу­ста, еще живая в пору напи­са­ния «Фастов».
  • 543—547. Герой, Тиринф­ский погон­щик — Гер­ку­лес, угнав­ший у Гери­о­на из Эри­феи (Испа­нии) его ста­до. Тегей­ский дом — то есть аркад­ский (Тегея — город в Арка­дии).
  • 573. Тифо­эй — Тифон, огнеды­ша­щий гигант, погре­бен­ный под Этной.
  • 591. Вос­ко­вые подо­бия — мас­ки пред­ков, кото­рые хра­ни­лись в атри­ях (глав­ных ком­на­тах) домов рим­ской зна­ти.
  • 592—611. Пере­чис­ля­ют­ся про­зви­ща раз­лич­ных рим­ских пол­ко­вод­цев и родов, в том чис­ле Дру­за Стар­ше­го, отца Гер­ма­ни­ка; по «оже­ре­лью» зва­лись Торк­ва­ты, по «воро­ну» — Кор­ви­ны, «выс­ши­ми» — Фабии Мак­си­мы; имя же «Август» про­ис­хо­ди­ло от кор­ня «свя­щен­ный». «Авгу­рия» — пти­це­га­да­ние; эти­мо­ло­гия лож­ная.
  • 619. Кар­пен­та — кры­тая двух­ко­лес­ная повоз­ка.
  • 633. Порри­ма — от «por­ro» — «впе­ред»; Пост­вер­та — «обра­щен­ная вспять».
  • 638. Белый храм — храм Юно­ны Моне­ты на Капи­то­лий­ском хол­ме; воз­ле лест­ни­цы, веду­щей к нему, рас­по­ла­гал­ся храм Кон­кор­дии (Согла­сия), постро­ен­ный Фури­ем Камил­лом в IV в. до н. э. и отстро­ен­ный Тибе­ри­ем из гер­ман­ской добы­чи.
  • 658. Семен­ти­ны — «празд­ник посе­ва», с пере­движ­ным сро­ком.
  • 706. Храм Касто­ра и Пол­лук­са, постро­ен­ный Тибе­ри­ем.
  • 709. Алтарь Мира на Мар­со­вом поле, постав­лен­ный Авгу­стом в 13 г. до н. э.; победа его над Анто­ни­ем при Акции (ст. 711) поло­жи­ла конец граж­дан­ским вой­нам.
  • ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
    1260010301 1260010302 1260010303 1303006002 1303006003 1303006004