Анналы

Книга XIV

[События 59—62 гг. н. э.]

Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Том I. «Анналы. Малые произведения». Науч.-изд. центр «Ладомир», М., 1993.
Издание подготовили А. С. Бобович, Я. М. Боровский, М. Е. Сергеенко.
Перевод и комментарий осуществлены А. С. Бобовичем (редакторы переводов — Я. М. Боровский и М. Е. Сергеенко). Общая редакция издания — С. Л. Утченко.
Перевод произведений Тацита, вошедших в этот том, выполнен по следующим изданиям: «Анналы» — Cornelii Taciti Annalium ab excessu divi Augusti libri. Oxonii, 1917, P. Cornelius Tacitus, erklärt von K. Nipperdey. Berlin, 1904 и P. Cornelii Taciti libri qui supersunt, t. I. Lipsiae, 1962.
Нумерация параграфов проставлена редакцией сайта по изданию: Cornelii Taciti Annalium ab excessu divi Augusti libri. The Annals of Tacitus. Vol. II. Books XI—XVI. Clarendon, Oxford, 1907.

1. (1) В кон­суль­ство Гая Вип­ста­на и Гая Фон­тея Нерон боль­ше не стал откла­ды­вать дав­но заду­ман­ное зло­де­я­ние; ему при­да­ва­ло сме­ло­сти мно­го­лет­нее власт­во­ва­ние1, и к тому же его страсть к Поппее день ото дня ста­но­ви­лась все пла­мен­ней, а она, не наде­ясь при жиз­ни Агрип­пи­ны добить­ся его раз­во­да с Окта­ви­ей и бра­ко­со­че­та­ния с нею самой, посто­ян­но пре­сле­до­ва­ла его упре­ка­ми, а порой и насмеш­ка­ми, назы­вая обез­до­лен­ным сиротой, покор­ным чужим веле­ни­ям и лишен­ным не толь­ко вла­сти, но и сво­бо­ды дей­ст­вий. (2) Поче­му откла­ды­ва­ет­ся их свадь­ба? Не нра­вит­ся ее внеш­ность и ее про­слав­лен­ные три­ум­фа­ми деды?2 Или, быть может, дока­зан­ная ею на деле спо­соб­ность рож­дать детей и ее пря­мота? (3) Или опа­са­ют­ся, что, сде­лав­шись женой Цеза­ря, она сооб­щит ему об обидах сена­то­ров и недо­воль­стве наро­да над­мен­но­стью и алч­но­стью его мате­ри? (4) Раз Агрип­пи­на не может выно­сить дру­гую невест­ку, кро­ме питаю­щей враж­ду к ее сыну, пусть поз­во­лят ей, Поппее, вер­нуть­ся к ее мужу Ото­ну. Она гото­ва уда­лить­ся куда угод­но, ибо пред­по­чи­та­ет слы­шать со сто­ро­ны о нано­си­мых импе­ра­то­ру оскорб­ле­ни­ях, чем быть свиде­тель­ни­цей его позо­ра и разде­лять с ним опас­но­сти. (5) Таким и подоб­ным этим речам, под­креп­ля­е­мым сле­за­ми и при­твор­ст­вом любов­ни­цы, никто не пре­пят­ст­во­вал, ибо всем хоте­лось, чтобы могу­ще­ство Агрип­пи­ны было подо­рва­но, но никто вме­сте с тем не пред­видел, что нена­висть доведет сына до умерщ­вле­ния мате­ри.

2. (1) Клу­вий пере­да­ет, что, под­стре­кае­мая неисто­вой жаж­дой во что бы то ни ста­ло удер­жать за собою могу­ще­ство, Агрип­пи­на дошла до того, что в раз­гар дня, и чаще все­го в те часы, когда Нерон бывал раз­го­ря­чен вином и обиль­ною тра­пе­зой, пред­ста­ва­ла перед ним раз­ря­жен­ною и гото­вой к кро­во­сме­си­тель­ной свя­зи: (2) ее страст­ные поце­луи и пред­ве­щав­шие пре­ступ­ное сожи­тель­ство лас­ки ста­ли под­ме­чать при­бли­жен­ные, и Сене­ка решил побо­роть эти жен­ские обо­льще­ния с помо­щью дру­гой жен­щи­ны; для это­го он вос­поль­зо­вал­ся воль­ноот­пу­щен­ни­цею Акте, кото­рую подо­слал к Неро­ну, с тем чтобы та, при­тво­рив­шись обес­по­ко­ен­ной угро­жаю­щей ей опас­но­стью и навис­шим над Неро­ном позо­ром, ска­за­ла ему о том, что в наро­де рас­про­стра­ня­ют­ся слу­хи о совер­шив­шем­ся кро­во­сме­ше­нии, что им похва­ля­ет­ся Агрип­пи­на и что вой­ска не потер­пят над собой вла­сти запят­нан­но­го нече­сти­ем прин­цеп­са. (3) Фабий Рустик пишет, одна­ко, что домо­га­лась кро­во­сме­ше­ния не Агрип­пи­на, а Нерон и что пред­от­вра­ще­но оно было бла­го­да­ря хит­рой улов­ке той же воль­ноот­пу­щен­ни­цы. (4) Но сооб­ще­ние Клу­вия под­твер­жда­ет­ся и дру­ги­ми авто­ра­ми, да и мол­ва гово­рит то же самое, либо пото­му, что Агрип­пи­на и в самом деле вына­ши­ва­ла столь мер­зост­ное наме­ре­ние, либо, может быть, пото­му, что пред­став­ля­лось более прав­до­по­доб­ным при­пи­сать замы­сел это­го чудо­вищ­но­го пре­лю­бо­де­я­ния имен­но той, кото­рая, соблаз­нен­ная надеж­дою на гос­под­ство, еще в годы деви­че­ства не поко­ле­ба­лась всту­пить в сожи­тель­ство с Лепидом, вслед­ст­вие тех же побуж­де­ний уни­зи­лась до свя­зи с Пал­лан­том и, прой­дя через брак с род­ным дядей, была гото­ва на любую гнус­ность, что бы она собою ни пред­став­ля­ла.

3. (1) Итак, Нерон стал избе­гать встреч с нею наедине, а когда она отправ­ля­лась в заго­род­ные сады либо в поме­стья близ Туску­ла или Анция, одоб­рял, что она выез­жа­ет на отдых. (2) В кон­це кон­цов сочтя, что она тяго­тит его, где бы ни нахо­ди­лась, он реша­ет ее умерт­вить и начи­на­ет сове­щать­ся с при­бли­жен­ны­ми, осу­ще­ст­вить ли это посред­ст­вом яда, или ору­жия, или как-либо ина­че. Сна­ча­ла оста­но­ви­лись на яде. (3) Но если дать его за сто­лом у прин­цеп­са, вне­зап­ную смерть Агрип­пи­ны невоз­мож­но будет при­пи­сать слу­чаю, ибо при таких же обсто­я­тель­ствах погиб и Бри­тан­ник; а под­ку­пить слуг этой жен­щи­ны, иску­шен­ной в зло­де­я­ни­ях и научив­шей­ся осто­рож­но­сти, пред­став­ля­лось делом нелег­ким; к тому же, стра­шась отрав­ле­ния, она посто­ян­но при­ни­ма­ла про­ти­во­ядия. (4) Что же каса­ет­ся убий­ства с исполь­зо­ва­ни­ем ору­жия, то нико­му не уда­ва­лось при­ду­мать, как в этом слу­чае мож­но было бы скрыть, что она умер­ла насиль­ст­вен­ной смер­тью; кро­ме того, Нерон опа­сал­ся, что избран­ный им испол­ни­тель тако­го дела может пре­не­бречь полу­чен­ным при­ка­за­ни­ем. (5) Нако­нец, воль­ноот­пу­щен­ник Ани­кет, пре­фект Мизен­ско­го флота и вос­пи­та­тель Неро­на в годы его отро­че­ства, нена­видев­ший Агрип­пи­ну и нена­види­мый ею, изло­жил при­ду­ман­ный им хит­ро­ум­ный замы­сел. (6) Он заявил, что может устро­ить на кораб­ле осо­бое при­спо­соб­ле­ние, чтобы, вый­дя в море, он рас­пал­ся на части и пото­пил ни о чем не подо­зре­ваю­щую Агрип­пи­ну: ведь ничто в такой мере не чре­ва­то слу­чай­но­стя­ми, как море; (7) и если она погибнет при кораб­ле­кру­ше­нии, най­дет­ся ли кто столь зло­коз­нен­ный, чтобы объ­яс­нять пре­ступ­ле­ни­ем то, в чем повин­ны ветер и вол­ны? А Цезарь воз­двигнет усоп­шей храм, жерт­вен­ни­ки и вооб­ще не пожа­ле­ет уси­лий, чтобы выка­зать себя любя­щим сыном.

4. (1) Этот лов­ко при­ду­ман­ный план был одоб­рен. Бла­го­при­ят­ст­во­ва­ли ему и сами обсто­я­тель­ства, ибо празд­ник Квин­ква­тров3 Нерон про­во­дил в Бай­ях. (2) Сюда он и зама­ни­ва­ет мать, повто­ряя, что сле­ду­ет тер­пе­ли­во сно­сить гнев роди­те­лей и подав­лять в себе раз­дра­же­ние, и рас­счи­ты­вая, что слух о его готов­но­сти к при­ми­ре­нию дой­дет до Агрип­пи­ны, кото­рая пове­рит ему с лег­ко­стью, свой­ст­вен­ной жен­щи­нам, когда дело идет о желан­ном для них. (3) Итак, встре­тив ее на бере­гу (ибо она при­бы­ва­ла из Анция), он взял ее за руку, обнял и повел в Бав­лы. (4) Так назы­ва­ет­ся вил­ла у само­го моря в том месте, где оно обра­зу­ет изгиб меж­ду Мизен­ским мысом и Бай­ским озе­ром. (5) Здесь вме­сте с дру­ги­ми сто­ял отли­чав­ший­ся наряд­ным убран­ст­вом корабль, чем прин­цепс так­же как бы возда­вал поче­сти мате­ри; надо ска­зать, что ранее она посто­ян­но поль­зо­ва­лась три­ре­мою с греб­ца­ми воен­но­го флота. (6) Затем Нерон при­гла­сил ее к ужи­ну, наде­ясь, что ночь помо­жет ему при­пи­сать ее гибель слу­чай­но­сти. Хоро­шо извест­но, что кто-то выдал его и пред­у­предил Агрип­пи­ну о под­стро­ен­ной ей западне, и она, не зная, верить ли это­му, отпра­ви­лась в Байи на кон­ных носил­ках. (7) Там, одна­ко, лас­ко­вость сына рас­се­я­ла ее стра­хи; он при­нял ее с осо­бой пред­у­преди­тель­но­стью и поме­стил за сто­лом выше себя. (8) Непре­рыв­но под­дер­жи­вая бесе­ду то с юно­ше­ской непри­нуж­ден­но­стью и живо­стью, то с сосре­дото­чен­ным видом, как если бы сооб­щал ей нечто исклю­чи­тель­но важ­ное, он затя­нул пир­ше­ство; про­во­жая ее, отбы­ваю­щую к себе, он дол­го, не отры­ва­ясь, смот­рит ей в гла­за и горя­чо при­жи­ма­ет ее к груди, то ли, чтобы сохра­нить до кон­ца при­твор­ство или, быть может, пото­му, что про­ща­ние с обре­чен­ной им на смерть мате­рью тро­ну­ло его душу, сколь бы звер­ской она ни была.

5. (1) Но боги, слов­но для того, чтобы зло­де­я­ние ста­ло явным, посла­ли ясную звезд­ную ночь с без­мя­теж­но спо­кой­ным морем. (2) Корабль не успел дале­ко отой­ти; вме­сте с Агрип­пи­ною на нем нахо­ди­лись толь­ко двое из ее при­бли­жен­ных — Кре­пе­рей Галл, сто­яв­ший невда­ле­ке от кор­ми­ла, и Ацерро­ния, при­сев­шая в ногах у нее на ложе и с радост­ным воз­буж­де­ни­ем гово­рив­шая о рас­ка­я­нии ее сына и о том, что она вновь обре­ла былое вли­я­ние, как вдруг по дан­но­му зна­ку обру­ши­ва­ет­ся отяг­чен­ная свин­цом кров­ля каю­ты, кото­рую они зани­ма­ли; (3) Кре­пе­рей был ею задав­лен и тут же испу­стил дух, а Агрип­пи­ну с Ацерро­ни­ей защи­ти­ли высо­кие стен­ки ложа, слу­чай­но ока­зав­ши­е­ся доста­точ­но проч­ны­ми, чтобы выдер­жать тяжесть рух­нув­шей кров­ли. (4) Не после­до­ва­ло и рас­па­де­ния кораб­ля, так как при воз­ник­шем на нем все­об­щем смя­те­нии очень мно­гие непо­свя­щен­ные в тай­ный замы­сел поме­ша­ли тем, кому было пору­че­но при­ве­сти его в испол­не­ние. (5) Тогда греб­цам отда­ет­ся при­каз накре­нить корабль на один бок и таким обра­зом его зато­пить; но и на этот раз меж­ду ними не было необ­хо­ди­мо­го для сов­мест­ных дей­ст­вий еди­но­ду­шия, и неко­то­рые ста­ра­лись накло­нить его в про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну, так что обе жен­щи­ны не были сбро­ше­ны в море вне­зап­ным толч­ком, а соскольз­ну­ли в него. (6) Но Ацерро­нию, по нера­зу­мию кри­чав­шую, что она Агрип­пи­на и при­зы­вав­шую помочь мате­ри прин­цеп­са, заби­ва­ют насмерть баг­ра­ми, вес­ла­ми и дру­ги­ми попав­ши­ми под руку кора­бель­ны­ми при­над­леж­но­стя­ми, (7) тогда как Агрип­пи­на, сохра­няв­шая мол­ча­ние и по этой при­чине неузнан­ная (впро­чем, и она полу­чи­ла рану в пле­чо), сна­ча­ла вплавь, потом на одной из встреч­ных рыба­чьих лодок добра­лась до Лук­рин­ско­го озе­ра и была достав­ле­на на свою вил­лу.

6. (1) Там, пораз­мыс­лив над тем, с какой целью она была при­гла­ше­на лице­мер­ным пись­мом, поче­му ей возда­ва­лись такие поче­сти, каким обра­зом у само­го бере­га не гони­мый вет­ром и не наско­чив­ший на ска­лы корабль стал раз­ру­шать­ся свер­ху слов­но назем­ное соору­же­ние, а так­же при­няв во вни­ма­ние убий­ство Ацерро­нии и взи­рая на свою рану, она реши­ла, что един­ст­вен­ное сред­ство убе­речь­ся от ново­го поку­ше­ния — это сде­лать вид, что она ниче­го не подо­зре­ва­ет И она направ­ля­ет к сыну воль­ноот­пу­щен­ни­ка Аге­ри­на с пору­че­ни­ем пере­дать ему, что по мило­сти богов и хра­ни­мая его сча­стьем она спас­лась от почти неми­ну­е­мой гибе­ли и что она про­сит его, сколь бы он ни был встре­во­жен опас­но­стью, кото­рую пере­жи­ла его мать, отло­жить свое посе­ще­ние: в насто­я­щем она нуж­да­ет­ся толь­ко в отды­хе. (2) После это­го все с тем же при­твор­ным спо­кой­ст­ви­ем она при­кла­ды­ва­ет к ране целеб­ные сна­до­бья и к телу — согре­ваю­щие при­моч­ки, а так­же велит разыс­кать заве­ща­ние Ацерро­нии и опе­ча­тать остав­ши­е­ся после нее вещи, толь­ко в этом дей­ст­вуя без при­твор­ства.

7. (1) А Неро­ну, под­жидав­ше­му вестей о выпол­не­нии зло­де­я­ния, тем вре­ме­нем сооб­ща­ют, что лег­ко ранен­ная Агрип­пи­на спас­лась, пре­тер­пев столь­ко бед­ст­вий тако­го рода, что у нее не может оста­вать­ся сомне­ний, кто их винов­ник. (2) Померт­вев от стра­ха, он вос­кли­ца­ет, что охва­чен­ная жаж­дою мще­ния, воору­жив ли рабов, воз­будив ли про­тив него вои­нов или воз­звав к сена­ту и наро­ду, она вот-вот при­будет, чтобы вме­нить ему в вину кораб­ле­кру­ше­ние, свою рану и убий­ство дру­зей4: что же тогда помо­жет ему, если чего-нибудь не при­ду­ма­ют Бурр и Сене­ка. И он будит их с пове­ле­ни­ем сроч­но явить­ся к нему, неиз­вест­но, посвя­щен­ных ли ранее в его замы­сел. (3) И тот и дру­гой дол­го хра­нят мол­ча­ние, чтобы бес­плод­но не пере­чить ему или, быть может, счи­тая дело зашед­шим так дале­ко, что, если не упредить Агрип­пи­ну, ничто не убе­ре­жет Неро­на от гибе­ли. (4) Нако­нец Сене­ка, набрав­шись реши­мо­сти, взгля­нул на Бур­ра и обра­тил­ся к нему с вопро­сом, мож­но ли отдать при­каз вои­нам умерт­вить Агрип­пи­ну. (5) Тот отве­тил, что пре­то­ри­ан­цы свя­за­ны при­ся­гою вер­но­сти все­му дому Цеза­рей и, пом­ня Гер­ма­ни­ка, не осме­лят­ся под­нять руку на его дочь: пусть Ани­кет выпол­ня­ет обе­щан­ное. Тот, не колеб­лясь, пред­ла­га­ет воз­ло­жить на него осу­щест­вле­ние это­го зло­де­я­ния. (6) В ответ на его сло­ва Нерон заяв­ля­ет, что в этот день ему, Неро­ну, дару­ет­ся само­вла­стие и что столь бес­цен­ным подар­ком он обя­зан воль­ноот­пу­щен­ни­ку; так пусть же он пото­ро­пит­ся и возь­мет с собою гото­вых бес­пре­ко­слов­но пови­но­вать­ся его при­ка­за­ни­ям. (7) А сам, узнав о при­бы­тии послан­но­го Агрип­пи­ною Аге­ри­на, реша­ет воз­ве­сти на нее лож­ное обви­не­ние и, пока тот пере­да­ет ему то, что было ею пору­че­но, под­бра­сы­ва­ет ему под ноги меч, а затем при­ка­зы­ва­ет заклю­чить его в око­вы, имея в виду впо­след­ст­вии кле­вет­ни­че­ски объ­явить, буд­то мать прин­цеп­са, заду­мав­шая поку­сить­ся на его жизнь и опо­зо­рен­ная тем, что ули­че­на в пре­ступ­ном дея­нии, сама себя доб­ро­воль­но пре­да­ла смер­ти.

8. (1) Меж­ду тем рас­про­стра­ня­ет­ся весть о несчаст­ном слу­чае с Агрип­пи­ной, и вся­кий, услы­шав об этом, бежит на берег. (2) Одни поды­ма­ют­ся на отко­сы бере­го­вых дамб, дру­гие вска­ки­ва­ют в бли­жай­шие лод­ки; иные, насколь­ко поз­во­лял рост, вхо­дят в воду, неко­то­рые про­тя­ги­ва­ют впе­ред руки; сето­ва­ни­я­ми, молит­вен­ны­ми воз­гла­са­ми, рас­те­рян­ны­ми вопро­са­ми и сбив­чи­вы­ми отве­та­ми огла­ша­ет­ся все побе­ре­жье; стек­лась несмет­ная тол­па с факе­ла­ми, и когда ста­ло извест­но, что Агрип­пи­на жива, собрав­ши­е­ся воз­на­ме­ри­лись пой­ти к ней с поздрав­ле­ни­я­ми, но при виде появив­ше­го­ся и при­гро­зив­ше­го им воин­ско­го отряда рас­се­я­лись. (3) Ани­кет, рас­ста­вив вокруг вил­лы воору­жен­ную стра­жу, взла­мы­ва­ет ворота и, рас­тал­ки­вая встреч­ных рабов, под­хо­дит к две­рям зани­мае­мо­го Агрип­пи­ною покоя; воз­ле него сто­я­ло несколь­ко чело­век, осталь­ных про­гнал страх перед ворвав­ши­ми­ся. (4) Покой был сла­бо осве­щен — Агрип­пи­ну, при кото­рой нахо­ди­лась толь­ко одна рабы­ня, все боль­ше и боль­ше охва­ты­ва­ла тре­во­га: никто не при­хо­дит от сына, не воз­вра­ща­ет­ся и Аге­рин: будь дело бла­го­по­луч­но, все шло бы ина­че; а теперь — пустын­ность и тиши­на, вне­зап­ные шумы — пред­ве­стия само­го худ­ше­го. (5) Когда и рабы­ня напра­ви­лась к выхо­ду, Агрип­пи­на, про­мол­вив: «И ты меня покида­ешь», — огляды­ва­ет­ся и, увидев Ани­ке­та с сопро­вож­дав­ши­ми его три­е­рар­хом Гер­ку­ле­ем и флот­ским цен­ту­ри­о­ном Оба­ри­том, гово­рит ему, что если он при­шел про­ведать ее, то пусть пере­даст, что она попра­ви­лась; если совер­шить зло­де­я­ние, то она не верит, что тако­ва воля сына: он не отда­вал при­ка­за об умерщ­вле­нии мате­ри. (6) Убий­цы обсту­па­ют тем вре­ме­нем ее ложе; пер­вым уда­рил ее пал­кой по голо­ве три­е­рарх. И когда цен­ту­ри­он стал обна­жать меч, чтобы ее умерт­вить, она, под­ста­вив ему живот, вос­клик­ну­ла: «Пора­жай чре­во!», — и тот при­кон­чил ее, нане­ся ей мно­же­ство ран.

9. (1) В рас­ска­зе об этом нет рас­хож­де­ний. Но рас­смат­ри­вал ли Нерон без­ды­хан­ную мать и хва­лил ли ее телес­ную кра­соту, пока­за­ния отно­си­тель­но это­го раз­но­ре­чи­вы: кто сооб­ща­ет об этом, кто это опро­вер­га­ет. (2) Ее тело сожгли той же ночью с выпол­не­ни­ем убо­гих погре­баль­ных обрядов; и пока Нерон сохра­нял вер­хов­ную власть, над ее остан­ка­ми не был насы­пан могиль­ный холм и место погре­бе­ния оста­ва­лось неограж­ден­ным. (3) В даль­ней­шем попе­че­ни­ем ее домо­чад­цев ей была соору­же­на скром­ная гроб­ни­ца близ Мизен­ской доро­ги и вил­лы дик­та­то­ра Цеза­ря, кото­рая воз­вы­ша­ет­ся над рас­ки­нув­шим­ся вни­зу изре­зан­ным зали­ва­ми побе­ре­жьем. (4) После того как был разо­жжен погре­баль­ный костер, воль­ноот­пу­щен­ник Агрип­пи­ны по име­ни Мне­стер зако­лол­ся мечом, из при­вя­зан­но­сти ли к сво­ей гос­по­же или из стра­ха пред воз­мож­ною каз­нью. (5) Агрип­пи­на за мно­го лет ранее ожи­да­ла тако­го кон­ца и не стра­ши­лась его: пере­да­ют, что она обра­ти­лась к хал­де­ям с вопро­сом о гряду­щей судь­бе Неро­на, и, когда те ей отве­ти­ли, что он будет власт­во­вать и умерт­вит мать, она ска­за­ла: «Пусть умерщ­вля­ет, лишь бы власт­во­вал».

10. (1) Но лишь по свер­ше­нии это­го зло­де­я­ния Цезарь постиг всю его непо­мер­ность. Непо­движ­ный и погру­жен­ный в мол­ча­ние, а чаще мечу­щий­ся от стра­ха и напо­ло­ви­ну безум­ный, он про­вел оста­ток ночи, ожи­дая, что рас­свет при­не­сет ему гибель. (2) Пер­вы­ми в нем про­буди­ли надеж­ду явив­ши­е­ся со льсти­вы­ми заве­ре­ни­я­ми по нау­ще­нию Бур­ра цен­ту­ри­о­ны и три­бу­ны, ловив­шие его руку и поздрав­ляв­шие с избав­ле­ни­ем от неждан­ной опас­но­сти, с рас­кры­ти­ем пре­ступ­но­го умыс­ла мате­ри. (3) Вслед за тем его при­бли­жен­ные ста­ли обхо­дить хра­мы, а ближ­ние горо­да Кам­па­нии, под­хва­тив их при­мер, — изъ­яв­лять свою радость жерт­во­при­но­ше­ни­я­ми и при­сыл­кою сво­их пред­ста­ви­те­лей; (4) сам же он, напро­тив, изо­бра­жал скорбь и, буд­то воз­не­на­видев себя за то, что остал­ся жив, при­твор­но опла­ки­вал мать. (5) Но так как облик мест не меня­ет­ся, подоб­но лицам людей, и тяго­тив­ший Неро­на вид моря и бере­гов оста­вал­ся все тем же (к тому же нашлись и такие, кому каза­лось, что сре­ди окрест­ных хол­мов слы­шат­ся зву­ки тру­бы, а над моги­лою его мате­ри — горест­ные сте­на­ния), он уда­лил­ся в Неа­поль, откуда напра­вил сена­ту посла­ние, в кото­ром гово­ри­лось о том, что подо­слан­ный его убить при­бли­жен­ный воль­ноот­пу­щен­ник Агрип­пи­ны по име­ни Аге­рин был схва­чен с мечом и что яко­бы осуж­ден­ная соб­ст­вен­ной сове­стью за поку­ше­ние на зло­де­я­ние, она сама себя пре­да­ла смер­ти.

11. (1) К это­му он доба­вил и пере­чень более дав­них ее пре­гре­ше­ний, а имен­но что она наде­я­лась стать сопра­ви­тель­ни­цей, при­ве­сти пре­то­ри­ан­ские когор­ты к при­ся­ге на вер­ность пове­ле­ни­ям жен­щи­ны и под­верг­нуть тому же позо­ру сенат и народ, а после того как эти надеж­ды были раз­ве­я­ны, охва­чен­ная враж­деб­но­стью к вои­нам, сена­ту и про­сто­му наро­ду, воз­ра­жа­ла про­тив денеж­но­го подар­ка вои­нам и разда­чи кон­ги­а­рия бед­но­те и ста­ла стро­ить коз­ни име­ни­тым мужам. (2) Сколь­ких трудов сто­и­ло ему добить­ся того, чтобы она не вры­ва­лась в курию, чтобы не отве­ча­ла от лица государ­ства чуже­зем­ным наро­дам! Кос­вен­но выска­зав пори­ца­ние вре­ме­нам Клав­дия, вину за все тво­рив­ши­е­ся в его прав­ле­ние без­обра­зия он так­же пере­ло­жил на мать, утвер­ждая, что ее смерть послу­жит ко бла­гу наро­да. (3) Боль­ше того, он рас­ска­зы­вал и о зло­счаст­ном про­ис­ше­ст­вии на кораб­ле. Но нашел­ся ли хоть кто-нибудь столь тупо­ум­ный, чтобы пове­рить, что оно было слу­чай­ным? Или что потер­пев­шей кораб­ле­кру­ше­ние жен­щи­ной был послан с ору­жи­ем оди­ноч­ный