Киропедия

Книга V

с.105

(V. 1. 1) Вот так ска­за­ли и сде­ла­ли мидяне. А Кир велел дары, пред­на­зна­чен­ные для Киа­к­са­ра, при­нять и охра­нять тем, кото­рых он знал как самых близ­ких Киа­к­са­ру людей.

—А что вы пред­на­зна­ча­е­те мне, — заявил он, — то я с радо­стью при­ни­маю, одна­ко поль­зо­вать­ся этим буде­те вы сами, — те, кому каж­дый раз это более все­го пона­до­бит­ся.

Тут один из мидян, боль­шой люби­тель музы­ки, ска­зал:

—Как раз вче­ра вече­ром, Кир, я слы­шал игру этих арфи­сток, кото­рые теперь доста­лись тебе; я слу­шал их с наслаж­де­ни­ем и, если бы ты отдал мне одну из них, мне кажет­ся, я нашел бы боль­ше радо­сти в поход­ной жиз­ни, чем дома.

—Ну так, — ска­зал Кир, — я и дарю тебе ее, и думаю, что я боль­ше дол­жен бла­го­да­рить тебя за то, что ты попро­сил ее у меня, чем ты меня — за то, что ты ее полу­ча­ешь: так силь­но мое жела­ние делать вам при­ят­ное.

Эту девуш­ку полу­чил, таким обра­зом, тот, кто ее доби­вал­ся.

(2) А Кир послал за Арас­пом — мидя­ни­ном, кото­рый с дет­ства был его дру­гом и кому он пода­рил, сняв с себя, свой мидий­ский наряд¹, когда воз­вра­щал­ся от Астиа­га в Пер­сию. Это­му Арас­пу он пору­чил теперь охра­нять пода­рен­ную ему жен­щи­ну и шатер². (3) Эта плен­ни­ца была женою Абра­да­та из Суз³. Когда бра­ли штур­мом лагерь асси­рий­цев, мужа ее там не было, ибо он отпра­вил­ся послом к царю бак­трий­цев. Асси­рий­ский царь послал его для пере­го­во­ров о сою­зе, так как он был свя­зан уза­ми госте­при­им­ства с царем бак­трий­цев⁴. Вот эту жен­щи­ну Кир и велел Арас­пу охра­нять, пока он, Кир, не потре­бу­ет ее к себе. (4) Выслу­шав при­ка­за­ние, Арасп спро­сил:

—А ты уже видел, Кир, эту жен­щи­ну, кото­рую мне пору­ча­ешь сто­ро­жить?

—Нет еще, кля­нусь Зев­сом, — отве­чал Кир.

—А я видел, когда мы выби­ра­ли ее для тебя. Надо ска­зать, когда мы вошли в ее шатер, то сна­ча­ла не раз­гляде­ли ее хоро­шо. Она сиде­ла на зем­ле в окру­же­нии сво­их слу­жа­нок; к тому же на ней была такая же одеж­да, как и на ее рабы­нях. Но когда мы, желая узнать, кто из них гос­по­жа, ста­ли всех огляды­вать, то очень ско­ро мы заме­ти­ли, как силь­но она отли­ча­ет­ся от осталь­ных, хотя сузи­ан­ка и сиде­ла на зем­ле, закрыв с.106 лицо и поту­пя взор⁵. (5) Мы веле­ли ей встать; несмот­ря на то, что вме­сте с ней вста­ли и все дру­гие жен­щи­ны, ее окру­жав­шие, она рез­ко выде­ля­лась сре­ди них сво­им ростом⁶, сво­ей бла­го­род­ной осан­кой и изя­ще­ст­вом, несмот­ря на про­стую одеж­ду. Было вид­но так же, как стру­и­лись у нее сле­зы, сте­кая вниз по пла­тью и падая даже на ноги. (6) Тут самый стар­ший из нас ска­зал:

—Успо­кой­ся, жен­щи­на. Конеч­но, твой муж — мы об этом слы­ша­ли — пре­крас­ный и бла­го­род­ный чело­век. Знай, одна­ко, что тот, кому мы пред­на­зна­ча­ем тебя теперь, ни кра­сотой, ни умом не хуже его, и могу­ще­ст­вом рас­по­ла­га­ет не мень­шим. По край­ней мере, на наш взгляд, если кто вооб­ще и досто­ин вос­хи­ще­ния, так это — Кир, кото­ро­му отныне ты будешь при­над­ле­жать.

Когда жен­щи­на услы­ша­ла это, она разо­дра­ла свое пла­тье и раз­ра­зи­лась жалоб­ны­ми воп­ля­ми⁷. Вме­сте с ней под­ня­ли крик и ее неволь­ни­цы. (7) Теперь взо­ру яви­лась боль­шая часть ее лица, ста­ли вид­ны шея и руки. Знай, Кир, что и по мое­му мне­нию и по мне­нию всех дру­гих, кто видел ее, не было еще и не рож­да­лось от смерт­ных подоб­ной жен­щи­ны в Азии. Поэто­му непре­мен­но при­ди сам полю­бо­вать­ся на нее.

(8) — Нет, кля­нусь Зев­сом, — ска­зал Кир, — и не поду­маю, если толь­ко она тако­ва, какой ты ее опи­сы­ва­ешь.

—Но поче­му? — спро­сил юно­ша.

—Пото­му, — отве­чал Кир, — что если теперь, услы­шав от тебя о ее кра­со­те, я послу­ша­юсь и пой­ду любо­вать­ся ею, когда у меня и вре­ме­ни-то сво­бод­но­го нет, то боюсь, как бы она еще ско­рее, чем ты, не убеди­ла меня еще раз прий­ти полю­бо­вать­ся ею. А тогда, забро­сив все, чем мне надо зани­мать­ся, я, пожа­луй, толь­ко и буду, что сидеть и любо­вать­ся ею.

(9) Тут юно­ша рас­сме­ял­ся и ска­зал:

—Ты дума­ешь, Кир, что люд­ская кра­сота спо­соб­на заста­вить любо­го, даже про­тив его воли, посту­пать вопре­ки поня­тию о дол­ге? Но если бы таков был есте­ствен­ный порядок вещей, то кра­сота ока­зы­ва­ла бы свое воздей­ст­вие оди­на­ко­во на всех. (10) Ты видишь, как жжет всех огонь; это его при­род­ное свой­ство. Что же каса­ет­ся кра­си­вых, то неко­то­рые их любят, а дру­гие нет; во вся­ком слу­чае, один любит одно­го, а дру­гой дру­го­го. Ведь это дело доб­рой воли, и каж­дый любит того, кто ему по душе. Да вот, кста­ти: брат не испы­ты­ва­ет любов­но­го вле­че­ния к сест­ре — ее будет любить дру­гой⁸; и отец не пыла­ет стра­стью к доче­ри — ее тоже полю­бит дру­гой. Ведь страх и закон в рав­ной мере спо­соб­ны поме­шать люб­ви. (11) Меж­ду тем, если бы кто-нибудь уста­но­вил закон, запре­щаю­щий людям воз­дер­жи­ваю­щим­ся от пищи, испы­ты­вать голод и лишен­ным питья — стра­дать от жаж­ды, не раз­ре­шаю­щий мерз­нуть зимой и изны­вать от жары летом, то ведь ника­кой подоб­ный закон не смог бы достиг­нуть цели, ибо люди от при­ро­ды под­власт­ны этим ощу­ще­ни­ям. А любовь — дело доб­ро­воль­ное; каж­дый любит людей по сво­е­му вку­су, так же как и одеж­ду и обувь.

(12) — Но если быть влюб­лен­ным — дело доб­рой воли, — ска­зал Кир, — то поче­му же тогда невоз­мож­но осво­бо­дить­ся от этой стра­сти, как толь­ко поже­ла­ешь? Я видел, — про­дол­жал он, — как люди пла­чут от огор­че­ния из-за с.107 люб­ви и ока­зы­ва­ют­ся в раб­стве у сво­их воз­люб­лен­ных, хотя рань­ше, до того как влю­бить­ся, они счи­та­ли раб­ство без­услов­ным злом; как они отда­ют мно­гое такое, чего им луч­ше было бы не лишать­ся, и молят­ся об избав­ле­нии от этой стра­сти, как от какой-нибудь болез­ни, одна­ко не могут от нее осво­бо­дить­ся, но, напро­тив того, ока­зы­ва­ют­ся в узах более проч­ных, чем если бы их зако­ва