Лукан

Фарсалия,
или поэма о гражданской войне

Книга IX

<<<
>>>
Марк Анней Лукан. Фарсалия, или поэма о гражданской войне. Москва, Научно-изд. центр. «Ладомир» — «Наука», 1993.
Репринтное воспроизведение текста издания 1951 г.
Перевод с латинского Л. Е. Остроумова. Редакция, статья и комментарии Ф. А. Петровского.
Латинский текст: http://monumenta.ch/
Латинский текст с англ. пер. (Лёбовская библиотека, 1962; репринт издания 1928 г.).
СКРЫТЬ ЛАТИНСКИЙ ТЕКСТ
10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210 220 230 240 250 260 270 280 290 300 310 320 330 340 350 360 370 380 390 400 410 420 430 440 450 460 470 480 490 500 510 520 530 540 550 560 570 580 590 600 610 620 630 640 650 660 670 680 690 700 710 720 730 740 750 760 770 780 790 800 810 820 830 840 850 860 870 880 890 900 910 920 930 940 950 960 970 980 990 1000 1010 1020 1030 1040 1050 1060 1070 1080 1090 1100

Но не оста­ла­ся тень погре­бен­ной во пра­хе фарос­ском,
Пеп­ла ничтож­ная горсть не свя­за­ла Вели­ко­го манов:
Свой недо­стой­ный костер, несо­жжен­ное тело поки­нув,
Дух из моги­лы вста­ет и ко сво­дам летит Гро­мо­верж­ца.
At non in Pha­ria ma­nes iacue­re fa­vil­la
nec ci­nis exi­guus tan­tam con­pes­cuit umbram;
pro­si­luit bus­to se­mus­ta­que membra re­lin­quens
de­ge­ne­rem­que ro­gum se­qui­tur con­ve­xa To­nan­tis.
5 Там, где тем­ный эфир с звездо­нос­ным небом гра­ни­чит,
В обла­сти меж­ду зем­лей и доро­гой луны оби­та­ют
Маны полу­бо­гов, кото­рым доб­ле­сти пла­мень
Дал бес­по­роч­ную жизнь, при­спо­со­бил их к сфе­рам эфи­ра
Ниж­ним и души затем собрал в этих веч­ных пре­де­лах,
qua ni­ger astri­fe­ris co­nec­ti­tur axi­bus aer
quod­que pa­tet ter­ras in­ter lu­nae­que mea­tus,
se­mi­dei ma­nes ha­bi­tant, quos ig­nea vir­tus
in­no­cuos vi­ta pa­tien­tes aet­he­ris imi
fe­cit et aeter­nos ani­mam col­le­git in or­bes:
10 Не с фимиа­мом густым, не в гроб­ни­це зла­той погре­бен­ных
Тени при­хо­дят туда… Испол­нив­шись истин­ным све­том,
Звездам дивясь коче­вым и све­ти­лам, при­ко­ван­ным к небу,
Он увидал, в каком мра­ке ноч­ном наш день пре­бы­ва­ет,
И усмех­нул­ся, узрев над­ру­га­нье над телом без­гла­вым.
non il­luc auro po­si­ti nec tu­re se­pul­ti
per­ve­niunt. il­lic postquam se lu­mi­ne ve­ro
inple­vit, stel­las­que va­gas mi­ra­tus et astra
fi­xa po­lis, vi­dit quan­ta sub noc­te iace­ret
nostra dies ri­sit­que sui lu­dib­ria trun­ci.
15 Он над поля­ми летит Эма­фии, видит зна­ме­на
Цеза­ря в жар­кой кро­ви и флот, рас­се­ян­ный в море;
И напол­ня­ет собой, как мсти­тель за все зло­де­я­нья,
Бру­та свя­щен­ную грудь и дух непре­клон­ный Като­на.
Этот, пока коле­ба­лась судь­ба и было неяс­но,
hinc su­per Ema­thiae cam­pos et sig­na cruen­ti
Cae­sa­ris ac spar­sas vo­li­ta­vit in aequo­re clas­ses,
et sce­le­rum vin­dex in sancto pec­to­re Bru­ti
se­dit et in­vic­ti po­suit se men­te Ca­to­nis.
il­le, ubi pen­de­bant ca­sus du­bium­que ma­ne­bat
20 Кто из граж­дан­ской вой­ны все­мир­ным вла­сти­те­лем вый­дет,
Хоть за Пом­пе­ем и шел, но так­же его нена­видел:
Роди­ны участь влек­ла и веду­щая воля Сена­та.
Но фес­са­лий­ский раз­гром скло­нил его серд­це к Пом­пею,
Роди­ну он под­дер­жал, лишен­ную ныне защи­ты,
quem do­mi­num mun­di fa­ce­rent ci­vi­lia bel­la,
ode­rat et Mag­num, quam­vis co­mes is­set in ar­ma
aus­pi­ciis rap­tus pat­riae duc­tu­que se­na­tus;
at post Thes­sa­li­cas cla­des iam pec­to­re to­to
Pom­peia­nus erat. pat­riam tu­to­re ca­ren­tem
25 Мощью опять ожи­вил раз­мяг­шие мыш­цы наро­да,
Выпав­ший меч воз­вра­тил он руке, обес­си­лен­ной стра­хом;
Но не за вла­стью гонясь, он вел граж­дан­скую рас­прю,
И не пред раб­ст­вом дро­жа: ниче­го для себя не искал он
В этих боях; с той поры, как умер Пом­пей, — его целью
ex­ce­pit, po­pu­li tre­pi­dan­tia membra re­fo­vit,
ig­na­vis ma­ni­bus proiec­tos red­di­dit en­ses,
nec reg­num cu­piens ges­sit ci­vi­lia bel­la
nec ser­vi­re ti­mens. nil cau­sa fe­cit in ar­mis
il­le sua: to­tae post Mag­ni fu­ne­ra par­tes
30 Толь­ко сво­бо­да была. Чтобы Цезарь при­вер­жен­цев воли
Не поспе­шил захва­тить — рас­се­ян­ных всюду победой, —
Он на Кор­ки­ру спе­шит и на сот­нях судов за собою
В тай­ный уво­дит при­ют эма­фий­ско­го боя остат­ки.
Кто бы ска­зал, что на столь­ких судах раз­би­тое вой­ско
li­ber­ta­tis erant. quas ne per li­to­ra fu­sas
col­li­ge­ret ra­pi­do vic­to­ria Cae­sa­ris ac­tu,
Cor­cy­rae sec­re­ta pe­tit ac mil­le ca­ri­nis
abstu­lit Ema­thiae se­cum frag­men­ta rui­nae.
quis ra­ti­bus tan­tis fu­gien­tia cre­de­ret ire
35
37		 Мчит­ся, и тес­но в морях от уже побеж­ден­но­го флота?
Там — на Кифе­ру плы­вет: Борей кораб­ли под­го­ня­ет —
И убе­га­ет на Крит; при­бой раз­ре­зая, про­хо­дит
Берег Дик­тей­ский. Фикунт закрыть осме­лил­ся гавань, —
ag­mi­na, quis pe­la­gus vic­tas ar­tas­se ca­ri­nas?
Do­ri­da tum Ma­lean et aper­tam Tae­na­ron umbris,
in­de Cy­the­ra pe­tit, Bo­rea­que ur­guen­te ca­ri­nas
Gra­ia fu­git, Dic­taea le­git ce­den­ti­bus un­dis
li­to­ra. tunc ausum clas­si praec­lu­de­re por­tus
40 Он раз­ру­ша­ет его, по заслу­гам пре­дав раз­граб­ле­нью;
С вет­ром попу­т­ным затем чрез откры­тое море стре­мит­ся
К зем­лям тво­им, Пали­нур (ведь не толь­ко в море Авзон­ском
Памят­ник есть у тебя; но и Ливии тихие бух­ты
Нам гово­рят, что тебе она нра­ви­лась, корм­чий фри­гий­ский).
in­pu­lit ac sae­vas me­ri­tum Phy­cun­ta ra­pi­nas
spar­sit, et hinc pla­ci­dis al­to de­la­bi­tur auris
in li­tus, Pa­li­nu­re, tuum (ne­que enim aequo­re tan­tum
Auso­nio mo­ni­men­ta te­nes, por­tus­que quie­tos
tes­ta­tur Li­bye Phry­gio pla­cuis­se ma­gistro),
45 Тут пока­за­лись вда­ли кораб­ли, летев­шие с моря,
И поро­ди­ли в серд­цах коле­ба­нья — союз­ник ли в бедах
Иль непри­я­тель плы­вет? Победи­тель стре­ми­тель­ный всюду
Страх порож­да­ет и всем в ладье мере­щит­ся каж­дой.
Но при­нес­ли те суда одну лишь печаль да рыда­нья, —
cum pro­cul ex al­to ten­den­tes ve­la ca­ri­nae
an­ci­pi­tes te­nue­re ani­mos, so­cios­ne ma­lo­rum
an ve­he­rent hos­tes: prae­ceps fa­cit om­ne ti­men­dum
vic­tor, et in nul­la non cre­di­tur es­se ca­ri­na.
ast il­lae pup­pes luc­tus planctus­que fe­re­bant
50 Скорбь, что исторг­ла сле­зу у суро­во­го даже Като­на.
После того как вот­ще Кор­не­лия дол­го моли­ла
Пасын­ка, всех моря­ков отсро­чить бег­ство, наде­ясь,
Что обез­глав­лен­ный труп при­не­сут ей фарос­ские вол­ны
От бере­гов, — увида­ла она обряд­ное пла­мя
et ma­la vel du­ri lac­ri­mas mo­tu­ra Ca­to­nis.
nam, postquam frustra pre­ci­bus Cor­ne­lia nau­tas
pri­vig­ni­que fu­gam te­nuit, ne for­te re­pul­sus
li­to­ri­bus Pha­riis re­mea­ret in aequo­ra trun­cus,
os­ten­dit­que ro­gum non ius­ti flam­ma se­pulchri,
55 И закри­ча­ла: «Так что ж, недо­стой­на была я, Фор­ту­на,
Мужа костер под­жечь и пасть на холод­ное тело,
Воло­сы рвать на себе, опа­лить их огнем погре­баль­ным,
На море вме­сте сло­жить разъ­ятые чле­ны Пом­пея,
Все его раны омыть пото­ка­ми слез неутеш­ных?
«er­go in­dig­na fui», di­xit «For­tu­na, ma­ri­to
ac­cen­dis­se ro­gum ge­li­dos­que ef­fu­sa per ar­tus
in­cu­buis­se vi­ro, la­ce­ros exu­re­re cri­nes
membra­que dis­per­si pe­la­go con­po­ne­re Mag­ni,
vul­ne­ri­bus cunctis lar­gos in­fun­de­re fle­tus,
60 Кости и сты­ну­щий прах недо­стой­на в одеж­ду собрать я,
Чтобы сло­жить во хра­ме богов все то, что воз­мож­но
Взять на заглох­шем кост­ре? Без вся­ких поче­стей, вижу,
Смерт­ный пыла­ет огонь: быть может, житель Егип­та
Этот свер­ша­ет обряд, обид­ный для манов. Бла­жен ты,
os­si­bus et te­pi­da ves­tes inple­re fa­vil­la,
quid­quid ab exstincto li­cuis­set tol­le­re bus­to
in templis spar­su­ra deum. si­ne fu­ne­ris ul­lo
ar­det ho­no­re ro­gus; ma­nus hoc Aegyp­tia for­san
ob­tu­lit of­fi­cium gra­ve ma­ni­bus. o be­ne nu­di
65 Крас­сов непри­бран­ный прах! Вы ж Пом­пею кост­ром дока­за­ли
Бо́льшую зависть теперь, все­выш­ние! Веч­но ли буду
Участь одну эту злую тер­петь? Нико­гда ль не отдам я
Долг мой закон­ным мужьям, не запла­чу над пол­ною урной?
Впро­чем, моги­ла нуж­на ль, каких укра­ше­ний ты ищешь,
Cras­so­rum ci­ne­res: Pom­peio con­ti­git ig­nis
in­vi­dia maio­re deum. si­mi­lis­ne ma­lo­rum
sors mi­hi sem­per erit? num­quam da­re ius­ta li­ce­bit
co­niu­gi­bus? num­quam ple­nas plan­ge­mus ad ur­nas?
quid por­ro tu­mu­lis opus est aut ul­la re­qui­ris
70 Скорбь моя? В серд­це сво­ем, нече­сти­ви­ца, раз­ве не носишь
Облик Пом­пея? В душе раз­ве образ его не остал­ся?
Пепел пусть ищет вдо­ва, кото­рая жить еще хочет!
Ныне мне толь­ко огонь, мер­цаю­щий све­том зло­ве­щим
Там вда­ле­ке, к небе­сам поды­ма­ясь с фарос­ско­го бре­га,
instru­men­ta, do­lor? non to­to in pec­to­re por­tas,
in­pia, Pom­pei­um? non imis hae­ret ima­go
vis­ce­ri­bus? quae­rat ci­ne­res vic­tu­ra su­perstes.
n