Римская история

Книга XIV

Гражданские войны

(Книга II)

1. 1 После само­дер­жа­вия Сул­лы и того, что затем совер­ши­ли в Испа­нии Сер­то­рий и Пер­пен­на, воз­ник­ла у рим­лян дру­гая граж­дан­ская вой­на. Гай Цезарь и Пом­пей Вели­кий сра­жа­лись друг с дру­гом, и Цезарь уни­что­жил Пом­пея, а Цеза­ря уби­ли в сена­те заго­вор­щи­ки за то, что он дер­жал­ся монар­хи­че­ских при­е­мов прав­ле­ния. Как все это про­изо­шло и как погиб­ли Пом­пей и Гай, рас­ска­зы­ва­ет­ся во вто­рой кни­ге «Граж­дан­ских войн». 2 Пом­пей, толь­ко что очи­стив море от шаек пира­тов¹, дер­зость кото­рых дошла тогда всюду до край­ней сте­пе­ни, и низ­верг­нув царя Пон­та Мит­ри­да­та, зани­мал­ся устрой­ст­вом его цар­ства и дру­гих про­вин­ций, кото­рые он при­со­еди­нил на Восто­ке. 3 Цезарь был тогда еще молод. Пре­крас­ный ора­тор и искус­ный поли­тик, не оста­нав­ли­ваю­щий­ся ни перед чем, питаю­щий боль­шие надеж­ды на буду­щее, не по сред­ствам щед­рый тогда, когда вопрос касал­ся его често­лю­бия, он еще в быт­ность эди­лом и пре­то­ром завяз по уши в дол­гах. Зато Цезарь был чрез­вы­чай­но попу­ля­рен, так как народ все­гда хва­лит щед­рых людей.

2. 4 В то вре­мя Гай Кати­ли­на, извест­ный сво­ей гром­кой репу­та­ци­ей и знат­ным про­ис­хож­де­ни­ем, отли­чал­ся край­ним лег­ко­мыс­ли­ем. Гово­ри­ли, что он когда-то убил сво­его сына из-за люб­ви к Авре­лии Оре­стил­ле, кото­рая не согла­ша­лась вый­ти замуж за чело­ве­ка, имев­ше­го ребен­ка. Кати­ли­на был дру­гом и рев­ност­ным сто­рон­ни­ком Сул­лы, но теперь, вслед­ст­вие мотов­ства, быст­ро катил­ся к нище­те, хотя пока еще и оста­вал­ся в фаво­ре у раз­ных вли­я­тель­ных муж­чин и жен­щин. Этот-то Кати­ли­на стал домо­гать­ся кон­суль­ства, чтобы таким путем захва­тить тира­ни­че­скую власть. 5 Хотя он очень наде­ял­ся быть избран­ным, одна­ко его кан­дида­ту­ра потер­пе­ла неуда­чу из-за подо­зри­тель­но­сти по отно­ше­нию к нему². Вме­сто него кон­су­лом был избран выдаю­щий­ся ора­тор Цице­рон, кото­рый отли­чал­ся необы­чай­ным даром речи. Кати­ли­на, желая оскор­бить лиц, избрав­ших Цице­ро­на, изде­вал­ся над ним и, наме­кая на незнат­ность его про­ис­хож­де­ния, назы­вал его «новым», как име­ну­ют людей, добив­ших­ся извест­но­сти соб­ст­вен­ны­ми заслу­га­ми, а не заслу­га­ми пред­ков. А так как Цице­рон не был при­род­ным рим­ля­ни­ном, то Кати­ли­на назы­вал его «инкви­ли­ном», как зовут людей, сни­маю­щих квар­ти­ру в чужих домах. 6 Сам Кати­ли­на с того вре­ме­ни совер­шен­но ото­шел от государ­ст­вен­ной дея­тель­но­сти, так как, по его мне­нию, она не ведет быст­ро и вер­но к еди­но­дер­жа­вию, но пол­на раздо­ров и интриг. Полу­чая боль­шие сум­мы от мно­гих жен­щин, кото­рые наде­я­лись во вре­мя вос­ста­ния отде­лать­ся от сво­их мужей, Кати­ли­на вошел в согла­ше­ние с неко­то­ры­ми из сена­то­ров и так назы­вае­мых всад­ни­ков, соби­рал про­сто­на­ро­дье, чуже­зем­цев и рабов. 7 Гла­ва­ря­ми все­го это­го наро­да были тогдаш­ние пре­то­ры Кор­не­лий Лен­тул и Цетег. По Ита­лии Кати­ли­на рас­сы­лал сво­их людей к тем из сул­лан­цев, кото­рые рас­тра­ти­ли все те бары­ши, что они полу­чи­ли в резуль­та­те наси­лий, быв­ших при Сул­ле, и теперь стре­ми­лись к таким же наси­ли­ям. В этрус­ские Фезу­лы Кати­ли­на послал Гая Ман­лия, в Пицен в Апу­лию — дру­гих людей, кото­рые тай­ком соби­ра­ли для него вой­ско.

3. 8 Обо всем этом — о чем тогда еще ниче­го не зна­ли — донес­ла Цице­ро­ну одна знат­ная жен­щи­на, по име­ни Фуль­вия. Влюб­лен­ный в нее Квинт Курий, изгнан­ный из сена­та за его мно­гие небла­го­вид­ные поступ­ки и удо­сто­ен­ный поэто­му чести вой­ти в союз с Кати­ли­ной, с боль­шим лег­ко­мыс­ли­ем рас­ска­зы­вал сво­ей воз­люб­лен­ной о заго­во­ре и хва­стал­ся, что ско­ро он при­об­ре­тет боль­шую силу. Ходи­ли уже слу­хи и о том, что тво­ри­лось в Ита­лии. 9 Поэто­му Цице­рон рас­ста­вил в раз­лич­ных пунк­тах горо­да кара­у­лы и разо­слал во все подо­зри­тель­ные места мно­гих лиц из чис­ла зна­ти наблюдать за всем про­ис­хо­дя­щим. 10 Кати­ли­на, хотя никто еще не осме­ли­вал­ся его аре­сто­вать, так как ниче­го не было точ­но извест­но, тем не менее был в стра­хе. Счи­тая, что чем даль­ше он будет тянуть вре­мя, тем боль­ше явит­ся про­тив него подо­зре­ний, он решил дей­ст­во­вать быст­ро. Поэто­му Кати­ли­на послал пред­ва­ри­тель­но день­ги в Фезу­лы и пору­чил заго­вор­щи­кам убить Цице­ро­на и под­жечь Рим одно­вре­мен­но во мно­гих пунк­тах в одну и ту же ночь, а сам отпра­вил­ся к Гаю Ман­лию. Он наме­ре­вал­ся, собрав вой­ско, напасть на город во вре­мя пожа­ра. 11 Со свой­ст­вен­ным ему лег­ко­мыс­ли­ем, имея перед собой фас­ции — как если бы он был про­кон­су­лом — Кати­ли­на отпра­вил­ся к Ман­лию наби­рать вой­ско. Лен­тул же и осталь­ные заго­вор­щи­ки соста­ви­ли сле­дую­щий план. Как толь­ко они узна­ют, что Кати­ли­на нахо­дит­ся в Фезу­лах, сам Лен­тул и Цетег на заре будут кара­у­лить у две­рей Цице­ро­на со спря­тан­ны­ми под одеж­дой кин­жа­ла­ми. Они наде­я­лись, что им будет поз­во­ле­но вой­ти в дом бла­го­да­ря их слу­жеб­но­му поло­же­нию. Раз­го­ва­ри­вая и про­ха­жи­ва­ясь, они протя­нут вре­мя и убьют Цице­ро­на, отвлек­ши его от дру­гих посе­ти­те­лей. 12 А народ­ный три­бун Луций Бес­тия тот­час созо­вет через гла­ша­тая народ­ное собра­ние и обви­нит Цице­ро­на в том, что он трус, все­гда зате­ва­ет раздо­ры и будо­ра­жит город, когда нет ника­кой опас­но­сти. Сра­зу после речи Бес­тии, когда стем­не­ет, дру­гие заго­вор­щи­ки в две­на­дца­ти местах подо­жгут город и ста­нут гра­бить и уби­вать име­ни­тых людей.

4. 13 Так было реше­но Лен­ту­лом, Цете­гом, Ста­ти­ли­ем и Кас­си­ем, гла­ва­ря­ми заго­во­ра, и они толь­ко жда­ли удоб­но­го момен­та. В это вре­мя при­бы­ли в Рим послы алло­бро­гов с жало­бой на сво­их пра­ви­те­лей… Этих послов скло­ни­ли всту­пить в заго­вор Лен­ту­ла с тем, чтобы под­нять про­тив рим­лян Гал­лию. 14 Лен­тул послал вме­сте с ними к Кати­лине кротон­ца Вол­тур­ция с непод­пи­сан­ным пись­мом. Но алло­бро­ги нахо­ди­лись в нере­ши­тель­но­сти и рас­ска­за­ли обо всем Фаб­ри­цию Сан­ге, сво­е­му патро­ну, — у каж­до­го государ­ства есть в Риме патрон. 15 Цице­рон узнав об этом от Сан­ги, при­ка­зал схва­тить уез­жав­ших алло­бро­гов вме­сте с Вол­тур­ци­ем и тот­час при­ве­сти их в сенат. Они при­зна­лись, что вошли в согла­ше­ние с груп­пой Лен­ту­ла, а затем, когда их уво­ди­ли, рас­ска­за­ли, как Кор­не­лий Лен­тул часто гово­рил, что трем Кор­не­ли­ям суж­де­но быть рим­ски­ми само­держ­ца­ми, двое из них — Цин­на и Сул­ла — уже были ими.

5. 16 После того как это было ска­за­но, сенат отре­шил Лен­ту­ла от долж­но­сти, а Цице­рон, отведя каж­до­го заго­вор­щи­ка в поме­ще­ние пре­то­ров, тот­час вер­нул­ся обрат­но и при­сту­пил к про­веде­нию отно­си­тель­но заго­вор­щи­ков голо­со­ва­ния. Вокруг зда­ния сена­та сто­ял шум, так как в точ­но­сти еще ниче­го не было извест­но, и страх охва­тил соучаст­ни­ков заго­во­ра. 17 Рабы и воль­ноот­пу­щен­ни­ки само­го Лен­ту­ла и Цете­га, собрав мно­го ремес­лен­ни­ков, про­бра­лись околь­ны­ми путя­ми и окру­жи­ли поме­ще­ние пре­то­ров, чтобы осво­бо­дить сво­их гос­под. Цице­рон, узнав об этом, выбе­жал из сена­та; поста­вив стра­жу в нуж­ных местах, он воз­вра­тил­ся обрат­но и стал торо­пить сенат при­нять реше­ние. 18 Пер­вым начал гово­рить Силан, избран­ный кон­су­лом на пред­сто­я­щий год, — у рим­лян буду­щий кон­сул выска­зы­ва­ет мне­ние пер­вым пото­му, я думаю, что ему само­му при­дет­ся в буду­щем при­во­дить в испол­не­ние мно­гие поста­нов­ле­ния и в силу это­го он будет судить обо всем бла­го­ра­зум­нее и осто­рож­нее. 19 Мно­гие согла­ша­лись с Сила­ном, пола­гав­шим, что этих людей сле­ду­ет под­верг­нуть выс­шей мере нака­за­ния. Но когда дошла оче­редь до Неро­на, он ска­зал, что счи­тал бы более пра­виль­ным дер­жать их под стра­жей до тех пор, пока не изго­нят воору­жен­ной силой Кати­ли­ну и не рас­сле­ду­ют деталь­но все дело.

6. 20 Тогда высту­пил Гай Цезарь, кото­рый не был сво­бо­ден от подо­зре­ния в сооб­ще­стве с заго­вор­щи­ка­ми, но с кото­рым Цице­рон не решил­ся начать борь­бу, так как Цезарь поль­зо­вал­ся боль­шой попу­ляр­но­стью у наро­да. Цезарь при­ба­вил, что Цице­ро­ну нуж­но раз­ме­стить заго­вор­щи­ков в горо­дах Ита­лии — там, где он сам най­дет удоб­ным, — до тех пор, пока они не будут пре­да­ны суду. По мне­нию Цеза­ря, это нуж­но сде­лать после того, как Кати­ли­на будет побеж­ден воен­ной силой; таким обра­зом, до суда и след­ст­вия не будет совер­ше­но ниче­го непо­пра­ви­мо­го в отно­ше­нии весь­ма извест­ных людей. 21 Так как это мне­ние пока­за­лось пра­виль­ным и было встре­че­но с сочув­ст­ви­ем, боль­шин­ство сена­та гото­во было слиш­ком поспеш­но пере­ме­нить свою точ­ку зре­ния. Тогда Катон, уже совер­шен­но ясно гово­ря о тяго­те­ю­щем над Цеза­рем подо­зре­нии, и Цице­рон, опа­са­ясь ввиду насту­паю­щей ночи, как бы соучаст­ни­ки заго­вор­щи­ков, еще бро­див­шие по фору­му и боя­щи­е­ся за самих себя и за них, не совер­ши­ли бы каких-нибудь экс­цес­сов, — убеди­ли сенат выне­сти при­го­вор без суда, как над лица­ми, пой­ман­ны­ми на месте пре­ступ­ле­ния. 22 Цице­рон, пока еще сенат не был рас­пу­щен, немед­лен­но при­ка­зал пере­ве­сти аре­сто­ван­ных из поме­ще­ния, где они содер­жа­лись, в тюрь­му и умерт­вить их на его гла­зах, в то вре­мя как тол­па ниче­го об этом не зна­ла, а затем, про­хо­дя мимо нахо­див­ших­ся на фору­ме, он объ­явил об их смер­ти. Быв­шие на фору­ме в ужа­се ста­ли рас­хо­дить­ся, раду­ясь тому, что их уча­стие в заго­во­ре оста­лось нерас­кры­тым. 23 Таким обра­зом, город вздох­нул сво­бод­но после силь­но­го стра­ха, охва­тив­ше­го его в этот день.

7³. Кати­ли­на же, у кото­ро­го собра­лось око­ло 20000 чело­век, воору­жил уже чет­вер­тую часть их и напра­вил­ся в Гал­лию для даль­ней­шей под­готов­ки к дей­ст­ви­ям. Но вто­рой кон­сул, Анто­ний, настиг его у подош­вы Альп и лег­ко победил чело­ве­ка, кото­рый необ­ду­ман­но замыс­лил необы­чай­ное дело и еще более необ­ду­ман­но хотел осу­ще­ст­вить его без доста­точ­ной под­готов­ки. Ни Кати­ли­на, ни дру­гой кто из его наи­бо­лее извест­ных това­ри­щей не сочли достой­ным себя искать спа­се­ния в бег­стве, но погиб­ли, бро­сив­шись в самую гущу вра­гов. 24 Так окон­чи­лось вос­ста­ние Кати­ли­ны, чуть-чуть не при­вед­шее государ­ство на край гибе­ли. Цице­рон, кото­рый рань­ше был всем изве­стен бла­го­да­ря толь­ко силе сло­ва, теперь про­сла­вил­ся и сво­и­ми дела­ми. Бес­спор­но, он казал­ся спа­си­те­лем гиб­ну­ще­го оте­че­ства. Вели­ко было рас­по­ло­же­ние к нему наро­да и раз­но­об­раз­ны зна­ки вели­чай­ше­го к нему ува­же­ния. Когда Катон назвал его отцом оте­че­ства, народ при­вет­ст­во­вал это кри­ка­ми; 25 неко­то­рые пола­га­ют, что такое бла­го­го­ве­ние, начав­шись с Цице­ро­на, пере­шло на луч­ших из тепе­реш­них импе­ра­то­ров. Ибо, хотя они и цар­ст­ву­ют, но титул отца оте­че­ства дает­ся им не сра­зу вме­сте с дру­ги­ми титу­ла­ми, но лишь с тече­ни­ем вре­ме­ни и с боль­шим трудом, как выс­шее при­зна­ние их подви­гов.

8. 26 Цеза­ря, кото­рый был назна­чен пре­то­ром в Испа­нию⁴, неко­то­рое вре­мя не пус­ка­ли из Рима ростов­щи­ки, так как дол­ги, в кото­рые он попал из-за сво­его мотов­ства, во мно­го раз пре­вы­ша­ли его состо­я­ние. Пере­да­ва­ли, что, по его соб­ст­вен­ным сло­вам, ему нуж­но было 25 мил­ли­о­нов сестер­ци­ев, чтобы рас­пла­тить­ся со все­ми дол­га­ми. 27 Кое-как успо­ко­ив при­ста­вав­ших к нему заи­мо­дав­цев, Цезарь уехал в Испа­нию. Там он не думал всту­пать в сно­ше­ния с горо­да­ми, решать судеб­ные дела и т. п., счи­тая это не при­но­ся­щим ему поль­зы. Собрав вой­ско, Цезарь напа­дал на еще не под­власт­ных Риму ибе­ров, пока не объ­явил всю Испа­нию под­чи­нен­ной рим­ля­нам, при­чем послал в рим­ское государ­ст­вен­ное каз­на­чей­ство мно­го денег. 28 За это сенат раз­ре­шил ему отпразд­но­вать три­умф. В то вре­мя как Цезарь в пред­ме­стьях Рима зани­мал­ся под­готов­кой пыш­но­го три­ум­фа, в горо­де про­ис­хо­ди­ли выбо­ры кон­су­лов⁵, и домо­гав­шим­ся этой долж­но­сти необ­хо­ди­мо было там при­сут­ст­во­вать. Но тот, кто всту­пил в город, уже не мог при­нять уча­стие в три­ум­фе. 29 Поэто­му Цезарь, жад­но стре­мясь к вла­сти и не имея воз­мож­но­сти зара­нее под­гото­вить три­умф, обра­тил­ся к сена­ту с прось­бой раз­ре­шить ему при­нять уча­стие в домо­га­тель­стве кон­суль­ско­го зва­ния заоч­но, через дру­зей. Цезарь знал, что это неза­кон­но, одна­ко так посту­па­ли и дру­гие. 30 Но так как Катон выска­зал­ся про­тив него и так как послед­ний день пред­вы­бор­ной борь­бы тра­тил­ся на пре­ния в сена­те, Цезарь решил отка­зать­ся от три­ум­фа, спеш­но при­был в Рим и, выста­вив свою кан­дида­ту­ру в кон­су­лы, ожи­дал исхо­да голо­со­ва­ния.

9. 31 В это вре­мя Пом­пей, кото­рый при­об­рел боль­шую сла­ву и вли­я­ние после похо­да про­тив Мит­ри­да­та, потре­бо­вал, чтобы сенат утвер­дил те разда­чи, кото­рые он сде­лал царям, дина­стам и горо­дам. 32 Из зави­сти к Пом­пею боль­шин­ство сена­та выска­зы­ва­лось про­тив это­го, осо­бен­но Лукулл, кото­рый вое­вал с Мит­ри­да­том еще до Пом­пея и, по его сло­вам, оста­вил Пом­пею Мит­ри­да­та совер­шен­но обес­си­лен­ным и счи­тал эту вой­ну сво­ей соб­ст­вен­ной заслу­гой. Лукул­ла под­дер­жи­вал Красс. 33 Пом­пей в него­до­ва­нии всту­пил в союз с Цеза­рем, покляв­шись, что будет содей­ст­во­вать ему в полу­че­нии кон­суль­ства. Цезарь же тот­час при­ми­рил с ним Крас­са. Эти три лица, обла­дая вме­сте все­мо­гу­ще­ст­вом, исполь­зо­ва­ли свою силу для вза­им­ной выго­ды. Один исто­рик, Варрон, опи­сав­ший это их согла­ше­ние в кни­ге, дал ей назва­ние «Тре­гла­вие». 34 Сенат отно­сил­ся к Цеза­рю, Пом­пею и Крас­су с недо­ве­ри­ем и, чтобы про­ти­во­дей­ст­во­вать Цеза­рю, утвер­дил това­ри­щем его по долж­но­сти Луция Бибу­ла.

10. Тот­час⁶ меж­ду три­ум­ви­ра­ми нача­лись раздо­ры, и каж­дый из них стал гото­вить­ся к войне про­тив дру­го­го. Но Цезарь, боль­шой мастер при­тво­рять­ся, про­из­но­сил в сена­те речи о необ­хо­ди­мо­сти еди­но­ду­шия, направ­ляя их по адре­су Бибу­ла: три­ум­ви­ры-де сво­и­ми раздо­ра­ми обес­по­ко­ят всю рес­пуб­ли­ку^[1]. 35 Убедив Бибу­ла, что он дей­ст­ви­тель­но так дума­ет, Цезарь добил­ся того, что Бибул стал посту­пать неосто­рож­но, ни к чему не гото­вил­ся и ни о чем не дога­ды­вал­ся. Цезарь же тем вре­ме­нем тай­но вер­бо­вал себе боль­шую дру­жи­ну, вно­сил в сенат зако­ны в поль­зу бед­ных, разда­вал им зем­ли, а луч­шую зем­лю, осо­бен­но вокруг Капуи, кото­рая пре­до­став­ля­лась всем для засе­ле­ния, пред­ло­жил раздать людям, име­ю­щим тро­их детей. Таким путем Цезарь создал себе огром­ное чис­ло при­вер­жен­цев, ибо одних толь­ко отцов, имев­ших трех детей, ока­за­лось 20000. 36 Так как мно­гие сена­то­ры выска­зы­ва­лись про­тив пред­ло­же­ний Цеза­ря, то он, при­тво­рив­шись раз­гне­ван­ным их неспра­вед­ли­во­стью, ушел из сена­та и целый год не созы­вал его, а гово­рил наро­ду с рост­ры. Здесь он пуб­лич­но запра­ши­вал мне­ния Пом­пея и Крас­са отно­си­тель­но сво­их зако­но­про­ек­тов. Они одоб­ря­ли их, народ же при­хо­дил на голо­со­ва­ние со спря­тан­ны­ми под одеж­дой корот­ки­ми меча­ми.

11. 37 Сенат соби­рал­ся в доме Бибу­ла, так как никто его не созы­вал, и нель­зя было это сде­лать толь­ко одно­му из кон­су­лов. Сена­то­ры не мог­ли про­ти­во­по­ста­вить ниче­го рав­но­го силе и под­готов­лен­но­сти Цеза­ря; одна­ко они при­ду­ма­ли, чтобы Бибул про­ти­во­дей­ст­во­вал зако­но­про­ек­там Цеза­ря: таким путем он испы­та­ет пора­же­ние, но никто не смо­жет обви­нить его в нера­де­нии. 38 Убеж­ден­ный сена­то­ра­ми, Бибул бро­сил­ся на форум, в то вре­мя как Цезарь еще про­из­но­сил речь перед наро­дом. Нача­лись спо­ры и бес­по­рядок, завя­за­лась уже свал­ка. Люди, воору­жен­ные кин­жа­ла­ми, лома­ли фас­ции и зна­ки кон­суль­ско­го досто­ин­ства Бибу­ла; неко­то­рые из окру­жав­ших его три­бу­нов были ране­ны. 39 Бибул, не сму­ща­ясь этим, обна­жил шею и при­зы­вал дру­зей Цеза­ря ско­рее при­нять­ся за дело: «Если я не могу убедить Цеза­ря посту­пать закон­но, — кри­чал он, — то сво­ей смер­тью я навле­ку на него тяж­кий грех и пре­ступ­ле­ние». 40 Дру­зья отве­ли его насиль­но в рас­по­ло­жен­ный побли­зо­сти храм Юпи­те­ра Ста­то­ра. Послан­ный на помощь Катон, как юно­ша, бро­сил­ся в середи­ну тол­пы и стал дер­жать речь к наро­ду. Но сто­рон­ни­ки Цеза­ря под­ня­ли его на руки и вынес­ли с фору­ма. 41 Тогда Катон тай­но вер­нул­ся дру­гой доро­гой, сно­ва взбе­жал на три­бу­ну и, так как гово­рить было бес­по­лез­но, — его никто уже не слу­шал, — гру­бо кри­чал на Цеза­ря, пока его сно­ва не под­ня­ли на руки и не выбро­си­ли с фору­ма. Тогда Цезарь про­вел свои зако­но­про­ек­ты.

12. 42 Он взял клят­ву с наро­да, что эти зако­ны будут при­зна­вать на веч­ные вре­ме­на, и потре­бо­вал, чтобы и сенат в этом поклял­ся. Но так как мно­гие, в том чис­ле и Катон, про­ти­во­дей­ст­во­ва­ли зако­ну, то Цезарь внес в народ­ное собра­ние пред­ло­же­ние, что тот, кто не при­не­сет клят­вы, под­ле­жит смерт­ной каз­ни. Это пред­ло­же­ние было при­ня­то. Народ­ные три­бу­ны и все осталь­ные в испу­ге тот­час дали тре­бу­е­мую клят­ву: было бес­по­лез­но воз­ра­жать, когда закон был при­нят наро­дом. 43 В это вре­мя один про­сто­людин, по име­ни Вет­тий, ворвав­шись в середи­ну тол­пы с обна­жен­ным кин­жа­лом, ска­зал, что он был послан Бибу­лом, Цице­ро­ном и Като­ном убить Цеза­ря и Пом­пея и что кин­жал дал ему лик­тор Бибу­ла, Посту­мий. 44 Дело было весь­ма тем­ное, но Цезарь вос­поль­зо­вал­ся им, чтобы под­стре­кать тол­пу. Допрос Вет­тия отло­жи­ли на сле­дую­щий день, но ночью он был убит в тюрь­ме. 45 О слу­чив­шем­ся шли самые раз­лич­ные догад­ки и пред­по­ло­же­ния, и Цезарь не пре­ми­нул этим вос­поль­зо­вать­ся, гово­ря, что Вет­тия уби­ли те, кто боял­ся его пока­за­ний. В кон­це кон­цов он добил­ся того, что народ дал ему пра­во бороть­ся про­тив всех коз­ней. Бибул, выпу­стив из рук вся­кую ини­ци­а­ти­ву, подоб­но част­но­му чело­ве­ку не выхо­дил из дома и не зани­мал­ся государ­ст­вен­ны­ми дела­ми.

13. 46 А Цезарь и сам еще не при­ни­мал­ся за рас­сле­до­ва­ние дела Вет­тия, хотя он обла­дал всей пол­нотой государ­ст­вен­ной вла­сти. Он про­во­дил новые зако­ны, тем самым при­вле­кая к себе народ. Цезарь так­же утвер­дил все то, что сде­лал Пом­пей, как он ему и обе­щал.

47 Так назы­вае­мые всад­ни­ки по сво­е­му поло­же­нию зани­ма­ли сред­нее место меж­ду сена­том и наро­дом. Они поль­зо­ва­лись боль­шой силой и вли­я­ни­ем бла­го­да­ря сво­е­му богат­ству и отку­пу нало­гов и пода­тей, упла­чи­вае­мых про­вин­ци­я­ми, и вла­де­ли мас­сой надеж­ней­ших в этом отно­ше­нии рабов. Эти всад­ни­ки дав­но уже про­си­ли сенат о сня­тии с них части откуп­ной сум­мы. Сенат мед­лил, 48 а Цезарь, кото­рый тогда не нуж­дал­ся в сена­те, но имел дело толь­ко с наро­дом, про­стил им треть откуп­ной сум­мы. Всад­ни­ки, полу­чив эту неожи­дан­ную милость — даже боль­ше того, что они про­си­ли, — нача­ли боготво­рить Цеза­ря. Таким обра­зом у него, бла­го­да­ря лов­ко­му поли­ти­че­ско­му ходу, при­ба­ви­лась новая груп­па сто­рон­ни­ков, более силь­ная, чем народ. 49 К тому же Цезарь устра­и­вал зре­ли­ща и трав­ли зве­рей, дале­ко выхо­дя за рам­ки сво­его состо­я­ния. На все это он зани­мал день­ги, и его зре­ли­ща пре­вос­хо­ди­ли все преж­де быв­шее обста­нов­кой, рас­хо­да­ми и бле­стя­щи­ми подар­ка­ми. За это Цеза­рю дали в управ­ле­ние Циз­аль­пий­скую и Транс­аль­пий­скую Гал­лии на пять лет и пре­до­ста­ви­ли под началь­ство четы­ре леги­о­на вой­ска.

14. 50 Цезарь дав­но пред­видел, что пред­сто­я­щее ему отсут­ст­вие будет дли­тель­ным, и зависть станет тем боль­ше, что он поль­зо­вал­ся боль­ши­ми льгота­ми. Он выдал свою дочь за Пом­пея, хотя она и была обру­че­на с Цепи­о­ном. Цезарь боял­ся, что Пом­пей станет завидо­вать ему, даже нахо­дясь с ним в друж­бе. Наи­бо­лее энер­гич­ных из сво­их сто­рон­ни­ков он про­вел в маги­ст­ра­ты на буду­щий год. 51 Кон­су­лом Цезарь объ­явил сво­его дру­га Авла Габи­ния, а сам женил­ся на Каль­пур­нии, доче­ри Луция Пизо­на, кото­рый дол­жен был занять место вто­ро­го кон­су­ла. По это­му пово­ду Катон кри­чал, что власть доста­ет­ся посред­ст­вом брач­ных сою­зов. 52 Три­бу­на­ми Цезарь выбрал Вати­ния и Кло­дия, по про­зви­щу Пре­крас­ный. Это Кло­дий когда-то во вре­мя жен­ской празд­нич­ной цере­мо­нии навлек на себя некра­си­вое подо­зре­ние из-за Юлии, жены само­го Цеза­ря. Но Цезарь не стал пре­сле­до­вать судом Кло­дия, поль­зо­вав­ше­го­ся боль­шой попу­ляр­но­стью у тол­пы, хотя и уда­лил от себя жену. Одна­ко Кло­дий все-таки был при­вле­чен к суду дру­ги­ми лица­ми по обви­не­нию в без­бо­жии, так как дело про­ис­хо­ди­ло во вре­мя рели­ги­оз­ной цере­мо­нии. Цице­рон пред­став­лял инте­ре­сы обви­ни­те­лей. 53 Цезарь, вызван­ный в свиде­те­ли, не выдал Кло­дия, но тогда же назна­чил его три­бу­ном назло Цице­ро­ну, кото­рый рас­пус­кал кле­ве­ту на три­ум­ви­ров, обви­няя их в еди­но­дер­жа­вии. Таким обра­зом, Цезарь в силу необ­хо­ди­мо­сти стал выше лич­ной обиды и ока­зал бла­го­де­я­ние одно­му вра­гу ради мще­ния дру­го­му. Кажет­ся, и Кло­дий со сво­ей сто­ро­ны отбла­го­да­рил Цеза­ря, помо­гая ему полу­чить в управ­ле­ние Гал­лию.

15. 54 Такие дела совер­шил Цезарь во вре­мя сво­его кон­суль­ства и, оста­вив одну власть ради дру­гой, уехал⁷. А Кло­дий обви­нил Цице­ро­на в нару­ше­нии зако­нов, так как он каз­нил до суда груп­пу Лен­ту­ла и Цете­га. 55 Цице­рон, высту­пая в том деле с вели­чай­шей сме­ло­стью, ока­зал­ся весь­ма сла­бым в соб­ст­вен­ном судеб­ном про­цес­се. Оде­тый в бед­ную одеж­ду, гряз­ный, он при­ста­вал ко вся­ко­му, кого он встре­чал на узких ули­цах, и не сты­дил­ся надо­едать тем, кто не был в кур­се дела, так что вслед­ст­вие непри­стой­но­сти его поведе­ния состра­да­ние к нему сме­ни­лось насмеш­ка­ми. 56 В такую тру­сость из-за одно­го толь­ко соб­ст­вен­но­го про­цес­са впал тот, кто всю жизнь бле­стя­ще высту­пал в чужих судеб­ных делах. Подоб­но это­му, гово­рят, и афи­ня­нин Демо­сфен не при­нял соб­ст­вен­но­го про­цес­са и бежал до суда. 57 Когда Кло­дий нахаль­но поло­жил конец при­ста­ва­ни­ям Цице­ро­на в пере­ул­ках, он отча­ял­ся во всем и уда­лил­ся в доб­ро­воль­ное изгна­ние. Мно­го дру­зей уда­ли­лось вме­сте с ним, а сенат реко­мен­до­вал его горо­дам, царям и дина­стам. 58 Кло­дий же раз­ру­шил город­ской дом и вил­лы Цице­ро­на. Гор­дясь этим, он срав­ни­вал себя уже с Пом­пе­ем, имев­шим вели­чай­шую силу в государ­стве.

16. 59 Пом­пей гото­вил­ся к борь­бе с Кло­ди­ем и пода­вал надеж­ду на кон­суль­ство Мило­ну, кото­рый полу­чил власть вме­сте с Кло­ди­ем и был еще нахаль­нее его. Пом­пей натра­вил его на Кло­дия и пред­ло­жил дать амни­стию Цице­ро­ну, наде­ясь, что тот, пом­ня все им испы­тан­ное, по воз­вра­ще­нии не станет уже боль­ше гово­рить о суще­ст­ву­ю­щих государ­ст­вен­ных поряд­ках, но высту­пит про­тив Кло­дия. 60 Цице­рон, изгнан­ный с помо­щью Пом­пея, воз­вра­тил­ся⁸ так­же с его помо­щью, про­ведя в изгна­нии око­ло 16 меся­цев. Дом его и вил­лы были вос­ста­нов­ле­ны за государ­ст­вен­ный счет. Все тор­же­ст­вен­но его встре­ча­ли у город­ских ворот, при­чем, гово­рят, на встре­чу был затра­чен целый день, подоб­но тому, как это слу­чи­лось при воз­вра­ще­нии Демо­сфе­на.

17. 61 Цезарь, совер­шив мно­го слав­ных подви­гов, о чем мною рас­ска­за­но в исто­рии гал­лов, при­шел с боль­ши­ми богат­ства­ми в смеж­ную с Ита­ли­ей Гал­лию, рас­по­ло­жен­ную по реке Эрида­ну⁹. Он наме­ре­вал­ся на корот­кое вре­мя дать вой­ску отдых от непре­рыв­ных войн. 62 Отсюда Цезарь посы­лал в Рим мно­го денег раз­лич­ным лицам. В Гал­лию к нему при­ез­жа­ли пооче­ред­но маги­ст­ра­ты и про­сто знат­ные лица, отправ­ляв­ши­е­ся для управ­ле­ния в про­вин­ции или в похо­ды, так что ино­гда вокруг него быва­ло до 120 фас­ций и боль­ше 200 сена­то­ров. Одни при­ез­жа­ли, чтобы побла­го­да­рить за про­шлое, дру­гие — чтобы полу­чить день­ги, третьи — чтобы устро­ить что-нибудь для себя в таком же роде. Поэто­му Цезарь мог уже все делать, опи­ра­ясь на боль­шую армию, могу­ще­ство денег и бла­го­да­ря любез­но­му вни­ма­нию ко всем. 63 Так­же при­бы­ли к нему и его сото­ва­ри­щи по вла­сти, Пом­пей и Красс. Посо­ве­то­вав­шись друг с дру­гом, они реши­ли, чтобы Пом­пей и Красс сно­ва были избра­ны кон­су­ла­ми, а Цеза­рю было про­дле­но коман­до­ва­ние на вто­рое пяти­ле­тие.

64 Так разо­шлись три­ум­ви­ры. Про­тив­ни­ком Пом­пея по избра­нию в кон­су­лы высту­пил Доми­ций Аэно­барб. В назна­чен­ный для голо­со­ва­ния день оба они еще с ночи при­шли на собра­ние. Меж­ду их сто­рон­ни­ка­ми нача­лась рас­пря, пере­шед­шая в свал­ку. Кто-то уда­рил мечом факе­ло­нос­ца Доми­ция, и тогда все раз­бе­жа­лись. Доми­ций сам с трудом спас­ся домой, а окро­вав­лен­ную одеж­ду Пом­пея при­нес­ли домой дру­гие. Такой опас­но­сти под­верг­лись они оба.

18. 65 Итак, кон­су­ла­ми были избра­ны Красс и Пом­пей¹⁰. Цеза­рю же, как было услов­ле­но, про­дли­ли коман­до­ва­ние на вто­рое пяти­ле­тие. Про­вин­ции и вой­ска в них были рас­пре­де­ле­ны по жре­бию меж­ду Пом­пе­ем и Крас­сом. Пом­пей полу­чил Испа­нию и Афри­ку. Послав туда для управ­ле­ния сво­их дру­зей, сам он оста­вал­ся в Риме. Крас­су доста­лась Сирия и сосед­ние с ней обла­сти; он хотел начать вой­ну с пар­фя­на­ми, вой­ну, как он пола­гал, лег­кую, слав­ную и выгод­ную. 66 Но при его отъ­езде из Рима слу­чи­лись мно­гие дур­ные пред­зна­ме­но­ва­ния, да и народ­ные три­бу­ны нала­га­ли свое ve­to на вой­ну с пар­фя­на­ми, так как те не совер­ши­ли ниче­го неспра­вед­ли­во­го по отно­ше­нию к рим­ля­нам. Три­бу­ны при­зва­ли обще­ст­вен­ное про­кля­тие на голо­ву того, кто им в этом не пови­ну­ет­ся¹¹. Но Красс не при­дал это­му зна­че­ния и погиб вме­сте со сво­им одно­имен­ным сыном и самим вой­ском: из стоты­сяч­ной рим­ской армии бежа­ло из Сирии непол­ных десять тысяч. 67 Но о пора­же­нии Крас­са будет рас­ска­за­но в сочи­не­нии о Пар­фии.

Рим­ляне же, тес­ни­мые голо­дом, дали Пом­пею неогра­ни­чен­ные пол­но­мо­чия по снаб­же­нию горо­да съест­ны­ми при­па­са­ми и, как рань­ше, при лик­вида­ции пира­тов, дали ему два­дцать лега­тов из чис­ла сена­то­ров. Пом­пей, рас­пре­де­лив их по про­вин­ци­ям, про­из­во­дил объ­езды и ско­ро доста­вил в Рим боль­шое коли­че­ство про­до­воль­ст­вия. Бла­го­да­ря это­му он при­об­рел еще боль­шую сла­ву и силу.

19. 68 В это вре­мя¹² умер­ла дочь Цеза­ря, бере­мен­ная от Пом­пея. Когда рас­стро­ил­ся этот брак, всех охва­тил страх. Боя­лись, что Цезарь и Пом­пей, обла­дав­шие боль­ши­ми воен­ны­ми сила­ми, нач­нут враж­до­вать друг с дру­гом, и это в то вре­мя, когда государ­ство было чрез­вы­чай­но дез­ор­га­ни­зо­ва­но и с дав­них пор нахо­ди­лось в тяже­лом состо­я­нии. 69 Ведь маги­ст­ра­ты назна­ча­лись сре­ди раздо­ров и взя­точ­ни­че­ства, при вся­ко­го рода зло­употреб­ле­ни­ях, с помо­щью кам­ней и мечей. Тогда бес­стыд­но цари­ли под­куп и взят­ка, и сам народ при­хо­дил на выбо­ры под­куп­лен­ным. Ино­гда слу­ча­лось, что пла­та за эпо­ним­ные маги­ст­ра­ту­ры дости­га­ла 800 талан­тов. 70 Слу­ча­лось, что кон­су­лы теря­ли надеж­ду отпра­вить­ся в поход и вое­вать, свя­зан­ные прав­ле­ни­ем три­ум­ви­ров. Худ­шие из них вме­сто воен­ных похо­дов извле­ка­ли бары­ши из государ­ст­вен­ных сумм и из выбо­ров себе пре­ем­ни­ков. 71 Порядоч­ные люди вслед­ст­вие это­го вовсе пере­ста­ли зани­мать государ­ст­вен­ные долж­но­сти, так что из-за такой анар­хии государ­ство одна­жды в тече­ние вось­ми меся­цев оста­ва­лось без маги­ст­ра­тур¹³.

20. Пом­пей созна­тель­но допус­кал такой бес­по­рядок, чтобы ощу­ща­лась необ­хо­ди­мость назна­че­ния дик­та­то­ра. 72 Сре­ди мно­гих шла бол­тов­ня о том, что един­ст­вен­ным спа­се­ни­ем от тепе­реш­них зол была бы монар­хи­че­ская власть; что нуж­но выбрать чело­ве­ка силь­но­го и вме­сте с тем мило­сти­во­го; ука­зы­ва­ли на Пом­пея, кото­рый имел в сво­ем рас­по­ря­же­нии доста­точ­но вой­ска, как кажет­ся, любил народ и ува­жал сенат, был воз­дер­жан в жиз­ни и бла­го­ра­зу­мен, лег­ко досту­пен для просьб, — было неваж­но, таков ли он или толь­ко таким казал­ся. 73 Пом­пей на сло­вах сер­дил­ся по пово­ду всех этих пред­по­ло­же­ний, на деле же тай­но все делал для их осу­щест­вле­ния и нароч­но допус­кал бес­по­рядок и анар­хию в государ­ст­вен­ном управ­ле­нии.

74 Так как Милон помо­гал Пом­пею в борь­бе про­тив Кло­дия и бла­го­да­ря воз­вра­ще­нию Цице­ро­на поль­зо­вал­ся боль­шой попу­ляр­но­стью, то он во вре­мя царив­шей тогда анар­хии начал домо­гать­ся кон­суль­ства, как бы при нор­маль­ных усло­ви­ях¹⁴. Пом­пей тянул с выбо­ра­ми, и Милон, недо­воль­ный Пом­пе­ем, кото­рый и по отно­ше­нию к нему ока­зал­ся невер­ным, поехал на свою роди­ну, в Лану­вий. Гово­рят, что Дио­мед, ски­тав­ший­ся после раз­ру­ше­ния Или­о­на, осно­вал там пер­вый город в Ита­лии.

21. Лану­вий отсто­ит от Рима на 150 ста­дий. 75 Кло­дий в это вре­мя воз­вра­щал­ся вер­хом из сво­их име­ний и встре­тил­ся с Мило­ном око­ло Бовилл. Сами они не обра­ти­ли вни­ма­ния друг на дру­га, так как нахо­ди­лись в враж­деб­ных отно­ше­ни­ях, и про­еха­ли мимо. Но раб Мило­на бро­сил­ся на Кло­дия и уда­рил его кин­жа­лом в спи­ну. Труд­но ска­зать, дей­ст­во­вал ли он по при­ка­за­нию или хотел убить его как вра­га сво­его гос­по­ди­на. 76 Конюх пере­нес исте­каю­ще­го кро­вью Кло­дия в бли­жай­шую гости­ни­цу. Милон явил­ся туда с раба­ми и при­кон­чил уми­раю­ще­го, или Кло­дий, быть может, был уже мертв. Он изо­бра­жал дело так, что вовсе не соби­рал­ся его убить и не давал тако­го при­ка­за­ния; но, под­вер­га­ясь со всех сто­рон опас­но­сти, пола­гал, что раз нача­тое дело нуж­но докон­чить. 77 Когда изве­стие об этом несча­стье было при­не­се­но в Рим, пора­жен­ный народ про­вел ночь на фору­ме, а с наступ­ле­ни­ем дня выста­вил тело Кло­дия на рост­ре. Затем неко­то­рые из народ­ных три­бу­нов, а так­же дру­зья Кло­дия, окру­жен­ные тол­пой, пере­нес­ли его труп в курию. Это было сде­ла­но для того, чтобы ока­зать Кло­дию посмерт­ные поче­сти, так как он при­над­ле­жал к сена­тор­ско­му сосло­вию, или, быть может, для того, чтобы выра­зить пори­ца­ние сена­ту, пре­не­бре­гаю­ще­му про­ис­шед­шим. 78 Те из при­сут­ст­ву­ю­щих, кто был посме­лее, снес­ли в одно место ска­мьи и сиде­нья сена­то­ров и подо­жгли их, отче­го и курия и мно­го сосед­них домов сго­ре­ли вме­сте с телом Кло­дия.

22. 79 Наг­лость же Мило­на дошла до того, что он не столь­ко боял­ся ответ­ст­вен­но­сти за убий­ство Кло­дия, сколь­ко него­до­вал на то, что Кло­дию ока­за­ли такую честь на похо­ро­нах. Собрав тол­пу рабов и сель­чан, разда­вая день­ги наро­ду и под­ку­пив народ­но­го три­бу­на Мар­ка Целия, Милон дерз­ко вер­нул­ся в Рим. 80 Как толь­ко он всту­пил в город, Целий тот­час повлек его на форум, где были зара­нее собра­ны под­куп­лен­ные им люди. Дело изо­бра­жа­лось так, что он в него­до­ва­нии ведет Мило­на в народ­ное собра­ние, чтобы немед­лен­но пре­дать его суду. Целий наде­ял­ся, что если Мило­на оправ­да­ет при­сут­ст­ву­ю­щая в этот момент на фору­ме тол­па, он ускользнет от более спра­вед­ли­во­го нака­за­ния. 81 Милон высту­пил с речью, утвер­ждая, что он не замыш­лял все­го это­го дела: он не пошел бы на него с бага­жом и женой. Осталь­ную часть сво­ей речи он напра­вил про­тив Кло­дия, изо­бра­жая его чело­ве­ком чрез­вы­чай­но наг­лым, дру­гом тех него­дя­ев, кото­рые сожгли, вме­сте с его телом, курию. 82 В то вре­мя, когда он гово­рил, осталь­ные народ­ные три­бу­ны и непод­куп­лен­ная часть наро­да, воору­жен­ные, ворва­лись на форум. Целий и Милон, пере­одев­шись раба­ми, убе­жа­ли. Одна­ко нача­лись мас­со­вые убий­ства дру­гих, так как иска­ли уже не дру­зей Мило­на, но уби­ва­ли кого при­дет­ся, граж­дан и ино­стран­цев, а в осо­бен­но­сти тех, кто выде­лял­ся одеж­дой или золоты­ми перст­ня­ми. 83 Как быва­ет в момен­ты государ­ст­вен­ной анар­хии, бес­по­ряд­ка­ми вос­поль­зо­ва­лись рабы. Они пре­да­лись гра­бе­жам, так как их было боль­шин­ство и они дей­ст­во­ва­ли ору­жи­ем про­тив без­оруж­ных. Они не гну­ша­лись ника­ким пре­ступ­ле­ни­ем: бро­са­лись в дома и, обхо­дя их, на сло­вах разыс­ки­ва­ли дру­зей Мило­на, а на деле — все, что мож­но было взять. В тече­ние мно­гих дней Милон слу­жил им пред­ло­гом и для под­жо­гов, и для изби­е­ний кам­ня­ми, и для дру­гих дел тако­го же рода.

23. 84 Сенат соби­рал­ся со стра­хом и взи­рал на Пом­пея как на буду­ще­го дик­та­то­ра. Сена­то­ры пола­га­ли, что поло­же­ние дел тре­бу­ет дик­та­ту­ры. По сове­ту Като­на, они выбра­ли Пом­пея кон­су­лом без това­ри­ща по долж­но­сти. Это они сде­ла­ли для того, чтобы он, управ­ляя еди­но­лич­но, фак­ти­че­ски был дик­та­то­ром и вме­сте с тем был бы подо­т­че­тен сена­ту как кон­сул. 85 Пом­пей пер­вый из кон­су­лов имел в сво­их руках две боль­шие про­вин­ции, вой­ско, сред­ства и само­дер­жав­ную власть в государ­стве, будучи един­ст­вен­ным кон­су­лом. С тою целью, чтобы Катон не бес­по­ко­ил его, оста­ва­ясь в Риме, Пом­пей про­вел поста­нов­ле­ние, пред­пи­сы­ваю­щее Като­ну отнять Кипр у царя Пто­ле­мея. Это поста­нов­ле­ние было при­ня­то еще Кло­ди­ем, так как Пто­ле­мей, когда Кло­дий одна­жды был захва­чен пира­та­ми, послал ему для выку­па из-за сво­ей ска­ред­но­сти толь­ко два талан­та. 86 Катон начал устра­и­вать дела на Кри­те, а Пто­ле­мей, узнав о состо­яв­шем­ся поста­нов­ле­нии сена­та, бро­сил свои сокро­ви­ща в море, себя же лишил жиз­ни.

87 Пом­пей тем вре­ме­нем начал про­цес­сы про­тив раз­лич­ных зло­употреб­ле­ний, в осо­бен­но­сти взя­точ­ни­че­ства и под­ку­па. Ему каза­лось, что имен­но в государ­стве тогда это и было глав­ным неду­гом и что от иско­ре­не­ния это­го после­ду­ет быст­рое исце­ле­ние. Он про­вел закон, что вся­кий желаю­щий может тре­бо­вать от маги­ст­ра­та отче­та, начи­ная с его, Пом­пея, пер­во­го кон­суль­ства и вплоть до насто­я­ще­го вре­ме­ни. С тех пор про­шло немно­гим мень­ше два­дца­ти лет; в тече­ние это­го сро­ка и Цезарь сде­лал­ся кон­су­лом. 88 Дру­зья послед­не­го подо­зре­ва­ли Пом­пея в том, что он взял такой боль­шой срок, желая нане­сти оскорб­ле­ние Цеза­рю по зло­бе на него. Поэто­му они сове­то­ва­ли Пом­пею луч­ше занять­ся исправ­ле­ни­ем насто­я­ще­го, чем доку­чать за про­шлое столь достой­ным людям. В чис­ле дру­гих они назы­ва­ли и Цеза­ря. Но Пом­пей выра­зил него­до­ва­ние по пово­ду упо­ми­на­ния о Цеза­ре, как буд­то тот выше подо­зре­ний: ведь он и свое вто­рое кон­суль­ство вклю­ча­ет в этот пери­од. Он берет такой боль­шой срок для ради­каль­но­го исправ­ле­ния государ­ст­вен­но­го устрой­ства, издав­на под­вер­гаю­ще­го­ся пор­че.

24. 89 В соот­вет­ст­вии с таки­ми сло­ва­ми Пом­пей издал закон, и тот­час воз­ник­ло огром­ное коли­че­ство самых раз­но­об­раз­ных про­цес­сов. Чтобы судьи не боя­лись, Пом­пей сам наблюдал за ними, окру­жив их воен­ной охра­ной. 90 Пер­вы­ми были заоч­но осуж­де­ны Милон за убий­ство Кло­дия и Габи­ний за без­за­ко­ние и без­бо­жие, так как он, без поста­нов­ле­ния народ­но­го собра­ния и вопре­ки запре­ще­нию Сивил­ли­ных книг, вторг­ся с вой­ском в Еги­пет. Были осуж­де­ны так­же Гип­сей, Мем­мий, Секст и дру­гие, в боль­шин­стве слу­ча­ев за взят­ки и под­куп наро­да. 91 Скав­ра Пом­пей вызвал через гла­ша­тая в суд, хотя тол­па умо­ля­ла о его про­ще­нии. Когда затем народ сно­ва начал при­ста­вать к обви­ни­те­лям, при­бе­жав­шие сол­да­ты Пом­пея нача­ли рез­ню. Тогда народ замол­чал, и Скавр был осуж­ден. 92 Всех при­суди­ли к изгна­нию, а Габи­ния, кро­ме это­го, и к кон­фис­ка­ции иму­ще­ства. Сенат, гром­ко вос­хва­ляя дея­тель­ность Пом­пея, про­длил ему намест­ни­че­ство в обе­их про­вин­ци­ях на сле­дую­щий срок. 93 Мем­мий, осуж­ден­ный за под­куп, обви­нил в подоб­ном же пре­ступ­ле­нии тестя Пом­пея Луция Сци­пи­о­на, так как Пом­пей издал закон, соглас­но кото­ро­му тот, кто доне­сет на дру­го­го, осво­бож­да­ет­ся от нака­за­ния. 94 Тогда Пом­пей сам одел­ся в одеж­ды под­суди­мых, что дела­ли и мно­гие из судей. Мем­мий, опла­ки­вая государ­ст­вен­ные поряд­ки, пре­кра­тил дело.

25. 95 Уже как бы уста­но­вив все, для чего была необ­хо­ди­ма еди­но­лич­ная власть, Пом­пей назна­чал Сци­пи­о­на вто­рым кон­су­лом на осталь­ную часть года. Хотя после это­го и дру­гие лица назна­ча­лись кон­су­ла­ми, но Пом­пей вни­ма­тель­но наблюдал за ними и фак­ти­че­ски дер­жал власть в сво­их руках. Он был тогда в Риме все и вся, ибо бла­го­во­ле­ние сена­та было к нему осо­бен­но вели­ко из рев­но­сти к Цеза­рю, кото­рый во вре­мя сво­его кон­суль­ства его ни во что не ста­вил; Пом­пей же, по их мне­нию, быст­ро исце­лил бы государ­ство от его болез­ней без того, чтобы доса­ждать кому-либо во вре­мя отправ­ле­ния сво­ей долж­но­сти или вызы­вать недо­воль­ство.

96 Изгнан­ни­ки из Рима, при­ез­жая к Цеза­рю, убеж­да­ли его осте­ре­гать­ся Пом­пея, так как он и закон о под­ку­пе уста­но­вил, имея в виду его. Цезарь успо­ка­и­вал их и хва­лил Пом­пея, а народ­ных три­бу­нов уго­во­рил про­ве­сти ему раз­ре­ше­ние домо­гать­ся вто­ро­го кон­суль­ства, нахо­дясь в отсут­ст­вии. Это и было про­веде­но еще во вре­мя кон­суль­ства Пом­пея и без вся­ко­го про­те­ста с его сто­ро­ны¹⁵. 97 Но Цезарь подо­зре­вал, что сенат будет ему про­ти­во­дей­ст­во­вать, и боял­ся по про­ис­кам сво­их вра­гов сно­ва пре­вра­тить­ся в част­но­го чело­ве­ка. Он пус­кал­ся на все хит­ро­сти, чтобы остать­ся у вла­сти до тех пор, пока не будет назна­чен кон­су­лом, и тре­бо­вал от сена­та неко­то­ро­го про­дле­ния сро­ка сво­его коман­до­ва­ния в Гал­лии или в части ее. Так как Мар­целл, быв­ший кон­су­лом после Пом­пея, пре­пят­ст­во­вал это­му, то, как пере­да­ют, Цезарь, уда­рив по руко­ят­ке меча, ска­зал тому лицу, кото­рое ему об этом донес­ло: «Вот он мне даст».

26. 98 Цезарь осно­вал в Верх­ней Ита­лии город Новум­ко­мум, даро­вав ему латин­ское пра­во; тот из его жите­лей, кто в тече­ние года зани­мал выс­шую долж­ность, ста­но­вил­ся рим­ским граж­да­ни­ном, — тако­во зна­че­ние латин­ско­го пра­ва. Мар­целл, с целью оскор­бить Цеза­ря, при­ка­зал высечь роз­га­ми одно­го из новум­ком­цев, зани­мав­ше­го у себя город­скую маги­ст­ра­ту­ру и пото­му счи­тав­ше­го­ся рим­ским граж­да­ни­ном, чего нель­зя было сде­лать с лицом, обла­дав­шим пра­ва­ми рим­ско­го граж­дан­ства. Мар­целл по сво­ей пыл­ко­сти открыл свою мысль: уда­ры слу­жат при­зна­ком неграж­дан­ства. Поэто­му он при­ка­зал высечь это­го чело­ве­ка и руб­цы пока­зать Цеза­рю. 99 Дер­зость Мар­цел­ла дошла до того, что он пред­ла­гал до окон­ча­ния сро­ка послать Цеза­рю пре­ем­ни­ков по намест­ни­че­ству. Но Пом­пей вос­пре­пят­ст­во­вал это­му под тем лице­мер­ным пред­ло­гом, что из-за остаю­ще­го­ся крат­ко­го сро­ка не сле­ду­ет оскорб­лять тако­го бле­стя­ще­го мужа как Цезарь, при­нес­ше­го столь­ко поль­зы оте­че­ству. Тем самым Пом­пей пока­зал, что по исте­че­нии сро­ка Цеза­ря долж­но лишить вла­сти.

100 Затем были выбра­ны кон­су­лы¹⁶, наи­бо­лее враж­деб­ные Цеза­рю, Эми­лий Павел и Клав­дий Мар­целл, двою­род­ный брат пер­во­го Мар­цел­ла, а так­же в народ­ные три­бу­ны Кури­он, весь­ма враж­деб­но настро­ен­ный к Цеза­рю. Он чрез­вы­чай­но заис­ки­вал перед наро­дом и обла­дал пре­крас­ны­ми ора­тор­ски­ми спо­соб­но­стя­ми. 101 Цезарь не смог соблаз­нить Клав­дия день­га­ми, но Пав­ла он под­ку­пил за 1500 талан­тов, чтобы тот не высту­пал ни за, ни про­тив него; а от Кури­о­на, зная, что он стра­да­ет от огром­но­го коли­че­ства дол­гов, Цезарь, дав ему еще боль­шую сум­му, добил­ся пря­мо­го содей­ст­вия. 102 Павел на эти день­ги постро­ил рим­ля­нам так назы­вае­мую Пав­ло­ву бази­ли­ку, очень кра­си­вое зда­ние.

27. Кури­он же, чтобы не каза­лось, что он сра­зу пере­ме­нил свое отно­ше­ние к Цеза­рю, внес про­ект весь­ма слож­ной построй­ки и почин­ки боль­шо­го коли­че­ства мостов и пред­ло­жил поста­вить во гла­ве это­го дела себя само­го на пять лет. Он знал, что ниче­го из это­го не вый­дет, так как наде­ял­ся, что дру­зья Пом­пея ста­нут это­му про­ти­во­дей­ст­во­вать и у него с Пом­пе­ем вый­дет какое-нибудь столк­но­ве­ние. 103 Все слу­чи­лось так, как пред­по­ла­гал Кури­он. Сам он делал вид, что явля­ет­ся вра­гом Цеза­ря. Клав­дий пред­ла­гал послать Цеза­рю пре­ем­ни­ков в Гал­лию, ибо срок его исте­кал. Павел мол­чал. 104 Кури­он, кото­ро­го счи­та­ли про­тив­ни­ком и Цеза­ря и Пом­пея, одоб­рял пред­ло­же­ние Клав­дия, но в допол­не­ние к нему пред­ло­жил, чтобы и Пом­пей, вме­сте с Цеза­рем, отка­зал­ся от намест­ни­че­ства и вой­ска. Ибо, гово­рил он, таким путем в государ­стве будет достиг­ну­то проч­ное и без­опас­ное поло­же­ние. 105 Мно­гие воз­ра­жа­ли, что эта мера явля­ет­ся неспра­вед­ли­вой, так как срок пол­но­мо­чий Пом­пея еще не истек. Поэто­му Кури­он фор­му­ли­ро­вал свое пред­ло­же­ние яснее и рез­че, гово­ря, что не сле­ду­ет посы­лать пре­ем­ни­ков Цеза­рю, если не дать их и Пом­пею. Так как они отно­сят­ся с недо­ве­ри­ем друг к дру­гу, то в государ­стве не насту­пит спо­кой­ст­вия, пока оба они не пре­вра­тят­ся в част­ных людей. Кури­он пред­ла­гал все это, зная, что Пом­пей не отка­жет­ся от вла­сти. С дру­гой сто­ро­ны, он видел, что народ уже несколь­ко охла­дел к Пом­пею из-за про­цес­сов о под­ку­пе. 106 Так как пред­ло­же­ние Кури­о­на было весь­ма при­ем­ле­мым, то народ хва­лил его как един­ст­вен­но­го чело­ве­ка, кото­рый, дей­ст­вуя достой­но горо­да Рима, навлек враж­деб­ное отно­ше­ние к себе обо­их. Одна­жды тол­па даже сопро­вож­да­ла Кури­о­на, осы­пая цве­та­ми, как вели­ко­го бор­ца в труд­ном состя­за­нии. Ибо ничто тогда не каза­лось страш­нее, чем раз­молв­ка с Пом­пе­ем.

28. 107 Послед­ний же, лечив­ший­ся где-то в Ита­лии, в посла­нии в сенат хит­ро вос­хва­лял подви­ги Цеза­ря, но так­же пере­чис­лял и свои соб­ст­вен­ные, вос­хо­дя к их нача­лу. В част­но­сти Пом­пей ука­зы­вал, что он не домо­гал­ся ни третье­го кон­суль­ства, ни намест­ни­че­ства, свя­зан­но­го с ним, ни пре­до­став­ле­ния ему вой­ска: будучи при­зван на исце­ле­ние государ­ства, он счи­тал это для себя честью. То, что он взял на себя про­тив воли, писал Пом­пей, он доб­ро­воль­но пере­да­ет вся­ко­му желаю­ще­му, не дожи­да­ясь уста­нов­лен­но­го сро­ка. 108 При помо­щи лов­ко­сти, с кото­рой было напи­са­но, посла­ние бро­са­ло хоро­ший свет на Пом­пея, а вме­сте с тем оно содер­жа­ло вызов по отно­ше­нию к Цеза­рю, не отка­зав­ше­му­ся от вла­сти даже в уста­нов­лен­ный для нее срок. Лич­но при­быв в сенат, Пом­пей наго­во­рил сена­то­рам мно­го вся­ких вещей подоб­но­го рода, под­твер­ждая свое обе­ща­ние отка­зать­ся от вла­сти. 109 Как друг и зять Цеза­ря он утвер­ждал, что и тот с боль­шим удо­воль­ст­ви­ем отка­жет­ся от вла­сти: ведь у Цеза­ря была про­дол­жи­тель­ная и тяже­лая вой­на про­тив очень воин­ст­вен­ных наро­дов. Мно­гое при­об­ре­тя для оте­че­ства, он охот­но перей­дет к почет­ным долж­но­стям, жерт­во­при­но­ше­ни­ям и отды­ху. Все это Пом­пей гово­рил для того, чтобы Цеза­рю были немед­лен­но посла­ны пре­ем­ни­ки, а сам он отде­лал­ся бы одни­ми обе­ща­ни­я­ми. 110 Кури­он же, уга­ды­вая его хит­рость, заяв­лял, что одних обе­ща­ний мало; надо, чтобы он тот­час же сло­жил власть. Точ­но так­же не сле­ду­ет лишать Цеза­ря вой­ска, преж­де чем Пом­пей не станет част­ным чело­ве­ком. Ибо это не при­не­сет ника­кой поль­зы Цеза­рю в его лич­ной враж­де, да и рим­ля­нам едва ли будет выгод­но в слу­чае наси­лия над государ­ст­вом со сто­ро­ны одно­го из них, если такая власть оста­нет­ся в руках одно­го чело­ве­ка; уж луч­ше сохра­нить воз­мож­ность выста­вить одно­го про­тив дру­го­го. 111 Ниче­го не скры­вая, Кури­он зло­сло­вил о Пом­пее, утвер­ждая, что он стре­мит­ся к тира­нии: если теперь, из стра­ха перед Цеза­рем, он не сло­жит вла­сти, то уже нико­гда не выпу­стит ее из сво­их рук. Кури­он тре­бо­вал от сена­та, что если Цезарь и Пом­пей отка­жут­ся пови­но­вать­ся, их нуж­но объ­явить вра­га­ми государ­ства и соби­рать про­тив них вой­ска. Таким путем ему уда­лось окон­ча­тель­но скрыть, что он под­куп­лен Цеза­рем.

29. 112 Пом­пей, гне­ва­ясь на Кури­о­на и угро­жая ему, в него­до­ва­нии тай­но уехал в пред­ме­стья Рима. А сенат, хотя начал уже с подо­зре­ни­ем отно­сить­ся и к Пом­пею и к Цеза­рю, одна­ко счи­тал Пом­пея более демо­кра­тич­ным и был недо­во­лен Цеза­рем за его пре­зре­ние к сена­ту во вре­мя кон­суль­ства. Сенат, дей­ст­ви­тель­но, счи­тал небез­опас­ным лишить Пом­пея вла­сти, пока от нее не отка­жет­ся Цезарь, нахо­див­ший­ся вне горо­да и стро­ив­ший широ­кие пла­ны. 113 Как раз обрат­ное утвер­ждал Кури­он, дока­зы­вая сена­то­рам, что им нуж­но иметь под рукою Цеза­ря про­тив Пом­пея или одно­вре­мен­но лишить вла­сти их обо­их. Не будучи в состо­я­нии убедить сенат в этом, Кури­он рас­пу­стил его, не добив­шись ни в чем реше­ния — три­бун имел на это пра­во. Вот тогда-то Пом­пей осо­бен­но пожа­лел, что он под­нял на преж­нюю высоту три­бу­нат, доведен­ный до край­ней сте­пе­ни бес­си­лия Сул­лой. 114 Одна­ко, рас­хо­дясь, сенат поста­но­вил, чтобы Цезарь и Пом­пей посла­ли по одно­му леги­о­ну для охра­ны Сирии, что было необ­хо­ди­мо вслед­ст­вие пора­же­ния Крас­са. 115 Пом­пей из хит­ро­сти потре­бо­вал у Цеза­ря назад один леги­он, кото­рый он недав­но ему пре­до­ста­вил после пора­же­ния двух лега­тов Цеза­ря — Титу­рия и Кот­ты. Этот леги­он, награ­див каж­до­го сол­да­та 250 драх­ма­ми, Цезарь ото­слал в Рим и вме­сте с ним послал дру­гой леги­он от себя. Но так как в Сирии ниче­го опас­но­го не ока­за­лось, то леги­о­ны оста­лись зимо­вать в Капуе.

30. 116 Послан­ные за ними Пом­пе­ем к Цеза­рю люди кле­ве­та­ли на Цеза­ря и заве­ря­ли Пом­пея, что сол­да­ты Цеза­ря, изну­рен­ные труд­ной и про­дол­жи­тель­ной служ­бой и тос­ку­ю­щие по дому, ста­нут на сто­ро­ну Пом­пея, лишь толь­ко перей­дут Аль­пы. 117 Они гово­ри­ли это либо по сво­ей неосве­дом­лен­но­сти, либо будучи под­куп­ле­ны Цеза­рем. А у Цеза­ря каж­дый чело­век был силен в рев­но­сти к служ­бе и в бран­ных трудах, — из-за при­выч­ки к войне, частью же из-за выгод, кото­рые она дает победи­те­лям, а так­же и из-за все­го дру­го­го, что они полу­чи­ли от Цеза­ря, ибо он был щедр на подач­ки, желая исполь­зо­вать их для выпол­не­ния сво­их пла­нов. Кое-кто пони­мал эти наме­ре­ния, но оста­вал­ся спо­кой­но у него. 118 Пом­пей же, опи­ра­ясь на все эти сведе­ния, не соби­рал вой­ска и вооб­ще не делал ника­ких при­готов­ле­ний, необ­хо­ди­мых для пред­сто­яв­ше­го ему дела. Сенат потре­бо­вал от каж­до­го сена­то­ра выска­зать­ся по дан­но­му вопро­су. Клав­дий лука­во разде­лял сена­то­ров и выпы­ты­вал у них по оче­реди их мне­ния: послать ли Цеза­рю пре­ем­ни­ков, а Пом­пея лишить вла­сти. Боль­шин­ство не одоб­ря­ло послед­не­го, но послать Цеза­рю пре­ем­ни­ков реши­ло. 119 Когда же Кури­он спро­сил, угод­но ли сена­ту, чтобы оба, Цезарь и Пом­пей, сло­жи­ли свою власть, 21 чело­век отве­ти­ли отри­ца­тель­но, но 370 чело­век для общей поль­зы и чтобы избе­жать раздо­ра, нача­ли скло­нять­ся к мне­нию Кури­о­на. Тогда Клав­дий рас­пу­стил сенат, кри­ча: «Побеж­дай­те, чтобы иметь Цеза­ря гос­по­ди­ном».

31. 120 Когда вне­зап­но рас­про­стра­нил­ся лож­ный слух, буд­то Цезарь, перей­дя Аль­пы, идет к Риму, под­ня­лось боль­шое смя­те­ние, и всех охва­тил страх. Клав­дий пред­ло­жил, чтобы вой­ско, сто­яв­шее в Капуе, высту­пи­ло про­тив Цеза­ря как вра­га. 121 Когда Кури­он стал воз­ра­жать про­тив это­го пред­ло­же­ния, так как оно осно­ва­но на лож­ных слу­хах, Клав­дий ска­зал: «Если мне меша­ют общим поста­нов­ле­ни­ем устро­ить дело на поль­зу государ­ства, то я буду устра­и­вать его от сво­его име­ни как кон­сул». Гово­ря это, он выбе­жал из сена­та и вме­сте с сво­им това­ри­щем по долж­но­сти отпра­вил­ся в пред­ме­стья. Пода­вая меч Пом­пею, Клав­дий ска­зал: «Мы при­ка­зы­ваем тебе — я и вот он — высту­пить про­тив Цеза­ря за оте­че­ство. Для это­го мы даем тебе вой­ско, кото­рое нахо­дит­ся теперь в Капуе или в дру­гом месте Ита­лии, или то, кото­рое тебе будет угод­но набрать». 122 Пом­пей пови­но­вал­ся при­ка­за­нию кон­су­лов, одна­ко при­ба­вил: «Если нет ниче­го луч­ше­го». И здесь Пом­пей обма­ны­вал или хит­рил ради соблюде­ния при­ли­чия. 123 У Кури­о­на за чер­тою горо­да не было ника­кой вла­сти, ибо народ­ным три­бу­нам запре­ще­но выхо­дить за сте­ны Рима. В народ­ном собра­нии Кури­он сожа­лел о про­ис­шед­шем и тре­бо­вал от кон­су­лов поста­нов­ле­ния, чтобы никто не пови­но­вал­ся Пом­пею, наби­раю­ще­му вой­ско. Не будучи в состо­я­нии ниче­го добить­ся, боясь за себя и отча­яв­шись в чем-нибудь помочь Цеза­рю — к тому же у него окан­чи­вал­ся срок три­бу­на­та, — Кури­он поспеш­но отпра­вил­ся к Цеза­рю.

32. 124 Послед­ний, пере­плыв оке­ан, толь­ко что вер­нул­ся из Бри­та­нии и из обла­сти рейн­ских гал­лов, пере­шел Аль­пы с 5000 пехо­тин­цев и 300 всад­ни­ков. Он спу­стил­ся в погра­нич­ную с Ита­ли­ей Равен­ну, послед­ний пункт, на кото­рый рас­про­стра­ня­лась его власть. 125 Радуш­но при­няв Кури­о­на и выра­зив удо­воль­ст­вие по пово­ду все­го сде­лан­но­го им, Цезарь следил отсюда за раз­вер­ты­ваю­щи­ми­ся собы­ти­я­ми. Кури­он пола­гал, что нуж­но собрать все вой­ско и идти на Рим, Цезарь же счи­тал необ­хо­ди­мым сде­лать попыт­ку к при­ми­ре­нию. 126 Он при­ка­зал сво­им сто­рон­ни­кам дого­ва­ри­вать­ся за него и заяв­лял, что отка­жет­ся от дру­гих про­вин­ций и войск, кро­ме двух леги­о­нов и Илли­рии вме­сте с Циз­аль­пин­ской Гал­ли­ей, пока не будет назна­чен кон­су­лом. 127 Пом­пей, каза­лось, был удо­вле­тво­рен этим. Но когда кон­су­лы ста­ли про­ти­во­дей­ст­во­вать жела­нию Цеза­ря, послед­ний напи­сал пись­мо сена­ту, а Кури­он, про­ехав в три дня 2000 ста­дий, пере­дал пись­мо новым кон­су­лам, кото­рые долж­ны были всту­пить в сенат в пер­вый день ново­го года. 128 Жало­ба Цеза­ря содер­жа­ла тор­же­ст­вен­ный пере­чень все­го того, что он совер­шил с само­го нача­ла, а так­же его заяв­ле­ние, что он хотел бы отка­зать­ся от вла­сти вме­сте с Пом­пе­ем; но так как тот еще оста­ет­ся у вла­сти, то и он не сло­жит с себя пол­но­мо­чий и ско­ро явит­ся мсти­те­лем за оте­че­ство и за себя само­го. 129 Все гром­ко закри­ча­ли, при­ни­мая это как объ­яв­ле­ние вой­ны, и назна­чи­ли пре­ем­ни­ком Цеза­ря Луция Доми­ция. Послед­ний тот­час высту­пил с 3000 чело­век, вновь набран­ных.

33. 130 Анто­ний и Кас­сий, быв­шие народ­ны­ми три­бу­на­ми после Кури­о­на, одоб­ри­ли это. Сенат же, еще боль­ше склон­ный к враж­де, пола­гал, что вой­ско Пом­пея, про­ти­во­по­став­лен­ное вой­ску Цеза­ря, явля­ет­ся его стра­жем, а вой­ско Цеза­ря, напро­тив, враж­деб­но ему. 131 Кон­су­лы Мар­целл и Лен­тул при­ка­за­ли сто­рон­ни­кам Анто­ния уда­лить­ся из сена­та, чтобы они не под­верг­лись каким-нибудь оскорб­ле­ни­ям, хотя они и были народ­ны­ми три­бу­на­ми. Тогда Анто­ний с гром­ким кри­ком в гне­ве вско­чил со сво­его крес­ла и стал при­зы­вать на сена­то­ров богов по пово­ду наси­лия над свя­щен­ной и непри­кос­но­вен­ной лич­но­стью три­бу­нов. Не совер­шив ни убий­ства, ни каких-либо дру­гих гнус­но­стей, они изго­ня­ют­ся толь­ко за то, что внес­ли пред­ло­же­ние, кото­рое, по их мне­нию, будет полез­ным. 132 Ска­зав это, Анто­ний выбе­жал, слов­но одер­жи­мый богом, пред­ве­щая пред­сто­я­щие сму­ты, вой­ны, убий­ства, про­скрип­ции, изгна­ния, кон­фис­ка­ции и тому подоб­ное. В воз­буж­де­нии он при­зы­вал тяже­лые про­кля­тия на голо­вы винов­ни­ков все­го это­го. Вме­сте с ним из сена­та выбе­жа­ли Кури­он и Кас­сий, ибо ока­за­лось, что уже один отряд, послан­ный Пом­пе­ем, окру­жа­ет сенат. 133 Они немед­лен­но отпра­ви­лись к Цеза­рю, тай­но, ночью, в наем­ной повоз­ке, пере­оде­тые раба­ми. Он пока­зал бег­ле­цов в таком виде сол­да­там и, воз­буж­дая их, гово­рил, что их, совер­шив­ших такие подви­ги, сенат счи­та­ет вра­га­ми, а вот этих мужей, замол­вив­ших за них сло­во, постыд­но изго­ня­ют.

34. 134 Итак, с обе­их сто­рон вой­на была нача­та и откры­то объ­яв­ле­на. Сенат пола­гал, что вой­ско из обла­сти гал­лов при­будет к Цеза­рю не так ско­ро и он не пой­дет на пред­сто­я­щее серь­ез­ное дело с малы­ми сила­ми. Поэто­му сенат пред­пи­сал Пом­пею набрать 130000 ита­лий­цев, глав­ным обра­зом из опыт­ных в воен­ном деле вете­ра­нов, и чуже­зем­цев из наи­бо­лее храб­рых сосед­них пле­мен. 135 На веде­ние вой­ны поста­но­ви­ли выдать Пом­пею государ­ст­вен­ные сред­ства и, если пона­до­бит­ся, то обра­тить на воен­ные нуж­ды и свои част­ные сред­ства. А в горо­да с вели­чай­шим гне­вом, рве­ни­ем и быст­ро­той посы­ла­ли за новы­ми сред­ства­ми. 136 Цезарь же преж­де все­го послал за сво­и­ми вой­ска­ми. Он все­гда пред­по­чи­тал дей­ст­во­вать силой неожи­дан­но­сти и сме­ло­сти, чем силой под­готов­ки. Поэто­му в столь вели­кой войне он решил преж­де все­го напасть с 5000 чело­век и своевре­мен­но занять выгод­ное поло­же­ние в Ита­лии.

35. 137 Цен­ту­ри­о­нов с неболь­шим отрядом наи­бо­лее храб­рых сол­дат, оде­тых в граж­дан­ское пла­тье, он выслал впе­ред, чтобы они вошли в Ари­мин и вне­зап­но захва­ти­ли город. Это — пер­вый город Ита­лии на пути из Гал­лии. 138 Сам Цезарь вече­ром под пред­ло­гом нездо­ро­вья уда­лил­ся с пира, оста­вив дру­зей за ужи­ном. Сев в колес­ни­цу, он поехал в Ари­мин в то вре­мя как всад­ни­ки сле­до­ва­ли за ним на неко­то­ром рас­сто­я­нии. 139 Быст­ро подъ­е­хав к реке Руби­ко­ну, кото­рая слу­жит гра­ни­цею Ита­лии, Цезарь оста­но­вил­ся, гла­дя на ее тече­ние, и стал раз­мыш­лять, взве­ши­вая в уме каж­дое из тех бед­ст­вий, кото­рые про­изой­дут в буду­щем, если он с воору­жен­ны­ми сила­ми перей­дет эту реку. 140 Нако­нец, решив­шись, Цезарь ска­зал при­сут­ст­ву­ю­щим: «Если я воз­дер­жусь от это­го пере­хо­да, дру­зья мои, это будет нача­лом бед­ст­вий для меня; если же перей­ду — для всех людей». Ска­зав это, он, как вдох­нов­лен­ный свы­ше, стре­ми­тель­но пере­шел реку, при­ба­вив извест­ное изре­че­ние: «Пусть жре­бий будет бро­шен».

141 Быст­ро подой­дя к Ари­ми­ну, Цезарь на заре захва­тил его и дви­нул­ся даль­ше, остав­ляя части сво­его вой­ска в удоб­ных местах. Все бли­жай­шее насе­ле­ние он при­влек на свою сто­ро­ну либо силой, либо гуман­ным отно­ше­ни­ем. Нача­лись бег­ство и пере­се­ле­ния из всех мест в испу­ге, с пла­чем. Никто ниче­го не знал в точ­но­сти, все дума­ли, что Цезарь идет с бес­чис­лен­ным вой­ском.

36. 142 Узнав об этом, кон­су­лы не поз­во­ля­ли Пом­пею спо­кой­но, как это­го тре­бо­вал его воен­ный опыт, при­нять его план дей­ст­вий, но тре­бо­ва­ли от него напасть на Цеза­ря в Ита­лии, для чего наби­ра­лись вой­ска, как если бы горо­ду гро­зил немед­лен­ный захват. 143 Но осталь­ные сена­то­ры ввиду того, что, про­тив ожи­да­ния, напа­де­ние Цеза­ря было чрез­вы­чай­но стре­ми­тель­ным, испу­га­лись, чув­ст­вуя себя совер­шен­но негото­вы­ми к борь­бе с ним. В ужа­се они рас­ка­и­ва­лись в том, что не при­ня­ли пред­ло­же­ний Цеза­ря. Теперь, когда страх изме­нил их воин­ст­вен­ное настро­е­ние в сто­ро­ну бла­го­ра­зу­мия, сена­то­ры нача­ли думать, что пред­ло­же­ния Цеза­ря были пра­виль­ны.

144 А в Риме про­ис­хо­ди­ли мно­гие чуде­са, явля­лись небес­ные зна­ме­ния. Гово­ри­ли, что бог послал кро­ва­вый дождь; на ста­ту­ях богов высту­пал пот; мол­ния уда­ри­ла во мно­гие хра­мы, родил мул. Мно­гие и дру­гие несча­стья пред­ве­ща­ли окон­ча­тель­ное уни­что­же­ние ста­ро­го государ­ст­вен­но­го строя и пере­ме­ну его. 145 Люди дава­ли обе­ты, как во вре­мя страш­ных собы­тий, и народ, пом­ня несча­стья эпо­хи Мария и Сул­лы, вопил, чтобы Цезарь и Пом­пей сло­жи­ли с себя власть, как буд­то в этом одном заклю­ча­лось сред­ство пред­от­вра­тить вой­ну. Цице­рон тре­бо­вал, чтобы к Цеза­рю были посла­ны посред­ни­ки.

37. 146 Кон­су­лы во всем ока­зы­ва­ли про­ти­во­дей­ст­вие сена­ту^[2]. Фаво­ний, насме­ха­ясь над фра­зой, бро­шен­ной когда-то Пом­пе­ем, при­гла­шал его уда­рить ногой о зем­лю и выве­сти из нее вой­ска. Пом­пей же ска­зал: «Вы буде­те их иметь, если после­ду­е­те за мной и не ста­не­те боять­ся оста­вить Рим и, если это потре­бу­ет­ся, Ита­лию. 147 Не поме­стья и не жили­ща явля­ют­ся силою и сла­вою для мужей, но мужи, где бы они ни были, име­ют их вме­сте с собою. Сра­жа­ясь, они сно­ва при­об­ре­тут себе и жили­ща». 148 Ска­зав это, он при­гро­зил упор­ст­ву­ю­щим, если они, щадя свои поме­стья или иму­ще­ство, оста­вят борь­бу за оте­че­ство. Затем Пом­пей тот­час вышел из сена­та и выехал из горо­да к капу­ан­ско­му вой­ску. Кон­су­лы после­до­ва­ли за ним. Дру­гих сена­то­ров дол­го удер­жи­ва­ло сомне­ние, и они ноче­ва­ли все вме­сте в зда­нии сена­та. Одна­ко на дру­гой день боль­шая часть их отпра­ви­лась вслед за Пом­пе­ем.

38. 149 Кон­сул^[3] настиг­нул в Кор­фи­нии Луция Доми­ция, кото­рый был послан при­нять от него власть, имея с собою непол­ных 4000 чело­век, и оса­дил его там. Жите­ли Кор­фи­ния, захва­тив убе­гаю­ще­го Доми­ция у город­ских ворот, при­ве­ли его к Цеза­рю. 150 Послед­ний, чтобы пока­зать при­мер дру­гим, лас­ко­во при­нял вой­ско Доми­ция, пере­шед­шее на его сто­ро­ну, само­го же Доми­ция, невреди­мо­го и со всем его иму­ще­ст­вом, отпу­стил на все четы­ре сто­ро­ны. Цезарь наде­ял­ся, что тот бла­го­да­ря ока­зан­но­му ему бла­го­де­я­нию, быть может, оста­нет­ся у него, но не пре­пят­ст­во­вал ему идти и к Пом­пею.

151 Так как все это про­изо­шло очень стре­ми­тель­но, то Пом­пей поспе­шил из Капуи в Нуце­рию, а из Нуце­рии в Брун­ди­зий, чтобы, пере­плыв через Ионий­ское море в Эпир, там занять­ся при­готов­ле­ни­я­ми к войне. Он поспеш­но отправ­ля­ет посла­ния по всем про­вин­ци­ям, пишет царям, горо­дам, пол­ко­во­д­цам и дина­стам, чтобы они ока­за­ли помощь в войне, кто чем может. 152 Все это про­изо­шло одно­вре­мен­но. Соб­ст­вен­ное вой­ско Пом­пея нахо­ди­лось в Испа­нии и было гото­во дви­нуть­ся туда, куда будет нуж­но. Часть тех леги­о­нов, кото­рые были при Пом­пее, он при­ка­зал кон­су­лам зара­нее отве­сти из Брун­ди­зия в Эпир.

39. Они немед­лен­но бла­го­по­луч­но пере­пра­ви­лись в Дирра­хий. Неко­то­рые назы­ва­ют этот город Эпидам­ном по сле­дую­ще­му недо­ра­зу­ме­нию. 153 Царь тамош­них вар­ва­ров, Эпидамн, осно­вал город у моря и по сво­е­му име­ни назвал его Эпидам­ном. Сын его доче­ри, Диррах, кото­ро­го счи­та­ют про­ис­хо­дя­щим от Посей­до­на, осно­вал для это­го горо­да гавань и назвал ее Дирра­хи­ем. 154 Это­му Дирра­ху, кото­рый под­верг­ся напа­де­нию со сто­ро­ны бра­тьев, помог за уча­сток зем­ли Геракл, при­дя из Эри­феи. Поэто­му дирра­хий­цы счи­та­ли осно­ва­те­лем коло­нии Герак­ла как име­ю­ще­го надел. Они не отка­зы­ва­лись от Дирра­ха, но боль­ше гор­ди­лись про­ис­хож­де­ни­ем от Герак­ла как бога. 155 Гово­рят, что в этой бит­ве Герак­лом по ошиб­ке был убит Ионий, сын Дирра­ха, и Геракл, пре­дав погре­бе­нию его тело, бро­сил его в море, чтобы Ионий стал эпо­ни­мом послед­не­го. 156 Со вре­ме­нем этой стра­ной и горо­дом овла­де­ли бри­ги, при­шед­шие из Фри­гии, и за ними илли­рий­ское пле­мя тавлан­тии, а за тавлан­ти­я­ми дру­гой илли­рий­ский народ, либур­ны, кото­рые гра­би­ли окрест­но­сти на сво­их быст­рых кораб­лях. Отсюда рим­ляне назы­ва­ют либур­нида­ми быст­ро­ход­ные кораб­ли, с кото­ры­ми они впер­вые позна­ко­ми­лись у либур­нов. 157 Изгнан­ные из Дирра­хия либур­ны при­зва­ли на помощь кер­ки­рян, гос­под­ст­ву­ю­щих на море, и изгна­ли непри­я­те­ля. К дирра­хий­цам кер­ки­ряне при­ме­ша­ли сво­их посе­лен­цев, отче­го порт кажет­ся гре­че­ским. 158 Назва­ние же его, как несчаст­ли­вое, кер­ки­ряне пере­ме­ни­ли и ста­ли назы­вать порт Эпидам­ном, по име­ни выше­ле­жа­ще­го горо­да. И Фукидид его так назы­ва­ет. Одна­ко преж­нее имя одер­жа­ло верх, и порт назы­ва­ют теперь по-преж­не­му Дирра­хи­ем.

40. 159 Часть вой­ска с кон­су­ла­ми пере­пра­ви­лась в Дирра­хий, а Пом­пей, отведя осталь­ную часть в Брун­ди­зий, ожи­дал там воз­вра­ще­ния кораб­лей, пере­во­зив­ших кон­су­лов. Со стен горо­да он отра­жал подо­шед­ше­го тем вре­ме­нем Цеза­ря и окру­жал город рвом, пока не вер­нул­ся флот. Тогда Пом­пей вече­ром отплыл, оста­вив на сте­нах наи­бо­лее храб­рых из сво­их вои­нов. Они с наступ­ле­ни­ем ночи отплы­ли из Брун­ди­зия с попу­т­ным вет­ром. 160 Таким обра­зом Пом­пей со всем вой­ском, оста­вив Ита­лию, пере­шел в Эпир. А Цезарь нахо­дил­ся в затруд­не­нии, куда напра­вить­ся и откуда начать вой­ну, видя, что к Пом­пею стре­мят­ся все ото­всюду. Он боял­ся его испан­ско­го вой­ска, боль­шо­го и опыт­но­го, как бы оно не очу­ти­лось у него в тылу, когда он станет пре­сле­до­вать Пом­пея. Поэто­му Цезарь решил, отпра­вив­шись в Испа­нию, пред­ва­ри­тель­но уни­что­жить тамош­нее вой­ско Пом­пея. Свои силы он разде­лил на пять частей: 161 одну оста­вил в Брун­ди­зии, дру­гую в Гид­рун­те, третью в Тарен­те, чтобы они охра­ня­ли Ита­лию. Дру­гих Цезарь послал вме­сте с Квин­том Вале­ри­ем занять хле­бо­род­ный ост­ров Сар­ди­нию, кото­рую они и захва­ти­ли. 162 Ази­ний Пол­ли­он был послан в Сици­лию, кото­рой управ­лял тогда Катон. Когда послед­ний спро­сил Пол­ли­о­на, на каком осно­ва­нии он вторг­ся в чужую про­вин­цию, по поста­нов­ле­нию ли сена­та или реше­нию наро­да, то тот отве­тил сле­дую­щее: «Тот, кто пра­вит Ита­ли­ей, послал меня для это­го». И Катон, заявив, что, щадя под­власт­ное ему насе­ле­ние, не станет здесь с ним сра­жать­ся, пере­плыл на Кер­ки­ру, а оттуда отпра­вил­ся к Пом­пею.

41. 163 Цезарь, спе­ша в Рим, все­воз­мож­ны­ми посу­ла­ми и обе­ща­ни­я­ми ста­рал­ся при­влечь на свою сто­ро­ну город, кото­рый тре­пе­тал от ужа­са при вос­по­ми­на­нии о бед­ст­ви­ях, быв­ших при Сул­ле и Марии. По отно­ше­нию же к сво­им вра­гам Цезарь обна­ру­жи­вал вели­ко­ду­шие, заяв­ляя, что даже Луция Доми­ция, попав­ше­го ему в руки, он отпу­стил на сво­бо­ду со всем иму­ще­ст­вом. 164 Цезарь при­ка­зал взло­мать запо­ры государ­ст­вен­но­го каз­на­чей­ства и гро­зил смер­тью Метел­лу, един­ст­вен­но­му из народ­ных три­бу­нов, кото­рый это­му пре­пят­ст­во­вал. Он начал рас­хо­до­вать непри­кос­но­вен­ные сум­мы, на кото­рые, гово­рят, при галль­ском наше­ст­вии в ста­ри­ну нало­же­но было пуб­лич­ное закля­тие ни на что не тра­тить их, за исклю­че­ни­ем новой вой­ны с гал­ла­ми. Но Цезарь заявил, что он сам снял с горо­да закля­тие, сде­лав гал­лов без­опас­ны­ми. 165 Над Римом он поста­вил Лепида Эми­лия, а над Ита­ли­ей и ита­лий­ски­ми вой­ска­ми — народ­но­го три­бу­на Мар­ка Анто­ния. Вне Ита­лии Цезарь назна­чил Кури­о­на управ­лять Сици­ли­ей вме­сто Като­на, Квин­та — Сар­ди­ни­ей, в Илли­рию послал Гая Анто­ния, а Циз­аль­пий­скую Гал­лию пору­чил Лици­нию Крас­су. 166 Для Ионий­ско­го и Тиррен­ско­го морей он при­ка­зал быст­ро сфор­ми­ро­вать две эскад­ры. Коман­дую­щи­ми над ними, еще пока они фор­ми­ро­ва­лись, Цезарь назна­чил Гор­тен­зия и Дола­бел­лу.

42. 167 Укре­пив таким обра­зом Ита­лию и сде­лав ее непри­ступ­ной для Пом­пея, Цезарь отпра­вил­ся в Испа­нию. Там он всту­пил в борь­бу с Пет­ре­ем и Афра­ни­ем, пол­ко­во­д­ца­ми Пом­пея, и на пер­вых порах тер­пел пора­же­ния. Но затем они ста­ли вое­вать почти с рав­ным успе­хом око­ло горо­да Илер­ты. 168 Раз­бив лагерь на кру­ти­з­нах, Цезарь полу­чал про­до­воль­ст­вие по мостам через реку Сико­рис. Когда бур­ным тече­ни­ем реки мост был вне­зап­но раз­ру­шен, вои­ны Пет­рея истре­би­ли боль­шое коли­че­ство людей Цеза­ря, отре­зан­ных на дру­гом бере­гу. И сам Цезарь с остав­шим­ся вой­ском силь­но стра­дал от неудоб­ной мест­но­сти, голо­да, насту­пив­шей зимы и от непри­я­те­ля. 169 Он почти нахо­дил­ся в поло­же­нии оса­ждае­мо­го, пока не насту­пи­ло лето, и Афра­ний и Пет­рей нача­ли отсту­пать во внут­рен­нюю Испа­нию, чтобы там набрать новое вой­ско. Цезарь же все вре­мя опе­ре­жал про­тив­ни­ка, пере­ре­зал рвом про­хо­ды и поме­шал непри­я­те­лю идти даль­ше. Часть про­тив­ни­ка, послан­ную впе­ред для заня­тия лаге­ря, Цезарь окру­жил. 170 Вои­ны покры­ли голо­вы щита­ми, что слу­жит при­зна­ком сда­чи. Цезарь, повсюду доби­ва­ясь попу­ляр­но­сти у непри­я­те­ля, запре­тил пере­ко­лоть сдав­ших­ся вои­нов или взять их в плен, а ото­слал их невреди­мы­ми к вой­ску Афра­ния. Поэто­му меж­ду вра­же­ски­ми лаге­ря­ми нача­лись посто­ян­ные сно­ше­ния и шли раз­го­во­ры о мире сре­ди сол­дат­ской мас­сы.

43. 171 Афра­ний и дру­гие вожди уже реши­ли усту­пить Цеза­рю Испа­нию с тем, чтобы он отпу­стил их невреди­мы­ми к Пом­пею. Но Пет­рей про­ти­вил­ся это­му и, рыс­кая по лаге­рю, уби­вал тех из сол­дат, кого он заста­вал в сно­ше­ни­ях с вои­на­ми Цеза­ря. Даже кого-то из сво­их коман­ди­ров, про­ти­вив­ших­ся ему, он умерт­вил соб­ст­вен­ной рукою. Вот поче­му, него­дуя на суро­вость Пет­рея, его люди все боль­ше и боль­ше обра­ща­лись мыс­ля­ми к гуман­но­му Цеза­рю. 172 Когда, вдо­ба­вок ко все­му, Цезарь отре­зал их еще и от воды, бес­по­мощ­ный Пет­рей вме­сте с Афра­ни­ем всту­пил с ним в пере­го­во­ры под наблюде­ни­ем вой­ска с той и дру­гой сто­ро­ны. Было реше­но, что они усту­пят Цеза­рю Испа­нию, а Цезарь отведет их невреди­мы­ми к реке Вару и оттуда отпу­стит к Пом­пею. 173 При­дя к этой реке, Цезарь собрал тех из вои­нов Пет­рея и Афра­ния, кото­рые были из Рима и Ита­лии, поме­стил их на такое место, откуда мож­но было слу­шать, и ска­зал им сле­дую­щее: 174 «Из вас, вра­ги (поль­зу­ясь пока этим сло­вом, я сде­лаю мою мысль яснее для вас), я не при­ка­зал нико­го уби­вать: ни тех, кото­рые были посла­ны впе­ред для заня­тия лаге­ря и сда­лись мне, ни осталь­ное ваше вой­ско, когда я отре­зал ему воду, и это несмот­ря на то, что до того Пет­рей убил тех из моих вои­нов, кото­рые были захва­че­ны за рекой Сико­рис. Если вы чув­ст­ву­е­те ко мне какую-нибудь бла­го­дар­ность, рас­ска­жи­те об этом всем сол­да­там Пом­пея». Ска­зав это, он отпу­стил их невреди­мы­ми и заявил, что Испа­ни­ей будет управ­лять Кас­сий Квинт.

44. 175 Тако­во было поло­же­ние дел у Цеза­ря. В Афри­ке у Пом­пея коман­до­вал Вар Аттий; Юба, царь мав­ри­тан­ских нома­дов, был с ним в сою­зе. Кури­он в инте­ре­сах Цеза­ря напал на них из Сици­лии с дву­мя леги­о­на­ми, две­на­дца­тью боль­ши­ми воен­ны­ми кораб­ля­ми и мно­ги­ми гру­зо­вы­ми суда­ми. 176 Он при­стал к Ути­ке и в неболь­шом кон­ном сра­же­нии око­ло нее обра­тил в бег­ство несколь­ких всад­ни­ков из нома­дов. Вой­ску, сто­я­ще­му еще под ору­жи­ем, Кури­он поз­во­лил про­воз­гла­сить себя импе­ра­то­ром. 177 Это почет­ное имя дает­ся пол­ко­вод­цу вои­на­ми, кото­рые тем самым как бы свиде­тель­ст­ву­ют, что он досто­ин быть их пове­ли­те­лем. В ста­ри­ну пол­ко­вод­цы при­ни­ма­ли эту почесть в награ­ду за вся­кие вели­кие дела, теперь же, как я узнаю, чтобы заслу­жить ее, необ­хо­ди­мо уло­жить 10000 чело­век.

178 Еще когда Кури­он плыл из Сици­лии, афри­кан­цы пред­по­ла­га­ли, что он из често­лю­бия разо­бьет лагерь воз­ле вала Сци­пи­о­на, при­вле­чен­ный сла­вой его подви­гов, и отра­ви­ли там воду. Они не ошиб­лись в рас­че­те. Кури­он устро­ил здесь сто­ян­ку, и вой­ско тот­час забо­ле­ло. У тех, кто пил воду, зре­ние ста­но­ви­лось неяс­ным, как в тумане, насту­пал глу­бо­кий обмо­рок, а после него раз­но­об­раз­ные извер­же­ния пищи и судо­ро­ги во всем теле. 179 Вслед­ст­вие это­го Кури­он начал пере­но­сить лагерь к самой Ути­ке, ведя вой­ско, осла­бев­шее от болез­ни, через боль­шое и длин­ное боло­то. 180 Когда же до них дошла весть о победе Цеза­ря в Испа­нии, они сно­ва обо­д­ри­лись и постро­и­лись к бит­ве у моря в неболь­шом укреп­ле­нии. В про­ис­шед­шем силь­ном сра­же­нии у Кури­о­на пал один чело­век, у Вара же шесть­сот; еще боль­ше было ране­но.

45. 181 Когда под­хо­дил Юба, появил­ся лож­ный слух, что он повер­нул назад око­ло реки Баг­ра­да, отсто­яв­шей неда­ле­ко оттуда, так как-де его цар­ство опу­сто­ши­лось соседя­ми. Рас­ска­зы­ва­ли, что он оста­вил на реке пол­ко­во­д­ца Сабур­ру с неболь­шим толь­ко отрядом. 182 Дове­ряя этой лож­ной мол­ве, Кури­он, жар­ким летом, око­ло третье­го часа дня, пес­ча­ной и без­вод­ной доро­гой повел свои глав­ные силы на Сабур­ру. Ибо если и оста­ва­лась кое-какая зим­няя вла­га, она была высу­ше­на жаром солн­ца, а реку же зани­мал Сабур­ра и сам царь, кото­рый нахо­дил­ся там же. 183 Введен­ный в заблуж­де­ние, Кури­он под­нял­ся на хол­мы с вой­ском, изму­чен­ным уста­ло­стью, зно­ем и жаж­дой. Когда вра­ги увиде­ли его в таком состо­я­нии, они нача­ли пере­хо­дить реку в пол­ной бое­вой готов­но­сти. А Кури­он с весь­ма нера­зум­ной сме­ло­стью начал спус­кать­ся с хол­мов, ведя совер­шен­но осла­бев­шее вой­ско. 184 Когда его окру­жи­ли всад­ни­ки нома­дов, он на неко­то­рое вре­мя отсту­пил и стя­нул вой­ско. Но тес­ни­мый вра­гом, Кури­он сно­ва отсту­пил на хол­мы. 185 Ази­ний Пол­ли­он в нача­ле несча­стья бежал с немно­ги­ми людь­ми к лаге­рю в Ути­ке, чтобы Вар как-нибудь не напал на него при изве­стии о пора­же­нии Кури­о­на. 186 Послед­ний, храб­ро сра­жа­ясь, пал вме­сте со всем налич­ным вой­ском, так что за Пол­ли­о­ном никто не вер­нул­ся в Ути­ку. 187 Таков ока­зал­ся резуль­тат бит­вы на реке Баг­ра­де. Отре­зан­ная голо­ва Кури­о­на была достав­ле­на Юбе.

46. Когда о несча­стье ста­ло извест­но в лаге­ре у Ути­ки, коман­дую­щий фло­том Флам­ма немед­лен­но бежал с фло­том, преж­де чем успел при­нять к себе кого-нибудь из нахо­дя­щих­ся на бере­гу. Ази­ний, пере­пра­вив­шись на лег­кой лод­ке к сто­я­щим на море куп­цам, про­сил их под­плыть к бере­гу и взять вой­ско. 188 Неко­то­рые дей­ст­ви­тель­но под­плы­ли ради это­го ночью к бере­гу, но когда сол­да­ты все вме­сте под­ня­лись на кораб­ли, те нача­ли тонуть. Тогда куп­цы боль­шую часть сол­дат, успев­ших выехать в море и имев­ших день­ги, побро­са­ли в воду, пре­льстив­шись их день­га­ми. 189 Вот что слу­чи­лось с теми, кото­рые взо­шли на кораб­ли. С остав­ши­ми­ся же на бере­гу еще ночью про­изо­шло иное, хотя и нечто подоб­ное. Днем они сда­лись Вару, а когда при­был Юба, он поста­вил их око­ло сте­ны и при­ка­зал их пере­ко­лоть как остат­ки сво­ей победы. Юба сде­лал это без согла­сия Вара и ни о чем не поду­мав. 190 Таким обра­зом погиб­ло два рим­ских леги­о­на, при­быв­ших с Кури­о­ном в Афри­ку, погиб­ли все всад­ни­ки, лег­ко­во­ору­жен­ные и обоз­ная при­слу­га. А Юба вер­нул­ся домой, счи­тая все это дело боль­шой заслу­гой перед Пом­пе­ем.

47. 191 В эти же дни близ Илли­рии Анто­ний потер­пел пора­же­ние от Окта­вия, дей­ст­во­вав­ше­го на сто­роне Пом­пея про­тив Дола­бел­лы. Дру­гое вой­ско Цеза­ря, сто­яв­шее в Пла­цен­ции, воз­му­ти­лось и обви­ня­ло сво­их коман­ди­ров: «Мы меш­ка­ем на похо­де, — кри­ча­ли они, — и не полу­ча­ем тех пяти мин, кото­рые в каче­стве подар­ка Цезарь обе­щал нам еще в Брун­ди­зии». 192 Когда Цезарь узнал об этом, он быст­ро отпра­вил­ся из Мас­си­лии в Пла­цен­цию и, при­быв к еще бун­то­вав­шим сол­да­там, ска­зал сле­дую­щее: «Вы хоро­шо зна­е­те сами, с какой быст­ро­той я дей­ст­вую в каж­дом деле. Вой­на затя­ги­ва­ет­ся не по нашей вине, а пото­му, что вра­ги избе­га­ют нас. 193 Вы же, кото­рые полу­чи­ли в Гал­лии так мно­го выгод под моим началь­ст­вом и дали клят­ву слу­жить мне в тече­ние всей вой­ны, а не толь­ко части ее, — вы бро­са­е­те нас в середине дела, вос­ста­е­те про­тив началь­ни­ков и счи­та­е­те воз­мож­ным при­ка­зы­вать тем, от кого вам долж­но полу­чать при­ка­за­ния. 194 Высту­пая сам как свиде­тель, я тор­же­ст­вен­но заяв­ляю о неиз­мен­ной щед­ро­сти к вам; а теперь я поступ­лю с вами на осно­ва­нии оте­че­ских зако­нов и при­ка­жу каз­нить по жре­бию деся­тую часть девя­то­го леги­о­на, так как он в осо­бен­но­сти был зачин­щи­ком мяте­жа». 195 Под­нял­ся вопль все­го леги­о­на, и коман­ди­ры его, упав на коле­ни, умо­ля­ли Цеза­ря о поща­де. Цезарь с трудом сда­вал­ся и, нако­нец, согла­сил­ся под­верг­нуть жере­бьев­ке толь­ко 120 чело­век, кото­рые счи­та­лись глав­ны­ми зачин­щи­ка­ми. Из них долж­но было каз­нить 12 чело­век. Но из этих две­на­дца­ти кто-то один отсут­ст­во­вал, когда вспых­нул мятеж. Поэто­му Цезарь при­ка­зал каз­нить пока­зав­ше­го на него цен­ту­ри­о­на.

48. 196 Так окон­чи­лось вос­ста­ние в Пла­цен­ции. Цезарь при­был в Рим, и испу­ган­ный народ без поста­нов­ле­ния сена­та и пред­ва­ри­тель­но­го назна­че­ния кон­су­ла выбрал его дик­та­то­ром. Но, как дума­ют неко­то­рые, Цезарь зани­мал эту долж­ность толь­ко 11 дней, либо избе­гая вла­сти, воз­буж­даю­щей нена­висть, либо не нуж­да­ясь в ней. После это­го он объ­явил кон­су­лом на сле­дую­щий год себя и Пуб­лия Исав­ри­ка. 197 Пол­ко­вод­цев в про­вин­ции он назна­чал и сме­нял по соб­ст­вен­но­му про­из­во­лу. В Испа­нию Цезарь послал Мар­ка Лепида, в Сици­лию — Авла Аль­би­на, в Сар­ди­нию — Секс­та Педу­цея и в толь­ко что заня­тую Гал­лию — Деци­ма Бру­та. 198 Голо­даю­ще­му насе­ле­нию он выдал хлеб. Так как народ про­сил его вер­нуть изгнан­ни­ков, то он дал раз­ре­ше­ние вер­нуть­ся всем, кро­ме Мило­на. Но когда у Цеза­ря ста­ли про­сить сло­же­ния дол­гов, ссы­ла­ясь на вой­ны, мяте­жи и создав­ши­е­ся вслед­ст­вие это­го деше­вые цены, разо­ри­тель­ные для про­дав­цов, он в этом отка­зал. Одна­ко Цезарь назна­чил соб­ст­вен­ных оцен­щи­ков тех рыноч­ных това­ров, кото­ры­ми вме­сто денег долж­ни­ки долж­ны были рас­пла­чи­вать­ся с заи­мо­дав­ца­ми. 199 Устро­ив эти дела, Цезарь око­ло зим­не­го солн­це­во­рота послал вой­ско в Брун­ди­зий, а сам выехал в декаб­ре меся­це по рим­ско­му кален­да­рю, не дождав­шись даже ради сво­ей долж­но­сти насту­паю­ще­го ново­го года. Народ про­во­жал его при отъ­езде прось­ба­ми при­ми­рить­ся с Пом­пе­ем, ибо не было тай­ной, что тот из них, кто одер­жит верх, повернет к монар­хии.

49. 200 Итак, Цезарь дви­гал­ся со всей воз­мож­ной ско­ро­стью. Пом­пей же во все это вре­мя при­готов­лял кораб­ли, стя­ги­вал все боль­ше и боль­ше войск и средств и, захва­тив на Ионий­ском море сорок кораб­лей Цеза­ря, кара­у­лил его пере­пра­ву. С вой­ском он про­из­во­дил упраж­не­ния, сам участ­вуя в беге, езде вер­хом, и везде был пер­вым, несмот­ря даже на воз­раст. И этим Пом­пей лег­ко снис­кал к себе такое рас­по­ло­же­ние, что на его упраж­не­ния все сбе­га­лись, как на зре­ли­ще. 201 У Цеза­ря к это­му вре­ме­ни было 10 леги­о­нов пехоты и 10000 галль­ской кон­ни­цы, у Пом­пея — 5 леги­о­нов из Ита­лии, с кото­ры­ми он пере­плыл Ионий­ское море, и отно­ся­щи­е­ся к ним кон­ные части — два пар­фян­ских леги­о­на, оста­ток от вой­ска, вое­вав­ше­го под началь­ст­вом Крас­са и неко­то­рое чис­ло из отпра­вив­ших­ся вме­сте с Габи­ни­ем в Еги­пет — все­го 11 леги­о­нов ита­лий­цев и 7000 кон­ни­цы. 202 Союз­ни­ки у Пом­пея были из Ионии, Македо­нии, Пело­пон­не­са, Бео­тии, крит­ские стрел­ки, фра­кий­ские пращ­ни­ки, поль­зу­ю­щи­е­ся мета­тель­ны­ми оруди­я­ми вой­ны из при­пон­тий­ских обла­стей, неко­то­рые галль­ские всад­ни­ки и дру­гие из восточ­ной Гала­тии, Ком­ма­ге­ны, послан­ные Антиохом, кили­кий­цы, кап­па­до­кий­цы, неко­то­рые из Малой Арме­нии, пам­фи­лий­цы и писидий­цы. 203 Все­ми эти­ми союз­ни­ка­ми Пом­пей не пола­гал поль­зо­вать­ся для сра­же­ния, но частью для гар­ни­зон­ной служ­бы, рытья око­пов и вся­ко­го дру­го­го обслу­жи­ва­ния ита­лий­ско­го вой­ска, чтобы из самих ита­лий­цев никто не был отвле­чен от самой вой­ны. 204 Так обсто­я­ло у Пом­пея с сухо­пут­ным вой­ском. Кораб­лей же воен­ных с пол­ным люд­ским соста­вом было 600, из них счи­тав­ших­ся наи­бо­лее выдаю­щи­ми­ся око­ло 100 с рим­ски­ми моря­ка­ми; было так­же вели­кое мно­же­ство гру­зо­вых и обоз­ных судов. Коман­ди­ров было мно­го, соот­вет­ст­вен­но частям, а над ними все­ми во гла­ве сто­ял Марк Бибул.

50. 205 Когда все было гото­во, Пом­пей, собрав в одно место, откуда было хоро­шо слыш­но, всех лиц из сена­тор­ско­го сосло­вия и так назы­вае­мых всад­ни­ков, а так­же все вой­ско, ска­зал сле­дую­щее: «Мужи, неко­гда и афи­няне оста­ви­ли свой город, сра­жа­ясь за сво­бо­ду с напа­дав­ши­ми на них, пола­гая, что не дома состав­ля­ют город, а мужи. И посту­пив так, они ско­ро вер­ну­ли себе свой город обрат­но и сде­ла­ли его еще более про­слав­лен­ным. И наши соб­ст­вен­ные пред­ки, когда на них напа­ли гал­лы, оста­ви­ли город, и Камилл, дви­нув­шись из Ардеи, его вновь воз­вра­тил. Все, кто мыс­лит здра­во, счи­та­ют, где бы они ни ока­за­лись, оте­че­ст­вом самую сво­бо­ду. 206 Вооду­шев­лен­ные при­плы­ли и мы сюда, не бро­сив оте­че­ства, но для того, чтобы отлич­но воору­жить­ся для него и здесь защи­тить его от чело­ве­ка, издав­на на него зло­умыш­ля­ю­ще­го и вне­зап­но, с помо­щью под­ку­пов, захва­тив­ше­го Ита­лию. 207 Вы про­воз­гла­си­ли его вра­гом рим­ско­го наро­да, а он посы­ла­ет началь­ни­ков во все наши стра­ны и назна­ча­ет их и в Риме и в Ита­лии: с такой наг­ло­стью отни­ма­ет он вер­хов­ную власть у наро­да. 208 И если так посту­па­ет он во вре­мя вой­ны, когда он еще под стра­хом, что ему, может быть, при­дет­ся дать ответ — да помо­жет бог! — то каких сле­ду­ет от него ожи­дать жесто­ко­стей и наси­лий, когда он победит? Но к посту­паю­ще­му так со сво­им оте­че­ст­вом все же при­со­еди­ня­ют­ся неко­то­рые лица, под­куп­лен­ные теми сред­ства­ми, кото­рые он раздо­был для себя в вашей же Гал­лии, и пред­по­чи­та­ют быть у это­го чело­ве­ка в раб­стве, чем в рав­ных с нами пра­вах.

51. 209 Что каса­ет­ся меня, я не пре­кра­щал борь­бы вме­сте с вами и за вас и само­го себя отдаю в ваше рас­по­ря­же­ние как вои­на и как вождя, и если есть у меня какая-нибудь опыт­ность в воен­ном деле и сча­стье чело­ве­ка, до сих пор еще нико­гда не побеж­ден­но­го, то я молю богов, чтобы они и в насто­я­щее вре­мя спо­соб­ст­во­ва­ли мне, сра­жа­ясь за оте­че­ство, нахо­дя­ще­е­ся в опас­но­сти, быть столь же счаст­ли­вым, каким я был ранее, уве­ли­чи­вая его могу­ще­ство. 210 Сле­ду­ет наде­ять­ся на богов и чер­пать храб­рость из смыс­ла самой вой­ны, к кото­рой нас побуж­да­ет пре­крас­ное и спра­вед­ли­вое стрем­ле­ние к сохра­не­нию оте­че­ской фор­мы прав­ле­ния. Кро­ме того, сле­ду­ет пола­гать­ся и на оби­лие сна­ря­же­ния, име­ю­ще­го­ся у нас и на суше и на море, про­дол­жаю­ще­го непре­рыв­но рас­ти и кото­рое еще воз­рас­тет, когда мы при­мем­ся за дело. 211 Ибо мож­но ска­зать, что все наро­ды на восто­ке и у Евк­син­ско­го моря, как эллин­ские, так и вар­вар­ские, при­мы­ка­ют к нам. И цари, кото­рые с рим­ля­на­ми и со мной состо­ят в друж­бе, на свой счет доста­вят нам и вой­ска, и стре­лы, и про­ви­ант, и вся­кое дру­гое сна­ря­же­ние. При­сту­пи­те же к делу соот­вет­ст­вен­но досто­ин­ству оте­че­ства, вас самих и меня и, памя­туя о без­за­ко­нии Цеза­ря, быст­ро выпол­няй­те то, что при­ка­зы­ва­ет­ся».

52. 212 Так гово­рил Пом­пей. Все вой­ско, все сена­то­ры, окру­жав­шие его, и вели­кое мно­же­ство знат­ных, все вме­сте при­вет­ст­во­ва­ли его и при­зы­ва­ли пове­сти их на все, на что он най­дет нуж­ным. 213 Пом­пей же, пола­гая, что вслед­ст­вие небла­го­при­ят­но­го для пла­ва­ния вре­ме­ни года и отсут­ст­вия при­ста­ней Цезарь пред­при­мет пла­ва­ние после зимы, а пока зай­мет­ся орга­ни­за­ци­ей сво­ей кон­суль­ской вла­сти, при­ка­зал адми­ра­лам охра­нять море, вой­ско же рас­пре­де­лил по зим­ним сто­ян­кам, раз­ме­стив его по всей Фес­са­лии и Македо­нии.

214 Так бес­печ­но рас­суж­дал Пом­пей о пред­сто­я­щем; Цезарь же, как мной уже было ска­за­но, во вре­мя зим­не­го солн­це­во­рота спе­шил в Брун­ди­зий, пола­гая, что неожи­дан­но­стью он силь­нее все­го пора­зит вра­гов. 215 И еще не имея в Брун­ди­зии ни съест­ных при­па­сов, ни сна­ря­же­ния, ни пол­но­стью все­го сво­его вой­ска, он, тем не менее, созвал всех имев­ших­ся у него в налич­но­сти людей на собра­ние и ска­зал им сле­дую­щее:

53. 216 «О мужи, вы, кото­рые мне помо­га­е­те в вели­чай­ших делах, знай­те, что ни бур­ность пого­ды, ни запозда­ние неко­то­рых вой­ско­вых частей, ни недо­ста­ток соот­вет­ст­ву­ю­ще­го сна­ря­же­ния не удер­жи­ва­ют меня от дви­же­ния впе­ред, ибо я пола­гаю, что быст­ро­та в дей­ст­ви­ях мне будет полез­нее все­го это­го 217 и что мы пер­вые, кото­рые преж­де дру­гих сюда при­бы­ли, долж­ны, пола­гаю я, оста­вить здесь на месте рабов, обоз и все сна­ря­же­ние, чтобы име­ю­щи­е­ся в налич­но­сти кораб­ли мог­ли вме­стить нас самих, самим же, немед­лен­но отпра­вив­шись на судах, испы­тать, не удаст­ся ли, укрыв­шись от вра­гов, про­ти­во­по­ста­вить бур­ным непо­го­дам доб­рое сча­стье, мало­чис­лен­но­сти — сме­лость, нашей бед­но­сти — изоби­лие у вра­гов, кото­рым мы долж­ны овла­деть, как толь­ко вый­дем на сушу, ибо мы зна­ем, что если мы их не победим, то у нас сво­его соб­ст­вен­но­го ниче­го нет. 218 Итак, мы пой­дем за раба­ми, сна­ря­же­ни­ем и съест­ны­ми при­па­са­ми вра­гов, пока они нахо­дят­ся под кров­лей зим­них сто­я­нок. Пой­дем, пока Пом­пей пола­га­ет, что и я стою на зим­ней сто­ян­ке и пре­да­юсь “пом­пам” и кон­суль­ским жерт­во­при­но­ше­ни­ям. 219 Вам, хотя вы сами это зна­е­те, я ска­жу, что самое важ­ное в воен­ном деле — это неожи­дан­ность; честь нам доста­вит сла­ва и пер­вой целью для нас явля­ет­ся стя­жать сла­ву в буду­щих сра­же­ни­ях и угото­вить все для без­опас­но­сти тех, кто за нами туда после­ду­ет. 220 Я же сам и в насто­я­щее вре­мя пред­по­чел бы ско­рее тра­тить вре­мя на пла­ва­нье, чем на раз­го­во­ры, чтобы Пом­пей увидел меня тогда, когда, по его рас­че­там, я еще зани­ма­юсь орга­ни­за­ци­ей вла­сти в Риме. Хотя я знаю вашу покор­ность, все же я жду отве­та».

54. 221 Когда все вой­ско с вооду­шев­ле­ни­ем ста­ло кри­чать, чтобы он их вел, Цезарь тут же, с три­бу­ны, повел их — пять леги­о­нов пехоты и 600 отбор­ных всад­ни­ков — к морю. Так как буря при­во­ди­ла суда в бес­по­рядок, он с ними стал в откры­том море на яко­рях. Это было вре­мя зим­не­го солн­це­во­рота¹⁷, и ветер, к доса­де и огор­че­нию Цеза­ря, заста­вил его пер­вый день года про­ве­сти в Брун­ди­зии. 222 Тем вре­ме­нем при­бы­ли еще два леги­о­на, и Цезарь отпра­вил их сквозь бурю на гру­зо­вых судах. Воен­ных кораб­лей у него было немно­го, и они охра­ня­ли Сар­ди­нию и Сици­лию. 223 Так как бури его отнес­ли к Керавн­ским горам, то он тот­час отпра­вил суда в Брун­ди­зий за осталь­ным вой­ском, а сам отпра­вил­ся ночью к горо­ду Ори­ку по узкой и каме­ни­стой тро­пе, при этом из-за неудоб­ства мест­но­сти вой­ско разде­ли­лось на мно­же­ство частей, так что оно мог­ло лег­ко под­верг­нуть­ся напа­де­нию, если бы это кто-нибудь заме­тил. 224 К утру все это мно­же­ство к нему с трудом стек­лось, и гар­ни­зон­ный началь­ник Ори­ка, после того как нахо­див­ши­е­ся с ним внут­ри горо­да заяви­ли, что не будут сопро­тив­лять­ся иду­ще­му на них рим­ско­му кон­су­лу, пере­дал клю­чи горо­да Цеза­рю и остал­ся при нем, удо­сто­ив­шись от него поче­стей. 225 Лукре­ций же и Мину­ций охра­ня­ли на дру­гой сто­роне Ори­ка на 18 воен­ных кораб­лях хлеб, нахо­дя­щий­ся на судах. Послед­ние, чтобы Цезарь ими не овла­дел, они пото­пи­ли и убе­жа­ли в Дирра­хий. 226 Из Ори­ка Цезарь поспе­шил в Апол­ло­нию. Апол­ло­ний­цы его при­ня­ли, началь­ник же гар­ни­зо­на Ста­бе­рий город поки­нул.

55. 227 И Цезарь, собрав свое вой­ско, напом­нил им, что бла­го­да­ря быст­ро­те в дей­ст­ви­ях они счаст­ли­во пре­одо­ле­ли и бурю и без кораб­лей овла­де­ли морем, а так­же взя­ли без боя Орик и Апол­ло­нию и вла­де­ют теперь тем, что при­над­ле­жа­ло вра­гам, и все это так, как он им и ска­зал: в то вре­мя, как Пом­пей об этом еще не зна­ет. 228 «Если, — ска­зал он, — мы еще захва­тим и Дирра­хий, эту кла­до­вую запа­сов Пом­пея, то нашим станет все то, что было ими заготов­ле­но в тече­ние цело­го лета». Так ска­зав, он быст­ро повел их по боль­шой доро­ге в Дирра­хий, не отды­хая ни днем, ни ночью. 229 Но Пом­пей, об этом пред­у­преж­ден­ный, так­же в свою оче­редь дви­нул­ся из Македо­нии с вели­кой поспеш­но­стью и, чтобы затруд­нить Цеза­рю про­дви­же­ние, сру­бал по пути лес, раз­ру­шал мосты на реках и сжи­гал все встре­чав­ше­е­ся по пути про­до­воль­ст­вие, пола­гая, как оно и в дей­ст­ви­тель­но­сти было, делом вели­чай­шей важ­но­сти сохра­нить свои запа­сы. 230 Каж­дый раз когда кто-нибудь из них обо­их, Цезарь или Пом­пей, изда­ли видел пыль, огонь или дым, то он думал, что это про­тив­ник, и они как бы состя­за­лись в беге. И ни пище, ни сну они не уде­ля­ли вре­ме­ни. Такая была быст­ро­та, напря­же­ние и кри­ки тех, кто их вел при све­те факе­лов, что по мере того как вра­ги все более друг к дру­гу при­бли­жа­лись, уве­ли­чи­ва­лись страх и смя­те­ние. Неко­то­рые от уста­ло­сти сбра­сы­ва­ли с себя то, что нес­ли, или, пря­чась в уще­льях, отста­ва­ли, гото­вые ради немед­лен­но­го отды­ха при­ми­рить­ся и со стра­хом перед вра­гом.

56. 231 Такие бед­ст­вия тер­пе­ли обе сто­ро­ны. Одна­ко Пом­пей достиг