Письма Марка Туллия Цицерона к Аттику, близким, брату Квинту, М. Бруту. Т. I, годы 68—51.
Издательство Академии Наук СССР, Москва—Ленинград, 1949.
Перевод и комментарии В. О. Горенштейна.
1 2 3 4 5 6

63. Жене и детям, в Рим

[Fam., XIV, 4]

Брун­ди­сий, 29 апре­ля 58 г.

Тул­лий шлет при­вет сво­им Терен­ции, Тул­лии и Цице­ро­ну.

1. Я пишу вам реже, чем могу, пото­му что, если я во вся­кое вре­мя чув­ст­вую себя несчаст­ным, то тогда, когда я пишу или читаю ваши пись­ма, я обли­ва­юсь сле­за­ми так, что не в силах выдер­жать. О, если бы у меня не было такой жаж­ды жиз­ни! Я, конеч­но, совер­шен­но не знал бы или знал бы толь­ко немно­го горя в жиз­ни. Если судь­ба сохра­ни­ла меня для какой-то надеж­ды на вос­ста­нов­ле­ние когда-либо како­го-то бла­го­по­лу­чия, то я сде­лал мень­шую ошиб­ку; если же эти несча­стья непо­пра­ви­мы, то я жаж­ду увидеть­ся с тобой, жизнь моя, как мож­но ско­рее и уме­реть в тво­их объ­я­тьях, ибо ни боги, кото­рых ты бла­го­го­вей­но чти­ла, ни люди, кото­рым все­гда слу­жил я, не возда­ли нам бла­го­дар­но­стью.

2. Я про­вел три­на­дцать дней в Брун­ди­сии у пре­крас­ней­ше­го чело­ве­ка Мар­ка Ления Флак­ка1, кото­рый пре­не­брег ради мое­го спа­се­ния опас­но­стью лишить­ся досто­я­ния и жиз­ни2, и страх кары за нару­ше­ние само­го бес­чест­но­го зако­на3 не заста­вил его изме­нить дол­гу госте­при­им­ства4 и обя­зан­но­сти друж­бы. О, если б я мог когда-либо отбла­го­да­рить его! Во вся­ком слу­чае, пом­нить буду все­гда.

3. Из Брун­ди­сия я выехал за два дня до май­ских календ и через Македо­нию напра­вил­ся в Кизик. О поги­бель, о горе! Как мне про­сить о при­езде тебя, жен­щи­ну, боль­ную телом и утра­тив­шую душев­ные силы? Не про­сить? И быть без тебя? И думаю посту­пить так: если есть надеж­да на мое воз­вра­ще­ние, то ты укреп­ляй ее и спо­соб­ст­вуй это­му; если же, чего я опа­са­юсь, все кон­че­но, то поста­рай­ся, каким толь­ко смо­жешь спо­со­бом, при­е­хать ко мне. Знай одно: если ты будешь со мной, то мне не будет казать­ся, что я совсем погиб. Но что будет с моей Тул­лио­лой? Поду­май­те об этом сами, я не могу решить. Но во вся­ком слу­чае, как бы ни сло­жи­лись обсто­я­тель­ства, нуж­но поза­бо­тить­ся о семей­ной жиз­ни и доб­ром име­ни этой бед­няж­ки5. Ну, а что будет делать мой Цице­рон? Пусть бы он все­гда был у меня на руках и в моих объ­я­тьях! Писать боль­ше я уже не в силах; меша­ет скорбь. Не знаю, что ты будешь делать, — сохра­ни­ла ли ты что-нибудь или же, чего я опа­са­юсь, у тебя отня­ли все?6

4. Наде­юсь, что Писон все­гда будет нашим, как ты пишешь. Что каса­ет­ся осво­бож­де­ния рабов, то тебе бес­по­ко­ить­ся не о чем. Во-пер­вых, тво­им обе­ща­но, что ты посту­пишь так, как каж­дый из них заслу­жил. До насто­я­ще­го вре­ме­ни один Орфей был верен сво­им обя­зан­но­стям; кро­ме него, в сущ­но­сти, никто. Дело про­чих рабов скла­ды­ва­ет­ся так: если мы упу­стим это дело7, то они ста­нут наши­ми воль­ноот­пу­щен­ни­ка­ми, если толь­ко они смо­гут добить­ся это­го8; если же они оста­нут­ся за нами, то они будут на поло­же­нии рабов, за исклю­че­ни­ем совсем немно­гих. Но это не так важ­но.

5. Ты уго­ва­ри­ва­ешь меня сохра­нить силу духа и наде­ять­ся на вос­ста­нов­ле­ние наше­го бла­го­по­лу­чия; я хотел бы, чтобы мы мог­ли наде­ять­ся не без осно­ва­ния. Несчаст­ный, когда я полу­чу теперь от тебя пись­мо? Кто доста­вит его мне? Я подо­ждал бы его в Брун­ди­сии, если бы моря­ки согла­си­лись, но они не захо­те­ли про­пус­кать хоро­шую пого­ду.

Итак, дер­жись твер­до, Терен­ция, с воз­мож­но боль­шей честью. Я жил, про­цве­тал; погу­би­ло меня мое муже­ст­во, а не моя пороч­ность. Я не совер­шил ника­ко­го про­ступ­ка, раз­ве толь­ко то, что я не лишил­ся жиз­ни одновре­мен­но с тем, что ее укра­ша­ло. Но если для наших детей было луч­ше, чтобы я жил, то выне­сем все осталь­ное, хотя оно невы­но­си­мо. Одна­ко, под­дер­жи­вая тебя, я не могу под­дер­жать себя сам.

6. Кло­дия Фил­ге­те­ра9, чело­ве­ка вер­но­го, я ото­слал, так как он стра­дал болез­нью глаз. Сал­лю­стий пре­вос­хо­дит всех в сво­ей пред­ан­но­сти. Пес­цен­ний очень бла­го­же­ла­те­лен ко мне10; наде­юсь, что он все­гда будет услуж­лив по отно­ше­нию к тебе. Сик­ка11 гово­рил, что будет со мной, но поки­нул меня в Брун­ди­сии. Бере­ги здо­ро­вье, насколь­ко смо­жешь, и помни, что твое несча­стье вол­ну­ет меня гораздо силь­нее, чем мое. Моя Терен­ция, пред­ан­ней­шая и луч­шая жена, моя неж­но люби­мая доч­ка и ты, Цице­рон, моя един­ст­вен­ная надеж­да, про­щай­те. Канун май­ских календ. Из Брун­ди­сия.

ПРИМЕЧАНИЯ


  • 1Впо­след­ст­вии в 50 г., будучи намест­ни­ком в Кили­кии, Цице­рон отка­зал Лению Флак­ку в долж­но­сти пре­фек­та на том осно­ва­нии, что он вел в Кили­кии дела (тор­гов­ля, отку­па).
  • 2См. прим. 1 к пись­му LVIII.
  • 3Закон Кло­дия об изгна­нии Цице­ро­на.
  • 4См. прим. 2 к пись­му XIX.
  • 5Тул­лия с 63 г. была женой Гая Каль­пур­ния Писо­на Фру­ги; ее при­да­ное еще не было отде­ле­но.
  • 6Име­ет­ся в виду кон­фис­ка­ция иму­ще­ства на осно­ва­нии зако­на об изгна­нии.
  • 7Т. е. про­да­жу рабов с аук­ци­о­на, когда они мог­ли бы быть куп­ле­ны для Цице­ро­на под­став­ны­ми лица­ми.
  • 8В дан­ном слу­чае Цице­рон име­ет в виду пред­о­став­ле­ние рабам сво­бо­ды без соблюде­ния фор­маль­но­стей; отпус­ка­е­мые им на волю рабы долж­ны были добить­ся от город­ско­го пре­то­ра при­зна­ния их осво­бож­де­ния.
  • 9Воль­ноот­пу­щен­ник.
  • 10Гней Сал­лю­стий, друг Цице­ро­на. Пес­цен­ний — воль­ноот­пу­щен­ник Цице­ро­на.
  • 11См. прим. 2 к пись­му LVIII.
  • ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
    1327007025 1327007026 1327007027 1345960064 1345960065 1345960066

    Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.