Речи

Речь в защиту Марка Целия Руфа

[В суде, 4 апреля 56 г. до н. э.]

Марк Целий Руф про­ис­хо­дил из семьи бога­то­го рим­ско­го всад­ни­ка. В 59 г. он, достиг­нув совер­шен­но­ле­тия, начал обу­чать­ся у Цице­ро­на ора­тор­ско­му искус­ству и впо­след­ст­вии был изве­стен как обви­ни­тель. В 62—60 гг. он был в Афри­ке в соста­ве пре­тор­ской когор­ты Квин­та Пом­пея Руфа. По воз­вра­ще­нии из Афри­ки Целий, вме­сте с Квин­том Фаби­ем Мак­си­мом и Гаем Кор­не­ли­ем Гал­лом, при­влек к суду Гая Анто­ния, кон­су­ла 63 г., обви­нив его в вымо­га­тель­стве. В мар­те 59 г. Анто­ний, кото­ро­го защи­щал Цице­рон, был осуж­ден.

См. пере­пис­ку Цице­ро­на с Цели­ем: «К близ­ким», II, 8—16; VIII. См. так­же Квин­ти­ли­ан, «Обу­че­ние ора­то­ра», IV, 2.

(I, 1) Если бы здесь, судьи, слу­чай­но при­сут­ст­во­вал чело­век, незна­ко­мый с наши­ми зако­на­ми, судо­устрой­ст­вом и обы­ча­я­ми, то он, конеч­но, с удив­ле­ни­ем спро­сил бы, какое же столь ужас­ное пре­ступ­ле­ние раз­би­ра­ет­ся в этом суде, раз в тор­же­ст­вен­ные дни, во вре­мя обще­ст­вен­ных игр¹, когда все судеб­ные дела при­оста­нов­ле­ны, про­ис­хо­дит один толь­ко этот суд; у него не было бы сомне­ния, что под­суди­мый обви­ня­ет­ся в столь тяж­ком дея­нии, что государ­ство — если толь­ко пре­ступ­ле­ни­ем этим пре­не­бре­гут — суще­ст­во­вать не смо­жет; а когда этот же чело­век услы­шит, что есть закон², повеле­ваю­щий при­вле­кать к суду в любой день мятеж­ных и пре­ступ­ных граж­дан, кото­рые с ору­жи­ем в руках под­верг­нут сенат оса­де, учи­нят наси­лие над долж­ност­ны­ми лица­ми, пой­дут на государ­ство вой­ной, то пори­цать этот закон он не станет, но узнать, какое же обви­не­ние воз­буж­де­но в суде, захо­чет; если же он услы­шит, что к суду при­вле­ка­ют не за зло­де­я­ние, не за дерз­кие поступ­ки, не за наси­лие, но что юно­шу бле­стя­ще­го ума, дея­тель­но­го, вли­я­тель­но­го обви­ня­ет сын того чело­ве­ка, кото­ро­го сам этот юно­ша в насто­я­щее вре­мя при­вле­ка­ет и уже при­вле­кал к суду, и что при этом его обви­ни­те­лей снаб­жа­ет денеж­ны­ми сред­ства­ми рас­пут­ная жен­щи­на³, то сынов­нюю пре­дан­ность само­го́ Атра­ти­на он осуж­дать не станет, но жен­скую похоть сочтет нуж­ным укро­тить, а вас при­зна­ет чрез­вы­чай­но трудо­лю­би­вы­ми, коль ско­ро вам, даже когда отды­ха­ют все, пере­дох­нуть нель­зя. (2) Пра­во, если вы захо­ти­те тща­тель­но вник­нуть в это судеб­ное дело и спра­вед­ли­во его оце­нить, то вы, судьи, при­де­те к тако­му заклю­че­нию: с одной сто­ро­ны, обви­не­ние это не согла­сил­ся бы взять на себя ни один чело­век, воль­ный в сво­их поступ­ках; с дру­гой сто­ро­ны, никто, уни­зив­шись до тако­го обви­не­ния, не питал бы надеж­ды на успех, если бы его не под­дер­жи­ва­ло чье-то нестер­пи­мое свое­во­лие и без­мер­ная, жгу­чая нена­висть. Но Атра­ти­ну, юно­ше обра­зо­ван­но­му и чест­но­му, мое­му близ­ко­му при­я­те­лю, я это про­щаю, так как изви­не­ни­ем ему может слу­жить либо чув­ство сынов­не­го дол­га, либо при­нуж­де­ние, либо его воз­раст. Если он доб­ро­воль­но взял на себя обя­зан­ность обви­ни­те­ля, то я при­пи­сы­ваю это его чув­ству дол­га по отно­ше­нию к отцу; если это ему было при­ка­за­но, то он сде­лал это по при­нуж­де­нию; если же он наде­ял­ся на успех, то это пото­му, что он очень молод⁴. Но дру­гие люди про­ще­ния не заслу­жи­ва­ют ни в каком слу­чае; напро­тив, им надо дать реши­тель­ный отпор.

(II, 3) Что каса­ет­ся меня, судьи, то вот какое нача­ло защи­ти­тель­ной речи кажет­ся мне, ввиду моло­до­сти Мар­ка Целия, наи­бо­лее под­хо­дя­щим: преж­де все­го я отве­чу на сло­ва обви­ни­те­лей, ска­зан­ные ими с целью очер­нить Мар­ка Целия, ума­лить и при­ни­зить его досто­ин­ство. Его неод­но­крат­но попре­ка­ли его отцом: гово­ри­лось, что и сам он не был доста­точ­но бли­ста­те­лен⁵, да и сыну не вну­шил ува­же­ния к себе. Что каса­ет­ся высо­ко­го поло­же­ния, то Марк Целий отец, даже без моей речи, мог бы лег­ко сво­им мол­ча­ни­ем отве­тить тем, кто его зна­ет, и вооб­ще людям пожи­лым. Тем же, с кем он, ввиду сво­его пре­клон­но­го воз­рас­та (ведь он уже дав­но не быва­ет на фору­ме и сре­ди нас), так близ­ко не зна­ком, сле­ду­ет запом­нить, что те досто­ин­ства, каки­ми может обла­дать рим­ский всад­ник, — а досто­ин­ства эти могут быть весь­ма вели­ки — были все­гда в выс­шей сте­пе­ни свой­ст­вен­ны Мар­ку Целию; это зна­ют в насто­я­щее вре­мя не толь­ко его род­ные, но так­же и все те, с кем по какой-либо при­чине он мог быть зна­ко́м. (4) А ста­вить Мар­ку Целию в вину, что он — сын рим­ско­го всад­ни­ка, обви­ни­те­лям не подо­ба­ет ни перед лицом этих судей, ни при мне, как его защит­ни­ке⁶. Отно­си­тель­но того, что вы ска­за­ли об ува­же­нии Мар­ка Целия к отцу, у нас есть свое мне­ние, но окон­ча­тель­ное суж­де­ние, во вся­ком слу­чае, есть дело отца; о нашем мне­нии вы узна́ете от людей, дав­ших клят­ву⁷; что́ чув­ст­ву­ют роди­те­ли, пока­зы­ва­ют сле­зы и неска­зан­ное горе его мате­ри, тра­ур­ные одеж­ды его отца и его печаль, кото­рую вы види­те, и его сле­зы. (5) Что же каса­ет­ся упре­ка, буд­то Марк Целий в моло­до­сти не поль­зо­вал­ся рас­по­ло­же­ни­ем у чле­нов сво­его муни­ци­пия, то я ска­жу, что жите­ли Пре­тут­тия⁸ нико­гда нико­му не ока­зы­ва­ли — даже если дан­ное лицо нахо­ди­лось в их муни­ци­пии — бо́льших поче­стей, чем те, какие они ока­за­ли Мар­ку Целию, хотя его и не было на месте; ведь они в его отсут­ст­вие при­ня­ли его в име­ни­тей­шее сосло­вие⁹ и ему, не искав­ше­му поче­стей, пре­до­ста­ви­ли то, в чем мно­гим иска­те­лям отка­за­ли. Они же при­сла­ли теперь — с пол­но­мо­чи­я­ми участ­во­вать в этом суде — самых избран­ных мужей (и из наше­го сосло­вия, и рим­ских всад­ни­ков) с убеди­тель­ней­шим и почет­ней­шим хва­леб­ным отзы­вом¹⁰. Мне кажет­ся, я уже зало­жил осно­ва­ния для сво­ей защи­ти­тель­ной речи, кото­рые весь­ма проч­ны, если зиждут­ся на суж­де­нии людей, близ­ких ему; ведь Марк Целий, ввиду сво­его воз­рас­та, не встре­тил бы доста­точ­но бла­го­склон­но­го отно­ше­ния с вашей сто­ро­ны, если бы его пори­цал, не гово­рю уже — его отец, такой достой­ный муж, но и его муни­ци­пий, столь извест­ный и столь ува­жае­мый. (III, 6) Что каса­ет­ся меня лич­но, то это послу­жи­ло источ­ни­ком моей извест­но­сти, и этот труд мой на фору­ме и мой образ жиз­ни доста­ви­ли мне все­об­щее при­зна­ние в доволь­но широ­ких пре­де­лах как раз бла­го­да­ря высо­кой оцен­ке и