Публий Овидий Назон. Метаморфозы. М., «Художественная литература», 1977.
Перевод с латинского С. В. Шервинского. Примечания Ф. А. Петровского.
Перевод с латинского С. В. Шервинского. Примечания Ф. А. Петровского.
10
20
30
40
50
60
70
80
90
100
110
120
130
140
150
160
170
180
190
200
210
220
230
240
250
260
270
280
290
300
310
320
330
340
350
360
370
380
390
400
410
420
430
440
450
460
470
480
490
500
510
520
530
540
550
560
570
580
590
600
610
620
630
640
650
660
670
680
690
700
710
720
730
740
750
760
770
780
790
| Что за причина вздыхать и как рог обломился у бога, Просит Нептунов герой рассказать; и Поток Калидонский, Под тростниковый венок подобрав свои волосы, начал: «Просьба твоя тяжела, ибо кто, побежденный, захочет |
|
| 5 | Битвы свои вспоминать? Расскажу по порядку, однако: Меньше в моем пораженье стыда, чем в боренье — почета, И победителем я столь великим утешен немало. Может быть, издалека до тебя и дошло Деяниры Имя; когда-то была она дивнопрекрасною девой, |
| 10 | Многих влюбленных в нее домогателей целью завидной. С ними, ее испросить, в дом тестя явился я тоже. “Зятем меня назови, — я сказал ему, — сын Парфаона!” Так же сказал и Алкид. Остальные нам двум уступили. Тот похвалялся, что даст им Юпитера в свекры, и славу |
| 15 | Подвигов трудных, и все, что по воле он мачехи вынес. Я возражал, что позор, если бог человеку уступит, — Богом он не был тогда: “Пред собою ты видишь владыку Вод, что, наклонно катясь, по владеньям твоим протекают. Нет, не из чуждых краев постояльцем зять тебе прислан, — |
| 20 | Буду я — свой человек и часть твоего достоянья. Не повредило бы мне лишь одно, что царицей Юноной Я не гоним, не несу никакой подневольной работы! Ежели хвалишься ты, что Алкменой рожден, то Юпитер Ложный родитель тебе, а коль подлинный, — значит, преступный. |
| 25 | Матери блудом себе приобрел ты отца: выбирай же, Иль не Юпитер родитель тебе, иль рожден ты постыдно?” На говорящего так он давно уже скошенным глазом Смотрит, не в силах уже управлять распалившимся гневом, И возражает в ответ: “Не язык, а рука — моя сила. |
| 30 | Лишь бы в борьбе одолеть, — побеждай в разговорах, пожалуй!” Грозный ко мне подступил. После речи такой уж не мог я Пятиться: тотчас с себя я зеленую сбросил одежду, Выставил руки вперед и держал кулаки перед грудью, Став в положенье бойца, все члены к борьбе приготовил. |
| 35 | Пригоршню пыли набрав, меня он той пылью осыпал; Тотчас и сам пожелтел, песком занесенный сыпучим. То за зашеек меня, то за ноги проворные схватит, — Правда, иль чудится так, — но со всех он сторон нападает. Тяжесть моя защищала меня, он наскакивал тщетно. |
| 40 | Так неподвижна скала, на которую с шумом великим Приступом волны идут: стоит, обеспечена грузом. Вот мы чуть-чуть отошли и уж снова сходимся биться. Крепко стоим на земле, порешив не сдаваться. Прижались Крепко ногою к ноге. Всей грудью вперед наклонившись, |
| 45 | Пальцами пальцы давлю и на лоб его лбом нажимаю. Видел я, сходятся так два могучих быка, состязаясь, Если награда борьбы, красавица первая паствы, Самка кидает их в бой, а скотина глядит и страшится, В недоумении, кто завоюет такую державу. |
| 50 | Трижды отбросить хотел от себя сын грозный Алкея Грудь мою в этой борьбе. По четвертому разу объятий Все ж он избег и сумел свои вызволить руки, отвел их; Тут же он руку напряг, — это чистая правда! — и сразу Перевернул меня вдруг и налег всей тяжестью сзади. |
| 55 | Верите ль, нет ли, — но я не стремлюсь неправдивым рассказом Славу снискать! — почудилось мне, что горой я придавлен. Еле я вытащить мог увлажненные потом обильным Руки, едва разорвав вкруг груди тугое объятье. Я задыхался, но он не позволил мне с силой собраться. |
| 60 | Шею мою захватил. Наконец, уж не мог я не тронуть Землю коленом своим и песок закусил, побежденный. Силой слабее его, прибегаю к своим ухищреньям И ускользаю из рук, превратившись в длинного змея. Но между тем как я полз, образуя извивы и кольца, |
| 65 | Страшно свистя и притом шевеля языком раздвоенным, Захохотал лишь тиринфский герой на мои ухищренья, — Молвив: “Змей укрощать, — то подвиг моей колыбели! Если драконов других победить, Ахелой, ты и можешь, Все ж не ничтожная ль часть ты, змей, Лернейской Ехидны? |
| 70 | Та размножалась от ран; из сотни голов ни единой Было нельзя у нее безнаказанно срезать, чтоб тотчас, Две обретя головы, ее выя не стала сильнее; Отпрыски новых гадюк появлялись в погибели, убыль Впрок ей была, я ее одолел и пленил, одолевши. |
| 75 | Кто же ты после того, — змеей обернувшийся лживо, Воин с оружьем чужим, обличьем прикрытый заёмным?” Так он сказал; и схватил, как узлом, меня сверху за горло Пальцами. Дух занялся, был я сдавлен словно клещами: Освободить лишь гортань я большими перстами пытался. |
| 80 | После того, побежденному, мне оставался лишь третий Образ — быка; и, в быка обратясь, вновь в битву ступаю. С левой тогда стороны он на шею закинул мне руки, Тащит меня за собой, — побежавшего было, — крутые В землю вставляет рога и меня на песок простирает. |
| 85 | Мало того: беспощадной рукой он ломает мой крепкий Рог, захваченный им, и срывает, чело искажая. Нимфы плодами мой рог и цветами душистыми полнят, И освящают, — и он превращается в Рог изобилья», — Молвил. Наяда тогда, подобравшись, подобно Диане, — |
| 90 | Из услужавших одна, — с волосами, упавшими вольно, Входит, с собою неся в том самом роскошнейшем роге Целую осень — плодов урожай в завершение пира. Лишь рассвело и едва по вершинам ударило солнце, |
| 95 | Снова покой обрели и текли безмятежно, что воды Бурные вновь улеглись. Ахелой же свой лик деревенский, Свой обездоленный лоб — в глубокую спрятал пучину. Но не вредила ему украшенья былого утрата. Рог был другой невредим. К тому же ветловой листвою |
| 100 | Мог он позор головы прикрывать иль венком камышовым. Но для тебя, Несс лютый, любовь к той деве причиной Гибели стала, — ты пал, пронзенный крылатой стрелою. Древле Юпитера сын, с молодой возвращаясь супругой К отчим стенам, подошел к стремительным водам Эвена; |
| 105 | Больше обычного вздут был поток непогодою зимней, В водоворотах был весь, прервалась по нему переправа. Неустрашим за себя, за супругу Геракл опасался. Тут подошел к нему Несс — и могучий, и знающий броды. «Пусть, доверившись мне, — говорит, — на брег супротивный |
| 110 | Ступит она, о Алкид! Ты же — сильный — вплавь переправься». Бледную, перед рекой и кентавром дрожавшую в страхе, Взял калидонку герой-аониец и передал Нессу. Сам же, — как был, отягчен колчаном и шкурою львиной, — Палицу, также и лук, на берег другой перекинул, — |
| 115 | «Раз уж пустился я вплавь, — одолею течение!» — молвил. Смело поплыл; где тише места на реке, и не спросит! Даже не хочет, плывя, забирать по теченью потока. Только он брега достиг и лук переброшенный поднял, Как услыхал вдруг голос жены и увидел, что с ношей |
| 120 | Хочет кентавр ускользнуть. «На ноги надеясь напрасно, Мчишься ты, дерзкий, куда? — воскликнул он. — Несс двоевидный, Слушай, тебе говорю, — себе не присваивай наше! Если ты вовсе ко мне не питаешь почтенья, припомнить Мог бы отца колесо и любви избегать запрещенной. |
| 125 | Но от меня не уйдешь, хоть на конскую мощь положился. Раной настигну тебя, не ногами!» Последнее слово Действием он подтвердил: пронзил убегавшего спину Острой вдогонку стрелой, — и конец ее вышел из груди. Только он вырвал стрелу, как кровь из обоих отверстий |
| 130 | Хлынула, с ядом смесясь смертоносным желчи лернейской. Несс же ту кровь подобрал: «Нет, я не умру неотмщенным!» — Проговорил про себя и залитую кровью одежду Отдал добыче своей, — как любовного при́ворот чувства. Времени много прошло, и великого слава Геракла |
| 135 | Землю наполнила всю и насытила мачехи злобу. Помня обет, Эхалию взяв, победитель собрался Жертвы Кенейскому жечь Юпитеру. Вскоре донесся Слух, Деянира, к тебе — молва говорливая рада К истине ложь примешать и от собственной лжи вырастает, — |
| 140 | Слышит и верит жена, что Амфитрионида пленила Дева Иола вдали. Потрясенная новой изменой, Плакать сперва начала; растопила несчастная муку Горькой слезой; но потом, — «Зачем я, однако, — сказала, — Плачу? Слезы мои лишь усладой сопернице будут. |
| 145 | Скоро прибудет она: мне что-нибудь надо придумать Спешно, чтоб ложем моим завладеть не успела другая. Плакать ли мне иль молчать? В Калидон ли вернуться, остаться ль? Бросить ли дом? Иль противиться, средств иных не имея? Что, если я, Мелеагр, не забыв, что твоею сестрою |
| 150 | Я рождена, преступленье свершу и соперницы смертью Всем докажу, какова оскорбленной женщины сила!» В разные стороны мысль ее мечется! Все же решенье Принято: мужу послать напоенную Нессовой кровью Тунику, чтобы вернуть вновь силу любви ослабевшей. |
| 155 | Лихасу дар, неизвестный ему, снести поручает, — Будущих бедствий залог! Несчастная ласково просит Мужу его передать. Герой принимает, не зная: Вот уж он плечи облек тем ядом Лернейской Ехидны. Первый огонь разведя и с мольбой фимиам воскуряя, |
| 160 | Сам он из чаши вино возливал на мрамор алтарный. Яд разогрелся и вот, растворившись от жара, широко В тело Геракла проник и по всем его членам разлился. Сколько он мог, подавлял привычным мужеством стоны, — Боль победила его наконец, и алтарь оттолкнул он |
| 165 | И восклицаньями всю оглашает дубравную Эту. Медлить нельзя: разорвать смертоносную тщится рубаху, Но, отдираясь сама, отдирает и кожу. Противно Молвить! То к телу она прилипает — сорвать невозможно! — Или же мяса клоки обнажает и мощные кости. |
| 170 | Словно железо, когда погрузишь раскаленное в воду, Кровь у страдальца шипит и вскипает от ярого яда. Меры страданию нет. Вся грудь пожирается жадным Пламенем. С тела всего кровяная испарина льется. Жилы, сгорая, трещат. И, почувствовав, что разъедает |
| 175 | Тайное тленье нутро, простер к небесам он ладони. «Гибелью нашей, — вскричал, — утоляйся, Сатурния, ныне! О, утоляйся! С небес, о жестокая, мукой любуйся! Зверское сердце насыть! Но если меня пожалел бы Даже и враг, — ибо враг я тебе, — удрученную пыткой |
| 180 | Горькую душу мою, для трудов порожденную, вырви! Смерть мне будет — как дар, и для мачехи — дар подходящий! Некогда храмы богов сквернившего путников кровью, Я Бузирида смирил; у Антея свирепого отнял Я материнскую мощь; не смутил меня пастырь иберский |
| 185 | Тройственным видом, ни ты своим тройственным видом, о Цербер! Руки мои, вы ль рогов не пригнули могучего тура? Ведомы ваши дела и Элиде, и водам Стимфалы, И Партенийским лесам. Был доблестью вашей похищен Воинский пояс с резьбой, фермодонтского золота; вами |
| 190 | Взяты плоды Гесперид, береженые худо Драконом. Противостать не могли мне кентавры, не мог разоритель Горной Аркадии — вепрь, проку в том не было Гидре, Что от ударов росла, что мощь обретала двойную. Разве фракийских коней, человечьей насыщенных кровью, |
| 195 | Я, подойдя, не узрел у наполненных трупами яслей, Не разметал их, узрев, не пленил и коней и владельца? В этих задохшись руках, и Немейская пала громада. Выей держал небеса. Утомилась давать приказанья В гневе Юнона; лишь я утомленья не знаю в деяньях! |
| 200 | Новая ныне напасть, — одолеть ее доблесть бессильна, Слабы копье и броня; в глубине уж по легким блуждает, Плоть разъедая, огонь и по всем разливается членам. Счастлив меж тем Эврисфей! И есть же, которые верят, В существованье богов!» — сказал, и по́ верху Эты |
| 205 | Вот уже шествует он, как тур, за собою влачащий В тело вонзившийся дрот, — а метавший спасается бегством. Ты увидал бы его то стенающим, то разъяренным, Или стремящимся вновь изорвать всю в клочья одежду, Или валящим стволы, иль исполненным гнева на горы, |
| 210 | Или же руки свои простирающим к отчему небу. Лихаса он увидал трепетавшего, рядом в пещере Скрытого. Мука в тот миг все неистовство в нем пробудила. «Лихас, не ты ли, — вскричал, — мне передал дар погребальный? Смерти не ты ли виновник моей?» — а тот испугался, |
| 215 | Бледный, дрожит и слова извинения молвит смиренно. Вот уж хотел он колена обнять, но схватил его тут же Гневный Алкид и сильней, чем баллистой, и три и четыре Раза крутил над собой и забросил в Эвбейские воды. Между небес и земли отвердел он в воздушном пространстве, — |
| 220 | Так дожди — говорят — под холодным сгущаются ветром, И образуется снег, сжимается он от вращенья Плавного, и, округлясь, превращаются в градины хлопья. Так вот и он: в пустоту исполинскими брошен руками, Белым от ужаса стал, вся влажность из тела исчезла, |
| 225 | И — по преданью веков — превратился в утес он бездушный. Ныне еще из Эвбейских пучин выступает высоко Стройной скалой и как будто хранит человеческий облик. Как за живого — задеть за него опасается кормщик, — Лихасом так и зовут. Ты же, сын Юпитера славный, |
| 230 | Древ наломав, что на Эте крутой взрасли, воздвигаешь Сам погребальный костер, а лук и в уемистом туле Стрелы, которым опять увидать Илион предстояло, Сыну Пеанта даешь. Как только подбросил помощник Пищи огню и костер уже весь запылал, на вершину |
| 235 | Груды древесной ты сам немедля немейскую шкуру Стелешь; на палицу лег головой и на шкуре простерся. Был же ты ликом таков, как будто возлег и пируешь Между наполненных чаш, венками цветов разукрашен! Стало сильней между тем и по всем сторонам зашумело |
| 240 | Пламя, уже подошло к его телу спокойному, он же Силу огня презирал. Устрашились тут боги, что гибнет Освободитель земли; и Юпитер с сияющим ликом Так обратился к богам: «Ваш страх — для меня утешенье, О небожители! Днесь восхвалять себя не устану, |
| 245 | Что благородного я и отец и правитель народа, Что обеспечен мой сын благосклонностью также и вашей. Хоть воздаете ему по его непомерным деяньям, Сам я, однако, в долгу. Но пусть перестанут бояться Верные ваши сердца: презрите этейское пламя! |
| 250 | Все победив, победит он огонь, соз |