Овидий

Любовные элегии

Книга I
>>>
Публий Овидий Назон. Любовные элегии (Amores). М., Гос. изд-во худ. лит-ры, 1963 (3, 4, 8, 11, 12).
Публий Овидий Назон. Элегии и малые поэмы. М., «Художественная литература», 1973 (1, 2, 5—7, 9, 10, 13—15).
Перевод с латинского С. В. Шервинского.
I 10 20 30
II 10 20 30 40 50
III 10 20
IV 10 20 30 40 50 60 70
V 10 20
VI 10 20 30 40 50 60 70
VII 10 20 30 40 50 60
VIII 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110
IX 10 20 30 40
X 10 20 30 40 50 60
XI 10 20
XII 10 20 30
XIII 10 20 30 40
XIV 10 20 30 40 50
XV 10 20 30 40

I
Важ­ным сти­хом я хотел вой­ну и горя­чие бит­вы
Изо­бра­зить, при­ме­нив с темой соглас­ный раз­мер:
С пер­вым сти­хом был равен вто­рой. Купидон рас­сме­ял­ся
И, гово­рят, у сти­ха тай­но похи­тил сто­пу.
5 «Кто же такие пра­ва тебе дал над сти­ха­ми, злой маль­чик?
Ты не вожа­тый пев­цов, спут­ни­ки мы Пиэ­рид.
Что, если б меч Вене­ра взя­ла бело­ку­рой Минер­вы,
А бело­ку­рая вдруг факел Минер­ва зажгла?
Кто же нагор­ных лесов назо­вет гос­по­жою Цере­ру
10 Или при­зна­ет в полях дев­ст­вен­ной луч­ни­цы власть?
Кто же мета­нью копья обу­чать пыш­но­куд­ро­го стал бы
Феба? Не будет бря­цать лирой Аонии Марс!
Маль­чик, и так ты могуч, и так вели­ко твое цар­ство, —
Често­лю­би­вый, зачем новых ты ищешь забот?


Δ
15 Или ты всем завла­дел — Гели­ко­ном, Тем­пей­ской доли­ной?
Иль не хозя­ин уж Феб соб­ст­вен­ной лиры сво­ей?
Толь­ко лишь с пер­вым сти­хом воз­ни­ка­ла новая кни­га,
Как обры­вал Купидон тот­час мой луч­ший порыв.
Нет для лег­ких сти­хов у меня под­хо­дя­щих пред­ме­тов:



Δ
20 Юно­ши, девуш­ки нет с пыш­ным убо­ром волос», —
Так я пенял, а меж тем открыл он кол­чан и мгно­вен­но
Мне на поги­бель извлек ост­рые стре­лы свои.
Взял свой изо­гну­тый лук, тети­ву натя­нул на колене:
«Вот, — ска­зал он, — поэт, тема для песен тво­их!»		 Δ
25 Горе мне! Были, увы, те стре­лы у маль­чи­ка мет­ки.
Я запы­лал — и в груди цар­ст­ву­ет ныне Амур.
Пусть шести­стоп­но­му вслед сти­ху идет пяти­стоп­ный.
Бра­ни, про­щай­те! И ты, их вос­пе­ваю­щий стих!
Взрос­шим у вла­ги вен­чай золо­ти­стую голо­ву мир­том,

Δ
30 Муза, — в дву­сти­шьях тво­их будет один­на­дцать стоп.
II
Я не пой­му, отче­го и постель мне кажет­ся жест­кой
И оде­я­ло мое на пол с кро­ва­ти сколь­зит?
И поче­му во всю дол­гую ночь я сном не забыл­ся?
И отче­го изне­мог, кости болят поче­му?		 Δ
5 Не удив­лял­ся бы я, будь неж­ным взвол­но­ван я чув­ст­вом…
Или, под­крав­шись, любовь тай­но мне коз­ни тво­рит?
Да, несо­мнен­но: впи­лись мне в серд­це точе­ные стре­лы
И в поко­рен­ной груди пра­вит жесто­кий Амур.
Сдать­ся ему иль борь­бой раз­жи­гать неждан­ное пла­мя?..
10 Сдам­ся: покла­жа лег­ка, если не давит пле­чо.
Я заме­чал, что пла­мя силь­ней, коль факел колеб­лешь, —
А пере­стань коле­бать — и зами­ра­ет огонь.
Чаще сте­га­ют быков моло­дых, ярму не покор­ных,
Неже­ли тех, что бразду в поле охот­но ведут.		 Δ
15 С норо­вом конь, — так его уди­ла­ми туги­ми сми­ря­ют;
Если же рвет­ся он в бой, стро­гой не зна­ет узды.
Так же Амур: силь­ней и сви­ре­пей он гонит строп­ти­вых,
Неже­ли тех, кто все­гда слу­жит покор­но ему.
Я при­зна­юсь, я новой тво­ей ока­зал­ся добы­чей,


Δ
20 Я побеж­ден, я к тебе руки про­стер, Купидон.
Неза­чем нам враж­до­вать, я мира про­шу и про­ще­нья, —
Честь ли с ору­жьем тво­им взять без­оруж­но­го в плен?
Мир­том чело увен­чай, запря­ги голу­бей мате­рин­ских,
А колес­ни­цу под стать отчим воин­ст­вен­ный даст.



Δ
25 На колес­ни­це его — три­ум­фа­тор — при кли­ках наро­да
Будешь сто­ять и лег­ко пра­вить упряж­кою птиц.
Юно­шей плен­ных вослед пове­дут и деву­шек плен­ных,
Спра­вишь тор­же­ст­вен­но ты вели­ко­леп­ный три­умф.
Жерт­ва послед­няя, сам с моей недав­нею раной


Δ
Δ
30 Новые цепи свои плен­ной душой поне­су.
За спи­ну руки загнув, повле­кут за тобой Бла­го­нра­вье,
Скром­ность и всех, кто ведет с вой­ском Аму­ра борь­бу.
Все устра­шат­ся тебя, и, руки к тебе про­сти­рая,
Гром­ко тол­па запо­ет: «Сла­ва! Ио! Тор­же­ст­вуй!»		 Δ
35 Рядом с тобой Соблаз­ны пой­дут, Заблуж­де­ние, Буй­ство, —
Где бы ты ни был, все­гда эта вата­га с тобой.
Ты и людей и богов поко­ря­ешь с таким опол­че­ньем.
Ты без содей­ст­вия их вовсе ока­жешь­ся гол.
Мать с олим­пий­ских высот тебе, три­ум­фа­то­ру, будет
40 Руко­плес­кать, на тебя розы кидать, весе­лясь.
Будут и кры­лья твои, и куд­ри гореть в само­цве­тах,
Сам золо­той, поле­тишь на золо­че­ной оси.
Мно­гих еще по доро­ге спа­лишь — тебя ли не знаю!
Едучи мимо, ты ран мно­го еще нане­сешь.
Δ
45 Если бы даже хотел, удер­жать ты стре­лы не в силах:
Если не самый огонь, бли­зость его — обо­жжет.
Схож с тобою был Вакх, поко­ряв­ший зем­ли у Ган­га:
Голу­би возят тебя — тиг­ры вози­ли его.
Но коль участ­вую я в боже­ст­вен­ном ныне три­ум­фе,


Δ
50 Коль побеж­ден я тобой, будь покро­ви­те­лем мне!
Вели­ко­ду­шен — смот­ри! — в боях твой род­ст­вен­ник Цезарь,
Победо­нос­ной рукой он побеж­ден­ных хра­нит.		 Δ
Δ
III
Прось­ба закон­на моя: пусть та, чьей жерт­вою стал я,
Либо полю­бит меня, либо обя­жет любить.
Мно­го­го я захо­тел!.. О, лишь бы любить доз­во­ля­ла!..
Пусть Кифе­рея моей внем­лет усерд­ной моль­бе.
5 Не отвер­гай же того, кто уме­ет любить без изме­ны,
Кто с посто­ян­ст­вом тебе дол­гие годы слу­жил.
Не гово­рит за меня ста­рин­ное гром­кое имя
Пра­дедов: всад­ник про­стой начал незнат­ный наш род.
Тысяч не надо плу­гов, чтоб мои пере­па­хи­вать зем­ли:
10 Оба — и мать и отец — в денеж­ных тра­тах скром­ны.
Но за меня Апол­лон, хор муз и отец вино­де­лья
Сло­во замол­вят; Амур, кем я пода­рен тебе,
Жиз­ни моей чистота, моя без­упреч­ная вер­ность,
Серд­це про­стое мое, пур­пур стыд­ли­вый лица.
15 Сот­ни подруг не ищу, нико­гда воло­ки­тою не был,
Верь, ты наве­ки одна будешь любо­вью моей,
Сколь­ко бы Пар­ки мне жить ни суди­ли, — о, толь­ко бы вме­сте
Быть нам, толь­ко мою ты бы опла­ка­ла смерть!
Стань же теперь для меня счаст­ли­вою темою песен, —
20 Знай, что темы сво­ей будут достой­ны они.
Сла­ву сти­хи при­нес­ли рогов испу­гав­шей­ся Ио;
Той, кого бог обо­льстил, пти­цей пред­став водя­ной;
Так­же и той, что, на мни­мом быке плы­вя через море,
В стра­хе за выгну­тый рог юной дер­жа­лась рукой.
25 Так же про­сла­вят и нас мои пес­ни по цело­му миру,
Соеди­нят­ся навек имя твое и мое.
IV
С нами сего­дня в гостях и муж твой ужи­нать будет, —
Толь­ко в послед­ний бы раз он воз­ле­жал за сто­лом!
Зна­чит, на милую мне пред­сто­ит любо­вать­ся, и толь­ко,
Рядом же с нею лежать будет дру­гой, а не я.
5 Будешь, вплот­ную при­льнув, согре­вать не меня, а дру­го­го?
Он, лишь захо­чет, рукой шею обхва­тит твою?
Ты не дивись, что Атра­ко­ва дочь бело­ли­цая вверг­ла
В брань двое­вид­ных мужей, пья­ных на брач­ном пиру.
Я хоть не житель лесов, не кен­тавр-полу­конь, — и, одна­ко,
10 Руку едва ль удер­жу, чтоб не кос­нуть­ся тебя!
Слу­шай, как надо вести себя нын­че (ни Эвру, ни Ноту
Не поз­во­ляй, я про­шу, речи мои раз­не­сти):
Рань­ше супру­га при­ди — на что я наде­юсь, по прав­де,
Сам я не знаю, — но все ж рань­ше супру­га при­ди.
15 Толь­ко он ляжет за стол, с выра­же­ни­ем самым невин­ным
Рядом ложись, но меня тро­гай тихонь­ко ногой.
Глаз с меня не сво­ди, пони­май по лицу и дви­же­ньям:
Мол­ча тебе намек­ну — мол­ча наме­ком ответь.
Крас­но­ре­чи­во с тобой раз­го­ва­ри­вать буду бро­вя­ми,
20 Будут нам речь заме­нять паль­цы и чаши с вином.
Если ты нашей люб­ви сла­до­страст­ные вспом­нишь заба­вы,
То к заалев­шей щеке паль­цем боль­шим при­кос­нись.
Если меня упрек­нуть захо­чешь в чем-либо тай­но,
К уху при­тронь­ся рукой, паль­ца­ми кни­зу, слег­ка.
25 Если же речи мои или дей­ст­вия ты одоб­ря­ешь,
Мне в поощ­ре­нье нач­ни перст­ни на паль­цах вер­теть.
Мол­ча к сто­лу при­кос­нись, как моля­щие в хра­ме, лишь толь­ко
Взду­ма­ешь — и поде­лом! — мужу всех бед поже­лать.
Если пред­ло­жит вина, вели само­му ему выпить.
30 Тихо слу­ге при­ка­жи то, что по вку­су, подать.
Будешь ли чашу, отпив, воз­вра­щать, схва­чу ее пер­вый,
Края губа­ми кос­нусь там, где каса­лась и ты.
Если, отведав спер­ва, пере­даст тебе муж уго­ще­нье,
Не при­ни­май, отка­жись, раз уже про­бо­вал он.
35 Не поз­во­ляй обни­мать недо­стой­ны­ми шею рука­ми,
Неж­но не думай скло­нять голо­ву к жест­кой груди.
К лону, к упру­гим грудям не давай его паль­цам тянуть­ся;
Глав­ное дело, смот­ри: ни поце­луя ему!
Если ж нач­нешь цело­вать, закри­чу, что твой я любов­ник,
40 Что поце­луи — мои, в ход я пущу кула­ки!
Это хоть всё на виду… А что под одеж­дою скры­то?
Вот от чего напе­ред весь я от стра­ха дро­жу.
Голе­нью к мужу не льни, не жми ему ляж­кою ляж­ку,
Неж­ной ногою сво­ей гру­бой не тро­гай ноги.
45 Мно­го­го, бед­ный, боюсь: сам дерз­ко­го делал нема­ло,
Вот и пуга­ет меня соб­ст­вен­ный нын­че при­мер.
Часто с люби­мой моей, в тороп­ли­вой страст­но­сти нашей,
Дела­ли мы под полой слад­кое дело свое!..
С мужем не ста­нешь, — зачем?.. Но чтобы не мог я и думать,
50 Луч­ше накид­ку свою сбрось, соучаст­ни­цу тайн.
Мужа все вре­мя про­си выпи­вать, — но про­си, не целуя:
Пусть себе спит; под­ли­вай креп­че вина, без воды.
А как пова­лит­ся он хмель­ной, осо­ве­ет, затихнет,
Нам наи­луч­ший совет вре­мя и место дадут.
55 Лишь собе­решь­ся домой и под­ни­мешь­ся, мы — за тобою.
Ты ока­зать­ся долж­на в «сред­нем отряде» гурь­бы.
В этой гурь­бе я тебя оты­щу иль меня ты оты­щешь, —
Тут уже толь­ко сумей, тро­гай как хочешь меня.
Горе! Сове­ты мои все­го лишь на час или на два:
60 Ско­ро мне ночь пове­лит с милой рас­стать­ся моей.
Муж ее на ночь запрет, а я со сле­за­ми печа­ли
Впра­ве ее про­во­дить лишь до жесто­ких две­рей.
Он поце­луи сорвет… и не толь­ко одни поце­луи…
То, что мне тай­но даешь, он по зако­ну возь­мет.
65 Но неохот­но давай, без лас­ко­вых слов, через силу, —
Ты ведь уме­ешь! Пус­кай будет ску­пою любовь.
Если не тщет­на моль­ба, — пусть он наслаж­де­нья хотя бы
Не испы­тал в эту ночь, а уж тем более ты…
Впро­чем, как бы она ни про­шла, меня ты наут­ро
70 Голо­сом твер­дым уверь, что не лас­ка­ла его…
V
Жар­ко было в тот день, а вре­мя уж бли­зи­лось к пол­дню.
Пораз­мо­ри­ло меня, и на постель я при­лег.
Став­ня одна лишь закры­та была, дру­гая — откры­та,
Так что была полу­тень в ком­на­те, слов­но в лесу, —
5 Мяг­кий, мер­цаю­щий свет, как в час перед самым зака­том,
Иль когда ночь ото­шла, но не воз­ник еще день.
Кста­ти такой полу­мрак для деву­шек скром­но­го нра­ва,
В нем их опас­ли­вый стыд нуж­ный нахо­дит при­ют.
Тут Корин­на вошла в рас­по­я­сан­ной лег­кой рубаш­ке,



Δ
10 По бело­снеж­ным пле­чам пряди спа­да­ли волос.
В спаль­ню вхо­ди­ла такой, по пре­да­нию, Семи­ра­мида
Или Лаида, любовь знав­шая мно­гих мужей…
Лег­кую ткань я сорвал, хоть, тон­кая, мало меша­ла, —
Скром­ни­ца из-за нее все же боро­лась со мной.
15 Толь­ко сра­жа­лась, как те, кто сво­ей не жела­ет победы,
Вско­ре, себе изме­нив, дру­гу сда­лась без труда.
И пока­за­лась она перед взо­ром моим обна­жен­ной…
Мне в без­упреч­ной кра­се тело яви­лось ее.
Что я за пле­чи лас­кал! К каким я рукам при­ка­сал­ся!		 Δ
20 Как были груди пол­ны — толь­ко б их страст­но сжи­мать!
Как был гла­док живот под ее совер­шен­ною гру­дью!
Стан так пышен и прям, юное креп­ко бед­ро!
Сто­ит ли пере­чис­лять?.. Всё было вос­тор­га достой­но.
Тело нагое ее я к сво­е­му при­жи­мал…
25 Про­чее зна­ет любой… Усну­ли уста­лые вме­сте…
О, про­хо­ди­ли бы так чаще полу­дни мои!
VI
Слу­шай, при­врат­ник, — увы! — позор­ной при­ко­ван­ный цепью!
Выдвинь засов, отво­ри эту упря­мую дверь!
Мно­го­го я не про­шу: про­ход лишь узень­кий сде­лай,
Чтобы я боком про­лезть в полуот­кры­тую мог.
5 Я ведь от дол­гой люб­ви исхудал, и это мне кста­ти, —
Вовсе я тонень­ким стал, в щел­ку лег­ко про­скольз­ну…
Учит любовь обхо­дить дозор сто­ро­жей поти­хонь­ку
И без пре­пят­ст­вий ведет лег­кие ноги мои.
Рань­ше боял­ся и я тем­ноты, пустых при­виде­ний,
10 Я удив­лял­ся, что в ночь храб­ро идет чело­век.
Мне усмех­ну­лись в лицо Купидон и матерь Вене­ра,
Мол­ви­ли полу­шу­тя: «Ста­нешь отва­жен и ты!»
Я полю­бил — и уже ни при­зра­ков, рею­щих ночью,
Не опа­са­юсь, ни рук, жиз­ни гро­зя­щих моей.
Δ
15 Нет, я боюсь лишь тебя и льщу лишь тебе, леже­бо­ка!
Мол­нию дер­жишь в руках, можешь меня пора­зить.
Выгля­ни, дверь ото­мкни, — тогда ты увидишь, жесто­кий:
Ста­ла уж мок­рою дверь, столь­ко я выпла­кал слез.
Вспом­ни: когда ты дро­жал, без руба­хи, бича ожи­дая,
20 Я ведь тебя защи­щал перед тво­ей гос­по­жой.
Милость в тот памят­ный день заслу­жи­ли тебе мои прось­бы, —
Что же — о низость! — ко мне нын­че не мило­стив ты?
Долг бла­го­дар­но­сти мне воз­вра­ти! Ты и хочешь и можешь, —
Вре­мя ноч­ное бежит, — выдвинь у две­ри засов!


Δ
25 Выдвинь!.. Желаю тебе когда-нибудь сбро­сить око­вы
И пере­стать нако­нец хлеб свой неволь­ни­чий есть.
Нет, ты не слу­ша­ешь просьб… Ты сам из желе­за, при­врат­ник!..
Дверь на дубо­вых стол­бах око­че­не­лой висит.
С креп­ким запо­ром вра­та горо­дам оса­жден­ным полез­ны, —
30 Но опа­сать­ся вра­гов надо ли в мир­ные дни?
Как ты посту­пишь с вра­гом, коль так влюб­лен­но­го гонишь?
Вре­мя ноч­ное бежит, — выдвинь у две­ри засов!
Я подо­шел без сол­дат, без ору­жья… один… но не вовсе:
Знай, что гнев­ли­вый Амур рядом со мною сто­ит.		 Δ
35 Если б я даже хотел, его отстра­нить я не в силах, —
Лег­че было бы мне с телом рас­стать­ся сво­им.
Ста­ло быть, здесь один лишь Амур со мною, да лег­кий
Хмель в голо­ве, да венок, сбив­ший­ся с мок­рых куд­рей.
Страш­но ль ору­жье мое? Кто на бит­ву со мною не вый­дет?


Δ
Δ
40 Вре­мя ноч­ное бежит, — выдвинь у две­ри засов!
Или ты дрем­лешь, и сон, поме­ха влюб­лен­ным, кида­ет
На ветер речи мои, слух мино­вав­шие твой?
Пом­ню, в глу­бо­кую ночь, когда я, быва­ло, ста­рал­ся
Скрыть­ся от взо­ров тво­их, ты нико­гда не дре­мал…
45 Может быть, нын­че с тобой и твоя почи­ва­ет подру­га?
Ах! Насколь­ко ж твой рок рока милей мое­го!
Мне бы уда­чу твою, — и готов я надеть твои цепи…
Вре­мя ноч­ное бежит, — выдвинь у две­ри засов!
Или мне чудит­ся?.. Дверь на сво­их вере­ях повер­ну­лась…		 Δ


Δ
50 Дрог­ну­ли ство­ры, и мне скрип их про­ро­чит успех?..
Нет… Я ошиб­ся… На дверь нале­те­ло дыха­ние вет­ра…
Горе мне! Как дале­ко ветер надеж­ды унес!
Если еще ты, Борей, похи­ще­нье Ори­фии пом­нишь, —
О, появись и подуй, две­ри глу­хие взло­май!
55 В Риме кру­гом тиши­на… Свер­кая хру­сталь­ной росою,
Вре­мя ноч­ное бежит, — выдвинь у две­ри засов!
Или с мечом и огнем, кото­рым пыла­ет мой факел,
Пере­ступ­лю, не спро­сясь, этот над­мен­ный порог!
Ночь, любовь и вино тер­пе­нью не очень-то учат:
60 Ночи стыд­ли­вость чуж­да, Вак­ху с Аму­ром — боязнь.
Сред­ства я все исто­щил, но тебя ни моль­бы, ни угро­зы
Все же не тро­ну­ли… Сам глу­ше ты две­ри глу­хой!
Нет, порог охра­нять подо­ба­ет тебе не пре­крас­ной
Жен­щи­ны, — быть бы тебе сто­ро­жем мрач­ной тюрь­мы!..
65 Вот уж ден­ни­ца вста­ет и воздух смяг­ча­ет мороз­ный,
Бед­ных к обыч­ным трудам вновь при­зы­ва­ет петух.
Что ж, мой несчаст­ный венок! С куд­рей без­ра­дост­ных сорван,
У непри­ют­ных две­рей здесь до рас­све­та лежи!
Тут на поро­ге тебя гос­по­жа поут­ру заме­тит, —



Δ
70 Будешь свиде­те­лем ты, как я про­вел эту ночь…
Лад­но, при­врат­ник, про­щай!.. Тебе бы тер­петь мои муки!
Соня, любов­ни­ка в дом не про­пу­стив­ший, — про­щай!
Будь­те здо­ро­вы и вы, порог, стол­бы и затво­ры
Креп­кие, — сами рабы хуже цеп­но­го раба!
Δ
VII
Если ты вправ­ду мой друг, в кан­да­лы заклю­чи по заслу­гам
Руки мои — пока буй­ный порыв мой остыл.
В буй­ном поры­ве сво­ем на люби­мую руку я под­нял,
Милая пла­чет, моей жерт­ва безум­ной руки.
Δ
Δ
5 Мог я в тот миг оскор­бить и роди­те­лей неж­но люби­мых,
Мог я удар нане­сти даже куми­рам богов.
Что же? Раз­ве Аянт, вла­дев­ший щитом семи­слой­ным,
Не уло­жил, изло­вив, скот на про­стор­ном лугу?
Раз­ве зло­счаст­ный Орест, за роди­те­ля мате­ри мстив­ший,
10 Меч не решил­ся под­нять на сокро­вен­ных богинь?
Я же посмел рас­тре­пать дерз­но­вен­но при­чес­ку люби­мой, —
Но, и при­чес­ки лишась, хуже не ста­ла она.
Столь же пре­лест­на!.. Такой, по пре­да­нью, по скло­нам Мена­ла
Дева, Схе­не­е­ва дочь, с луком за дичью гна­лась;
15 Или кри­тян­ка, когда пару­са и обе­ты Тесея
Нот уно­сил, рас­пу­стив воло­сы, сле­зы лила;
Или Кас­сандра (у той хоть и были свя­щен­ные лен­ты)
Наземь про­стер­лась такой в хра­ме, Минер­ва, тво­ем.
Кто мне не ска­жет теперь: «Сум