Публий Овидий Назон. Собрание сочинений. Том 1. СПб., Биографический институт «Студиа Биографика», 1994.
Перевод и комментарий М. Л. Гаспарова.
Processum a Sergio Olore.
Перевод и комментарий М. Л. Гаспарова.
Processum a Sergio Olore.
10
20
30
40
50
60
70
80
90
100
110
120
130
140
150
160
170
180
190
200
210
220
230
240
250
260
270
280
290
300
310
320
330
340
350
360
370
380
390
400
410
420
430
440
450
460
470
480
490
500
510
520
530
540
550
560
570
580
590
600
610
620
630
640
650
660
670
680
690
700
710
720
730
740
| Гряньте: «Ио, Пеан!» «Ио, Пеан!» — возгласите! Бьется добыча в сети, кончен охотничий труд. Ныне влюбленный, ликуя, стихи мои метит наградой Выше Гомеровых пальм и Гесиодовых пальм. |
|
| 5 | Так распускал паруса похититель и гость, сын Приама, От копьеносных Амикл в дом свой жену увозя; Так и тебя, Гипподамия, вез в колеснице победной Тот, кто примчался к тебе в беге заморских колес. Но не спеши так, юнец; ты выплыл в открытое море, |
| 10 | Волны плещут кругом, берег желанный далек. Если по слову стиха моего и достиг ты любимой — Я научил овладеть, я научу сохранить. Завоевать и оборонить — одинаково важно: Случай поможет в одном, только наука — в другом. |
| 15 | Так не оставьте меня, Киприда и отрок Киприды, Ты не оставь, Эрато, тезка которой — Любовь! Долг мой велик: поведать о том, каким ухищреньем Будет удержан Амур, мчащийся по миру бог. Легок Амура полет, два крыла у него за плечами, |
| 20 | Трудно накинуть на них сдержанной меры узду. Гостю когда-то Минос замкнул все пути для ухода — Гость на пернатых крылах по небу путь проторил. Был уже скрыт в тайнике зачатый матерью в блуде Бык-получеловек и человек-полубык, |
| 25 | И произнес строитель Дедал: «Минос-справедливец! Плену конец положи: прах мой отчизне верни! Пусть я не мог, гонимый судьбой, не знающей правды, Жить в родимой земле, — в ней я хочу умереть. Если не жаль старика — дозволь возвратиться ребенку. |
| 30 | Если ребенка не жаль — то пощади старика». Так он твердил, и долго твердил, но тщетными были Речи — пленнику царь выхода в путь не давал. Это поняв, промолвил Дедал: «Теперь-то, умелец, Время тебе показать, в чем дарованье твое. |
| 35 | Пусть и море, пусть и суша покорны Миносу, Пусть ни земля, ни вода нам не откроют пути, — Небо осталось для нас — рискнем на небесные тропы! Вышний Юпитер, прости мне дерзновенье мое: Я не хочу посягать на звездные божьи престолы — |
| 40 | Нет нам из рабства пути, кроме пути в небесах! Ежели Стикс дозволит исход — поплывем и по Стиксу! Новый пишу я закон смертной природе моей». Часто беда изощряет умы. Возможно ли верить, Чтобы шагнул человек ввысь по воздушной тропе? |
| 45 | Вот он перо за пером слагает в небесные весла, Тонкими нитями льна вяжет одно к одному; Жарко растопленный воск крепит основания перьев; Вот уж подходит к концу новоизмышленный труд. Мальчик веселый меж тем и пером забавлялся, и воском, |
| 50 | Сам не зная, что в них — снасть для мальчишеских плеч. «Это, — молвил отец, — корабли для нашего бегства, Это единственный путь к воле и отчей земле. Всюду — запоры Миноса, свободен лишь воздух небесный; Мчись по свободному ввысь, воздух полетом прорви! |
| 55 | Пусть, однако, тебя не влечет ни тегейская дева, Ни Волопас, ни его спутник с мечом — Орион: Только за мною одним устремись на полученных крыльях — Я — впереди, ты — вослед: в этом — спасенье твое! Если эфирный поток вознесет нас к недальнему солнцу — |
| 60 | Знай, не вынесет воск солнечных жарких лучей; Если же крылья у нас заплещут над самой волною — То маховое перо взмокнет от влаги морской. Посередине держись! Лишь бойся недоброго ветра — Пусть лишь попутный порыв дует в твои паруса». |
| 65 | Эти слова говоря, он ладит на мальчика крылья, Новым движениям плеч учит, как птица птенца; Сам на свое надевает плечо рукодельные снасти И в неизведанный путь телом парящим плывет. Срок полета настал. Отец целуется с сыном, |
| 70 | Не высыхает поток слез на отцовских щеках. Холм был пониже горы, но повыше гладкой равнины — Здесь для двух беглецов горестный путь начался. Крыльями движет Дедал, озираясь на крылья Икара, И не сбиваясь с пути, правит и правит полет. |
| 75 | Радует двух беглецов новизна, развеваются страхи, Мчится отважный Икар, сильным крылом шевеля. Видит летящих рыбак у воды с дрожащей удою, Видит, и зыбкую трость в страхе роняет рука. Наксос, и Парос, и Делос, любезный кларосскому богу, |
| 80 | Минули; с левой от них Самос прошел стороны, С правой виднелся Лебинт и рыбная Астипалея И подымался из вод остров Калимны лесной. Вдруг юнец, по пылкости лет опрометчивый ранних, Выше направил тропу, долу оставил отца; |
| 85 | Скрепы расслабились, воск растекся от ближнего солнца, Ветра не может поймать взмах торопливой руки; В ужасе он с высоты глядит в просторное море, В сердце — трепетный страх, ночь наплыла на глаза, Тает воск, бьет юнец бескрылыми воздух руками, |
| 90 | Чувствует смертную дрожь, не в чем опору найти. Рушится он, крича: «Отец! Отец! Погибаю!» — И захлестнулись слова темно-зеленой волной. А злополучный отец (уже не отец!), восклицая: «Где ты, сын мой Икар? Где, под какой ты звездой? |
| 95 | Где ты, Икар?» — вдруг видит в воде плывущие перья… Кости укрыла земля, имя осталось волне. Если Минос не сумел удержать человеческих крыльев, Мне ли пытаться унять бога крылатого взлет? Но ошибается тот, кто спешит к гемонийским заклятьям |
| 100 | И с жеребячьего лба тонкий снимает нарост, — Чтоб уцелела любовь, не помогут Медеины травы, Ни заговорный напев ведомых марсам словес. Если бы только любовь могли уберечь заклинанья, — Был бы с Цирцеей — Улисс и с Фасианкой — Ясон. |
| 105 | Да и девицам не впрок наводящие бледность напитки: В души несут они вред и помрачают умы. Прочь, нечестивые, прочь! Будь любезным, и будешь любимым. Чтобы любовь заслужить, мало одной красоты. Будь ты хоть сам Нирей, любимец былого Гомера, |
| 110 | Или нежнейший на вид Гилас, добыча наяд, Чтобы любовь госпожи сохранить и ее не лишиться, Ты приложи к красоте малую долю ума. Ведь красота — ненадежная вещь, убывает с годами: Чем протяженней она, тем ее сила слабей. |
| 115 | Вечно цвести не дано цветам длиннолепестных лилий; Роза, осыпав красу, сохнет, шипами торча. Так и в твоих волосах забелеют, красавец, седины, Так и тебе на лицо борозды лягут морщин. Дух один долговечен, — да будет тебе он опорой! |
| 120 | Он — достоянье твое до погребальных костров. Не забывай и о том, что для всякой души благотворно Знание двух языков и благородных наук. Не был красивым Улисс, а был он красноречивым — И воспылали к нему страстью богини морей. |
| 125 | Ах, сколько раз, сколько раз о поспешном грустила Калипсо, И говорила, что нет в море дороги гребцу, Как она вновь и вновь вопрошала о гибели Трои, Чтобы на разный он лад все говорил об одном! На берегу стояли они, и снова Калипсо |
| 130 | Об одрисийском вожде свой начинала расспрос. Легким прутом Улисс (был прут в руке у героя) Все, о чем говорил, изображал на песке. «Вот, — говорил он, — стена» (рисуя троянские стены), «Вот река Симоент, вот и палатка моя; |
| 135 | Вот и луг, (нарисован и луг), обагренный Долоном В ночь, когда пожелал он гемонийских коней; Ну, а там стояли шатры ситонийского Реса, Там я пробрался в ночи, пленных коней уводя». Так он чертил и чертил, как вдруг волна, разливаясь, |
| 140 | Вмиг стирала с песка Трою, шатры и царя. И говорила богиня: «Ты видишь, как смыла пучина Столько великих имен, — ей ли доверишь ты плот?» Не возлагай же надежд на красу ненадежного тела — Как бы ты ни был красив, что-то имей за душой. |
145 |
Лучше всего привлекает сердца обходительность в людях, — Грубость, наоборот, сеет вражду и войну. Ястреба мы ненавидим за клюв его дерзкий и коготь, И ненавидим волков, хищников робких овец; Но безопасно от нас кротких ласточек быстрое племя |
| 150 | И хаонийский летун, башен высоких жилец. Прочь, злоязычная брань, исчезни, вредная ссора! Сладкие только слова милую нежат любовь. Жен мужья и жены мужей пусть ссорами гонят, Словно меж ними в суде длится неконченый спор. |
| 155 | Это — супружества часть, в законном приданое браке, А меж любовников речь ласкова будь и мила. Вам не закон приказал сойтись к единому ложу — Силу закона иметь будет над вами Любовь. Пусть, к приятным словам склоняясь польщенной душою, |
| 160 | Будет подруга всегда рада увидеть тебя! Тех, кто богат, я любви не учу — на что им наука? Ежели есть, что дарить, — им мой урок ни к чему. Тот без науки умен, кто может на всякую просьбу «Вот тебе, молвить, и вот!» — с ним мне тягаться невмочь. |
| 165 | Бедным был я, любя, для бедных стал я поэтом; Нечего было дарить — праздное слово дарил. Бедный робок в любви, боится недоброго слова, Бедный такое снесет, что не стерпеть богачу. Помню, однажды, вспылив, повредил я прическу подруги — |
| 170 | Скольких мне дней любви стоила эта гроза! Я ей рубашку не рвал, а она уверяет, что рвал я, — Мне же пришлось на свои новую ей покупать. Умные ученики! Не следуйте нашим ошибкам! Пусть мой убыточный грех служит уроком для вас. |
| 175 | Схватки — на долю парфян, а учтивым подругам несите Ласки, шутку и мир — все, что питает любовь. Если подруга в ответ на любовь неприветлива будет — Будь терпелив и крепись: жди, и смягчится она. Ветку нагни, и нагнется она, если гнуть терпеливо; |
| 180 | Если же с силой нажать, то переломится сук. Будь терпелив, по теченью плыви через всякую реку, Ибо пустой это труд — против течения плыть; Будь терпелив, и ты усмиришь и тигрицу и львицу, И неповадливый бык шею нагнет под ярмо. |
| 185 | Кто неприступнее был Аталанты, охотницы горной? Но и ее получил сильный заслугою муж. Часто Миланион под сенью дубравных деревьев Плакал о доле своей, о непокорной любви; Часто по слову ее таскал он охотничьи сети, |
| 190 | Хаживал на кабанов с пикою наперевес, Раны знавал он тугой тетивы Гилеева лука — Но уязвляла его глубже иная стрела. Я не гоню тебя следом за ним по рощам Менала, Можешь сетей не таскать, можешь не трогать копья, |
| 195 | Можешь не подставлять свою грудь стремительным стрелам — Проще и легче завет скромной науки моей! Я говорю: будь уступчив! Уступки приносят победу. Все, что придет ей на ум, выполни, словно актер! Скажет «нет» — скажешь «нет»; скажет «да» — скажешь «да»: повинуйся! |
| 200 | Будет хвалить — похвали; будет бранить — побрани; Будет смеяться — засмейся и ты; прослезится — расплачься; Пусть она будет указ всем выраженьям лица! Если захочет играть, бросая квадратные кости, — Хуже старайся играть, больше старайся платить. |
| 205 | Ежели в длинные кости игра — то же самое делай: Чаще выбрасывай «псов», ей уступая игру. Если, в «разбойники» сев, ты двинешь по линии шашку, — Пусть поскорей твой боец сгинет в стеклянном бою. Сам держи над своей госпожой развернутый зонтик, |
| 210 | Сам расчищай для нее путь в многолюдной толпе. Если в точеных носилках она — придвинь ей скамейку, И не стыдись у нее ножку обуть и разуть; Ежели холодно ей — позабудь, что и сам ты иззябнул, И на холодной груди ручку замерзшую грей. |
| 215 | Нет позора и в том (отрада ведь пуще позора!), Чтобы своею рукой зеркальце ей подносить. Тот, кому мачеха дать по плечу не могла супостата, Тот, кто небо носил, тот, кто на небо взошел, Меж ионийских девиц сидел над рабочей корзинкой |
| 220 | И, говорят, не стыдясь прял ионийскую шерсть. Если тиринфский герой покорялся приказу царицы — Ты ль не возьмешься снести то, что сносил Геркулес? Коли прикажет тебе госпожа явиться на площадь — Раньше срока предстань, самым последним уйди. |
| 225 | Если велит бежать по делам — беги, не замедли, Чтоб никакая толпа не задержала тебя. Ночью ли с пира домой собираясь, раба себе кликнет, — Будь ей вместо раба, первым являйся на зов. Шлет ли, уехав, письмо «Приезжай!» — поезжай и не мешкай; |
| 230 | Не на чем ехать — беги: лени Амур не простит. И да не будут помехой тебе ни снега на дорогах, Ни в нестерпимые дни дышащий жаждою Пес. Воинской службе подобна любовь. Отойдите, ленивцы! Тем, кто робок и вял, эти знамена невмочь. |
| 235 | Бурная ночь, дорожная даль, жестокая мука, Тяготы все, все труды собраны в стане любви. Будешь брести под дождем, из небесной струящимся тучи, Будешь, иззябший, дремать, лежа на голой земле. Если рожденный на Делосе бог, Адметово стадо |
| 240 | Пасший, ютился порой под шалашом пастуха, — Ты ли не примешь того, что сам не отверг дальновержец? Хочешь остаться любим — всякую спесь позабудь. Если не будет тебе дороги открытой и ровной, Если перед тобой дверь заперта на засов — |
| 245 | Не устрашись ничего и спускайся во двор прямо с крыши Или в высоком окне выищи надобный лаз. Женщина рада бывать причиною смертного риска: Это им верный залог самой горячей любви. Ты опасался, Леандр, потерять любимую Геро |
| 250 | И, чтоб себя показать, переплывал Геллеспонт. Нет худого и в том, чтобы льстить рабам и рабыням: Каждого, кто повидней, надобно ближе привлечь. По именам их зови, обращаясь (чего тебе стоит?), И не гнушайся пожать рабскую руку своей. |
| 255 | В день Фортуны, когда о подарке попросит невольник, Не пожалей для него: право, расход невелик. Не пожалей и служанке подать в тот праздник, в который Галлы погибель нашли в брачной одежде рабынь. Челядь должна быть с тобой заодно; особенно важен |
| 260 | Тот, кто стоит у дверей и перед спальнею спит. Не предлагаю тебе дарить драгоценных подарков. Но, небольшие даря, кстати и к месту дари. В пору, когда урожай гнет ветви и хлебные стебли, Ты поднеси госпоже сельских корзину плодов, |
| 265 | Ты расскажи ей, что ты получил их из ближней усадьбы, — Хоть на Священной ты их улице в Риме купил, — Гроздья дари и орехи, столь милые Амариллиде (Жаль, что ее на каштан нынче поймать мудрено!), Можешь послать ей дрозда, а можешь — цветочные цепи, |
| 270 | Лишний раз подтвердив верность своей госпоже. Тем же, в надежде на смерть, подкупают бездетную старость — Ах, провалиться бы всем, кто опорочил дары! Напоминать ли о том, чтобы льстить ей, стихи сочиняя? Плохо только одно: песни теперь не в чести. |
| 275 | Все похвалят стихи, но все пожелают подарка — Грубый милее богач, чем неимущий поэт. Истинно, век наш есть век золотой! Покупается ныне Золотом — почесть и власть, золотом — нежная страсть. Если с пустыми руками придешь ты, питомец Камены, |
| 280 | Будь ты хоть сам Гомер — выставлен будешь, Гомер. Все же, хоть мало, а есть на земле и ученые девы, Да и невежды порой рады учеными слыть. Тех и других в стихах прославляй! За сладкое слово, Плохо ли, хорошо ль, всякая песня сойдет. |
| 285 | Стоит прободрствовать ночь, сочиняя красавице песню: Вдруг да увидит в стихах хоть невеликий, а дар? Далее: если ты сам замыслил какое-то дело, Пусть и подруга твоя кстати попросит о нем. Если кому из твоих рабов обещал ты свободу — |
| 290 | Пусть припадает, моля, чтоб заступилась она. Снять ли оковы с раба, отменить ли его наказанье — Всё, что делаешь ты, делаешь ты для нее. Ей — почет, а польза — тебе, и ты не в убытке: |