Овидий

Наука любви

Книга III

<<<
Публий Овидий Назон. Собрание сочинений. Том 1. СПб., Биографический институт «Студиа Биографика», 1994.
Перевод и комментарий М. Л. Гаспарова.
Processum a Sergio Olore.
10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210 220 230 240 250 260 270 280 290 300 310 320 330 340 350 360 370 380 390 400 410 420 430 440 450 460 470 480 490 500 510 520 530 540 550 560 570 580 590 600 610 620 630 640 650 660 670 680 690 700 710 720 730 740 750 760 770 780 790 800 810

Дал я данай­цам разить ама­зо­нок, теперь ама­зон­кам,
Пен­те­си­лея, тво­им дол­жен я вве­рить мечи.
Рав­ны­ми будь­те в борь­бе, а победу ука­жет Дио­на
И лег­ко­кры­лый Амур, вмиг обле­таю­щий мир.
5 Неспра­вед­ли­во идти с ору­жи­ем на без­оруж­ных,
И недо­стой­ны муж­чин лав­ры подоб­ных побед.

Может быть, ска­жут: «Зачем вол­чи­цу вести на овчар­ню
И ядо­ви­той змее новый ука­зы­вать яд?»
Это не так; не спе­ши­те же мно­гих винить за немно­гих,
10 Каж­дой жен­щине будь честь по заслу­гам ее.
Да, и млад­ший Атрид, и стар­ший Атрид, без сомне­нья,
Могут Еле­ну винить и Кли­тем­не­стру винить;
Да, Оик­лид по вине Эри­фи­лы, рож­ден­ной Тала­ем,
Сам живой, на живых к мерт­вым спу­стил­ся конях;
15 Но Пене­ло­па жда­ла, дале­ко­му вер­ная мужу,
Десять бит­вен­ных лет, десять ски­таль­че­ских лет;
Но Фила­киду жена попу­т­чи­цей ста­ла в кон­чине
И за супру­гом вослед в юных угас­ла годах;
Но в пага­сей­ском дому спас­ла Фере­то­ва сына
20 И заме­ни­ла жена мужа на смерт­ном одре;
Но: «Не покинь, Капа­ней! Прах с пра­хом сме­ша­ем!» — ска­за­ла
Так Ифи­а­да, всхо­дя на погре­баль­ный костер.
Сло­во само «доб­ро­де­тель» есть жен­ско­го рода и вида —
Так муд­ре­но ль, что она жен­ско­му роду близ­ка?

25
Впро­чем, подоб­ным серд­цам не надоб­на наша нау­ка,
И не настоль­ко велик парус на нашем челне:
Лишь о нетруд­ной люб­ви гово­рит­ся в моих настав­ле­ньях —
Жен­щи­нам это урок, как сохра­нить им любовь.
Жен­щине лук не с руки, не жжет она факе­лом ярым:
30 Жен­ские стре­лы с трудом ранят муж­ские серд­ца.
Част в муж­чи­нах обман, но редок в юных подру­гах —
Как ни ста­рай­ся, тебе не за что их упрек­нуть.
Это Ясон обма­нул детей сво­их мать, Фаси­ан­ку,
Ибо в объ­я­тья свои новую при­нял жену!
35 Из-за тебя, Тесей, Ари­ад­на лежа­ла, стра­дая,
Там, на пустом бере­гу, сне­дью для чаек мор­ских!
Спро­сишь про Девять путей, откуда такое назва­нье?
Ска­жут: Фил­лиду любя, рощи рыда­ли о ней!
Гость, кото­рый в мол­ве слы­вет образ­цом бла­го­че­стья,
40 Меч Элис­се вру­чив, сам ее бро­сил на меч!
В чем при­чи­на всех бед? Нау­ки любить вы не зна­ли!
Вы не учи­лись, а страсть толь­ко нау­кой креп­ка.
Быть бы в неведе­нье вам и досель, — но вот Кифе­рея,
Вдруг предо мною пред­став, мне запо­веда­ла так:
45 «Чем вино­ва­ты, ска­жи, зло­по­луч­ные девы и жены,
Что без­оруж­ный их сонм пре­дан ору­жью муж­чин?
Были нау­кой муж­чин две тобой сочи­нен­ные кни­ги —
Ныне нау­ка твоя жен­щи­нам помо­щью будь.
Пом­нишь, как древ­ний певец, позо­ром осла­вив Еле­ну,
50 Вско­ре про­пел ей хва­лу, пущую сла­ву стя­жав?
Ты уж дав­но мне зна­ком — так избавь от стра­да­ний кра­са­виц!
И бла­го­дар­но­стью их счаст­лив ты будешь вовек».
Эти про­мол­вив сло­ва, боги­ня, вен­чан­ная мир­том,
Мне, пев­цу, пода­ла семя и лист из вен­ка.
55 Бла­го­го­вей­но их взяв, я восчув­ст­во­вал божию силу:
Све­том эфир про­си­ял, бре­мя упа­ло с души.
Дар мой — дар боже­ства! Поспе­шай­те же, девы, к уро­ку,
Еже­ли вам не в запрет зва­нья, зако­ны и стыд.
Не забы­вай­те, что вас ожи­да­ет гряду­щая ста­рость —
60 Доро­го вре­мя люб­ви, даром не трать­те ни дня.
Радуй­тесь жиз­ни, пока в цве­ту весен­ние годы:
Вре­мя быст­рее бежит, чем тороп­ли­вый поток.
Ни мино­вав­шей вол­ны не воро­тит реч­ное тече­нье,
Ни мино­вав­ше­го дня вре­ме­ни бег не вернет.
65 Поль­зуй­ся, годы не ждут, сколь­зя в лег­ко­кры­лом поле­те:
Радо­сти ран­ней поры позд­ней порой не при­дут.
Эти седые кусты я видел в фиал­ко­вом цве­те,
С этих колю­чих шипов рвал я цве­ты для вен­ка.
Ты, что нын­че стро­га к влюб­лен­ным поклон­ни­кам, вспом­ни:
70 Горь­ко ста­ру­хою стыть на оди­но­ком одре!
Не затре­щит твоя дверь под напо­ром ноч­но­го гуля­ки,
Не собе­решь поут­ру рос­сы­пи роз под окном.
Ах, как лег­ко, как лег­ко мор­щи­ны ложат­ся на кожу,
Как выцве­та­ет у нас неж­ный румя­нец лица!
75 Прядь, о кото­рой кля­лась ты: «Была она с дет­ства седою!» —
Ско­ро по всей голо­ве густо пой­дет седи­ной.
Змеи ста­рость свою остав­ля­ют в сбро­шен­ной коже,
Вме­сте с рога­ми олень ношу сни­ма­ет годов;
Толь­ко нам облег­че­ния нет в непре­рыв­ных утра­тах —
80 Рви­те же розы, пока в прах не опа­ли они!
Да и рож­дая детей, ста­но­вит­ся моло­дость стар­ше:
Жат­ву за жат­вой даря, изне­мо­га­ют поля.
Раз­ве сты­дит­ся Луна лат­мий­ско­го Энди­ми­о­на?
Раз­ве позо­рен Кефал розо­во­пер­стой Заре?
85 Та, от кого рож­де­ны Эней и Гар­мо­ния миру,
Раз­ве досель не гру­стит об Адо­ни­се-лов­це?
Смерт­ные жены, для вас при­мер ука­зу­ют боги­ни:
Не отве­чай­те же «нет» жад­ным жела­ньям муж­ским!
Страш­но обма­на? Зачем? Все ваше оста­нет­ся с вами:
90 Не убы­ва­ет оно, сколь­ко его ни бери.
Сто­чит­ся сталь сош­ни­ка, обка­та­ют­ся кам­ни о кам­ни,
Но не иссякнет одно — то, чем дает­ся любовь.
Раз­ве кто запре­тит огню от огня зажи­гать­ся
Или возь­мет под замок воду в пучи­нах морей?
95 Так поче­му же твер­дит кра­са­ви­ца дру­гу: «Не надо»?
Надо ли воду жалеть, еже­ли вдо­воль воды?
Я не к тому ведь зову, чтобы всем усту­пать без раз­бо­ра,
Я лишь твер­жу: не ску­пись! Твой без­убы­то­чен дар.
В даль­нем пути мой корабль ожи­да­ет несла­бо­го вет­ра,
100 А для нача­ла пути в поль­зу и лег­кий Зефир.
Это нача­ло — уход за собой. На ухо­жен­ной пашне
Всюду щед­рее зер­но, в грозди ухо­жен­ной — хмель.
Божий дар — кра­сота; и если при­ки­нуть без лести,
То ведь при­дет­ся при­знать: дар этот есть не у всех.
105 Нужен уход кра­со­те, без него кра­сота поги­ба­ет,
Даже если лицом схо­жа с Вене­рой самой.
Если кра­са­ви­цы дав­них вре­мен за собой не следи­ли,
Были при­чи­ной тому гру­бые вку­сы мужей.
Еже­ли тол­стый хитон слу­ча­лось надеть Анд­ро­ма­хе,
110 Что из того? У нее муж был суро­вый боец.
Раз­ве мог­ла бы жена, раз­уб­рав­шись, пред­стать пред Аяк­сом,
Перед Аяк­сом, чей щит семь покры­ва­ли быков?
Век про­стоты мино­вал. В золо­том оби­та­ем мы Риме,
Сжав­шем в мощ­ной руке все изоби­лье зем­ли.
115 На Капи­то­лий взгля­ни; поду­май, чем был он, чем стал он:
Пра­во, как буд­то над ним новый Юпи­тер царит!
Курия ста­ла впер­вые достой­ной тако­го сена­та, —
А когда Татий царил, хижи­ной утлой была;
Фебу и нашим вождям засвер­ка­ли двор­цы Пала­ти­на
120 Там, где преж­де поля пахот­ных жда­ли волов.
Пусть дру­гие поют ста­ри­ну, я счаст­лив родить­ся
Ныне, и мне по душе вре­мя, в кото­ром живу!
Не пото­му, что зем­ля щед­рей на лени­вое зла­то,
Не пото­му, что моря пур­пу­ром пыш­ным дарят,
125 Не пото­му, что мра­мо­ры гор под­да­ют­ся желе­зу,
Не пото­му, что из волн креп­кий воз­вы­сил­ся мол, —
А пото­му, что народ обхо­ди­тель­ным стал и негру­бым,
И пото­му, что ему ведом уход за собой.
Так не вде­вай­те же в уши себе дра­го­цен­ные кам­ни,
130 Те, что в зеле­ной воде чер­ный нахо­дит индус;
Не рас­ши­вай­те одежд золоты­ми тяже­лы­ми шва­ми —
Рос­кошь такая муж­чин не при­вле­чет, а спугнет.
Нет, в кра­со­те милей про­стота. Следи за при­чес­кой —
Здесь ведь реша­ет одно при­кос­но­ве­нье руки! —
135 И не забудь, что не все и не всех оди­на­ко­во кра­сит:
Выбе­ри то, что к лицу, в зер­ка­ло глядя, про­верь.
К длин­ным лицам идет про­бор, про­ло­жен­ный ров­но:
У Лаода­мии так волос лежал без при­крас.
Воло­сы в малом пуч­ке надо лбом и откры­тые уши —
140 Эта при­чес­ка под стать круг­ло­му будет лицу.
Мож­но на оба пле­ча рас­ки­нуть дале­кие куд­ри,
Как их рас­киды­вал Феб, лиру певу­чую взяв;
Мож­но свя­зать их узлом на затыл­ке, как дева Диа­на,
Что, под­по­я­сав хитон, гонит лес­ное зве­рье;
145 Этой к лицу высо­кий начес, чем пыш­нее, тем луч­ше,
Та — воло­сок к волос­ку пряди уло­жит плот­ней;
Этой будет хорош чере­па­хо­вый гре­бень Кил­ле­ны,
Той — широ­кий поток воль­ных вол­ни­стых волос.
Но как нель­зя на вет­ви­стом дубу желудей пере­чис­лить,
150 Пчел на Гиб­лей­ских лугах, зве­ря в Аль­пий­ских горах,
Так нель­зя пере­честь, какие быва­ют при­чес­ки —
С каж­дым новым мы днем новые видим вокруг!
А для иных хоро­ша и небреж­ность: чтоб ты при­че­са­лась
Утром сего­дня — но пусть кажет­ся, буд­то вче­ра!
155 Так безыс­кус­но искус­ство. Такою увидел Иолу
И про­из­нес Гер­ку­лес: «Вот оно, сча­стье мое!»
Вакх такою тебя воз­нес на свою колес­ни­цу,
Дева Кнос­ской зем­ли, в кли­ках сати­ров сво­их.
О, как при­ро­да щед­ра к кра­со­те и деви­чьей и жен­ской,
160 Сколь­ко дает она средств вся­кий урон воз­ме­стить!
Это­го нам не дано, муж­чи­нам, и жад­ная ста­рость
Нам обна­жа­ет чело, слов­но дере­вья Борей.
Ну, а у жен­щи­ны есть для седин гер­ман­ские тра­вы,
Соком кото­рых она станет тем­ней, чем была;
165 Жен­щи­на может купить наклад­ные густей­шие куд­ри
И по доступ­ной цене сде­лать чужое сво­им;
В этом не видят они ника­ко­го сты­да, и тор­гов­ля
Бой­ко идет на гла­зах у Гер­ку­ле­са и Муз.

Нуж­но ли мне гово­рить и о пла­тье? И здесь бес­по­лез­но
170 И золо­тое шитье, и фини­кий­ский баг­рец.
Пра­во, безум­но тас­кать на себе все свое состо­я­нье,
Еже­ли столь­ко вокруг кра­сок дешев­ле ценой!
Вот тебе цвет про­зрач­ных небес в без­об­лач­ный пол­день,
В час, когда сол­неч­ный Австр не угро­жа­ет дождем;
175 Вот тебе цвет свя­то­го руна, на кото­ром когда-то
Фрикс и Гел­ла спас­лись от раз­дра­жен­ной Ино;
Вот тебе ткань, чей цвет — как вол­на, чье имя — мор­ское, —
Верю, оде­ты в нее ним­фы в пучи­нах зыбей;
В этой сия­ет шафран (не таким ли сия­ет шафра­ном
180 Рос­ной Авро­ры вос­ход на све­то­нос­ных конях?);
В этой — пафос­ские мир­ты, а в той — бело­снеж­ные розы,
Та — аме­ти­стом цве­тет, та — журав­ли­ным пером;
Не поза­быт ни мин­даль, ни твой, Ама­рил­лида, желудь,
Воск пче­ли­ный — и тот тка­ни назва­ние дал.
185 Сколь­ко рож­да­ет цве­тов вес­ною зем­ля моло­дая,
Сон­ную зиму про­гнав, каж­дой лозою цве­тя, —
Столь­ко и боль­ше того есть кра­сок на жен­ских одеж­дах,
Толь­ко умей рас­по­знать, что кому боль­ше к лицу.
Белой коже — чер­ная ткань: тако­ва Бри­се­ида —
190 В чер­ной одеж­де ее быст­рый похи­тил Ахилл.
Тем­ной коже — белая ткань: пре­крас­ная в белом,
Так на ска­ли­стый Сериф вышла Кефе­е­ва дочь…

Я уж хотел про­дол­жать, чтобы по́том не пах­ли под­мыш­ки,
И чтобы гру­бый не рос волос на креп­ких ногах, —
195 Но ведь уро­ки мои не для жен­щин Кав­каз­ских уще­лий
И не для тех, чьи поля по́ит мизий­ский Каик!
Пра­во, тогда поче­му не доба­вить бы: чисти­те зубы
И умы­вай­те лицо каж­дое утро водой?
Сами уме­е­те вы румя­нец при­пуд­ри­вать мелом,
200 Сами свою белиз­ну кра­си­те в розо­вый цвет.
Ваше искус­ство запол­нит про­свет меж бро­вью и бро­вью,
И отте­нит неболь­шой муш­кою кожу щеки.
Нет ниче­го дур­но­го и в том, чтоб под­кра­ши­вать веки
В неж­ный пепель­ный цвет или в кид­ний­ский шафран.
205 Есть у меня о таких пред­ме­тах осо­бая кни­га, —
Хоть неболь­шая, она сто­и­ла мно­гих трудов;
Там вы най­де­те совет и о том, как попра­вить осан­ку —
Верь­те, в нау­ке моей не поза­бы­то ничто.

Но кра­сота милей без при­крас — поэто­му луч­ше,
210 Чтобы не виде­ли вас за туа­лет­ным сто­лом.
Не муд­ре­но оро­беть, увидя, как вин­ное сус­ло,
Выма­зав деве лицо, кап­лет на теп­лую грудь!
Как отвра­ти­тель­но пахнет тот сок, кото­рый в Афи­нах
Выжат из гряз­ных кус­ков жир­ной ове­чьей шер­сти!
215 Я на гла­зах у муж­чин не сосал бы косточ­ки ланьей,
Я у муж­чин на гла­зах чистить не стал бы зубов, —
То, что дает кра­соту, само по себе некра­си­во:
То, что в рабо­те, — пре­тит, то, что сра­бота­но, — нет.
Это литье, на кото­ром кра­су­ет­ся под­пись Миро­на,
220 Преж­де явля­ло собой мед­ный бес­фор­мен­ный ком;
Это коль­цо, чтобы стать коль­цом, побы­ва­ло в рас­пла­ве;
Ткань, что наде­та на вас, гряз­ною шер­стью была;
Мра­мо­ра гру­бый кусок Вене­рою стал зна­ме­ни­той,
Чья отжи­ма­ет рука вла­гу из пен­ных волос, —
225 Так же и ты выхо­ди напо­каз лишь во всем совер­шен­стве:
Скрой свой утрен­ний труд, спя­щей для нас при­тво­рись.
Надо ли мне пони­мать, отче­го так лицо твое бело?
Нет, запри свою дверь, труд неза­кон­чен­ный спрячь.
Что не гото­во, того не пока­зы­вай взгляду муж­ско­му —
230 Мно­гих на све­те вещей луч­ше им вовсе не знать.
Весь в золотых скульп­ту­рах театр — но вглядись, и увидишь,
Как дере­вян­ный чур­бан тонень­ким золо­том крыт.
К ним не дают под­хо­дить, покуда они не гото­вы —
Так, вда­ле­ке от муж­чин, строй и свою кра­соту.
235 Воло­сы — дело дру­гое. Рас­че­сы­вай их без­за­прет­но
И перед все­ми рас­кинь их напо­каз по пле­чам.
Толь­ко спо­кой­ною будь, сдер­жись, коли ста­нешь сер­дить­ся,
Не застав­ляй без кон­ца их рас­пле­тать и спле­тать!
Пусть слу­жан­ка твоя от тебя не боит­ся рас­пра­вы:
240 Щек ей ног­тя­ми не рви, рук ей иглой не коли, —
Нам непри­ят­но смот­реть, как рабы­ня, в сле­зах и в уко­лах,
Куд­ри долж­на зави­вать над нена­вист­ным лицом.
Если же мало кра­сы в воло­сах тво­их — дверь на запо­ры,
Будь твоя тай­на свя­тей тайн Бла­го­дат­ных Богинь!
245 Пом­ню, подру­ге моей обо мне доло­жи­ли вне­зап­но —
Вышла кра­сот­ка, парик задом надев напе­ред.
Злей­шим лишь нашим вра­гам поже­лаю подоб­но­го сра­ма,
Пусть на пар­фян­ских девиц этот позор упа­дет!
Стыд­но быку без рогов и стыд­но зем­ле без коло­сьев,
250 Стыд­но кусту без лист­вы, а голо­ве без волос.
Вы не мои уче­ни­цы, увы, Семе­ла и Леда,
Мни­мый Сидо­нян­ку бык по морю вез не ко мне;
Не о Елене пекусь, кото­рую так домо­га­лись
Умный супруг — воро­тить, умный Парис — сохра­нить;
255 Нет, меж моих уче­ниц есть получ­ше лицом, есть поху­же, —
Тех, что поху­же лицом, боль­ше быва­ет все­гда.
Те, что собой хоро­ши, моей не пре­льстят­ся нау­кой:
Дан­ная им кра­сота и без нау­ки силь­на.
Еже­ли на море тишь — моряк без­за­бот­но отва­жен,
260 Еже­ли взду­лись валы — помощь нуж­на моря­ку.
Ред­ко встре­ча­ешь лицо без изъ­я­на. Скры­вай­те изъ­я­ны
В теле сво­ем и лице, если под силу их скрыть!
Если твой рост неве­лик и сидя­щей ты кажешь­ся, стоя,
Вправ­ду поболь­ше сиди или поболь­ше лежи;
265 А чтобы, лежа, не дать изме­рять себя взо­рам нескром­ным,
Ты и на ложе сво­ем тка­ня­ми ноги при­крой.
Если ты слиш­ком худа, наде­вай потол­ще одеж­ду
И посво­бод­ней рас­кинь склад­ки, повис­шие с плеч;
Если блед­на, то себя укра­шай лос­ку­та­ми баг­рян­ца,
270 Если смуг­ла — для тебя рыб­ка на Фаро­се есть.
Нож­ку несклад­но­го вида обуй в баш­ма­чок бело­снеж­ный;
Голень, что слиш­ком худа, всю ремеш­ка­ми обвей.
Слиш­ком высо­кие пле­чи оса­жи­вай тон­кой тесь­мою;
Талию пере­тя­нув, выпуклей сде­ла­ешь грудь.
2