Лукан

Фарсалия,
или поэма о гражданской войне

Книга II

<<<
>>>
Марк Анней Лукан. Фарсалия, или поэма о гражданской войне. Москва, Научно-изд. центр. «Ладомир» — «Наука», 1993.
Репринтное воспроизведение текста издания 1951 г.
Перевод с латинского Л. Е. Остроумова. Редакция, статья и комментарии Ф. А. Петровского.
Латинский текст: http://www.thelatinlibrary.com/lucan/lucan2.shtml
СКРЫТЬ ЛАТИНСКИЙ ТЕКСТ
10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210 220 230 240 250 260 270 280 290 300 310 320 330 340 350 360 370 380 390 400 410 420 430 440 450 460 470 480 490 500 510 520 530 540 550 560 570 580 590 600 610 620 630 640 650 660 670 680 690 700 710 720 730

Явлен уж боже­ский гнев и вой­ны оче­вид­ные зна­ки
Мир обна­ру­жил очам: зако­ны и строй миро­зда­нья
Сверг­ла, в пред­ве­стии зла, чудо­вищ рож­дая, при­ро­да
И про­рек­ла о гре­хе. Зачем, о пра­ви­тель Олим­па,
Iam­que irae pa­tue­re deum ma­ni­fes­ta­que bel­li
sig­na de­dit mun­dus le­ges­que et foe­de­ra re­rum
praes­cia monstri­fe­ro uer­tit na­tu­ra tu­mul­tu
in­di­xit­que ne­fas. cur hanc ti­bi, rec­tor Olym­pi,
5 Мно­жить тре­во­гу людей и сму­щать их новой заботой,
В гроз­ных про­ро­че­ствах им откры­вая гряду­щую гибель?
Или все­лен­ной отец, тво­ря пер­во­здан­ное цар­ство,
Гру­бой мате­рии ком, когда поз­во­ли­ло пла­мя,
Создал навек и закон, кото­рый, всем управ­ляя,
sol­li­ci­tis uisum mor­ta­li­bus ad­de­re cu­ram,
nos­cant uen­tu­ras ut di­ra per omi­na cla­des?
siue pa­rens re­rum, cum pri­mum in­for­mia reg­na
ma­te­riam­que ru­dem flam­ma ce­den­te re­ce­pit,
fi­xit in aeter­num cau­sas, qua cuncta coer­cet
10 Дер­жит твор­ца само­го в пред­на­чер­тан­ном беге сто­ле­тий,
Мир огра­ни­чив чер­той все­гда неиз­мен­но­го рока;
Иль пред­ре­шен­но­го нет, но невер­ная бро­дит Фор­ту­на,
Веч­но сме­ны вно­ся, и смерт­ны­ми слу­чай вла­де­ет;
То, что гото­вишь, тво­рец, да свер­шит­ся вне­зап­но; пус­кай же
se quo­que le­ge te­nens, et sae­cu­la ius­sa fe­ren­tem
fa­to­rum in­mo­to diui­sit li­mi­te mun­dum,
siue ni­hil po­si­tum est, sed fors in­cer­ta uaga­tur
fertque re­fertque uices et ha­bet mor­ta­lia ca­sus,
sit sub­itum quod­cum­que pa­ras; sit cae­ca fu­tu­ri
15 Люди не видят судь­бы, и оста­нет­ся тру­су — надеж­да.
В дни, когда каж­дый узнал, каки­ми невзго­да­ми Риму
Воля все­выш­них гро­зит, — и суд и закон по сто­ли­це
Замер. Санов­ни­ки все под пле­бей­ское пла­тье укры­лись,
И пере­стал про­во­жать оде­я­нья пур­пур­ные лик­тор.
mens ho­mi­num fa­ti; li­ceat spe­ra­re ti­men­ti.
er­go, ubi con­ci­piunt quan­tis sit cla­di­bus or­bi
con­sta­tu­ra fi­des su­pe­rum, fe­ra­le per ur­bem
ius­ti­tium; la­tuit ple­beio tec­tus amic­tu
om­nis ho­nos, nul­los co­mi­ta­ta est pur­pu­ra fas­ces.
20 Жало­бы стих­ли в те дни, и над все­ми вита­ла без­глас­но
Неиз­ме­ри­мая скорбь. Так при пер­вом при­зна­ке смер­ти
Дом пора­жен­ный мол­чит, когда при­чи­та­ний над телом
Не начи­на­ли еще, и мать, воло­са рас­пу­стив­ши,
Не при­зы­ва­ет рабынь к разди­раю­щим серд­це сте­на­ньям,
tum ques­tus te­nue­re suos mag­nus­que per om­nis
er­rauit si­ne uoce do­lor. sic fu­ne­re pri­mo
at­to­ni­tae ta­cue­re do­mus, cum cor­po­ra non­dum
concla­ma­ta iacent nec ma­ter cri­ne so­lu­to
exi­git ad saeuos fa­mu­la­rum brac­chia planctus,
25 Но коче­не­ю­щий труп, покидае­мый жиз­нью, обняв­ши,
В лик без­ды­хан­ный глядит и в гла­за, омра­чен­ные смер­тью.
Это еще не печаль, но один толь­ко страх: обе­зу­мев,
Злу лишь дивит­ся она. Мат­ро­ны былые наряды
Сня­ли с себя и угрю­мой тол­пой пере­пол­ни­ли хра­мы.
sed cum membra pre­mit fu­gien­te ri­gen­tia uita
uol­tus­que exa­ni­mes ocu­los­que in mor­te mi­na­ces,
nec­dum est il­le do­lor nec iam me­tus: in­cu­bat amens
mi­ra­tur­que ma­lum. cul­tus mat­ro­na prio­res
de­po­suit maes­tae­que te­nent de­lub­ra ca­te­ruae:
30 Сле­зы стру­и­ли одни пред бога­ми, дру­гие же льну­ли
Гру­дью к жест­кой зем­ле, на свя­щен­ном поро­ге в смя­те­ньи
Кос­мы волос раз­ме­тав; и уши, при­вык­шие слы­шать
Тихие зву­ки молитв, вни­ма­ли неисто­вым кри­кам.
Жены не все, как одна, к алта­рю Гро­мо­верж­ца при­па­ли,
hae lac­ri­mis spar­se­re deos, hae pec­to­ra du­ro
adfli­xe­re so­lo, la­ce­ras­que in li­mi­ne sac­ro
at­to­ni­tae fu­de­re co­mas uotis­que uoca­ri
ad­sue­tas creb­ris fe­riunt ulu­la­ti­bus aures.
nec cunctae sum­mi templo iacue­re To­nan­tis:
35 Но поде­ли­ли богов; и воз­ле каж­до­го хра­ма
Льют­ся хулы мате­рей; из них одна при­чи­та­ла,
Щеки себе изо­драв и грудь уда­ряя рукою:
«В грудь коло­ти­те себя, несчаст­ные мате­ри, ныне,
Воло­сы рви­те себе, печа­ли сво­ей не гони­те
diui­se­re deos, et nul­lis de­fuit aris
inui­diam fac­tu­ra pa­rens. qua­rum una ma­den­tis
scis­sa ge­nas, planctu liuen­tis at­ra la­cer­tos,
«nunc», ait «o mi­se­rae, con­tun­di­te pec­to­ra, mat­res,
nunc la­nia­te co­mas neue hunc dif­fer­te do­lo­rem
40 В чая­ньи боль­ших скор­бей: теперь-то и воля нам пла­кать,
Ибо меж двух вождей колеб­лет­ся сча­стье: взли­ку­ем,
Если один — победит». Так горе себя раз­жи­га­ло.
Так и мужья, отбы­вая в раз­лич­ные ста­ны,
Лили на гроз­ных богов спра­вед­ли­вых жалоб пото­ки:
et sum­mis se­rua­te ma­lis. nunc fle­re po­tes­tas
dum pen­det for­tu­na du­cum: cum uice­rit al­ter
gau­den­dum est». his se sti­mu­lis do­lor ip­se la­ces­sit.
nec non bel­la uiri diuer­sa­que castra pe­ten­tes
ef­fun­dunt ius­tas in nu­mi­na saeua que­rel­las.
45 «О, как тяжел наш удел! Зачем не во вре­мя пуний­цев
Мы роди­лись, чтобы стать у Тре­бии, в Кан­нах бой­ца­ми?
Боги, не мир мы зовем: разо­жги­те вы гнев в ино­зем­цах,
Дикие стра­ны под­няв. Пле­ме­на да сольют­ся в ору­жьи!
Из Ахе­ме­но­вых Суз да ринут­ся орды мидий­цев!
«o mi­se­rae sor­tis, quod non in Pu­ni­ca na­ti
tem­po­ra Can­na­rum fui­mus Tre­biae­que iuuen­tus.
non pa­cem pe­ti­mus, su­pe­ri: da­te gen­ti­bus iras,
nunc ur­bes ex­ci­te fe­ras; co­niu­ret in ar­ma
mun­dus, Ac­hae­me­niis de­cur­rant Me­di­ca Su­sis
50 Скиф­ско­го Ист­ра поток да не свя­жет пути мас­са­ге­там,
С севе­ра Эль­ба пус­кай и строп­ти­во­го Рей­на исто­ки
Русых нам све­бов пошлют. Вра­га­ми нас сде­лай­те, боги,
Всем пле­ме­нам на зем­ле: но спа­си­те от сму­ты граж­дан­ской!
Дак пусть отто­ле тес­нит, а геты отсель; на ибе­ров
ag­mi­na, Mas­sa­ge­ten Scy­thi­cus non ad­li­get His­ter,
fun­dat ab extre­mo flauos Aqui­lo­ne Sue­bos
Al­bis et in­do­mi­tum Rhe­ni ca­put; om­ni­bus hos­tes
red­di­te nos po­pu­lis: ciui­le auer­ti­te bel­lum.
hinc Da­cus, pre­mat in­de Ge­tes; oc­cur­rat Hi­be­ris
55 Да поспе­ша­ет один, а дру­гой — про­тив луков восточ­ных.
Рим, пусть все силы твои не оста­нут­ся празд­ны­ми. Если ж
Боги хотят погу­бить Гес­пе­рии сла­ву — да рухнет
На зем­лю твердь непре­рыв­ным дождем из огнен­ных мол­ний.
Гроз­ный отец, пора­зи обе сто­ро­ны вме­сте с вождя­ми,
al­ter, ad Eoas hic uer­tat sig­na pha­ret­ras;
nul­la uacet ti­bi, Ro­ma, ma­nus. uel, per­de­re no­men
si pla­cet Hes­pe­rium, su­pe­ri, con­la­tus in ig­nes
plu­ri­mus ad ter­ram per ful­mi­na de­ci­dat aet­her.
saeue pa­rens, ut­ras­que si­mul par­tes­que du­ces­que,
60 Не дожи­да­ясь вины. Неуже­ли же в новых зло­дей­ствах
Будут решать они спор, — чья власть утвер­дит­ся над миром
Вряд ли ведь сто­и­ло им начи­нать граж­дан­ские вой­ны,
Чтоб не царил ни один». К отчизне любовь изли­ва­ла
Пени пред­смерт­ные так; у роди­те­лей — скор­би иные:
dum non­dum me­rue­re, fe­ri. tan­to­ne nouo­rum
prouen­tu sce­le­rum quae­runt uter im­pe­ret ur­bi?
uix tan­ti fue­rat ciui­lia bel­la moue­re
ut neu­ter». ta­lis pie­tas pe­ri­tu­ra que­rel­las
ege­rit. at mi­se­ros an­git sua cu­ra pa­ren­tes,
65 Тяж­кий свой рок про­кли­на­ли они — живу­чую ста­рость,
Годы, про­длен­ные им для новых граж­дан­ских раздо­ров.
В про­шлом при­ме­ров ища дням ужа­са, стар­цы вор­ча­ли:
«Судь­бы гото­ви­ли нам не мень­шую, пом­нит­ся, сму­ту
В дни, как тев­то­нов раз­бив, ливий­ских побед три­ум­фа­тор —
ode­runtque grauis uiua­cia fa­ta se­nec­tae
se­rua­tos­que ite­rum bel­lis ciui­li­bus an­nos.
at­que ali­quis mag­no quae­rens exempla ti­mo­ri
«non alios» in­quit «mo­tus tum fa­ta pa­ra­bant
cum post Teu­to­ni­cos uic­tor Li­by­cos­que tri­um­phos
70 Марий-изгнан­ник скры­вал гла­ву в трост­ни­ках на боло­те.
Жад­ные топи тогда погло­ти­ли в глу­бо­ких тря­си­нах
Цен­ный твой клад, о Судь­ба: но вско­ре желез­ные цепи,
Дол­гая мер­зость тюрь­мы разъ­ели пле­нен­но­го стар­ца.
Кон­сул счаст­ли­вый, на смерть обре­чен­ный в раз­граб­лен­ном Риме,
exul li­mo­sa Ma­rius ca­put ab­di­dit ulua.
stag­na aui­di te­xe­re so­li la­xae­que pa­lu­des
de­po­si­tum, For­tu­na, tuum; mox uin­cu­la fer­ri
exe­de­re se­nem lon­gus­que in car­ce­re pae­dor.
con­sul et euer­sa fe­lix mo­ri­tu­rus in ur­be
75 До пре­ступ­ле­нья понес нака­за­нье. Смерть мно­го­крат­но
Мужа бежа­ла, и враг напрас­но дер­жал в сво­ей вла­сти
Ту нена­вист­ную кровь. Кто пер­вый убить его взду­мал, —
Из цепе­не­ю­щих рук ору­жие выро­нил в стра­хе:
В мрач­ной тем­ни­це он вдруг увидел бли­ста­ние све­та, —
poe­nas an­te da­bat sce­le­rum. mors ip­sa re­fu­git
sae­pe uirum, frustra­que hos­ti con­ces­sa po­tes­tas
san­gui­nis inui­si, pri­mo qui cae­dis in ac­tu
de­ri­guit fer­rum­que ma­nu tor­pen­te re­mi­sit.
uide­rat in­men­sam te­neb­ro­so in car­ce­re lu­cem
80 Страш­ные боги зло­действ и буду­щий Марий пред­ста­ли;
И услы­хал он, дро­жа: “Не дано тебе пра­ва кос­нуть­ся
Этой гла­вы; ста­ри­ку суж­де­но до соб­ст­вен­ной смер­ти
Мно­гих людей умерт­вить: усми­ри бес­по­лез­ную ярость![1]
Если угод­но отмстить за гибель пле­мен истреб­лен­ных,
ter­ri­bi­lis­que deos sce­le­rum Ma­rium­que fu­tu­rum,
audie­rat­que pauens “fas haec con­tin­ge­re non est
col­la ti­bi; de­bet mul­tas hic le­gi­bus aeui
an­te suam mor­tes: uanum de­po­ne fu­ro­rem”.
si li­bet ul­cis­ci de­le­tae fu­ne­ra gen­tis,
85 Ким­вры, хра­ни­те его! От вели­ко­го гне­ва все­выш­них
Лютый ста­рик ограж­ден не мило­стью неба бла­го­го:
Он — лишь помощ­ник судь­бы, несу­щей кру­ше­ние Риму”.
Был он гоне­ньем морей на вра­же­ский выбро­шен берег,
Дол­го в чужой сто­роне меж поки­ну­тых хижин ски­тал­ся,
hunc, Cimbri, se­rua­te se­nem. non il­le fauo­re
nu­mi­nis, in­gen­ti su­pe­rum pro­tec­tus ab ira,
uir fe­rus et Ro­mam cu­pien­ti per­de­re fa­to
suf­fi­ciens. idem pe­la­go de­la­tus ini­quo
hos­ti­lem in ter­ram uacuis­que ma­pa­li­bus ac­tus
90 В цар­стве Югур­ты пустом, над кото­рым он пра­вил три­ум­фы,
Пепел пуний­ский топ­ча. Тогда при­ми­ри­лись с судь­бою
Марий и враг-Кар­фа­ген; оди­на­ко­во лежа во пра­хе,
Оба пре­ти­ли богам. Но как толь­ко вер­ну­лась уда­ча,
Ливии гнев воеди­но собрал, рабов отпу­стив­ши,
nu­da tri­um­pha­ti iacuit per reg­na Iugur­thae
et Poe­nos pres­sit ci­ne­res. so­la­cia fa­ti
Car­tha­go Ma­rius­que tu­lit, pa­ri­ter­que iacen­tes
ig­noue­re deis. Li­by­cas ibi col­li­git iras.
ut pri­mum for­tu­na re­dit, se­rui­lia so­luit
95 Марий, и, цепи раз­бив, отво­рил неволь­ни­чьи тюрь­мы.
Но не вве­рял нико­му сво­их зна­мен пол­ко­во­дец,
Кро­ме пре­ступ­ных людей, дав­но иску­шен­ных в зло­дей­стве,
Пол­нив­ших лагерь его без­за­ко­ни­ем. Гроз­ные судь­бы!
Что за ужас­ный был день, когда победи­тель­ный Марий
ag­mi­na, confla­to saeuas er­gas­tu­la fer­ro
exe­rue­re ma­nus. nul­li ges­tan­da da­ban­tur
sig­na du­cis, ni­si qui sce­le­rum iam fe­ce­rat usum
ad­tu­le­rat­que in castra ne­fas. pro fa­ta, quis il­le,
quis fuit il­le dies, Ma­rius quo moe­nia uic­tor
100 В город ворвал­ся, и к нам сви­ре­пая гибель при­мча­лась!
Чернь уми­ра­ла и знать, мечи широ­ко раз­гу­ля­лись,
И ни еди­ную грудь не щади­ло глу­хое желе­зо.
В хра­мах сто­я­ла кровь; и але­ли скольз­кие кам­ни
Вла­гой обиль­ных убийств. Не спа­сал чело­ве­ка и воз­раст:
cor­ri­puit, quan­to­que gra­du mors saeua cu­cur­rit!
no­bi­li­tas cum ple­be pe­rit, la­te­que uaga­tus
en­sis, et a nul­lo reuo­ca­tum pec­to­re fer­rum.
stat cruor in templis mul­ta­que ru­ben­tia cae­de
lub­ri­ca sa­xa ma­dent. nul­li sua pro­fuit aetas:
105 Стар­цу в пре­клон­ных летах зло­дей уско­рял без зазо­ра
Смерт­но­го часа при­ход, иль ребен­ку несчаст­но­му гнус­но
Нить судь­бы обры­вал на поро­ге начав­шей­ся жиз­ни.
О, за какие гре­хи достой­ны убий­ства мла­ден­цы?
Если ты смер­тен — умри! Сама по себе увле­ка­ет
non se­nis extre­mum pi­guit uer­gen­ti­bus an­nis
prae­ce­pis­se diem, nec pri­mo in li­mi­ne uitae
in­fan­tis mi­se­ri nas­cen­tia rum­pe­re fa­ta.
cri­mi­ne quo pa­rui cae­dem po­tue­re me­re­ri?
sed sa­tis est iam pos­se mo­ri. tra­hit ip­se fu­ro­ris
110 Ярость. Винов­ных искать — напрас­ная вре­ме­ни тра­та.
Бо́льшая часть поги­ба­ла тол­пой. Победи­тель кро­ва­вый
Голо­вы жерт­вы сво­ей уно­сил от без­вест­но­го тела,
Ибо сты­дил­ся идти с пусты­ми рука­ми. Еди­ной
Было надеж­дой — дро­жа, цело­вать обаг­рен­ную руку.
im­pe­tus, et uisum len­ti quae­sis­se no­cen­tem.
in nu­me­rum pars mag­na pe­rit, ra­puit­que cruen­tus
uic­tor ab ig­no­ta uol­tus ce­rui­ce re­ci­sos
dum uacua pu­det ire ma­nu. spes una sa­lu­tis
os­cu­la pol­lu­tae fi­xis­se tre­men­tia dextrae.
115 О, раз­вра­щен­ный народ! Хоть за зна­ме­нем новым несут­ся
Тыся­чи лютых мечей, — даже почесть на дол­гие годы
Так не опла­тят мужи, а не то что позор свой корот­кий —
Жизнь на тот срок, пока вновь не при­дет к нам Сул­ла. Кто смо­жет
Столь­ко опла­кать смер­тей? О Бебий, кото­ро­му чре­во
mil­le li­cet gla­dii mor­tis noua sig­na se­quan­tur,
de­ge­ner o po­pu­lus, uix sae­cu­la lon­ga de­co­rum
sic me­ruis­se uiris, ne­dum breue de­de­cus aeui
et uitam dum Sul­la re­dit. cui fu­ne­ra uol­gi
fle­re uacet? uix te spar­sum per vis­ce­ra, Bae­bi,
120 Вырва­ли тол­пы убийц, чье тело они окру­жи­ли
И разо­рва­ли в клоч­ки! Или бед про­ри­ца­тель Анто­ний,
Чья голо­ва, поседе­лых волос бахро­мою сви­сая,
Кро­вью сочи­лась, когда на празд­нич­ный стол ее бро­сил
Воин! Фим­брия там рас­тер­зал обез­глав­лен­ных Крас­сов.
in­nu­me­ras in­ter car­pen­tis membra co­ro­nae
dis­ces­sis­se ma­nus, aut te, prae­sa­ge ma­lo­rum
An­to­ni, cui­us la­ce­ris pen­den­tia ca­nis
ora fe­rens mi­les fes­tae ro­ran­tia men­sae
in­po­suit. trun­cos la­ce­rauit Fimbria Cras­sos;
125 Страш­ный засте­нок тогда обаг­рил­ся кро­вью три­бу­на.
Сце­во­ла, так­же тебя, пре­зрев оскорб­лен­ную Весту,
Дерз­кий заре­зал зло­дей воз­ле самых свя­ти­лищ боги­ни,
Близ ее веч­ных огней: но хилая ста­рость из гор­ла
Кро­ви не мно­го про­лив, не смог­ла уга­сить это пла­мя.
saeua tri­bu­ni­cio ma­due­runt ro­bo­ra ta­bo.
te quo­que nec­lec­tum uio­la­tae, Scaeuo­la, Ves­tae
an­te ip­sum pe­net­ra­le deae sem­per­que ca­len­tis
mac­taue­re fo­cos; pa­ruom set fes­sa se­nec­tus
san­gui­nis ef­fu­dit iugu­lo flam­mis­que pe­per­cit.
130 Марий, в седь­мой уже раз воз­вра­тил себе кон­су­ла связ­ки:
Здесь его жиз­ни пре­дел; он все пере­нес, что Фор­ту­на
Злей­шая может послать, и луч­ший свой рок испы­тал он.
Все он изме­рить сумел, что дает чело­ве­ку судь­би­на.
Сколь­ко уже мерт­ве­цов лежит у Свя­щен­но­го пор­та?
sep­ti­mus haec se­qui­tur re­pe­ti­tis fas­ci­bus an­nus.
il­le fuit uitae Ma­rio mo­dus, om­nia pas­so
quae peior for­tu­na po­test, at­que om­ni­bus uso
quae me­lior, men­so­que ho­mi­nis quid fa­ta pa­te­rent.
iam quot apud Sac­ri ce­ci­de­re ca­daue­ra Por­tum
135 Тол­пы какие лег­ли у Кол­лин­ских ворот в эту пору —
В дни, когда места едва дер­жав­ная мира сто­ли­ца
Не изме­ни­ла, и был сам­нит испол­нен надеж­ды
Рим опо­зо­рить силь­ней, чем когда-то в Кав­дин­ском уще­льи?
Мсти­те­лем Сул­ла при­шел, изби­е­нья без­мер­ные мно­жа.
aut Col­li­na tu­lit stra­tas quot por­ta ca­te­ruas,
tum cum pae­ne ca­put mun­di re­rum­que po­tes­tas
mu­tauit transla­ta lo­cum, Ro­ma­na­que Sam­nis
ultra Cau­di­nas spe­rauit uol­ne­ra Fur­cas!
Sul­la quo­que in­men­sis ac­ces­sit cla­di­bus ul­tor.
140 Он из сто­ли­цы тогда ничтож­ный кро­ви оста­ток
Вычер­пал; руки его, отсе­кая загнив­шие чле­ны,
Зло истреб­ляя, чрез край свое заве­ли вра­че­ва­нье, —
И раз­рас­та­лась болезнь: от меча поги­ба­ли зло­деи;
Но уце­леть в эти дни одни лишь зло­деи уме­ли.
il­le quod exi­guum res­ta­bat san­gui­nis ur­bi
hau­sit; dum­que ni­mis iam put­ria membra re­ci­dit
ex­ces­sit me­di­ci­na mo­dum, ni­mium­que se­cu­ta est,
qua mor­bi du­xe­re, ma­nus. pe­rie­re no­cen­tes,
sed cum iam so­li pos­sent su­pe­res­se no­cen­tes.
145 Нена­висть волю тогда полу­чи­ла, и вырва­лась зло­ба,
Сбро­сив зако­на узду. Не один тво­рил без­за­ко­нье, —
Каж­дый его созда­вал. И раз навсе­гда пре­ступ­ле­нье
Пра­ви­лом вождь объ­явил. Ковар­ный кин­жал свой вон­за­ет
Раб гос­по­ди­ну в живот; запят­на­ны кро­вью отцов­ской
tum da­ta li­ber­tas odiis, re­so­lu­ta­que le­gum
fre­nis ira ruit. non uni cuncta da­ban­tur
sed fe­cit si­bi quis­que ne­fas: se­mel om­nia uic­tor
ius­se­rat. in­fan­dum do­mi­ni per uis­ce­ra fer­rum
exe­git fa­mu­lus, na­ti ma­due­re pa­ter­no
150 Дети, и спо­рят о том, кому завла­деть голо­вою.
Бра­тья назна­чить спе­шат про­даж­ную цену за бра­та.
Скле­пы пол­ны бег­ле­цов, и тела живые сме­ша­лись
С тру­па­ми мерт­вых; людей не вме­ща­ют зве­ри­ные логи:
Этот, наки­нув пет­лю на гор­ло, себя уду­ша­ет;
san­gui­ne, cer­ta­tum est cui ce­ruix cae­sa pa­ren­tis
ce­de­ret, in frat­rum ce­ci­de­runt prae­mia frat­res.
bus­ta rep­le­ta fu­ga, per­mix­ta­que uiua se­pul­tis
cor­po­ra, nec po­pu­lum la­teb­rae ce­pe­re fe­ra­rum.
hic la­queo fau­ces eli­sa­que gut­tu­ra fre­git,
155 Бро­сив­шись в про­пасть, дру­гой рас­ши­ба­ет о твер­дую зем­лю
Тяж­кое тело свое; из рук победи­те­ля гроз­ных
Смерть похи­ща­ют они; а тре­тий — костер погре­баль­ный
Сам себе стро­ит из дров и, пока еще кровь не иссяк­ла,
Пры­га­ет в жар­кий огонь, чтоб сго­реть, пока еще мож­но.
hic se prae­ci­pi­ti iacu­la­tus pon­de­re du­ra
dis­si­luit per­cus­sus hu­mo, mor­tes­que cruen­to
uic­to­ri ra­pue­re suas; hic ro­bo­ra bus­ti
exstruit ip­se sui nec­dum om­ni san­gui­ne fu­so
de­si­lit in flam­mas et, dum li­cet, oc­cu­pat ig­nes.
160 Голо­вы знат­ных несут по смя­тен­но­му Риму на копьях,
В кучу на форум кла­дут: и здесь откры­ва­ет­ся людям
Тай­ных убийств череда. Не вида­ла таких зло­де­я­ний
Фра­кия в стой­лах коней на дво­ре у царя Бисто­ниды,
Ливия — под­ле ворот