Перевод Н. В. Брагинской. Комментарий Г. П. Чистякова.
Ред. переводов М. Л. Гаспаров и Г. С. Кнабе. Ред. комментариев В. М. Смирин. Отв. ред. Е. С. Голубцова.
Лат. текст: Loeb Classical Library, B. O. Foster, 1926. СКРЫТЬ ЛАТИНСКИЙ ТЕКСТ
35. (1) Трибуны замерли, тревожась более уже о своей участи, нежели об уделе того, кому нужна была их поддержка, но от бремени решения их избавило единодушие римского народа, принявшегося молить и заклинать диктатора в угоду ему освободить начальника конницы от казни. (2) При таком повороте событий трибуны тоже присоединились к мольбам, настойчиво прося у диктатора снизойти к заблуждениям, свойственным человеку, и к молодости Квинта Фабия: он, мол, довольно наказан. (3) И вот уже сам юноша, вот уже отец его, Марк Фабий, забыв о своих притязаньях, пали на колени и молили диктатора сменить гнев на милость. (4) Тогда диктатор сказал: «Будь по-вашему, квириты. За воинским долгом, за достоинством власти осталась победа, а ведь ныне решалось, быть ли им впредь или нет. (5) Не снята вина с Квинта Фабия за то, что вел войну вопреки запрету с.400 полководца, но я уступаю его, осужденного за это, римскому народу и трибунской власти. Так что мольбами, а не по закону вам удалось оказать ему помощь. (6) Живи, Квинт Фабий, единодушное желание сограждан защитить тебя оказалось для тебя бо́льшим счастьем, чем та победа, от которой недавно ты ног под собою не чуял; живи, дерзнувший на дело, какого и отец бы тебе не простил, будь он на месте Луция Папирия. (7) Мою благосклонность ты вернешь, если захочешь; а римский народ, коему ты обязан жизнью, лучше всего отблагодаришь, если нынешний день научит тебя впредь и на войне и в мирное время подчиняться законной власти». (8) Когда диктатор, объявив, что больше не задерживает начальника конницы, спустился с возвышения, обрадованный сенат и народ, ликующий и того больше, с поздравлениями окружили кто начальника конницы, а кто диктатора и пошли за ними следом. (9) Таким образом, угроза казни Квинта Фабия, казалось, упрочила высшую власть не меньше, чем плачевная расправа над юным Манлием. (10) В этом году выходило как-то так, что стоило диктатору удалиться от войска, как в Самнии враги всякий раз брались за оружие. Однако пример Квинта Фабия, стоявший перед глазами главы лагеря, легата Марка Валерия, заставлял страшиться не столько нападения врагов, сколько неукротимого диктаторского гнева. (11) Поэтому, когда посланный за продовольствием отряд попал в засаду и, сражаясь в неудобном месте, был перебит, все были уверены: легат мог бы прийти им на помощь, не страшись он грозных указов. (12) Возмущенные происшедшим, воины еще больше отвернулись от диктатора, ведь и без того их раздражало его упорное нежелание простить Квинта Фабия и то, что милость, которую они никак не могли у него вымолить, была оказана римскому простонародью. |
35. stupentes tribunos et suam iam vicem magis anxios quam eius cui auxilium ab se petebatur, liberavit onere consensus populi Romani, ad preces et obtestationem versus, ut sibi poenam magistri equitum dictator remitteret. [2] tribuni quoque inclinatam rem in preces subsecuti orare dictatorem insistunt ut veniam errori humano, veniam adulescentiae Q. Fabi daret; satis eum poenarum dedisse. [3] iam ipse adulescens, iam pater M. Fabius, contentionis obliti procumbere ad genua et iram deprecari dictatoris. [4] tum dictator silentio facto «bene habet» inquit, «Quirites. Vicit disciplina militaris, vicit imperii maiestas, quae in discrimine fuerunt an ulla post hanc diem essent. [5] non noxae eximitur Q. Fabius, qui contra edictum imperatoris pugnavit, sed noxae damnatus donatur populo Romano, donatur tribuniciae potestati precarium non iustum auxilium ferenti. [6] vive, Q. Fabi, felicior hoc consensu civitatis ad tuendum te quam qua paulo ante exsultabas victoria; vive, id facinus ausus cuius tibi ne parens quidem, si eodem loco fuisset quo fuit L. Papirius, veniam dedisset. [7] mecum, ut voles, reverteris in gratiam; populo Romano, cui vitam debes, nihil maius praestiteris quam si hic tibi dies satis documenti dederit ut bello ac pace pati legitima imperia possis». [8] cum se nihil morari magistrum equitum pronuntiasset, degressum eum templo laetus senatus, laetior populus, circumfusi ac gratulantes hinc magistro equitum, hinc dictatori, prosecuti sunt, [9] firmatumque imperium militare haud minus periculo Q. Fabi quam supplicio miserabili adulescentis Manli videbatur. [10] forte ita eo anno evenit ut quotienscumque dictator ab exercitu recessisset, hostes in Samnio moverentur. ceterum in oculis exemplum erat Q. Fabius M. Valerio legato, qui castris praeerat, ne quam vim hostium magis quam trucem dictatoris iram timeret. [11] itaque frumentatores cum circumventi ex insidiis caesi loco iniquo essent, creditum volgo est subveniri eis ab legato potuisse, ni tristia edicta exhorruisset. [12] ea quoque ira alienavit a dictatore militum animos, iam ante infensos, quod implacabilis Q. Fabio fuisset et, quod suis precibus negasset, eius populo Romano veniam dedisset. |