Римская история

Книга XXXVII

В трид­цать седь­мой кни­ге «Рим­ской исто­рии» Дио­на Кас­сия содер­жит­ся сле­дую­щее:

1. Как Пом­пей сра­жал­ся с ази­ат­ски­ми ибе­ра­ми (гла­вы 1—5).
2. Как Пом­пей при­со­еди­нил Понт к Вифи­нии [уте­ря­но меж­ду гл. 7 и 8].
3. Как Пом­пей под­чи­нил Сирию и Фини­кию сво­ей вла­сти [уте­ря­но меж­ду гл. 7 и 8].
4. Как умер Мит­ри­дат (гла­вы 10—14).
5. Об иуде­ях (гла­вы 15—19).
6. Как Пом­пей после завер­ше­ния дел в Азии вер­нул­ся в Рим (гла­вы 20—23).
7. О Цице­роне и Кати­лине и их дея­ни­ях (гла­вы 24—42).
8. О Цеза­ре, Пом­пее, и Крас­се, а так­же их сою­зе (гла­вы 43—58).

Шести­лет­ний пери­од, в тече­ние кото­ро­го зани­ма­ли долж­но­сти сле­дую­щие маги­ст­ра­ты (кон­су­лы), здесь пере­чис­лен­ные:

1. На сле­дую­щий год после этих подви­гов, в кон­суль­ство Луция Кот­ты и Луция Торк­ва­та, Пом­пей всту­пил в вой­ну с албан­ца­ми и ибе­рий­ца­ми. В первую оче­редь он вынуж­ден был сра­жать­ся с ибе­рий­ца­ми, что пол­но­стью про­ти­во­ре­чи­ло его цели. Они живут по обе­им сто­ро­нам Кир­на, гра­ни­ча с одной сто­ро­ны с албан­ца­ми, с дру­гой с армя­на­ми; (2) и Арт­ок, их царь, опа­са­ясь, что Пом­пей напра­вит­ся и про­тив него, послал к нему гон­цов под пред­ло­гом заклю­че­ния мира, но сам гото­вил­ся напасть на Пом­пея, когда послед­ний почув­ст­ву­ет себя в без­опас­но­сти и поэто­му утра­тит бди­тель­ность. (3) Пом­пей, вовре­мя узнав об этом, вторг­ся на терри­то­рию Арт­ока до того, как послед­ний успел сде­лать необ­хо­ди­мые при­готов­ле­ния или взять под охра­ну пере­вал на гра­ни­це, кото­рый был прак­ти­че­ски непри­ступ­ным. Фак­ти­че­ски он уже успел прой­ти до горо­да под назва­ни­ем Акро­поль, когда Арт­ок узнал, что Пом­пей близ­ко. (4) Эта кре­пость рас­по­ла­га­лась как раз в самом узком месте, где [с одной сто­ро­ны течет Кирн], а [с дру­гой] про­сти­ра­ет­ся Кав­каз, и была постро­е­на для охра­ны про­хо­да. Соот­вет­ст­вен­но, Арт­ок, пре­бы­вав­ший в пани­ке, не имел воз­мож­но­сти выстро­ить свои силы, но пере­сек реку и сжег за собой мост; (5) а остав­ши­е­ся в кре­по­сти, ввиду его бег­ства и пора­же­ния, кото­рое они понес­ли в сра­же­нии, сда­лись. Пом­пей, сде­лав­шись хозя­и­ном про­хо­да, оста­вил гар­ни­зон для его охра­ны, и про­дви­га­ясь впе­ред с этой точ­ки, под­чи­нил себе всю терри­то­рию по эту сто­ро­ну реки.

2. Но в тот момент, когда Пом­пей гото­вил­ся пере­пра­вить­ся и через Кирн, Арт­ок отпра­вил к нему послов, про­ся мира и обе­щая доб­ро­воль­но усту­пить ему мост и снаб­жать про­до­воль­ст­ви­ем. (2) Оба эти обе­ща­ния царь выпол­нил, слов­но наме­ре­вал­ся прий­ти к согла­ше­нию, но, увидев сво­его вра­га уже пере­сек­шим реку, он испу­гал­ся и бежал к Пело­ру, дру­гой реке, кото­рая про­те­ка­ла по его вла­де­ни­ям. Так, он сна­ча­ла при­влек вра­га, а потом сбе­жал от него, хотя мог бы поме­шать ему пере­пра­вить­ся. (3) Поняв это, Пом­пей пре­сле­до­вал его, настиг и победил. Ата­куя, Пом­пей при­бли­зил­ся к вра­же­ским луч­ни­кам, преж­де чем те успе­ли пока­зать свое мастер­ство, и быст­ро раз­бил их. (4) Вслед за этим Арт­ок пере­сек Пелор и сбе­жал, сжег­ши мост и через эту реку; из остав­ших­ся одни были уби­ты в сра­же­нии, а дру­гие при пере­пра­ве через реку. (5) Мно­гие дру­гие рас­сы­па­лись по лесам и про­жи­ли еще несколь­ко дней, пока пус­ка­ли стре­лы с дере­вьев, кото­рые были очень высо­ки­ми; но вско­ре дере­вья под ними сру­би­ли, и они так­же были уби­ты. Тогда Арт­ок сно­ва сде­лал шаг навстре­чу Пом­пею и послал подар­ки. (6) Послед­ний при­нял их, для того, чтобы царь в надеж­де сохра­нить пере­ми­рие не стал пред­при­ни­мать даль­ней­ших дей­ст­вий; но не согла­шал­ся на заклю­че­ние мира, пока про­си­тель не при­шлет ему сво­их детей в каче­стве залож­ни­ков. (7) Арт­ок, одна­ко, неко­то­рое вре­мя мед­лил, пока в тече­ние лета Пелор не стал кое-где про­хо­ди­мым вброд и рим­ляне не пере­сек­ли его без каких-либо труд­но­стей, тем более, что никто не пре­пят­ст­во­вал им; тогда, нако­нец, он ото­слал сво­их детей к Пом­пею и заклю­чил мир.

3. Пом­пей, узнав теперь, что Фасис нахо­дит­ся не очень дале­ко, решил спу­стить­ся вдоль него к Кол­хиде и оттуда дви­нуть­ся к Бос­по­ру про­тив Мит­ри­да­та. (2) Он дви­нул­ся впе­ред, как и наме­ре­вал­ся, пере­се­кая терри­то­рию жите­лей Кол­хиды и их соседей, исполь­зуя в одних мест­но­стях убеж­де­ние, в дру­гих страх. Но в этот момент, осо­знав, что сухо­пут­ный марш­рут ведет через мно­же­ство неиз­вест­ных и враж­деб­ных пле­мен, а путе­ше­ст­вие по морю еще труд­нее из-за недо­стат­ка гава­ней в стране и из-за наро­да, жив­ше­го в этой обла­сти, (3) Пом­пей при­ка­зал флоту бло­ки­ро­вать Мит­ри­да­та, чтобы убедить­ся, что он никуда не уплы­вет, и поме­шать достав­ке ему про­до­воль­ст­вия, а сам тем вре­ме­нем напра­вил­ся про­тив алба­нов. Он не пошел самым пря­мым путем, но сна­ча­ла повер­нул в Арме­нию, чтобы таким поведе­ни­ем, при­ня­тым в свя­зи с пере­ми­ри­ем, застичь их врас­плох. (4) Он пере­сек Кирн в месте, где летом ста­ло воз­мож­но прой­ти вброд, при­ка­зав пере­пра­вить­ся кон­ни­це, затем, ниже по тече­нию, вьюч­ным живот­ным и затем пехо­те. Его цель состо­я­ла в том, чтобы лоша­ди осла­би­ли силу тече­ния сво­и­ми тела­ми и если даже при этом какое-то из навью­чен­ных живот­ных собьет с ног, оно натолк­нет­ся на людей, пере­хо­дя­щих ниже по тече­нию, и его не поне­сет даль­ше. (5) Оттуда Пом­пей напра­вил­ся в Кам­бис, не потер­пев от вра­гов ника­ко­го ущер­ба; но и он, и все его вой­ско жесто­ко стра­да­ли из-за жары и вызван­ной ею жаж­ды, несмот­ря на то, что бо́льшая часть мар­ша совер­ша­лась ночью. Это про­ис­хо­ди­ло пото­му, что их про­вод­ни­ки из чис­ла плен­ных не вели их наи­бо­лее удоб­ным марш­ру­том, (6) и река им фак­ти­че­ски тоже ничем не помо­га­ла; посколь­ку вода, кото­рою они пили в боль­ших коли­че­ствах, была очень холод­ной и для мно­гих вред­ной. Когда армия Пом­пея не встре­ти­ла ника­ко­го сопро­тив­ле­ния в этой мест­но­сти, она напра­ви­лась даль­ше к Аба­су, везя с собой толь­ко запа­сы воды; так как все осталь­ное полу­ча­ла в дар от мест­ных жите­лей, и поэто­му не устра­и­ва­ла ника­ких гра­бе­жей.

4. После того как они уже пере­сек­ли реку, сооб­щи­ли, что при­бли­жа­ет­ся Ороз. Тогда Пом­пей очень захо­тел вовлечь Оро­за в сра­же­ние, пока послед­ний не узнал о чис­лен­но­сти рим­лян, так как боял­ся, что узнав о ней, Ороз может отсту­пить. (2) Соот­вет­ст­вен­но, он выста­вил свою кон­ни­цу впе­ре­ди, зара­нее дав им ука­за­ния, как дей­ст­во­вать; за ней он рас­по­ло­жил осталь­ных, при­ка­зав встать на коле­ни, при­крыть­ся щита­ми и оста­вать­ся непо­движ­ны­ми так, чтобы Ороз не узнал об их при­сут­ст­вии пока не при­бли­зит­ся. (3) Вслед за этим вар­вар, пре­зи­рая оди­но­кую, по его мне­нию, кон­ни­цу, всту­пил с ней в сра­же­ние, и когда вско­ре после это­го кон­ни­ца спе­ци­аль­но обра­ти­лась в бег­ство, он стал пре­сле­до­вать ее на огром­ной ско­ро­сти. Затем пехо­тин­цы вне­зап­но вста­ли и, рас­тя­нув фронт, не толь­ко обес­пе­чи­ли сво­им людям воз­мож­ность без­опас­но спа­стись, про­пу­стив их сквозь свои ряды, но так­же при­ня­ли на себя вра­гов, кото­рые бес­печ­но про­дол­жа­ли пого­ню, и окру­жи­ли мно­гих. (4) Так эти вой­ска уби­ли тех, кто попал в окру­же­ние; а кон­ни­ца, часть кото­рой обо­шла их спра­ва, а часть с дру­гой сто­ро­ны, ата­ко­ва­ла с тыла тех вра­гов, кото­рые ока­за­лись вне окру­же­ния. Каж­дая часть вой­ска уби­ла мно­же­ство вра­гов и зажи­во сожгла дру­гих, сбе­жав­ших в леса, кри­ком «Ио, Сатур­на­лии!» напо­ми­ная об ата­ке, пред­при­ня­той в тот день албан­ца­ми.

5. Совер­шив это и захва­тив стра­ну, Пом­пей пошел на мир с албан­ца­ми и по при­езде вест­ни­ков заклю­чил пере­ми­рие с неко­то­ры­ми дру­ги­ми пле­ме­на­ми, оби­тав­ши­ми вдоль Кав­каз­ских гор до Кас­пий­ско­го моря, где кон­ча­лись горы, начи­нав­ши­е­ся в Пон­те. (2) Фра­ат тоже послал к нему гон­цов, желая воз­об­но­вить дого­вор. Увидев успех Пом­пея и то, что его офи­це­ры под­чи­ни­ли так­же остав­шу­ю­ся часть Арме­нии и Пон­та, и что Габи­ний про­дви­нул­ся за Евфрат до само­го Тиг­ра, Фра­ат силь­но испу­гал­ся и очень захо­тел под­твер­дить дого­вор. Он, одна­ко, ниче­го не добил­ся; (3) так как Пом­пей, учи­ты­вая сло­жив­шу­ю­ся ситу­а­цию и надеж­ды, кото­рая она все­ля­ла, отнес­ся к нему пре­не­бре­жи­тель­но и дал послам над­мен­ный ответ, сре­ди про­че­го тре­буя обрат­но терри­то­рию Гор­ди­е­ны, из-за кото­рой Фра­ат кон­флик­то­вал с Тиг­ра­ном. (4) Когда послы не отве­ти­ли, так как не полу­чи­ли ука­за­ний на этот счет, Пом­пей напи­сал Фра­ату несколь­ко слов, но, не дожи­да­ясь отве­та, немед­лен­но послал на эту терри­то­рию Афра­ния и, захва­тив ее без борь­бы, отдал Тиг­ра­ну. (5) Воз­вра­ща­ясь в Сирию через Месо­пота­мию, Афра­ний свер­нул с доро­ги вопре­ки согла­ше­нию, заклю­чен­но­му с пар­фя­на­ми, и столк­нул­ся с боль­ши­ми труд­но­стя­ми из-за зимы и недо­стат­ка про­ви­ан­та. Его вой­ска бы дей­ст­ви­тель­но погиб­ли, если бы жите­ли Карр, македон­ские посе­лен­цы, жив­шие где-то по сосед­ству, не при­ня­ли его и не помог­ли в даль­ней­шем.

6. Имен­но так Пом­пей, обла­дая всей пол­нотой вла­сти, обо­шел­ся с Фра­атом, очень ясно демон­стри­руя всем желаю­щим удо­вле­тво­рить свою жад­ность, что все зави­сит от воен­ной силы и что он, одер­жав с ее помо­щью победу, без­услов­но полу­чил пра­во уста­нав­ли­вать любые зако­ны, какие поже­ла­ет. Более того, он выка­зал пре­зре­ние к титу­лу Фра­ата, кото­рым пра­ви­тель наслаж­дал­ся перед всем миром и сами­ми рим­ля­на­ми, назы­вав­ши­ми его этим титу­лом. (2) Ибо несмот­ря на то, что его назы­ва­ли «царем царей», Пом­пей уда­лил из фра­зы «царей» и адре­со­вал свои пись­мен­ные тре­бо­ва­ния про­сто к «царю»; а позд­нее он, по сво­ей ини­ци­а­ти­ве и вопре­ки обы­чаю, назвал этим титу­лом плен­но­го Тиг­ра­на, когда празд­но­вал свой три­умф над ним в Риме. (3) В резуль­та­те Фра­ат, хотя и боял­ся Пом­пея и искал его рас­по­ло­же­ния, воз­му­тил­ся этим, чув­ст­вуя, что фак­ти­че­ски его лиши­ли цар­ства, и отпра­вил послов, упре­кая Пом­пея во всех неспра­вед­ли­во­стях, кото­рые он пре­тер­пел, и запре­щая ему пере­се­кать Евфрат.

(4) Когда Пом­пей не дал ему ника­ко­го при­ми­ри­тель­но­го отве­та, Фра­ат немед­лен­но вес­ной начал кам­па­нию про­тив Тиг­ра­на, и с ним был сын послед­не­го, за кото­ро­го Фра­ат выдал замуж свою дочь. Это про­изо­шло в кон­суль­ство Луция Цеза­ря и Гая Фигу­ла. В пер­вом сра­же­нии Фра­ат про­иг­рал, но затем одер­жал победу. (5) А когда Тиг­ран попро­сил помо­щи Пом­пея, кото­рый нахо­дил­ся в Сирии, Фра­ат вновь отпра­вил послов к рим­ско­му коман­ди­ру, при­ведя мно­же­ство обви­не­ний про­тив Тиг­ра­на и сде­лав мно­го нели­це­при­ят­ных наме­ков о рим­ля­нах, так что Пом­пей был одно­вре­мен­но при­сты­жен и обес­по­ко­ен. 7. В резуль­та­те он не ока­зал ника­кой помо­щи Тиг­ра­ну и боль­ше не пред­при­ни­мал враж­деб­ных дей­ст­вий про­тив Фра­ата, при­во­дя в каче­стве изви­не­ния то, что такая экс­пе­ди­ция ему не пору­ча­лась, а Мит­ри­дат все еще воору­жен и готов к войне. Он объ­явил, что удо­вле­тво­рен достиг­ну­тым и не жела­ет брать на себя даль­ней­шие рис­ки, чтобы, стре­мясь к новым свер­ше­ни­ям, не испор­тить достиг­ну­тые успе­хи каким-либо пора­же­ни­ем, как про­изо­шло с Лукул­лом. (2) Тако­ва была его фило­со­фия, и он утвер­ждал, что жад­ность — опас­ная вещь и что стре­мить­ся захва­тить чужие вла­де­ния неспра­вед­ли­во, — теперь, когда уже не мог их исполь­зо­вать. Ибо он опа­сал­ся вой­ска пар­фян и боял­ся неяс­но­го исхо­да собы­тий, и поэто­му не пре­при­нял эту вой­ну, хотя мно­гие убеж­да­ли его сде­лать это. Что каса­ет­ся жалоб вар­ва­ров, то Пом­пей отнес­ся к ним небреж­но, (3) не дав отве­та, но заявив, что спор меж­ду царем и Тиг­ра­ном каса­ет­ся неко­то­рых гра­ниц и что его долж­ны раз­ре­шить три чело­ве­ка. Их он дей­ст­ви­тель­но послал, и оба царя при­зна­ли их доб­ро­со­вест­ны­ми арбит­ра­ми, а затем они раз­ре­ши­ли все их вза­им­ные жало­бы. Ибо Тиг­ран был рас­сер­жен тем, что не полу­чил желае­мой помо­щи, (4) а Фра­ат желал, чтобы армян­ский пра­ви­тель выжил, чтобы в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти когда-нибудь иметь в его лице союз­ни­ка про­тив рим­лян. Так как они оба хоро­шо пони­ма­ли, что кто бы из них не победил дру­го­го, это помо­жет осу­щест­вле­нию целей рим­лян, и победи­те­ля им станет под­чи­нить про­ще. По этим при­чи­нам они поми­ри­лись.

(5) Эту зиму Пом­пей так­же про­вел в Аспи­се, под­чи­няя обла­сти, кото­рые еще сопро­тив­ля­лись, и захва­тив так­же Сим­фо­ри­он, кре­пость, кото­рую сда­ла ему Стра­то­ни­ка. Она была женой Мит­ри­да­та и, гне­ва­ясь на мужа за то, что тот ее там оста­вил, она ото­сла­ла гар­ни­зон, яко­бы для сбо­ра про­до­воль­ст­вия, и затем впу­сти­ла рим­лян, хотя ее ребе­нок был с…

7a. Воз­вра­ща­ясь из Арме­нии, Пом­пей раз­ре­шал спо­ры и зани­мал­ся дру­ги­ми дела­ми царей и дру­гих пра­ви­те­лей, что при­хо­ди­ли к нему. Одним он под­твер­дил обла­да­ние их цар­ства­ми, дру­гим при­ба­вил вла­сти, а немно­гим сокра­тил и уре­зал непо­мер­ную власть. Он объ­еди­нил Келе­си­рию и Фини­кию, кото­рые недав­но изба­ви­лись от сво­их царей и были опу­сто­ше­ны ара­ба­ми и Тиг­ра­ном. Антиох дерз­нул попро­сить их назад, но не полу­чил их; вме­сто это­го они были объ­еди­не­ны в одну про­вин­цию и полу­чи­ли зако­ны, так что они управ­ля­лись по рим­ско­му образ­цу.

8. …Цезарь удо­сто­ил­ся вос­хва­ле­ний во вре­мя сво­его эди­ли­те­та не толь­ко за это, но так­же и за то, что он устро­ил рос­кош­ней­шие Рим­ские и Мега­ле­зий­ские игры и, более того, про­вел самые вели­ко­леп­ней­шие гла­ди­а­тор­ские игры в честь отца. Ибо хотя часть рас­хо­дов на эти уве­се­ле­ния он понес сов­мест­но с кол­ле­гой Мар­ком Бибу­лом и лишь часть опла­чи­вал сам лич­но, одна­ко он настоль­ко пре­успел в про­веде­нии гла­ди­а­тор­ских состя­за­ний, что при­об­рел сла­ву и за дру­гие зре­ли­ща тоже, и люди счи­та­ли, что все рас­хо­ды он опла­чи­вал один. Даже Бибул шутил по это­му пово­ду, гово­ря, что его постиг­ла судь­ба Пол­лук­са; так как хоть он и имел общий храм с бра­том Касто­ром, храм был назван лишь по име­ни послед­не­го.

9. Этим успе­хам рим­ляне искренне радо­ва­лись, но слу­чив­ши­е­ся зна­ме­ния при­ве­ли их в боль­шое вол­не­ние. Мно­гие ста­туи и изо­бра­же­ния на Капи­то­лии были уни­что­же­ны мол­ни­я­ми, и сре­ди дру­гих — ста­туя Юпи­те­ра, уста­нов­лен­ная на поста­мен­те; а изо­бра­же­ние вол­чи­цы с Рому­лом и Ремом, уста­нов­лен­ное на пьеде­стал, упа­ло; так­же бук­вы на колон­нах, где были напи­са­ны зако­ны, ста­ли рас­плыв­ча­ты­ми и неяс­ны­ми. Тогда по сове­ту про­ри­ца­те­лей рим­ляне при­нес­ли мно­го иску­пи­тель­ных жертв и про­го­ло­со­ва­ли за то, чтобы уста­но­вить ста­тую Юпи­те­ра еще боль­шей вели­чи­ны, обра­щен­ную к восто­ку и фору­му, чтобы заго­во­ры, кото­рые вызва­ли там вол­не­ние, мог­ли быть раз­об­ла­че­ны.

(3) Тако­вы были собы­тия того года. Цен­зо­ры так­же всту­пи­ли в спор по пово­ду людей, живу­щих за По, один счи­тал, что разум­но допу­стить их к граж­дан­ству, а дру­гой — нет; так что они даже не выпол­ни­ли ника­ких сво­их обя­зан­но­стей, но отка­за­лись от долж­но­сти. (4) И по той же самой при­чине их пре­ем­ни­ки в сле­дую­щем году так­же ниче­го не сде­ла­ли, так как три­бу­ны поме­ша­ли им пере­смот­реть спи­сок сена­то­ров, опа­са­ясь, что их самих могут исклю­чить из это­го орга­на. (5) Тем вре­ме­нем все посто­ян­но жив­шие в Риме ино­зем­цы, за исклю­че­ни­ем жите­лей нынеш­ней Ита­лии были изгна­ны по пред­ло­же­нию неко­е­го три­бу­на Гая Папия, из-за того, что их ста­но­ви­лось слиш­ком мно­го и их счи­та­ли недо­стой­ны­ми жить вме­сте с граж­да­на­ми.

10. В сле­дую­щем году, когда долж­но­сти зани­ма­ли Фигул и Луций Цезарь, собы­тия были мало­чис­лен­ны, но достой­ны упо­ми­на­ний ввиду про­ти­во­ре­чи­во­сти чело­ве­че­ских дел. (2) Ибо один чело­век, убив­ший Лукре­ция по прось­бе Сул­лы и дру­гой, убив­ший мно­гих людей, проскри­би­ро­ван­ных им, были осуж­де­ны за убий­ство и нака­за­ны, и Юлий Цезарь при­нял в этом наи­бо­лее дея­тель­ное уча­стие. (3) Так изме­не­ние обсто­я­тельств даже силь­ней­ших людей часто дела­ет самы­ми сла­бы­ми. Этот вопрос раз­ре­шил­ся совер­шен­но вопре­ки ожи­да­ни­ям боль­шин­ства, так же как и дело Кати­ли­ны, кото­рый, хотя и был обви­нен в тех же самых пре­ступ­ле­ни­ях, что и дру­гие (посколь­ку он тоже убил мно­гих проскри­би­ро­ван­ных), был оправ­дан. И имен­но вслед­ст­вие это­го он стал намно­го хуже и в резуль­та­те даже лишил­ся жиз­ни. (4) Ибо, когда Марк Цице­рон с Гаем Анто­ни­ем ста­ли кон­су­ла­ми, а Мит­ри­дат более не при­чи­нял ника­ко­го вреда рим­ля­нам, но покон­чил с собой, Кати­ли­на попы­тал­ся уста­но­вить новое пра­ви­тель­ство и, объ­еди­нив­шись со сво­и­ми союз­ни­ка­ми про­тив государ­ства, устра­шил народ угро­зой ново­го боль­шо­го кон­флик­та. Эти два собы­тия про­ис­хо­ди­ли сле­дую­щим обра­зом.

11. Мит­ри­дат не сдал­ся от сво­их неудач, но пола­га­ясь более на свою волю, неже­ли на силу, пла­ни­ро­вал достичь Ист­ра через Ски­фию и оттуда вторг­нуть­ся в Ита­лию, в осо­бен­но­сти пото­му, что Пом­пей в это вре­мя задер­жи­вал­ся в Сирии. (2) Посколь­ку он по при­ро­де был скло­нен к вели­ким пред­при­я­ти­ям и достиг мно­гих успе­хов, как и потер­пел мно­же­ство неудач, то счи­тал, что нет ниче­го, на что нель­зя осме­лить­ся или наде­ять­ся. И если ему суж­де­но было потер­петь неуда­чу, то он пред­по­чи­тал погиб­нуть со сво­ей стра­ной, но сохра­нить гор­дость, чем жить, лишив­шись ее в покор­но­сти и уни­же­нии. (3) Под вли­я­ни­ем этих идей он стал реши­тель­нее; так как насколь­ко сла­бе­ло его тело, настоль­ко укреп­лял­ся дух, так что он даже воз­ме­стил немощь пер­во­го рас­суж­де­ни­я­ми послед­не­го. (4) Но, с дру­гой сто­ро­ны, его союз­ни­ки отда­ля­лись от него по мере того, как пози­ция рим­лян уси­ли­ва­лась, а Мит­ри­да­та — осла­бе­ва­ла. Сре­ди про­че­го, силь­ней­шее в исто­рии зем­ле­тря­се­ние уни­что­жи­ло несколь­ко их горо­дов; так­же бун­то­ва­ли сол­да­ты, а неко­то­рые из сыно­вей Мит­ри­да­та были похи­ще­ны и пере­прав­ле­ны к Пом­пею.

12. Затем Мит­ри­дат обна­ру­жил и пока­рал неко­то­рых из них, а дру­гих нака­зал на осно­ва­нии толь­ко подо­зре­ний, преж­де чем они смог­ли что-либо совер­шить; он боль­ше нико­му не дове­рял, но даже каз­нил неко­то­рых из сво­их остав­ших­ся детей, кото­рые навлек­ли на себя его подо­зре­ния. Видя это, один из его сыно­вей, Фар­нак, побуж­дае­мый одно­вре­мен­но стра­хом перед царем и надеж­дой полу­чить цар­ство от рим­лян, так как уже достиг совер­шен­но­ле­тия, устро­ил про­тив Мит­ри­да­та заго­вор. (2) Его рас­кры­ли, так как мно­гие и откры­то, и тай­но инте­ре­со­ва­лись его дела­ми; и если бы охра­на была хоть немно­го рас­по­ло­же­на к сво­е­му пре­ста­ре­ло­му суве­ре­ну, сына бы немед­лен­но нака­за­ли. Но слу­чи­лось так, что Мит­ри­дат, про­явив­ший себя как муд­рей­ший чело­век во всех делах, свя­зан­ных с его цар­ским поло­же­ни­ем, не пони­мал того, что ни армия, ни мно­же­ство под­дан­ных не при­но­сят реаль­ной силы тому, к кому не рас­по­ло­же­ны; с дру­гой сто­ро­ны, чем боль­ше под­дан­ных у пра­ви­те­ля, тем боль­ше они его обре­ме­ня­ют, если он не сохра­ня­ет их пре­дан­ность. (3) Во вся­ком слу­чае, Фар­нак, за кото­рым после­до­ва­ли и те, кого он под­гото­вил и те, кого послал отец, чтобы аре­сто­вать его, — так как он лег­ко заво­е­вал их под­держ­ку, — сам поспе­шил про­тив сво­его отца. Ста­рый царь нахо­дил­ся в Пан­ти­ка­пее, когда узнал об этом, и послал впе­ред про­тив сына неко­то­рое коли­че­ство сол­дат, объ­явив, что вско­ре сам после­ду­ет за ними. (4) И этих Фар­нак тоже быст­ро пере­ма­нил на свою сто­ро­ну, так как они тоже не люби­ли Мит­ри­да­та, и после доб­ро­воль­ной сда­чи горо­да каз­нил отца, искав­ше­го убе­жи­ща во двор­це.

13. Мит­ри­дат пытал­ся покон­чить с собой и, отра­вив сна­ча­ла сво­их жен и тех детей, что еще были в живых, про­гло­тил остав­ший­ся яд; но ни этим сред­ст­вом, ни мечом не смог нало­жить на себя руки. (2) Ибо яд, хоть и смер­тель­ный, не подей­ст­во­вал из-за того, что он при­учил к нему свое тело, каж­дый день пре­вен­тив­но при­ни­мая про­ти­во­ядия в боль­ших коли­че­ствах; а сила уда­ра меча умень­ши­лась из-за сла­бо­сти его руки, при­чи­ной чего был воз­раст и нынеш­ние несча­стья, а так­же воздей­ст­вие при­ня­то­го яда, каким бы он ни был. (3) Когда вслед­ст­вие все­го это­го он не смог сам покон­чить с жиз­нью и, каза­лось, задер­жал­ся доль­ше нуж­но­го вре­ме­ни, те, кого он послал про­тив сына, набро­си­лись на него и уско­ри­ли его конец меча­ми и копья­ми. (4) Так Мит­ри­дат, у кото­ро­го была раз­но­об­раз­ней­шая и выдаю­ща­я­ся судь­ба, даже свою смерть встре­тил необыч­но. Ибо он хотел уме­реть, одна­ко про­тив сво­ей воли, и несмот­ря на жела­ние покон­чить с собой, не смог это­го сде­лать; но отча­сти ядом, отча­сти мечом одно­вре­мен­но убил себя сам и был убит сво­и­ми вра­га­ми. 14. Фар­нак забаль­за­ми­ро­вал его тело и послал его Пом­пею в каче­стве дока­за­тель­ства сде­лан­но­го, сдал­ся сам и сдал свои вла­де­ния. Рим­ля­нин не оскор­бил Мит­ри­да­та, но, напро­тив, при­ка­зал, чтобы его похо­ро­ни­ли сре­ди гроб­ниц его пред­ков; ибо пони­мая, что враж­да уни­что­же­на смер­тью вра­га, Пом­пей не поз­во­лил себе пре­да­вать­ся тще­слав­ной яро­сти над его мерт­вым телом. (2) Тем не менее он пере­дал Бос­пор­ское цар­ство Фар­на­ку как пла­ту за его кро­ва­вое дея­ние и при­нял его в круг дру­зей и союз­ни­ков.

(3) После смер­ти Мит­ри­да­та все части его вла­де­ний, за несколь­ки­ми исклю­че­ни­я­ми, были поко­ре­ны. Несколь­ко гар­ни­зо­нов, в то вре­мя все еще удер­жи­вав­ших кре­по­сти за пре­де­ла­ми Бос­по­ра, не сда­лись немед­лен­но, не столь­ко пото­му, что соби­ра­лись сопро­тив­лять­ся Пом­пею, сколь­ко пото­му, что боя­лись, что дру­гие могут захва­тить день­ги, кото­рые они охра­ня­ли, и сва­лить вину на них самих, поэто­му они жда­ли, желая пока­зать все само­му Пом­пею. 15. Когда эти обла­сти были поко­ре­ны, а Фра­ат без­дей­ст­во­вал, когда в Сирии и Фини­кии воца­рил­ся мир, Пом­пей дви­нул­ся про­тив Аре­та. Послед­ний был царем ара­бов, ныне под­дан­ных Рима вплоть до Крас­но­го моря. Ранее он нанес боль­шой ущерб Сирии и из-за это­го всту­пил в сра­же­ние с рим­ля­на­ми, защи­щав­ши­ми ее, был побеж­ден ими, но все же про­дол­жал в то вре­мя вой­ну. (2) Таким обра­зом, Пом­пей дви­нул­ся про­тив него и его соседей и, лег­ко победив их, оста­вил там гар­ни­зон.

Оттуда он напра­вил­ся про­тив Сирии Пале­сти­ны, так как ее жите­ли опу­сто­ши­ли Фини­кию. Ею пра­ви­ли двое бра­тьев, Гир­кан и Ари­сто­бул, волею судь­бы ссо­рив­ши­е­ся меж­ду собой и вызы­вав­шие ссо­ры в горо­дах из-за долж­но­сти жре­ца (ибо так они назы­ва­ли свое цар­ство) сво­его бога, кем бы он ни был. (3) Пом­пей сра­зу победил Гир­ка­на без сра­же­ния, посколь­ку у послед­не­го не было сил, достой­ных вни­ма­ния; и запе­рев Ари­сто­бу­ла в опре­де­лен­ном месте, при­нудил его пой­ти на уступ­ки, а когда тот не выдал ни денег, ни гар­ни­зо­на, заклю­чил его в цепи. После это­го он с боль­шей лег­ко­стью победил осталь­ных, но столк­нул­ся с труд­но­стя­ми при оса­де Иеру­са­ли­ма. 16. Боль­шую часть горо­да, конеч­но, он взял без про­блем, так как был при­нят пар­ти­ей Гир­ка­на; но сам храм, в кото­ром запер­лась вто­рая пар­тия, он захва­тил с трудом. (2) Ибо храм сто­ял на воз­вы­шен­но­сти и был защи­щен сво­ей сте­ной, и если бы они про­дол­жа­ли защи­щать храм оди­на­ко­во каж­дый день, Пом­пей не смог бы взять его. Но в дей­ст­ви­тель­но­сти они отме­ча­ли дни, назы­вае­мые дня­ми Сатур­на и, совер­шен­но не работая в это вре­мя, дали рим­ля­нам воз­мож­ность раз­ру­шить сте­ну. (3) Послед­ние, поняв это их суе­вер­ное бла­го­го­ве­ние, не пред­при­ни­ма­ли ника­ких серь­ез­ных дей­ст­вий в осталь­ное вре­мя, но когда насту­па­ли такие дни — ата­ко­ва­ли осо­бен­но реши­тель­но. (4) Так, защит­ни­ки были захва­че­ны в день Сатур­на, не ока­зав ника­ко­го сопро­тив­ле­ния, и все богат­ства были раз­граб­ле­ны. Цар­ство было отда­но Гир­ка­ну, а Ари­сто­бул был отстра­нен.

(5) Так в это вре­мя шли дела в Пале­стине; ибо тако­во было назва­ние, издав­на дан­ное всей стране, про­сти­раю­щей­ся от Фини­кии до Егип­та вдоль внут­рен­не­го моря. У них было и иное имя, кото­рое они при­об­ре­ли: стра­на была назва­на Иуде­ей, а народ — иуде­я­ми. 17. Я не знаю, поче­му им было дано это имя, но ныне оно при­ме­ня­ет­ся ко всем соблюдаю­щим их обы­чаи, даже к ино­зем­цам. Они суще­ст­ву­ют даже сре­ди рим­лян, и, несмот­ря на частые репрес­сии, их чис­ло силь­но воз­рос­ло и они смог­ли заво­е­вать себе пра­во сво­бод­но испол­нять свои обряды. (2) Они отли­ча­ют­ся от осталь­ных людей прак­ти­че­ски во всех дета­лях жиз­ни, осо­бен­но тем, что не почи­та­ют ни одно­го из обыч­ных богов, но выка­зы­ва­ют край­нее бла­го­го­ве­ние перед одним кон­крет­ным боже­ст­вом. У них нико­гда не было его ста­туи, даже в самом Иеру­са­ли­ме, но, счи­тая его безы­мян­ным и невиди­мым, они покло­ня­ют­ся ему столь неуме­рен­но, как никто в мире. (3) Они постро­и­ли ему очень боль­шой и кра­си­вый храм, — за исклю­че­ни­ем того, что он был откры­тым и без кры­ши, — а так­же посвя­ти­ли ему день, назы­вае­мый днем Сатур­на, в кото­рый не зани­ма­ют­ся ничем серь­ез­ным, что явля­ет­ся одним из мно­гих их свое­об­раз­ных обы­ча­ев.

(4) Что каса­ет­ся их бога, — кто он и поче­му его так почи­та­ют, и откуда у них такое суе­вер­ное бла­го­го­ве­ние перед ним, — объ­яс­не­ния это­му все­му дава­лись мно­ги­ми и, кро­ме того, эти вопро­сы не име­ют отно­ше­ния к насто­я­щей исто­рии. 18. Одна­ко обы­чай при­вя­зы­вать дни к семи звездам, назы­вае­мым пла­не­та­ми, был уста­нов­лен егип­тя­на­ми, но теперь