Риторические наставления.

Книга I.

с.1

I. [I. 1. 1] Итак, отец, коль ско­ро родил­ся у него сын, дол­жен с того же само­го вре­ме­ни возы­меть об нем доб­рую надеж­ду. Такая мысль пред­ва­ри­тель­но воз­будит попе­че­ние о вос­пи­та­нии дети­ща. Ибо неспра­вед­ли­во жалу­ем­ся, буд­то бы при­ро­да весь­ма немно­гим людям дала потреб­ную спо­соб­ность к нау­кам, и буд­то бы боль­шею частью напрас­но и труд и вре­мя тра­тят­ся над тупы­ми ума­ми. Напро­тив, най­дем нема­лое чис­ло и ост­рых и понят­ных. Это есть нечто врож­ден­ное в чело­ве­ке: как от при­ро­ды дано пти­цам летать, коням ристать, с.2 диким зве­рям быть сви­ре­пы­ми; так нам доста­лись в осо­бен­ный удел разум и понят­ли­вость: сие-то застав­ля­ет думать, что наша душа есть небес­но­го про­ис­хож­де­ния. [2] Тупые и непо­нят­ные голо­вы появ­ля­ют­ся столь­ко же про­тив зако­нов при­ро­ды, как и вся­кие дру­гие вырод­ки: но тако­вых весь­ма мало быва­ет. Дока­за­тель­ст­вом сему слу­жит то, что в отро­ках бле­щет надеж­да, мно­го доб­ро­го впредь обе­щаю­щая, но кото­рая с лета­ми исче­за­ет; сле­до­ва­тель­но не при­ро­да вино­ва­та, а недо­ста­ток вос­пи­та­ния тому при­чи­ной. [3] Я согла­сен, что один име­ет более ума, неже­ли дру­гой; сие дока­зы­ва­ет толь­ко, что один может сде­лать более, неже­ли дру­гой, одна­ко не най­дешь нико­го, кто бы чрез при­ле­жа­ние в чем-нибудь не успел. Итак, вся­кий роди­тель, убедясь сею исти­ною, да испол­нит­ся надеж­дою о сво­ем сыне при самом его рож­де­нии, и да употре­бит все­воз­мож­ное попе­че­ние о вос­пи­та­нии буду­ще­го Ора­то­ра.

II. [4] Преж­де все­го надоб­но смот­реть, чтобы кор­ми­ли­цы не име­ли дур­но­го выго­во­ра или испор­чен­но­го наре­чия. Хри­сипп сове­ту­ет изби­рать для сего, если есть воз­мож­ность, самых умных и доб­ро­де­тель­ных. Хотя более все­го над­ле­жит ува­жать в них нрав­ст­вен­ность, одна­ко нуж­но, чтоб они и гово­ри­ли с.3 чисто. [5] Дитя слы­шит свою кор­ми­ли­цу преж­де всех, и по ее речам свои сло­ва про­из­но­сить ста­ра­ет­ся. И есте­ствен­но, удер­жи­ва­ем долее в памя­ти то, чему в мало­лет­стве науча­ем­ся; запах, коим новый сосуд напи­та­ет­ся, на дол­го ощу­ти­те­лен; и крас­ка, коею про­стая белиз­на вол­ны́ покры­ва­ет­ся, совер­шен­но нико­гда не смы­ва­ет­ся. А при­том еще, худые при­выч­ки в нас тем более уко­ре­ня­ют­ся. И вся­кое доб­ро удоб­но во зло пере­ме­ня­ет­ся: и все­гда ли уда­ет­ся пре­вра­тить худое в хоро­шее? Итак, надоб­но смот­реть, чтоб дитя, в неж­ном воз­расте, не при­учал­ся к тако­му выго­во­ру, или наре­чию, от кото­ро­го отучать после будет нуж­но.

[6] Что же каса­ет­ся до роди­те­лей, жела­тель­но, чтобы они были, сколь­ко мож­но, более про­све­ще­ны. Я не об отцах одних гово­рю, ибо извест­но, что крас­но­ре­чию Грак­хов мно­го спо­соб­ст­во­ва­ла и мать их Кор­не­лия; ее изящ­ный слог виден из писем ее, до нас дошед­ших. Ска­зы­ва­ют так­же, что дочь Лели­е­ва рав­ня­лась в крас­но­ре­чии с отцом сво­им. Речь доче­ри Квин­та Гор­тен­зия, про­из­не­сен­ная пред Три­ум­ви­ра­ми, при­нес­ла бы честь и наше­му полу. [7] Одна­ко из сего не долж­но заклю­чать, чтобы те, кои сами учить­ся слу­чая не име­ли, были менее обя­за­ны печь­ся о уче­нии детей сво­их; они по с.4 сей самой при­чине долж­ны обра­щать еще более вни­ма­ния на про­чие части вос­пи­та­ния.

[8] Об отро­ках, меж­ду кои­ми будет вос­пи­ты­вать­ся пред­на­зна­чае­мый для Ора­тор­ско­го попри­ща, надоб­но разу­меть то же, что я ска­зал о кор­ми­ли­цах.

Желал бы я более все­го, чтоб при­став­ни­ки или дядь­ки¹ при детях были люди доволь­но све­ду­щие, или бы не меч­та­ли о себе, что они све­ду­щи. Ибо нет ниче­го хуже чело­ве­ка, кото­рый, пома­зав, так ска­зать, губы пер­вы­ми нача­ла­ми уче­ния, станет упор­но выда­вать себя за вели­ко­го зна­то­ка. Он и искус­ным настав­ни­кам усту­пить не захо­чет, и гор­дясь вла­стью, како­вую сей род людей, как бы по пра­ву, себе обык­но­вен­но при­сва­и­ва­ет, меж­ду тем с пове­ли­тель­ною гру­бо­стью пере­да­ет и детям соб­ст­вен­ную свою глу­пость. [9] Неве­же­ство их не менее вредит и нра­вам. Дио­ген Вави­лон­ский уве­ря­ет, что Лео­нид, дядь­ка Алек­сандра Македон­ско­го, посе­лил в нем с дет­ства неко­то­рые поро­ки, кои и в зре­лых летах сего вели­ко­го Госуда­ря не остав­ля­ли.

[10] Если кому пока­жет­ся, что я мно­го­го тре­бую, тот да помыс­лит, коль труд­ное с.5 есть дело вос­пи­тать Ора­то­ра: хотя бы при самом нача­ле и были при­ня­ты все нуж­ные к тому меры, но еще оста­ют­ся боль­шие и гораздо важ­ней­шие заботы. Потре­бу­ет­ся для сего непре­рыв­ное упраж­не­ние; пона­до­бят­ся пре­вос­ход­ные учи­те­ли и раз­лич­ные позна­ния. [11] Поче­му и над­ле­жит пре­по­да­вать наи­луч­шие настав­ле­ния: еже­ли кто испол­нять их не захо­чет, как слиш­ком затруд­ни­тель­ные, тот дол­жен винить не пра­ви­ла, а само­го себя.

Но когда бы нель­зя было при детях иметь таких, каких бы я желал, кор­ми­лиц, соуче­ни­ков и при­став­ни­ков, то по край­ней мере ста­рать­ся надоб­но сыс­кать хоть одно­го, язык свой знаю­ще­го, чело­ве­ка, кото­рый бы, нахо­дясь при питом­це безот­луч­но, тот­час поправ­лял все ошиб­ки, сде­лан­ные дру­ги­ми в его при­сут­ст­вии, и не допус­кал его под­ра­жать им. Выше пока­зал я, как достиг­нуть желае­мой цели; а здесь ска­жу, как попра­вить укло­не­ние от оной.

III. [12] Я сове­тую учить дитя преж­де язы­ку Гре­че­ско­му: ибо Латин­ский, как употре­би­тель­ней­ший меж­ду нами, сам собою, и, так ска­зать, про­тив воли нашей, пере­ни­ма­ет­ся: нау­ки пере­шли к нам на Гре­че­ском; с Гре­че­ско­го и начи­нать долж­но. [13] Но не надоб­но застав­лять дитя ни дол­го учить­ся, ни дол­го гово­рить по-гре­че­ски, как то мно­гие дела­ют. От сего с.6 про­ис­хо­дят недо­стат­ки и в выго­во­ре и в обо­ротах при­род­ной речи; ибо, от все­гдаш­не­го употреб­ле­ния чуже­зем­но­го язы­ка при­вы­ка­ем к свой­ству оно­го; а такую при­выч­ку с вели­ким трудом оста­вить мож­но. [14] Итак, вско­ре за Гре­че­ским и Латин­ский язык сле­до­вать дол­жен и идти потом вме­сте; дабы, пред­по­чтя один, не повредить дру­го­му.

IV. [15] Неко­то­рые дума­ют, что не долж­но начи­нать учить детей преж­де семи­лет­не­го воз­рас­та, пола­гая, что до сего вре­ме­ни спо­соб­но­сти душев­ные и силы телес­ные не поз­во­ля­ют еще зани­мать­ся уче­ни­ем. Тако­во было мне­ние Гези­о­да, по ска­за­нию мно­гих писа­те­лей, жив­ших преж­де Грам­ма­ти­ка Ари­сто­фа­на, кото­рый пер­вый дока­зал, что сие тво­ре­ние, в коем нахо­дит­ся помя­ну­тое пра­ви­ло, не при­над­ле­жит Гези­о­ду. [16] Прав­да и дру­гие, меж­ду про­чи­ми, Ера­то­сфен, были того же мне­ния. Но осно­ва­тель­нее рас­суж­да­ют те, кои пола­га­ют с Хри­сип­пом, что ни одно­го вре­ме­ни в жиз­ни чело­ве­че­ской не долж­но опус­кать без вни­ма­ния: ибо хотя сей Фило­соф и согла­ша­ет­ся остав­лять детей на руках кор­ми­лиц на три года; одна­ко тре­бу­ет, чтоб и тогда их все­му доб­ро­му настав­ля­ли. [17] Так поче­му же бы нель­зя было при­учать к сло­вес­но­сти в таком воз­расте, когда мож­но при­учить к бла­го­нра­вию. с.7 И я знаю, что во все это вре­мя, о кото­ром здесь гово­рит­ся, едва ли дети успе­ют столь­ко, сколь­ко в один год после успеть могут. Но вопре­ки мне мыс­лив­шие жале­ли, кажет­ся, труда не столь­ко уча­щих­ся, сколь­ко уча­щих. [18] При том же чем луч­ше упраж­нять­ся дитя заста­ви­те, коль ско­ро гово­рить начнет? А упраж­не­ние, какое ни есть, ему нуж­но. Для чего, в ожи­да­нии семи­лет­не­го воз­рас­та пре­не­бре­гать выго­ду, како­ва бы она ни была? Ибо, хотя в неж­ных летах не мно­го­му научит­ся, одна­ко чему-нибудь все боль­ше научит­ся в тот год, в кото­рый так­же бы над­ле­жа­ло ему учить­ся и сему немно­го­му. [19] Таким обра­зом про­дол­жая, год от году будет при­об­ре­тать позна­ния, и достигнет желае­мо­го успе­ха; и сколь­ко вре­ме­ни выиг­ра­ет­ся в дет­стве, столь­ко его сбе­ре­жет­ся для юно­ше­ства. То же самое и о после­дую­щих летах разу­меть долж­но: что́ нуж­но знать, тому не хоро­шо начи­нать позд­но учить­ся. Итак, не ста­нем терять напрас­но вре­ме­ни, тем паче, что для начал вся­кой нау­ки потреб­на одна память, кото­рою дети ода­ре­ны в высо­чай­шей сте­пе­ни.

[20] И я так­же при­ни­маю лета в рас­суж­де­ние: не хочу, чтоб дитя было при­нуж­дае­мо к уче­нию; не тре­бую от него неослаб­но­го при­ле­жа­ния. Сове­тую еще все­го более осте­ре­гать­ся, с.8 чтоб ребе­нок не воз­не­на­видел уче­ния, кото­рое полю­бить не имел еще вре­ме­ни; и чтобы испы­тав одна­жды горечь, не стра­шил­ся ее и в летах зре­лей­ших. Уче­ние долж­но быть для него заба­вою; надоб­но поощ­рять его, то прось­ба­ми, то похва­ла­ми; дово­дить его до того, чтобы радо­вал­ся, когда что-нибудь выучит; чтобы завидо­вал, когда ста­нут учить дру­го­го, если сам взду­ма­ет поле­нить­ся: чтобы мерял­ся в успе­хах со сво­и­ми сверст­ни­ка­ми, и часто почи­тал себя победи­те­лем: для чего не лиш­ни и награж­де­ния, кото­рые для сего воз­рас­та быва­ют заман­чи­вы.

[21] Настав­ле­ния мои для вос­пи­та­ния буду­ще­го Ора­то­ра пока­жут­ся мелоч­ны­ми: но и в нау­ках есть свое мла­ден­че­ство; как самые креп­кие тела полу­ча­ют первую силу свою от моло­ка и колы­бе­ли, так и вели­кий вития начи­на­ет с дет­ско­го лепе­та­нья, с речей мало внят­ных, и сла­бо­го про­из­но­ше­ния даже букв азбуч­ных. Неуже­ли и учить­ся не нуж­но тому, что́ само по себе не заклю­ча­ет боль­шой важ­но­сти? [22] Еже­ли никто не пори­ца­ет отца, кото­рый в сыне сво­ем не остав­ля­ет и самых мало­стей без вни­ма­ния, то для чего осуж­дать чело­ве­ка, кото­рый дово­дит до обще­го сведе­ния то, что он в доме сво­ем сде­лал бы с поль­зою и похва­лою? Чем про­ще пред­мет, с.9 тем удоб­нее для дет­ско­го поня­тия: как тело наше к неко­то­рым дви­же­ни­ям чле­нов при­спо­соб­ля­ет­ся тогда толь­ко, когда еще моло­до и неж­но, так и ум дела­ет­ся ко мно­го­му неспо­соб­ным, если с мла­ден­че­ства оста­вим его в небре­же­нии. [23] Филипп, царь Македон­ский, взду­мал ли бы сына сво­его Алек­сандра пору­чить, для пер­во­на­чаль­но­го обу­че­ния, Ари­сто­те­лю, вели­чай­ше­му того вре­ме­ни Фило­со­фу, а сей захо­тел ли бы при­нять на себя сию долж­ность, если бы оба они не были уве­ре­ны, что пер­вые наук осно­ва­ния, искус­ною рукою поло­жен­ные, ведут к совер­шен­ству? [24] Итак пред­ста­вим, что пору­чен нам Алек­сандр, дитя толь любез­ное, толь достой­ное вся­ко­го попе­че­ния (и кому свое тако­вым не кажет­ся?); пред­ста­вим, что он пере­шел к нам из рук нянь сво­их; посты­дил­ся ли бы я пре­по­дать ему самые началь­ные в уче­нии пра­ви­ла, сколь­ко мож­но в крат­чай­шее вре­мя?

V. По край­ней мере не могу одоб­рить обык­но­ве­ния застав­лять детей затвер­жи­вать назва­ния и порядок букв, не пока­зав им преж­де начер­та­ния или вида их. [25] Это меша­ет успе­ху, ибо зная наизусть бук­вы, они мень­ше вни­ма­ния обра­ща­ют на вид их, неже­ли на то, что́ уже у них в памя­ти; по сей при­чине долж­ны уча­щие не все­гда пока­зы­вать им бук­вы в с.10 обык­но­вен­ном азбуч­ном, но ино­гда в пре­врат­ном поряд­ке, доко­ле уча­щи­е­ся не ста­нут раз­ли­чать их по виду, а не по поряд­ку, рав­но как раз­ли­ча­ют людей и по лицу и по име­ни. [26] Но в рас­суж­де­нии сло­гов или скла­дов, про­тив­ное наблюдать надоб­но.

Я не осуж­даю одна­ко ж извест­но­го спо­со­ба зао­хо­чи­вать детей к уче­нию, т. е. давать им вме­сто игруш­ки, из сло­но­вой кости сде­лан­ные бук­вы: или что-нибудь иное к сему при­лич­ное, и чем ребе­нок мог бы занять­ся с удо­воль­ст­ви­ем.

[27] Когда же нач­нут учить­ся писать, то не худо бы давать им дощеч­ки, с выре­зан­ны­ми на них искус­но бук­ва­ми, дабы по чер­там, как по борозд­кам, ходи­ло пись­мен­ное орудие (sty­lus); оно бы не сколь­зи­ло, как быва­ет на вос­ку, будучи с обе­их сто­рон удер­жи­вае­мо; и дитя, под­ра­жая посто­ян­ным обра­зом, твер­же и чище писать научит­ся: тут не нуж­на и помощь учи­те­ля, кото­рый водил бы его рукою. [28] Писать ско­ро и чисто есть, поис­ти­не, дело не мало­важ­ное, хотя не радят о том ино­гда люди, впро­чем, достой­ные. Ибо как меж­ду уче­ны­ми заня­ти­я­ми пись­мо состав­ля­ет един­ст­вен­но осо­бен­ное упраж­не­ние, от кото­ро­го един­ст­вен­но полу­ча­ет­ся истин­ный и проч­ный успех; то мед­лен­ность в сем деле мно­го с.11 вредит живо­сти ума, а дур­ной и неис­прав­ный почерк затме­ва­ет смысл: от чего родит­ся новый труд, т. е. нуж­но будет само­му пере­ска­зы­вать сно­ва то, что́ пере­пи­сать пона­до­бит­ся. [29] Поче­му как все­гда и везде, так наи­па­че в дру­же­ских пись­мен­ных сно­ше­ни­ях, и осо­бен­но какие-либо тай­ны содер­жа­щих, не над­ле­жит пре­не­бре­гать чисто­пи­са­ни­ем.

[30] Что каса­ет­ся до сло­гов, нуж­но их выучи­вать все без изъ­я­тия, и не опус­кать, как обык­но­вен­но дела­ет­ся, труд­ней­ших; под тем пред­ло­гом, что они сами собою встре­тят­ся при писа­нии². [31] Так­же не надоб­но пола­гать­ся излишне на память детей: им повто­ре­ние при­не­сет боль­ше поль­зы; при чте­нии не торо­пить их, доко­ле не усмот­ришь, что точ­ное и без­за­пи­ноч­ное соеди­не­ние букв доз­во­ля­ет то делать: тогда уже пусть они про­из­но­сят, не опус­кая ни одно­го сло­га, а потом и целую речь выго­ва­ри­ва­ют. [32] Неве­ро­ят­но, как замед­ля­ет тороп­ли­вость успе­хи детей в чте­нии. Отсюда частые запи­на­нья, оста­нов­ки, повто­ре­ния, если захо­чет дитя про­из­не­сти луч­ше, с.12 неже­ли может; а если погре­шит, то родит­ся несме­лость выго­во­рить и то, что́ уже хоро­шо зна­ет. [33] Итак спер­ва над­ле­жит затвер­дить бук­вы; потом уметь их соеди­нять меж­ду собою, и дол­гое вре­мя читать не спеш­но, доко­ле не при­об­ре­тет­ся упраж­не­ни­ем без­оши­боч­ная ско­рость. [34] Все учат смот­реть впра­во³, когда чита­ем; это сход­но не толь­ко с употреб­ле­ни­ем, но и с рас­суд­ком; ибо нель­зя читать, не смот­рев­ши впе­ред; а наи­па­че, над­ле­жа­ло бы иное видеть, и иное выго­ва­ри­вать; чего сде­лать без край­не­го раз­вле­че­ния вни­ма­ния невоз­мож­но.

Не худо бы так­же наблюдать, чтобы ребен­ку, когда начнет, по обык­но­ве­нию, спи­сы­вать сло­ва, не зада­вать для сего рече­ний слиш­ком про­стых и слу­чай­но взя­тых. [35] Ибо может он меж­ду тем, как пишет, зна­ко­мит­ся с выс­шим и мень­ше обще­на­род­ным наре­чи­ем с.13 язы­ка сво­его, что у Гре­ков назы­ва­ет­ся Glos­sa, а чрез то, при самом началь­ном уче­нии, при­об­ре­тать зна­ние, кото­рое после потре­бу­ет осо­бен­но­го вре­ме­ни. Оста­но­вясь на таких мело­чах, при­бав­лю и то, чтобы для про­пи­сей давать не пустые какие-нибудь мне­ния, но чему ни есть доб­ро­му настав­ля­ю­щие. [36] Они до ста­ро­сти оста­ют­ся в памя­ти и, запе­чатлев­шись в неж­ном серд­це, даже на нра­вы дей­ст­ву­ют. Полез­но так­же, чтобы меж­ду игрою застав­лять выучи­вать наизусть неко­то­рые изре­че­ния зна­ме­ни­тых мужей и избран­ные места, особ­ли­во из сти­хотвор­цев, с кои­ми дети все­го охот­нее зна­ко­мят­ся. Память крайне нуж­на Ора­то­ру (пока­жу сие на сво­ем месте) и она ничем так не ост­рит­ся и не укреп­ля­ет­ся, как упраж­не­ни­ем; и в таком воз­расте, о коем здесь гово­рю, и когда чело­век сам собою ниче­го еще рож­дать не в состо­я­нии, память есть един­ст­вен­ное посо­бие, кото­рое может облег­чать труды уча­щих.

[37] Чтобы у детей язык ста­но­вил­ся раз­вяз­нее и речь выра­зи­тель­нее, неиз­лишне будет застав­лять их про­из­но­сить бег­ло⁴ такие сло­ва, пери­о­ды или сти­хи, кои из мно­гих с.14 самых гру­бых, шеро­хо­ва­тых и для выго­во­ра труд­ных сло­гов, нароч­но про­тив доб­ро­зву­чия состав­лен­ных. Гре­ки назы­ва­ют это χα­λεπὸι. Настав­ле­ние, по-види­мо­му, мало­важ­ное: но если пре­не­бречь его, то мно­гие недо­стат­ки в про­из­но­ше­нии оста­нут­ся навсе­гда, еже­ли в моло­дых летах отвра­ще­ны не будут.

с.15

[I. 2. 1] Пред­ста­вим, что дитя мало-пома­лу под­рос­ло и, вышед из-под над­зо­ра нянек, долж­но быть заня­то уже насто­я­щим, пря­мым уче­ни­ем. Итак здесь осо­бен­но над­ле­жит иссле­до­вать вопрос: полез­нее ли дома и в семей­ст­вен­ном кру­гу обу­чать Ора­то­ра, или посы­лать в учи­ли­ща и пору­чать попе­че­нию обще­ст­вен­ных настав­ни­ков: [2] знаю, что послед­нее сред­ство, и зако­но­да­те­ли бла­го­устро­ен­ных государств, и зна­ме­ни­тые писа­те­ли одоб­ря­ют.

с.16 I. Нель­зя одна­ко ж умол­чать, что неко­то­рые сей почти вооб­ще при­ня­тый обы­чай отвер­га­ют. Они осно­вы­ва­ют свое мне­ние на двух при­чи­нах. 1-е, Что вне мно­го­люд­ства това­ри­щей одно­го воз­рас­та, к поро­кам весь­ма наклон­но­го, мож­но лег­ко пред­о­хра­нить нра­вы от раз­вра­та. О когда бы сим сред­ст­вом чаще пред­от­вра­щать рас­пут­ства! 2-е, Что учи­тель, каков бы он ни был, удоб­нее будет иметь более вре­ме­ни занять­ся одним уче­ни­ком, неже­ли мно­ги­ми. [3] Пер­вая при­чи­на весь­ма важ­на: и еже­ли бы точ­но дозна­но было, что в учи­ли­щах хотя боль­шие успе­хи при­об­ре­та­ют­ся, а нра­вы пор­тят­ся, то пред­по­чел бы я охот­но бла­го­по­веде­ние само­му высо­ко­му витий­ству. По мне­нию мое­му, одно с дру­гим свя­за­но и нераз­луч­но: Ора­то­ром быть нель­зя, не быв чест­ным чело­ве­ком: да если б это было воз­мож­но, то и тогда я не хотел бы видеть сего на самом деле.

[4] 1. Пола­га­ют, что нра­вы пор­тят­ся в учи­ли­щах; сие ино­гда слу­ча­ет­ся; но они пор­тят­ся и в доме роди­тель­ском: мно­гие при­ме­ры то и дру­гое под­твер­жда­ют. Врож­ден­ные склон­но­сти и направ­ле­ние оных состав­ля­ют всю раз­ни­цу. Еже­ли дитя от при­ро­ды накло­нен к худо­му, еже­ли о исправ­ле­нии его не при­ло­жит­ся попе­че­ние в неж­ном воз­расте, с.17 то не менее най­дет слу­ча­ев к поро­кам и без учи­лищ­ных това­ри­щей. Ибо может попасть­ся в дом зло­нрав­ный учи­тель, может столь­ко же вредить и обра­ще­ние с раз­врат­ны­ми слу­жи­те­ля­ми, сколь­ко и с неосто­рож­ны­ми и малос­кром­ны­ми соуче­ни­ка­ми. [5] А еже­ли дитя име­ет доб­рое серд­це, еже­ли роди­те­ли чуж­ды сле­пой и непро­буд­ной бес­печ­но­сти, то мож­но най­ти и доб­ро­нрав­но­го учи­те­ля, о чем наи­бо­лее печь­ся застав­ля­ет бла­го­ра­зу­мие, и при­учать питом­ца стро­го­му поряд­ку; и с