Гомер

Илиада

Песнь первая

Мор. Гнев.
Α. Λοιμός. Μῆνις.

<<<
>>>
Гомер. Илиада. Москва—Ленинград, Государственное издательство художественной литературы, 1949.
Перевод В. В. Вересаева.
Гравюры М. И. Пикова.
Греч. текст: Homer. Ilias. T. I (I—III) C. F. Ameis, C. Hentze. 7 Aufl. ed. P. Cauer. Leipzig—Berlin, Teubner, 1913 (доступ только для IP из США, оцифровка наша).
СКРЫТЬ ГРЕЧЕСКИЙ ТЕКСТ
10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210 220 230 240 250 260 270 280 290 300 310 320 330 340 350 360 370 380 390 400 410 420 430 440 450 460 470 480 490 500 510 520 530 540 550 560 570 580 590 600 610


Пой, боги­ня, про гнев Ахил­ле­са, Пеле­е­ва сына,
Гнев про­кля­тый, стра­да­ний без сче­та при­нёс­ший ахей­цам,
Мно­го силь­ных душ геро­ев послав­ший к Аиду,
Их же самих на съе­де­нье отдав­ший добы­чею жад­ным
Μῆνιν ἄειδε, θεά, Πηληιάδεω Ἀχιλῆος
οὐλομένην, ἣ μυρί’ Ἀχαιοῖς ἄλγε’ ἔθηκεν,
πολλὰς δ’ ἰφθίμους ψυχὰς Ἄιδι προΐαψεν
ἡρώων, αὐτοὺς δὲ ἑλώρια τεῦχε κύνεσσιν
5 Пти­цам окрест­ным и псам. Это дела­лось, волею Зев­са,
С самых тех пор, как впер­вые, поссо­рясь, рас­ста­лись враж­деб­но
Сын Атрея, вла­ды­ка мужей, и Пелид мно­го­свет­лый.
Кто ж из бес­смерт­ных богов воз­будил эту ссо­ру меж ними?
Сын Лето́ и Зевеса. Царем раз­дра­жен­ный, наслал он
οἰωνοῖσί τε δαῖτα — Διὸς δ’ ἐτελείετο βουλή, —
ἐξ οὗ δὴ τὰ πρῶτα διαστήτην ἐρίσαντε
Ἀτρεΐδης τε ἄναξ ἀνδρῶν καὶ δῖος Ἀχιλλεύς.
τίς τ’ ἄρ σφωε θεῶν ἔριδι ξυνέηκε μάχεσθαι;
Λητοῦς καὶ Διὸς υἱός. ὃ γὰρ βασιλῆι χολωθεὶς
10 Злую болезнь на ахей­скую рать. Поги­ба­ли наро­ды
Из-за того, что Хри­са-жре­ца Атрид обес­че­стил.
Тот к кораб­лям быст­ро­лет­ным ахей­цев при­шел, чтоб из пле­на
Выз­во­лить дочь, за нее запла­тив­ши бес­чис­лен­ный выкуп.
Шел, на жез­ле золо­том повяз­ку неся Апол­ло­на,
νοῦσον ἀνὰ στρατὸν ὦρσε κακήν, ὀλέκοντο δὲ λαοί,
οὕνεκα τὸν Χρύσην ἠτίμασεν ἀρητῆρα
Ἀτρεϊδης. ὃ γὰρ ἦλθε θοὰς ἐπὶ νῆας Ἀχαιῶν
λυσόμενός τε θύγατρα φέρων τ’ ἀπερείσι’ ἄποινα,
στέμματ’ ἔχων ἐν χερσὶν ἑκηβόλου Ἀπόλλωνος
15 И обра­тил­ся с горя­чей моль­бою к собра­нью ахей­цев,
Боль­ше все­го же — к обо­им Атридам, стро­и­те­лям ратей:
«Дети Атрея и пыш­но­по­нож­ные му́жи ахей­цы!
Дай вам бес­смерт­ные боги, живу­щие в до́мах Олим­па,
Город При­а­мов раз­ру­шить и всем воро­тить­ся в отчиз­ну!
χρυσέῳ ἀνὰ σκήπτρῳ, καὶ λίσσετο πάντας Ἀχαιούς,
Ἀτρεΐδα δὲ μάλιστα δύω κοσμήτορε λαῶν·
«Ἀτρεΐδαι τε καὶ ἄλλοι ἐυκνήμιδες Ἀχαιοί,
ὑμῖν μὲν θεοὶ δοῖεν Ὀλύμπια δώματ’ ἔχοντες
ἐκπέρσαι Πριάμοιο πόλιν, εὖ δ’ οἴκαδ’ ἱκέσθαι·
20 Вы же мне милую дочь отпу­сти­те и выкуп при­ми­те,
Зев­со­ва сына почтив­ши, далё­ко разя­ще­го Феба».
Все изъ­яви­ли ахей­цы согла­сие кри­ком все­об­щим
Честь жре­цу ока­зать и при­нять бли­ста­тель­ный выкуп.
Лишь Ага­мем­но­ну было не по́ серд­цу это реше­нье;
παῖδα δ’ ἐμοὶ λύσαιτε φίλην, τὰ δ’ ἄποινα δέχεσθαι
ἁζόμενοι Διὸς υἱὸν ἑκηβόλον Ἀπόλλωνα».
ἔνθ’ ἄλλοι μὲν πάντες ἐπευφήμησαν Ἀχαιοὶ
αἰδεῖσθαί θ’ ἱερῆα καὶ ἀγλαὰ δέχθαι ἄποινα·
ἀλλ’ οὐκ Ἀτρεΐδῃ Ἀγαμέμνονι ἥνδανε θυμῷ,
25 Нехо­ро­шо жре­ца он про­гнал, при­ка­зав­ши суро­во:
«Чтобы тебя нико­гда я, ста­рик, не видал пред суда­ми!
Нече­го здесь тебе мед­лить, не смей и впе­ред появ­лять­ся!
Или тебе не помо­гут ни жезл твой, ни божья повяз­ка.
Не отпу­щу я ее! Соста­рит­ся дочь твоя в раб­стве,
ἀλλὰ κακῶς ἀφίει, κρατερὸν δ’ ἐπὶ μῦθον ἔτελλεν·
«μή σε, γέρον, κοίλῃσιν ἐγὼ παρὰ νηυσὶ κιχείω
ἢ νῦν δηθύνοντ’ ἢ ὕστερον αὖτις ἰόντα·
μή νύ τοι οὐ χραίσμῃ σκῆπτρον καὶ στέμμα θεοῖο.
τὴν δ’ ἐγὼ οὐ λύσω· πρίν μιν καὶ γῆρας ἔπεισιν
30 В Арго­се, в нашем дому, от тебя, от отчиз­ны далё­ко,
Ткац­кий ста­нок обхо­дя и постель разде­ляя со мною.
Прочь ухо­ди и меня не гне­ви, чтобы целым вер­нуть­ся!»
Так он ска­зал. Испу­гал­ся ста­рик и, послуш­ный при­ка­зу,
Мол­ча побрел по пес­ку вдоль гром­ко шумя­ще­го моря.
ἡμετέρῳ ἐνὶ οἴκῳ ἐν Ἄργεϊ τηλόθι πάτρης,
ἱστὸν ἐποιχομένην καὶ ἐμὸν λέχος ἀντιάουσαν.
ἀλλ’ ἴθι, μή μ’ ἐρέθιζε, σαώτερος ὥς κε νέηαι».
ὣς ἔφατ’, ἔδδεισεν δ’ ὁ γέρων καὶ ἐπείθετο μύθῳ·
βῆ δ’ ἀκέων παρὰ θῖνα πολυφλοίσβοιο θαλάσσης.
35 От кораб­лей уда­лясь, опе­ча­лен­ный ста­рец взмо­лил­ся
К сыну пре­крас­но­во­ло­сой Лето́, Апол­ло­ну вла­ды­ке:
«Слух пре­кло­ни, среб­ро­лу­кий, о ты, что сто­ишь на защи­те
Хри­сы и Кил­лы свя­щен­ной и мощ­но царишь в Тенедо­се!
Если, Смин­фей, я когда-либо храм тебе стро­ил на радость,
πολλὰ δ’ ἔπειτ’ ἀπάνευθε κιὼν ἠρᾶθ’ ὁ γεραιὸς
Ἀπόλλωνι ἄνακτι, τὸν ἠύκομος τέκε Λητώ·
«κλῦθί μευ, ἀργυρότοξ’, ὃς Χρύσην ἀμφιβέβηκας
Κίλλαν τε ζαθέην Τενέδοιό τε ἶφι ἀνάσσεις,
Σμινθεῦ. εἴ ποτέ τοι χαρίεντ’ ἐπὶ νηὸν ἔρεψα,
40 Если когда пред тобою сжи­гал мно­гот­уч­ные бед­ра
Коз и быков, то услы­ши меня и испол­ни жела­нье:
Пусть за сле­зы мои отмстят твои стре­лы данай­цам!»
Так гово­рил он, молясь. И внял Апол­лон среб­ро­лу­кий.
Быст­ро с вер­шин олим­пий­ских пошел он, охва­чен­ный гне­вом,
ἢ εἰ δή ποτέ τοι κατὰ πίονα μηρί’ ἔκηα
ταύρων ἠδ’ αἰγῶν, τόδε μοι κρήηνον ἐέλδωρ·
τείσειαν Δαναοὶ ἐμὰ δάκρυα σοῖσι βέλεσσιν».
ὣς ἔφατ’ εὐχόμενος· τοῦ δ’ ἔκλυε Φοῖβος Ἀπόλλων.
βῆ δὲ κατ’ Οὐλύμποιο καρήνων χωόμενος κῆρ,
45 Лук за пле­ча­ми неся и кол­чан, ото­всюду закры­тый;
Гром­ко кры­ла­тые стре­лы, тря­сясь за пле­ча­ми, зве­не­ли
Вме­сте с дви­же­нья­ми бога. Он шест­во­вал, ночи подоб­ный.
Сев вда­ли от ахей­ских судов, тети­ву натя­нул он;
Страш­но сереб­ря­ный лук зазве­нел под рукой Апол­ло­на.
τόξ’ ὤμοισιν ἔχων ἀμφηρεφέα τε φαρέτρην·
ἔκλαγξαν δ’ ἄρ’ ὀιστοὶ ἐπ’ ὤμων χωομένοιο,
αὐτοῦ κινηθέντος· ὃ δ’ ἤιε νυκτὶ ἐοικώς.
ἕζετ’ ἔπειτ’ ἀπάνευθε νεῶν, μέτα δ’ ἰὸν ἕηκεν·
δεινὴ δὲ κλαγγὴ γένετ’ ἀργυρέοιο βιοῖο.
50 Мулов начал спер­ва и быст­рых собак пора­жать он,
После того и в людей посы­па­лись горь­кие стре­лы.
Пла­мя кост­ров погре­баль­ных все­час­но пыла­ло повсюду.
Девять носи­ли­ся дней Апол­ло­но­вы стре­лы по ста­ну.
В день же деся­тый созвал Ахил­лес народ на собра­нье,
οὐρῆας μὲν πρῶτον ἐπῴχετο καὶ κύνας ἀργούς,
αὐτὰρ ἔπειτ’ αὐτοῖσι βέλος ἐχεπευκὲς ἐφιεὶς
βάλλ’· αἰεὶ δὲ πυραὶ νεκύων καίοντο θαμειαί.
ἐννῆμαρ μὲν ἀνὰ στρατὸν ᾤχετο κῆλα θεοῖο,
τῇ δεκάτῃ δ’ ἀγορήνδε καλέσσατο λαὸν Ἀχιλλεύς·
55 Это вну­ши­ла ему бело­ру­кая Гера боги­ня:
Скор­бью тер­за­лась она, поги­баю­щих видя данай­цев.
Ста­ли сби­рать­ся они, и, когда на собра­нье сошли­ся,
С места под­няв­шись, пред ними ска­зал Ахил­лес быст­ро­но­гий:
«Вид­но, при­дет­ся, Атрид, после дол­гих ски­та­ний обрат­но
τῷ γὰρ ἐπὶ φρεσὶ θῆκε θεὰ λευκώλενος Ἥρη·
κήδετο γὰρ Δαναῶν, ὅτι ῥα θνῄσκοντας ὁρᾶτο.
οἵ δ’ ἐπεὶ οὖν ἤγερθεν ὁμηγερέες τε γένοντο,
τοῖσι δ’ ἀνιστάμενος μετέφη πόδας ὠκὺς Ἀχιλλεύς·
«Ἀτρεΐδη, νῦν ἄμμε πάλιν πλαγχθέντας ὀίω
60 Нам воз­вра­щать­ся домой, если смер­ти избег­нуть удаст­ся:
Страш­но и гибель­ный мор, и вой­на истреб­ля­ют ахей­цев.
Спро­сим одна­ко жре­ца како­го-нибудь иль про­ро­ка,
Иль тол­ко­ва­те­ля снов: ведь и сон посы­ла­ет­ся Зев­сом.
Пусть нам поведа­ет он, отче­го Апол­лон так рас­сер­жен:
ἂψ ἀπονοστέειν, εἴ κεν θάνατόν γε φύγοιμεν,
εἰ δὴ ὁμοῦ πόλεμός τε δαμᾷ καὶ λοιμὸς Ἀχαιούς.
ἀλλ’ ἄγε δή τινα μάντιν ἐρείομεν ἢ ἱερῆα
ἢ καὶ ὀνειροπόλον — καὶ γὰρ τ’ ὄναρ ἐκ Διός ἐστιν, —
ὅς κ’ εἴποι, ὅ τι τόσσον ἐχώσατο Φοῖβος Ἀπόλλων,
65 Гне­вен ли он за обет неис­пол­нен­ный, за гека­том­бу?
Или же дыма от жира бара­нов и коз без поро­ка
Тре­бу­ет бог, чтобы нас от жесто­ко­го мора изба­вить?»
Так про­из­нес он и сел. И тогда пред собра­ньем ахей­цев
Встал Кал­хас Фесто­рид, пре­вос­ход­ный гада­тель по пти­цам.
εἴ τ’ ἄρ’ ὅ γ’ εὐχωλῆς ἐπιμέμφεται εἴ θ’ ἑκατόμβης·
αἴ κέν πως ἀρνῶν κνίσης αἰγῶν τε τελείων
βούλεται ἀντιάσας ἡμῖν ἀπὸ λοιγὸν ἀμῦναι».
ἦ τοι ὅ γ’ ὣς εἰπὼν κατ’ ἄρ’ ἕζετο. τοῖσι δ’ ἀνέστη
Κάλχας Θεστορίδης, οἰωνοπόλων ὄχ’ ἄριστος,
70 Ведал, пре­муд­рый, он все, что было, что есть и что будет,
И по про­сто­рам мор­ским направ­лял кораб­ли к Или­о­ну
Силой гада­ния, дан­ной ему Апол­ло­ном вла­ды­кой.
Доб­рых наме­ре­ний пол­ный, взял сло­во и стал гово­рить он:
«О Ахил­лес! Объ­яс­нить мне велишь ты, люби­мец Зеве­са,
ὃς ᾔδη τά τ’ ἐόντα τά τ’ ἐσσόμενα πρό τ’ ἐόντα,
καὶ νήεσσ’ ἡγήσατ’ Ἀχαιῶν Ἴλιον εἴσω
ἣν διὰ μαντοσύνην, τήν οἱ πόρε Φοῖβος Ἀπόλλων·
ὅ σφιν ἐὺ φρονέων ἀγορήσατο καὶ μετέειπεν·
«ὦ Ἀχιλεῦ, κέλεαί με, διίφιλε, μυθήσασθαι
75 Гнев Апол­ло­на, далё­ко разя­ще­го бога-вла­ды­ки.
Я объ­яс­ню. Но пой­ми и меня, — покля­ни­ся мне рань­ше,
Что защи­тить поже­ла­ешь меня и рукою, и сло­вом.
Думаю, силь­но при­дет­ся раз­гне­вать мне мужа, кото­рый
Арго­сом пра­вит, кото­ро­му все здесь ахей­цы послуш­ны.
μῆνιν Ἀπόλλωνος ἑκατηβελέταο ἄνακτος.
τοιγὰρ ἐγὼ ἐρέω· σὺ δὲ σύνθεο καί μοι ὄμοσσον
ἦ μέν μοι πρόφρων ἔπεσιν καὶ χερσὶν ἀρήξειν.
ἦ γὰρ ὀίομαι ἄνδρα χολωσέμεν, ὃς μέγα πάντων
Ἀργεΐων κρατέει καί οἱ πείθονται Ἀχαιοί.
80 Стра­шен для низ­ше­го царь, если зло­бу его он воз­бу́дит.
Вспых­нув­ший гнев он хотя и сми­ря­ет на пер­вое вре­мя,
Но сокро­вен­ную зло­бу, покуда ее не про­явит,
В серд­це таит. Рас­суди ж и ска­жи мне, спа­сешь ли меня ты?»
Тот­час Кал­ха­су в ответ ска­зал Ахил­лес быст­ро­но­гий:
κρείσσων γὰρ βασιλεύς, ὅτε χώσεται ἀνδρὶ χέρηι·
εἴ περ γάρ τε χόλον γε καὶ αὐτῆμαρ καταπέψῃ,
ἀλλά τε καὶ μετόπισθεν ἔχει κότον, ὄφρα τελέσσῃ,
ἐν στήθεσσιν ἑοῖσι. σὺ δὲ φράσαι, εἴ με σαώσεις».
τὸν δ’ ἀπαμειβόμενος προσέφη πόδας ὠκὺς Ἀχιλλεύς·
85 «Сме­ло веле­ние бога открой нам, какое б ни знал ты.
Фебом кля­нусь я, Зеве­са любим­цем, кото­ро­му так­же
Молишь­ся сам ты, Кал­хас, откры­вая веле­ния бога:
Нет, пред суда­ми, покуда живу на зем­ле и смот­рю я,
Рук тяже­лых, кля­нусь, никто на тебя не под­ни­мет
«θαρσήσας μάλα εἰπὲ θεοπρόπιον, ὅ τι οἶσθα.
οὐ μὰ γὰρ Ἀπόλλωνα διίφιλον, ᾧ τε σύ, Κάλχαν,
εὐχόμενος Δαναοῖσι θεοπροπίας ἀναφαίνεις,
οὔ τις ἐμεῦ ζῶντος καὶ ἐπὶ χθονὶ δερκομένοιο
σοὶ κοίλῃς παρὰ νηυσὶ βαρείας χεῖρας ἐποίσει
90 В стане про­стран­ном данай­цев, хоть будь это сам Ага­мем­нон,
Вла­стию нын­че вер­хов­ной гор­дя­щий­ся в вой­ске ахей­ском!»
Серд­цем тогда осме­лел и ска­зал без­упреч­ный гада­тель:
«Сер­дит­ся не за обет неис­пол­нен­ный иль гека­том­бу
Феб, но за Хри­са жре­ца: обидел его Ага­мем­нон,
συμπάντων Δαναῶν, οὐδ’ ἢν Ἀγαμέμνονα εἴπῃς,
ὃς νῦν πολλὸν ἄριστος Ἀχαιῶν εὔχεται εἶναι».
καὶ τότε δὴ θάρσησε καὶ ηὔδα μάντις ἀμύμων·
«οὔτ’ ἄρ’ ὅ γ’ εὐχωλῆς ἐπιμέμφεται οὔθ’ ἑκατόμβης,
ἀλλ’ ἕνεκ’ ἀρητῆρος, ὃν ἠτίμησ’ Ἀγαμέμνων
95 Дочь ему выдать назад отка­зал­ся и выкуп отверг­нул.
Это­го ради кара­ет нас бог, и еще пока­ра­ет.
Не отведет от данай­цев постыд­ной он гибе­ли преж­де,
Чем быст­ро­гла­зую дочь отцу не вер­не­те обрат­но
Даром, без выку­па, — преж­де, чем в Хри­су свя­той гека­том­бы
οὐδ’ ἀπέλυσε θύγατρα καὶ οὐκ ἀπεδέξατ ἄποινα,
τοὔνεκ’ ἄρ’ ἄλγε’ ἔδωκεν ἑκηβόλος ἠδ’ ἔτι δώσει.
οὐδ’ ὅ γε πρὶν Δαναοῖσιν ἀεικέα λοιγὸν ἀπώσει,
πρίν γ’ ἀπὸ πατρὶ φίλῳ δόμεναι ἑλικώπιδα κούρην
ἀπριάτην ἀνάποινον, ἄγειν θ’ ἱερὴν ἑκατόμβην
100 Не при­ве­зе­те. Тогда лишь на милость мы бога пре­кло­ним».
Сло­во окон­чил и сел Фесто­рид. И с места под­нял­ся
Сын Атрея, герой Ага­мем­нон про­стран­но­дер­жав­ный.
Гне­вом пылал он. В груди его мрач­ное серд­це ужас­ной
Зло­бой напол­ни­лось. Ярко гла­за заго­ре­лись огня­ми.
ἐς Χρύσην· τότε κέν μιν ἱλασσάμενοι πεπίθοιμεν».
ἦ τοι ὅ γ’ ὣς εἰπὼν κατ’ ἄρ’ ἕζετο. τοῖσι δ’ ἀνέστη
ἥρως Ἀτρεΐδης εὐρὺ κρείων Ἀγαμέμνων
ἀχνύμενος· μένεος δὲ μέγα φρένες ἀμφιμέλαιναι
πίμπλαντ’, ὄσσε δέ οἱ πυρὶ λαμπετάοντι ἐίκτην.
105 Преж­де все­го он Кал­ха­су отве­тил, зло­ве­ще взгля­нув­ши:
«Бед пред­ве­ща­тель! Хоро­ше­го ты нико­гда не ска­зал мне!
Веч­но при­ят­но тебе толь­ко бед­ст­вия людям про­ро­чить.
Доб­ро­го сло­ва ни разу ты нам не ска­зал, не поведал.
Вот и теперь объ­яв­ля­ешь ты всем, как рече­ние бога,
Κάλχαντα πρώτιστα κάκ’ ὀσσόμενος προσέειπεν·
«μάντι κακῶν, οὔ πώ ποτέ μοι τὸ κρήγυον εἶπας·
αἰεί τοι τὰ κάκ’ ἐστὶ φίλα φρεσὶ μαντεύεσθαι,
ἐσθλὸν δ’ οὔτε τί πω εἶπας ἔπος οὔτε τέλεσσας.
καὶ νῦν ἐν Δαναοῖσι θεοπροπέων ἀγορεύεις,
110 Буд­то бы беды данай­цам за то нис­по­слал Даль­но­вер­жец,
Что за пре­крас­ную Хри­со­ву дочь я бли­ста­тель­ный выкуп
Не поже­лал полу­чить. Ну да! Я хочу ее очень
Дома иметь. Я ее Кли­тем­не­стре, закон­ной супру­ге,
Пред­по­чи­таю: нисколь­ко не хуже она Кли­тем­не­стры
ὡς δὴ τοῦδ’ ἕνεκά σφιν ἑκηβόλος ἄλγεα τεύχει,
οὕνεκ’ ἐγὼ κούρης Χρυσηίδος ἀγλά’ ἄποινα
οὐκ ἔθελον δέξασθαι, — ἐπεὶ πολὺ βούλομαι αὐτὴν
οἴκοι ἔχειν. καὶ γάρ ῥα Κλυταιμνήστρης προβέβουλα
κουριδίης ἀλόχου, ἐπεὶ οὔ ἑθέν ἐστι χερείων,
115 Ста­ном сво­им и лицом, сво­и­ми дела­ми и нра­вом.
Но согла­ша­юсь: ее воз­вра­щу, если тре­бу­ет поль­за.
Луч­ше желаю я видеть спа­се­нье, чем гибель наро­да.
Вы ж мне награ­ду тот­ча́с при­готовь­те, чтоб я средь ахей­цев
Не оста­вал­ся один без­на­град­ным, — при­лич­но ли это?
οὐ δέμας οὐδὲ φυήν, οὔτ’ ἂρ φρένας οὔτε τι ἔργα.
ἀλλὰ καὶ ὣς ἐθέλω δόμεναι πάλιν, εἰ τό γ’ ἄμεινον·
βούλομ’ ἐγὼ λαὸν σόον ἔμμεναι ἢ ἀπολέσθαι.
αὐτὰρ ἐμοὶ γέρας αὐτίχ’ ἑτοιμάσατ’, ὄφρα μὴ οἶος
Ἀργεΐων ἀγέραστος ἔω, ἐπεὶ οὐδὲ ἔοικεν.
120 Сами вы види­те все, что свою я теряю награ­ду».
Так он ска­зал. И отве­тил ему Ахил­лес быст­ро­но­гий:
«Сын мно­го­слав­ный Атрея, корыст­ней­ший муж меж­ду все­ми!
Высо­ко­душ­ным ахей­цам где взять тебе эту награ­ду?
Мы не име­ем нигде сохра­ня­е­мых общих сокро­вищ;
λεύσσετε γὰρ τό γε πάντες, ὅ μοι γέρας ἔρχεται ἄλλῃ».
τὸν δ’ ἠμείβετ’ ἔπειτα ποδάρκης δῖος Ἀχιλλεύς·
«Ἀτρεΐδη κύδιστε, φιλοκτεανώτατε πάντων,
πῶς γάρ τοι δώσουσι γέρας μεγάθυμοι Ἀχαιοί;
οὐδέ τί που ἴδμεν ξυνήια κείμενα πολλά·
125 Что в горо­дах разо­рен­ных мы до́были, всё поде­ли­ли;
А отби­рать у наро­да, что было дано, не годит­ся.
Луч­ше ее воз­вра­ти в угож­де­ние богу. А после
Втрое и вчет­ве­ро все мы, ахей­цы, за это запла­тим,
Если помо­жет нам Зевс креп­ко­стен­ную Трою раз­ру­шить».
ἀλλὰ τὰ μὲν πολίων ἒξ ἐπράθομεν, τὰ δέδασται,
λαοὺς δ’ οὐκ ἐπέοικε παλίλλογα ταῦτ’ ἐπαγείρειν.
ἀλλὰ σὺ μὲν νῦν τήνδε θεῷ πρόες, αὐτὰρ Ἀχαιοὶ
τριπλῇ τετραπλῇ τ’ ἀποτείσομεν, αἴ κέ ποθι Ζεὺς
δῷσι πόλιν Τροίην εὐτείχεον ἐξαλαπάξαι».
130 Сыну Пелея в ответ ска­зал Ага­мем­нон вла­ды­ка:
«Доб­ле­стен ты, Ахил­лес, на бес­смерт­ных похо­жий, — одна­ко
Пол­но лука­вить: меня про­ве­сти иль скло­нить не суме­ешь!
Хочешь, чтоб сам обла­дал ты награ­дой, а я, обой­ден­ный,
Так, без нее бы сидел? И велишь, чтобы эту отдал я?
τὸν δ’ ἀπαμειβόμενος προσέφη κρείων Ἀγαμέμνων·
«μὴ δὴ οὕτως ἀγαθός περ ἐών, θεοείκελ’ Ἀχιλλεῦ,
κλέπτε νόῳ, ἐπεὶ οὐ παρελεύσεαι οὐδέ με πείσεις.
ἦ ἐθέλεις, ὄφρ’ αὐτὸς ἔχῃς γέρας, αὐτὰρ ἔμ’ αὔτως
ἧσθαι δευόμενον, κέλεαι δέ με τήνδ’ ἀποδοῦναι;
135 Пусть же ахей­цы меня удо­воль­ст­ву­ют новой награ­дой,
Столь же при­ят­ною серд­цу, вполне рав­но­цен­ною с пер­вой.
Если же в том мне отка­жут, то сам я при­ду и награ­ду
Или твою забе­ру, иль Аяк­со­ву, иль Одис­сея
Дать застав­лю; и рад тот не будет, к кому я явлю­ся!
ἀλλ’ εἰ μὲν δώσουσι γέρας μεγάθυμοι Ἀχαιοί,
ἄρσαντες κατὰ θυμόν, ὅπως ἀντάξιον ἔσται —
εἰ δέ κε μὴ δώωσιν, ἐγὼ δέ κεν αὐτὸς ἕλωμαι·
ἢ τεὸν ἢ Αἴαντος ἰὼν γέρας ἢ Ὀδυσῆος
ἄξω ἑλών· ὃ δέ κεν κεχολώσεται, ὅν κεν ἵκωμαι.
140 Все это, впро­чем, подроб­но обду­мать мы смо­жем и после.
Нын­че же чер­ный корабль на свя­щен­ное море мы спу­стим,
Выбе­рем тща­тель­но луч­ших греб­цов, гека­том­бу поста­вим
И Хри­се­иду поса­дим, пре­крас­но­ла­нит­ную деву.
Станет один во гла­ве кто-нибудь, разум­ный в сове­тах, —
ἀλλ’ ἦ τοι μὲν ταῦτα μεταφρασόμεσθα καὶ αὖτις.
νῦν δ’ ἄγε νῆα μέλαιναν ἐρύσσομεν εἰς ἅλα δῖαν,
ἒς δ’ ἐρέτας ἐπιτηδὲς ἀγείρομεν, ἒς δ’ ἑκατόμβην
θείομεν, ἄν δ’ αὐτὴν Χρυσηίδα καλλιπάρῃον
βήσομεν. εἷς δέ τις ἀρχὸς ἀνὴρ βουληφόρος ἔστω,
145 Идо­ме­ней, Одис­сей ли боже­ст­вен­ный, храб­рый Аякс ли,
Или и сам ты, Пелид, ужас­ней­ший меж­ду мужа­ми,
С тем, чтобы жерт­вою к нам Даль­но­верж­ца на милость подвиг­нуть».
Гнев­но взгля­нув на него, отве­чал Ахил­лес быст­ро­но­гий:
«Эх, ты, в бес­стыд­ство оде­тый, о выго­де все твои думы!
ἢ Αἴας ἢ Ἰδομενεὺς ἢ δῖος Ὀδυσσεὺς
ἠὲ σύ, Πηλεΐδη, πάντων ἐκπαγλότατ’ ἀνδρῶν,
ὄφρ’ ἡμῖν ἑκάεργον ἱλάσσεαι ἱερὰ ῥέξας».
τὸν δ’ ἄρ’ ὑπόδρα ἰδὼν προσέφη πόδας ὠκὺς Ἀχιλλεύς·
«ὤ μοι, ἀναιδείην ἐπιειμένε, κερδαλεόφρον,
150 Кто из ахей­цев захо­чет твои пред­ло­же­ния слу­шать —
В путь отправ­лять­ся какой-то иль храб­ро с вра­га­ми сра­жать­ся?
Я за себя ли при­шел, чтобы про­тив тро­ян-копье­бор­цев
Здесь вое­вать? Предо мною ни в чем не повин­ны тро­ян­цы.
Ни лоша­дей, ни коров у меня ведь они не угна­ли, —
πῶς τίς τοι πρόφρων ἔπεσιν πείθηται Ἀχαιῶν
ἢ ὁδὸν ἐλθέμεναι ἢ ἀνδράσιν ἶφι μάχεσθαι;
οὐ γὰρ ἐγὼ Τρώων ἕνεκ’ ἤλυθον αἰχμητάων
δεῦρο μαχεσόμενος, ἐπεὶ οὔ τί μοι αἴτιοί εἰσιν·
οὐ γάρ πώ ποτ’ ἐμὰς βοῦς ἤλασαν οὐδὲ μὲν ἵππους,
155 В счаст­ли­вой Фтии моей, мно­го­люд­ной, пло­да­ми бога­той,
Нив нико­гда не топ­та­ли; без­мер­ные нас разде­ля­ют
Горы, покры­тые лесом, и шум­ные воды мор­ские.
Нет, для тебя мы, бес­стыд­ник, при­шли, чтобы ты был дово­лен,
Честь Мене­лая блюдем и твою, обра­зи­на соба­чья!
οὐδέ ποτ’ ἐν Φθίῃ ἐριβώλακι βωτιανείρῃ
καρπὸν ἐδηλήσαντ’, ἐπεὶ ἦ μάλα πολλὰ μεταξὺ
οὔρεά τε σκιόεντα θάλασσά τε ἠχήεσσα·
ἀλλὰ σοί, ὦ μέγ’ ἀναιδές, ἅμ’ ἑσπόμεθ’, ὄφρα σὺ χαίρῃς,
τιμὴν ἀρνύμενοι Μενελάῳ σοί τε, κυνῶπα,
160 Ты ж за ничто это все почи­та­ешь и все пре­зи­ра­ешь.
Так­же и мне ты гро­зишь, что моей завла­де­ешь добы­чей,
Подви­гов тяж­ких награ­дой ахей­ца­ми мне при­суж­ден­ной.
Но нико­гда не имею награ­ды я рав­ной с тво­ею,
Если ахей­цы какой-нибудь город тро­ян­ский захва­тят.
πρὸς Τρώων· τῶν οὔ τι μετατρέπῃ οὐδ’ ἀλεγίζεις.
καὶ δή μοι γέρας αὐτὸς ἀφαιρήσεσθαι ἀπειλεῖς,
ᾧ ἔπι πόλλ’ ἐμόγησα, δόσαν δέ μοι υἷες Ἀχαιῶν.
οὐ μὲν σοί ποτε ἶσον ἔχω γέρας, ὁππότ’ Ἀχαιοὶ
Τρώων ἐκπέρσωσ’ εὖ ναιόμενον πτολίεθρον·
165 Боль­ше все­го нас при­во­дят к победе средь сечи жесто­кой
Эти вот руки мои; но как толь­ко дележ насту­па­ет,
Дар бога­тей­ший — тебе. А я, и немно­гим доволь­ный,
В стан свой к судам воз­вра­ща­юсь, трудом бое­вым истом­лен­ный.
Еду теперь же во Фтию! Гораздо при­ят­ней вер­нуть­ся