с.190 Античные источники нередко отмечают биполярный характер политической борьбы в Поздней Римской республике. Так, Саллюстий пишет о том, что после трибуната Тиберия Гракха в Риме начались раздоры между народом и знатью (Iug. 41—
Ввиду того, что эти слова явно многозначны, политически и ценностно окрашены, а их употребление не всегда последовательно, вопрос о содержании этих понятий породил много споров. Исследователи дискутируют о том, каких именно политиков в Риме называли популярами, составляли ли они некую общность, что служило для них объединяющим признаком, как они соотносились с оптиматами и является ли эта пара понятий равнозначной. От разрешения этих проблем зависят многие другие спорные вопросы: о характере и содержании политической борьбы в Поздней Римской республике, о структуре римского общества и правящего класса, об особенностях римской идеологии и, наконец, о причинах кризиса и падения Республики. В отечественных и зарубежных исследованиях можно выделить несколько основных подходов к понятию «популяры».
1. Популяры как политическая партия
В XIX — начале XX в. в историографии господствовало представление о том, что в Поздней республике борьба велась между двумя партиями, в чем-то аналогичными европейским парламентским партиям. Впервые эта концепция была четко выражена в исследовании В. Друмана, который, однако, не использует понятие «популяры» и вместо этого говорит о «народной партии», основанной братьями Гракхами и противостоящей оптиматам, т. е. сенатской партии. Руководители оптиматов и народной партии могли меняться, но равновесие не достигалось: партии сменяли друг друга у власти, и борьба не прекращалась. В конце концов политическая жизнь в Риме деградировала, обе партии были ликвидированы и установилась монархия3.
Т. Моммзен предложил классический вариант данной схемы. Он уже говорит о партиях оптиматов и популяров, которые появились в середине II в. до н. э. и, судя по названиям, должны были с.191 представлять волю аристократов и волю народа. Однако обе партии были заражены процессом политического разложения, а их программы не выходили за рамки существующего порядка4. Характеризуя партию популяров, Моммзен пишет, что она не могла управлять государством и не стремилась к этому5, а ее вождями были либо политики-новички, желавшие прославиться, либо аутсайдеры, не имевшие шансов на традиционную карьеру, и лишь когда партию возглавлял человек, нацеленный на достижение личной власти, она могла добиться какого-то успеха6. Анализируя состояние партии популяров после диктатуры Суллы, Моммзен подчеркивает разнородность ее состава и целей: это была рыхлая масса оппозиционных элементов (финансисты, городской пролетариат, транспаданцы, проскрибированные и т. д.), внутри которой исследователь выделяет популяров в узком смысле — искренних ограниченных радикалов, добивавшихся прежде всего восстановления трибуната7. На протяжении 70—
Концепция Моммзена оказала сильное влияние на советскую историографию, в частности, на работы
Если в советской историографии в 30—
2. Популяры как политики, прибегающие к демагогическому стилю или методу
Впервые двухпартийную теорию Т. Моммзена поставил под вопрос М. Гельцер: по его мнению, политическая борьба в Поздней республике представляла собой не противостояние аристократов и демократов, а соперничество за власть небольших группировок знати, которые формировались на с.192 основе родственных и дружеских связей и обмена услугами между нобилями, получали поддержку за счет их клиентелы и были довольно непостоянными по составу. В книге, где эта концепция изложена наиболее полно14, М. Гельцер вообще не оперирует понятиями «оптиматы» и «популяры», однако останавливается на них в другой работе15. Исследователь подчеркивает, что эти названия применялись лишь к политикам и никогда — к их сторонникам в народном собрании. По его мнению, популяры — это не организованная партия, а политики с новыми идеями, появившиеся во второй половине II в. до н. э. Они были сенаторами, но желали сломить сенатское правление, получить большинство голосов в народном собрании и управлять государством с Форума. Однако решения римского городского плебса выражали волю лишь малой части граждан, и, таким образом, популяры стремились не столько к тому, чтобы правительство следовало воле народа, сколько к реализации своих политических проектов.
Г. Штрасбургер развил эти идеи в статье об оптиматах в «Реальной энциклопедии Паули-Виссова», где немало внимания уделил и популярам16. Исследователь подчеркивает, что если оптиматы, благодаря связывающим их интересам представляли собой некую общность, то народ не мог противопоставить нобилитету ничего подобного. Слово popularis античные авторы употребляют только по отношению к конкретным лицам; популяры — друзья и руководители толпы, но отделены от нее. Аристократам противостоят одиночки из их собственных рядов, защищающие интересы народа; борьба ведется не против масс, а внутри элиты. Многие популяры получили это имя в результате лишь одной изолированной акции. Их связывает то, что все они ориентированы на реформы и опираются на народное собрание. Однако популяров нельзя считать демократами — они не собирались приводить к власти народ, а пользовались им как инструментом достижения своих целей. Никто из них не оспаривал руководящее положение нобилитета.
В этом же духе рассуждает Р. Сайм, по мнению которого «политическая жизнь в Римской республике характеризовалась и направлялась не партиями и программами на современный парламентский манер, не мнимым противостоянием сената и народа, оптиматов и популяров, nobiles и homines novi, но борьбой за власть, богатство и славу»17. Имя популяров присвоили себе политики, использовавшие трибунат в интересах реформы или личного честолюбия. Среди них были как мошенники и честолюбцы, так и искренние и честные реформаторы18, однако никто из них не был сторонником народного суверенитета. Римские политики могли отстаивать права народа или сената, но в действительности боролись лишь за власть19. Весьма схожие рассуждения можно встретить в работах ряда других исследователей20.
Тем не менее
Это представление о популярах как о политиках, придерживающихся определенного стиля или метода, было еще раз обосновано в нескольких важных работах, опубликованных в
Тщательно проанализировав употребления слова popularis в источниках, Ж. Эллегуар показал, что первоначально это слово было прилагательным, которое означало «народный», «принадлежащий народу», «угодный народу». Это значение, как правило, благоприятно, но в политике слово popularis чаще всего употребляется в прегнантном значении: «то, что позволяет завоевать любовь народа» — и часто в уничижительном смысле. В политическом словаре «популярами» называют совокупность тех, кто стремится опереться на народ, чтобы обеспечить себе карьеру. Это политики из сенаторского сословия, которые отторгнуты нобилитетом и вынуждены компенсировать недостаток влияния, заискивая перед народом. Гракхи первыми носили это имя; они, по-видимому, искренне желали блага плебсу и государству в целом и инициировали истинное демократическое движение. Но после них нельзя говорить о популярах как о демократической партии: социальные законы не являлись для них самоцелью, у них не имелось определенного плана действий или программы. Главное, что их объединяло, — это враждебность к сенату. Порой их мероприятия были даже противоречивыми, но все же сходство методов породило некую общность воззрений и преемственность политики. Если благо народа и не было истинной целью популяров, оно все же в определенной мере достигалось благодаря их действиям22.
В русле концепции М. Гельцера и Г. Штрасбургера написаны статья Кр. Майера о популярах в «Реальной энциклопедии Паули-Виссовы» и его же книга «Res publica amissa». Кр. Майер отмечает, что повседневная политика в Риме включала множество мелких проблем, касавшихся отдельных лиц, групп или общин. По разным вопросам часто образовывались союзы, состав которых был гибким и подвижным. Однако вокруг важных проектов, в виде исключения, могла возникать крупная партия, способная мобилизовать городской плебс и одержать победу в народном собрании. Но это происходило лишь при необходимости, изредка и ненадолго23.
Возникновение этого метода обусловливалось дуализмом римской конституции: сенат имел широкие полномочия, но компетенция народного собрания формально была неограниченной24. Городской плебс никогда не проявлял инициативу, но если политику удавалось его активизировать, то плебс становился очень могущественным, и с его помощью можно было провести отдельные важные решения. Однако плебс не мог служить постоянной опорой, так как легко поддавался подкупу и не способен был защитить оппозиционных политиков от сената, если тот применял силу. В народе не существовало собственной постоянной силы, которая бы стремилась к определенным целям и вынуждала бы политические группировки на них ориентироваться25.
Популяров Кр. Майер определяет как сенаторов, которые добивались своих целей с помощью народного собрания, представляя себя как защитников народа26. Политиков причисляли к популярам на основании их методов и ораторской манеры, но их намерения и убеждения могли быть самыми разнообразными27. Эти деятели не стремились к демократизации римской политики — они желали либо добиться личных целей, либо устранить отдельные проблемы в государстве. Различные популяры не были связаны друг с другом, и если сотрудничали, то лишь по тактическим причинам28. Популярская политика, по мнению Кр. Майера, — это определенный политический стиль, который не передавался в пределах однородной команды, но принимался как роль в репертуаре римской политики, чтобы преодолеть сопротивление большинства сената29.
В основе политического стиля популяров лежало утверждение о том, что существует антагонизм между сенатом и народом. При этом популяры противопоставляли себя современному им сенату или даже контролирующей его клике, но не сенату как учреждению вообще. Они провозглашали три основных комплекса целей и осуществляли соответствующие мероприятия: 1) восстановление свободы, обеспечение основных прав народа; 2) устранение произвола сенатской клики, с.194 обеспечение высшей власти народа в государстве; 3) повышение уровня жизни бедных слоев30. Кр. Майер оговаривает, что речь здесь идет не об истинных намерениях популяров, а лишь о том, что они провозглашали в своей агитации; и все эти лозунги и законопроекты зачастую служили лишь средством для достижения совсем иных целей31. В своей политической деятельности популяры опирались на народные собрания, через которые проводили свои законопроекты, и на сходки, на которых провозглашали свои лозунги. Также они прибегали к организации скоплений народа для давления на сенат или суд, захвату подступов к Форуму в день голосования и другим актам насилия. Популяры могли вызывать в Рим группы собственных приверженцев, собирать толпы плебса с помощью закрытия лавок, опираться на коллегии плебса и вооруженные отряды32. Тем не менее популяры действовали в достаточно узких рамках, так как справедливость существующего порядка в целом не подвергалась сомнению. Однако нападки популяров на правящую элиту ослабляли моральные основы конституции, что способствовало слому политической культуры33.
Таким образом, по мнению Кр. Майера, популяры — это не партия, не движение и не течение