Н.Н. Бритова, Н.М. Лосева, Н.А. Сидорова
РИМСКИЙ СКУЛЬПТУРНЫЙ ПОРТРЕТ


[с.28]

ГЛАВА III

РИМСКИЙ СКУЛЬПТУРНЫЙ ПОРТРЕТ
РАННЕИМПЕРАТОРСКОГО ВРЕМЕНИ
30 г. до н.э. — 68 г. н.э.

В 44 году до н.э. был убит Юлий Цезарь. После его смерти в Риме вновь начались гражданские войны. В 43 году до н.э. три наиболее крупных политических деятеля Рима — видный полководец Марк Антоний, представитель знатного рода Лепид и юный Октавиан, приемный сын и наследник Цезаря, — заключили союз, получивший название II триумвирата. Триумвиры захватили власть в государстве и жестоко наказали убийц Цезаря. Однако между ними недолго царило согласие. Борьба за власть разыгралась между Антонием и Октавианом. Решающее значение в этой борьбе имела битва при Акциуме в 31 году до н.э., в которой Октавиан нанес поражение Антонию. В результате Октавиан, позже получивший почетный титул Августа, стал единоличным правителем Рима.

Будучи умным и осторожным человеком, Октавиан первоначально старался сохранить видимость республики. Он отказался от предложенного ему титула диктатора, называя себя принцепсом (голосующим первым в сенате). Он не обострял отношений с сенатом и старался показать, что считается с его мнением. В действительности же Октавиан стал единоличным правителем государства, так как все основные государственные должности сосредоточились в его руках. Он получил высшую власть — империум, пожизненную должность трибуна, власть над провинциями, а несколько позже — звание верховного жреца — главы римской религии. Таким образом, республика в Риме фактически перестала существовать. С правления Августа начинается период Римской империи.

С прекращением гражданских войн и установлением мира начинается экономический подъем Италии. Растущее благосостояние государства способствовало расцвету культуры в Риме. Август заново отстраивает Рим, воздвигает вместо кирпичных строений времени Республики великолепные мраморные здания. «Город Рим, не отвечающий своим внешним видом величию империи и подверженный наводнениям и пожарам, он так украсил, что по справедливости мог хвалиться, что приняв его кирпичным, оставляет мраморным» (Светоний, Божественный [с.29] Август, 28). Эпоху Августа часто называют «золотым веком» римской литературы. Это время творчества крупнейших римских поэтов — Вергилия, Горация, Тибулла, Проперция, Овидия. Они прославляли в своих произведениях личность Августа и его деятельность, нередко используя при этом образы греческой мифологии. Обращение к Греции характерно и для изобразительного искусства, чему в известной мере способствовали личные вкусы императора. Про Августа было справедливо сказано, что он влил римский дух в греческие формы. Значение для Рима художественного наследия Греции хорошо выражено в стихотворении Горация:

В Лаций суровый искусства внеся».
(Гораций, Послания, кн. II, I, 156—157)

Строгие формы греческой классической скульптуры были созвучны идеям величия империи, пронизывающим всю духовную жизнь августовской эпохи. Для скульптуры этого времени характерны простота и ясность построения, строгость и сдержанность, четкость формы и стремление к обобщенности, сочетающиеся с присущим римлянам стремлением к документальной точности воспроизведения. Это направление получило название августовского классицизма. Особенно ярко оно проявляется в скульптурном портрете времени Августа, в первую очередь в придворном официальном. В нем наблюдается отход от искусства эпохи эллинизма, оказавшего сильное влияние на позднереспубликанский портрет, и обращение к греческой классике V и IV веков до н.э. Свойственные августовскому портрету обобщенность и идеализация сочетаются с индивидуальной характеристикой.

Важное место в скульптуре конца I века до н.э. — начала I века н.э. принадлежит изображениям самого Августа.

Одно из лучших — мраморная голова, найденная в Вероне. Юный Октавиан изображен с бородой, обозначенной мелкими прядями на подбородке.

илл. 32
Бороду он носил по римскому обычаю в знак траура по убитому Цезарю. Лицо Октавиана кажется суровым и сосредоточенным, его выражение говорит о твердом, уже сложившемся характере. Портрет рисует юного Октавиана как мстителя, жестоко каравшего всех подозреваемых в убийстве Цезаря лиц. При взгляде на эту голову вспоминаются слова Сенеки: «В юности он много делал такого, на что неохотно оглядывался позже» (Сенека, I, 11, 9). В этом портрете еще нет той идеализации, которая появляется в дальнейшем в портретах императора, по трактовке образа он еще напоминает позднереспубликанские портреты, к которым примыкает по времени создания. Однако исполнение волос в виде волнистых расходящихся над правым глазом прядей, прямая линия бровей и носа предвосхищают позднейшие изображения Августа15.


илл. 33

Для процесса раскрытия образа Августа очень важен бюст в Капитолийском музее в Риме, изображающий его, вероятно, вскоре после битвы при Акциуме. Резкий поворот головы, живой беспокойный взгляд под сдвинутыми бровями, беспорядочно извивающиеся пряди волос над лбом — все напоминает портреты поздней Республики, выполненные под [с.30] влиянием эллинистического искусства. Это, пожалуй, наиболее выразительный и жизненный бюст Августа — в этом волевом лице с плотно сжатыми губами чувствуется напряжение борьбы, воля к победе. В то же время образ уже подвергся идеализации, он поднят над общим уровнем, героизирован и в этом отношении предшествует портретам, изображающим Августа в зрелом возрасте. Он близок к ним по пропорциям лица. Форма бюста, охватывающего верхнюю часть груди, характерна для портрета раннеимператорского времени.

Более поздние портреты Августа выдержаны в духе классицизирующего искусства. В расцвете власти изображен он в знаменитой

илл. 31
статуе из виллы Ливии в Прима Порта, найденной в 1863 году и справедливо считающейся лучшим портретом императора. Август представлен обращающимся с речью к войску, в позе оратора, с поднятой правой рукой. На груди его — панцирь, украшенный рельефами, в центре которого изображен парфянин, передающий римскому полководцу знаки легиона, захваченные парфянами в 40 году до н.э. и возвращенные в 20 году до н.э. римлянам в результате дипломатических переговоров. По сторонам — фигуры, олицетворяющие побежденные Августом Германию и Дакию. Выше — колесница с Гелиосом, Аполлоном и Артемидой. Рельефы создают декоративный эффект на гладкой поверхности панциря. Бедра Августа охватывает перекинутый через левую руку плащ, расположенный красивыми складками. Построение статуи свидетельствует об изучении мастером искусства классической Греции. Подобно скульптурам Поликлета и Лисиппа, Август изображен опирающимся на правую ногу, левая свободно отставлена назад. Однако протянутая вперед рука — этот чисто римский жест оратора — изменяет основной ритм фигуры. Героическая нагота греческих статуй носит здесь условный характер — обнажены только ноги Августа. Нагота их своеобразно сочетается с одеждой римского полководца — туникой и панцирем. Символична и фигура амура на дельфине. Она говорит о воспевающемся Вергилием происхождении рода Юлиев от Венеры и Энея. Голова статуи из Прима Порта — сложившийся тип портретов Августа зрелого возраста: прямой лоб, небрежная прическа падающих на лоб волос с характерным разделением прядей над правым глазом, красивый, чуть изогнутый нос, тонкие, плотно сжатые губы, спокойный и ясный взгляд.

Об исключительной силе взгляда Августа писал Светоний: «...глаза у него были светлые и блестящие, и ему хотелось, чтобы в их выражении находили какую-то сверхъестественную силу, так что он радовался, когда кто-нибудь под его пронзительным взором, словно под ослепительными лучами солнца, опускал голову» (Светоний, Божественный Август, 79).

Идеализация лица в духе греческой классики хорошо сочетается с правильными чертами Августа. На волосах, глазах, плаще и панцире сохранились следы раскраски, обнаженные части тела были тонированы краской телесного тона.

Вопрос о датировке статуи Августа из Прима Порта остается спорным. До последнего времени господствовало мнение о том, что она была [с.31] выполнена около 20 года до н.э. по случаю победы римлян над парфянами, которую прославляют рельефные изображения на панцире Августа. Сравнительно недавно был высказан ряд возражений против этой даты, в частности, датским ученым В. Поульсеном, который считает статую репликой, выполненной уже после смерти императора, с более ранней его статуи.

Основной довод Поульсена состоит в том, что статуя была найдена на частной вилле Ливии. Триумфальная же статуя императора должна была бы стоять в официальной части Рима, вероятнее всего в одном из храмов Капитолия, где находились римские знамена, возвращенные парфянами. Оригинал статуи Августа мог быть выполнен, по мнению Поульсена, даже до 20 года до н.э. Но оригинал или копия, эта статуя дает представление о наиболее распространенном типе портретов Августа, который повторяет большинство дошедших до нас его изображений.


илл. 35

илл. 34

Другой тип портретной статуи изображает Августа в облике верховного жреца. Такова статуя в Национальном музее в Риме — один из лучших его портретов. Он представлен приносящим жертву, с накинутым на голову краем тоги и чашей для возлияния в правой руке. В лице Августа с впалыми щеками и утомленным взглядом чувствуется стремление скульптора передать пожилой возраст; но в то же время образ императора героизирован: как и в более ранних портретах, он представлен как личность, стоящая выше обычных людей. Статуя Августа в тоге интересна также и тем, что голова ее, работы несомненно выдающегося мастера, была исполнена отдельно, из греческого мрамора, и вставлена в статую тогатуса, выполненную рукой другого мастера из италийского мрамора. Такое соединение головы с фигурой тогатуса распространено в римской портретной скульптуре. Статуи тогатусов изготовлялись заранее, портретные же головы заказывались специальным мастерам-портретистам.

Статуя тогатуса, как особый вид портрета, возникла в эпоху Республики. В раннеимператорское время изменяется одежда: длинная тога доходит до ступней ног, складки ее становятся более богатыми и разнообразно расположенными. Складки тоги статуи Августа в Национальном музее совершенно скрывают фигуру.

После смерти императора появились статуи, изображающие Августа обожествленным, в образе Юпитера или Аполлона. Обычай обожествления личности правителя, установившийся в Риме с началом империи, восходит к традициям древневосточных монархий, усвоенным эллинистическими правителями и перенятым римлянами вместе с эллинистической культурой. В ленинградском Эрмитаже находится статуя из Кум,

илл. 36
представляющая Августа в образе Юпитера, сидящим на троне. В правой руке он держит сферу с орлом, в левой — жезл. Статуя отличается монументальностью и строгостью формы, присущей августовскому классицизму. Поза сидящего проста и лишена внешней эффектности, полуобнаженная фигура выполнена обобщенно. Складки одежды переданы сухо и довольно однообразно. Лицо Августа портретно, но сильно идеализировано.

[с.32] Выше было отмечено, что августовский классицизм находит свое особенно яркое выражение в официальном придворном портрете, в круг которого входят в первую очередь портреты самого императора и членов его семьи. Женский портрет получает более самостоятельное значение, чем в эпоху Республики. Важное место принадлежит портретам супруги Августа, Ливии. Превосходная статуя была найдена при раскопках виллы Мистерий в Помпеях.

илл. 37

илл. 38
Ливия изображена в длинной, спадающей до пят одежде римской матроны — палле. Плащ окутывает всю ее фигуру; край его накинут на голову. Римский мастер, исполнивший этот портрет, переработал известный в греческом искусстве тип одетой женской статуи. Лицо Ливии с большими, широко расставленными глазами, изогнутыми бровями и маленьким ртом, несомненно, портретно, хотя в нем уже чувствуется элемент идеализации. Довольно хорошо сохранившаяся раскраска на волосах и лице усиливает его выразительность. Статуя из виллы Мистерий является прекрасным образцом характерного для римского искусства времени Августа соединения классицизирующей фигуры с портретным лицом.

Значительно большая идеализация черт лица чувствуется в портретной голове Ливии из Эрмитажа. Исполненный в начале I века н.э.,

илл. 39
этот бюст изображает Ливию в образе жрицы Цереры, о чем свидетельствует увенчивающий ее голову венок из колосьев. Черты лица стали более четкими и определенными, подчеркнуты надменность и властность императрицы. По свидетельству Тацита, она «была страстно любящей матерью, снисходительной женой и хорошей помощницей в хитроумных замыслах мужу и в притворстве сыну...» (Тацит, Анналы, V, гл. 1).

Сознательная идеализация не мешает римскому мастеру подметить признаки возраста.

илл. 40
Так, в превосходном портрете Ливии из Нью-Карлсбергской глиптотеки, выполненном во втором десятилетии I века н.э., черты лица изменились, сильнее стал выделяться большой с горбинкой нос, более узкими стали губы. Волнистые волосы разделены на прямой пробор и образуют мягкие завитки, исполненные с применением бурава. Такую прическу Ливия носила уже в пожилом возрасте. Портрет отличается большой строгостью построения, что характерно для августовского классицизма.

Для датировки портретов Ливии большое значение имеет прическа; примерно до начала I века н.э. она носила нодус — узел волос над лбом, на более поздних портретах, например, на портрете в Эрмитаже, мы видим разделенные на прямой пробор пряди волос; самая поздняя прическа Ливии — закрученные на висках локоны.

Обобщенность и идеализация в изображениях времени Августа достигают иногда столь большой степени, что портретные черты становятся едва уловимы.

илл. 41
Примером служит мраморный бюст женщины в покрывале из собрания Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Этот памятник представляет собой верхнюю часть статуи женщины в покрывале, реставрированную позже в виде бюста. По-видимому, изображена одна из представительниц дома Юлиев, как можно заключить по некоторым особенностям строения лица, [с.33] напоминающего изображения Августа. Такие сильно обобщенные портретные скульптуры служили украшением садов или парадных помещений римского дома.

В правление Августа впервые появляются детские портреты. Дошедшие до нас представляют собой изображения детей,

илл. 44
принадлежащих к семье императора, наследников и продолжателей его рода. Превосходный портрет из собрания Эрмитажа, по мнению О. Ф. Вальдгауэра, изображает Гая Цезаря, любимого внука Августа, сына его дочери Юлии и полководца Агриппы. В нем хорошо переданы особенности детского возраста — полные щеки, пухлый, чуть приоткрытый рот. В то же время образ, несомненно, идеализирован, черты лица его подчеркнуто правильны.

Мы рассмотрели несколько произведений, относящихся к официальному придворному портрету, в котором наиболее ярко выражается августовский классицизм. Однако скульптурный портрет времени Августа, особенно начала его правления, не ограничивается одним этим направлением. В этот период создаются произведения, характеризующиеся гораздо более сильным звучанием реалистических черт. Превосходным образцом является бюст Агриппы в Лувре. Агриппа, выдающийся полководец, ближайший помощник и зять Августа, умер в 12 году до н.э. По существу, его портреты следовало бы отнести к официальным придворным портретам. Однако сравнительно ранний бюст Агриппы в Лувре,

илл. 43
датирующийся 25 годом до н.э., по своей выразительности и пластичности еще близок позднереспубликанским портретам. Правдиво, без идеализации переданы грубоватые черты лица Агриппы — мясистый нос, тяжелые, выдающиеся дуги бровей, глубоко посаженные глаза, энергичный подбородок. Сильная лепка формы создает живописную игру светотени. Этот портрет, несомненно, относится к числу лучших образцов раннеавгустовской пластики.

Очень выразительна бронзовая мужская голова из Метрополитен-музея в Нью-Йорке, так называемый Агриппа. Голова была найдена вместе с фрагментами бронзовых статуй и посвятительной надписью в честь Агриппы.

илл. 42
Однако черты ее лица отличаются от известных портретов Агриппы. Это мужчина лет сорока, с исключительно волевым выражением лица, с сдвинутыми бровями, складками у носа, упрямым подбородком. Лицо широкое, нос неправильной формы. Глаза были вставлены. Реализм, присущий римскому портрету, соединен здесь с большой тектоничностью построения, свойственной искусству времени Августа.


илл. 47

Не менее совершенен по своим художественным качествам портрет неизвестного в собрании Эрмитажа. Это одна из немногих хорошо сохранившихся до наших дней работ, выполненных в бронзе, — утрачены лишь вставленные глаза, которые были сделаны из цветного камня. Образ, несомненно, индивидуален — в этом его сходство с портретом Агриппы. Слегка сдвинутые брови, глубокие складки от углов рта, плотно сжатый рот придают его небритому в знак траура лицу печальное выражение. Но, в отличие от Агриппы, в этой голове, несмотря на ее раннюю дату (она датируется началом правления Августа), нет черт эллинизирующих позднереспубликанских портретов. Свойственная ей [с.34] обобщенность, отсутствие детализации характерны для классицизирующего августовского портрета, прекрасным образцом которого она является. По вполне справедливому мнению О. Ф. Вальдгауэра, мастер, исполнивший ее, хорошо знал греческое классическое искусство.

Из всех видов римского скульптурного портрета самыми консервативными были изображения на надгробиях. Они меньше, чем другие типы портрета, подвергаются влиянию греческого искусства, в них дольше сохраняются республиканские традиции, хотя материалом для надгробий августовского времени уже служит мрамор, сменяющий местный известняк. Надгробные портреты раннеимператорского времени, как и республиканские, обычно представляют собой бюсты, исполненные в высоком рельефе. Характерным памятником такого рода является надгробие с бюстами пяти вольноотпущенников — так называемое надгробие Фуриев в Капитолийском музее.

илл. 45
Пять бюстов, три женских и два мужских, исполнены почти в фас, лишь одна женская голова слегка повернута в сторону. Лица индивидуальны; по стилю мужские головы чрезвычайно близки республиканским, в женских больше сказывается воздействие августовского времени — и в прическе в виде узла над лбом и в обобщенной трактовке лиц.

Надгробие Катона и Порции в Ватиканском музее в Риме отличается от других тем, что обе фигуры исполнены не в рельефе,

илл. 46
а в круглой скульптуре. По сравнению с более ранними надгробиями, даже с надгробием Фуриев, здесь бюсты исполнены мягче и пластичнее, более свободно изображены руки, разнообразнее расположены складки одежды, лица супругов менее суровы, сильнее выражена связь между ними, которая лишь намечалась в таких более ранних рельефах, как надгробие Вибиев. Но все же надгробие Катона и Порции, датирующееся уже первыми десятилетиями I века н.э., сохраняет ясно выраженную связь с надгробиями республиканского времени и стоит в стороне от общей линии развития классицизирующего августовского портрета.

* * *

Классицизирующее направление в портретном искусстве не ограничивается временем правления Августа, но продолжается и при его преемниках, императорах из династии Юлиев-Клавдиев. Изображение обожествленного императора становится традиционным.

илл. 49
Таким предстает перед нами наследник Августа, усыновленный им сын Ливии — Тиберий (14—37 гг. н.э.) в колоссальной статуе из Привернума в Ватикане. Тиберий изображен сидящим на троне в позе Юпитера. Плащ, перекинутый через левое плечо, закрывает колени, оставляя обнаженными торс и ноги. В лице императора подчеркнуты индивидуальные черты — упрямый лоб, ястребиный нос, немного выпуклые глаза, впалый рот с запавшей нижней губой. Гордое и спокойное выражение лица, дающее представление об императоре как носителе идеи величия Рима, хорошо сочетается с героической обнаженностью фигуры. В этой классицизирующей скульптуре нет еще диссонанса между портретной головой и обнаженным торсом.

[с.35] Те же черты отличают довольно многочисленные в эту эпоху портретные статуи в виде стоящих героизированных фигур. В художественном отношении лучшей из них является статуя Германика, рано погибшего племянника Тиберия, находящаяся в Лувре.

илл. 48
Германик изображен идущим. Плащ, закрывающий нижнюю часть тела, перекинут через плечо. Хорошо переданы стройность и юношеская грация фигуры. Лицо сильно идеализировано, но все же передает портретные черты Германика. В целом же классицизм времени Тиберия холоднее и скучнее классицизма августовского периода. Из нового художественного направления, выражающего идеалы эпохи, он превращается в отвлеченное, академическое.

Начиная с 40-х годов I века н.э. постепенно возрождается интерес к передаче индивидуальных особенностей человека. Уже в портрете императора Калигулы в Глиптотеке Копенгагена образ менее идеализирован, чем в портретах его предшественников.

Калигула, сменивший Тиберия в 37 году н.э., отличавшийся большой жестокостью, вызвал всеобщее недовольство и был убит преторианцами в 41 году н.э. Большая часть портретов этого императора была уничтожена после его гибели. Можно с уверенностью сказать, что все сохранившиеся портреты Калигулы были исполнены при его жизни.


илл. 52

В портрете из Копенгагена Калигула изображен молодым человеком несколько болезненного вида с правильными чертами лица. Высокий прямой лоб с падающими на него прядями волос, оттопыренные уши, запавшие глаза, рот с чуть выдающейся верхней губой, длинная шея являются его индивидуальными чертами. Однако моделировка портрета еще обобщенная, без детализации.

Новые черты становятся еще заметнее в портретах времени императора Клавдия (41—54 гг. н.э.).

илл. 55
Один из лучших — статуя императора Клавдия в ротонде Ватиканского музея. Клавдий изображен в образе Юпитера, в плаще, перекинутом через левое плечо, с жезлом в левой руке. Его голову украшает венок из дубовых листьев, рядом с ним — орел, неизменный спутник Юпитера. Статуя поражает несоответствием трактовки тела и головы: портретная голова пожилого императора посажена на статую греческого бога, лишь слегка переработанную мастером. В упомянутых выше статуях Августа и Тиберия, в которых они также изображены в образе Юпитера, формы, заимствованные из пластического искусства Греции, были переработаны мастером и хорошо сочетались с идеализированными чертами лица. В статуе Клавдия чисто внешне использованы формы классического искусства, что с этого времени становится обычным для римского портрета.

Идеальные формы тела вступают в противоречие с реалистической характеристикой лица. Портретная голова Клавдия является работой незаурядного художника. В ней переданы особенности старческого возраста — дряблая кожа, маленькие глубоко запавшие глаза, морщины на лице. Уши оттопырены, волосы низко зачесаны на лоб. Такое реалистическое изображение старческого лица представляет новое явление в портретах римских императоров. Черты лица Клавдия трактованы мягко и живописно, что характерно для многих портретов того времени.

[с.36] Прекрасный пример новой манеры в обработке мрамора, с широким использованием эффектов светотени, — портрет мальчика, найденный в гробнице Лициниев в Риме и датирующийся около середины I века н.э.

илл. 50—51
Хорошо переданы живые формы детского лица; выражение безысходной грусти заставляет думать, что портрет изображает умершего, что подтверждается местом его находки. Лишь в несколько схематично расположенных над лбом прядях волос сохраняются традиции портретов более раннего периода. В ряде других портретов времени Клавдия, особенно в женских, значительно сильнее сказывается обобщенность и идеализация.

Один из самых выдающихся женских портретов этого времени — голова Агриппины, второй жены

илл. 54
императора Клавдия, дочери Германика и матери Нерона (Копенгаген, Нью-Карлсбергская глиптотека). Эта женщина, славившаяся своей красотой, не смущалась никакими средствами, чтобы добиться власти. Задавшись целью возвести на престол своего сына, она безжалостно отстраняла всех, стоящих на ее пути. «...Ее обвиняли во многих преступлениях...» (Светоний, Божественный Клавдий, 44). Портрет изображает Агриппину уже в пожилом возрасте, на что указывает ее прическа с завитками на лбу и падающими на шею локонами, типичная для позднеклавдиевского времени. Лицо немолодой женщины выражает надменное спокойствие и гордость. Признаки старости почти не акцентированы, правильные черты лица трактованы обобщенно, поверхность тонко моделирована.

В этом и ряде других портретов времени Клавдия сильнее сказываются черты классицизирующего направления, чем в отмеченных выше изображениях императора и мальчика из гробницы Лициниев. Следует думать, что в это время существовали различные школы портретного искусства. Одни все еще следовали классицизму эпохи Августа, другие же работали в духе нового направления, более реалистического. В скульптурном портрете времени императора Нерона (54—68 гг. н.э.), преемника Клавдия, мы видим продолжение и развитие этого направления.

Голова Нерона в Национальном музее в Риме16 — прекрасный этому пример. Она была исполнена в первые годы правления Нерона и изображает его молодым. Моделировка лица с его нерезкими, немного расплывчатыми чертами выполнена очень мягко.

илл. 53
Полные щеки обрамлены короткой бородкой, небольшие глаза под припухшими веками смотрят пристально и недоброжелательно. Прическа в виде начесанных на лоб серповидных прядей характерна для изображений Нерона; она встречается и на других портретах его времени. Портрет Нерона, исполненный, несомненно, незаурядным художником, не выявляет полностью тех отталкивающих черт его характера, которые проявились особенно резко в последние годы его жизни. Но они предугадываются в мрачном взгляде, в едва заметной зловещей улыбке рта. «Грубость, сладострастие, изнеженность, алчность и жестокость проявлялись в нем сначала лишь постепенно, незаметно, словно заблуждения юношеского возраста; однако и в то время всем было ясно, что это были врожденные пороки, а не присущие только возрасту» (Светоний, Нерон, 26).

[с.37] Создание такого, отнюдь не идеализирующего образа правителя в официальном придворном портрете объясняется возросшим стремлением к реализму, к передаче близкого сходства.

Отход от классицизма и усиление реалистических тенденций, а также применение новых приемов более мягкой и пластичной моделировки и более живописной трактовки поверхности делают портрет времени Клавдия и Нерона переходным от августовского классицизма к искусству времени Флавиев.

Мы рассмотрели эволюцию столичного римского скульптурного портрета раннеимператорского времени. На периферии Римской империи, в таких ее провинциях, как Греция или Малая Азия, в эту эпоху также развивалось искусство портрета, далеко не во всем совпадающее со столичным. Несмотря на то, что многие греческие мастера в это время работают в самом Риме, в Греции продолжается интенсивная художественная жизнь. Среди найденных здесь статуй и портретных бюстов много изображений римских императоров, изготовленных по образцу столичных портретов. Очевидно, существовали официальные стандартные типы, которыми следовало руководствоваться при создании новых экземпляров. Сравнение этих изображений с их столичными прообразами позволяет ясно почувствовать различия римского и греческого портрета.

Группа статуй Августа и членов его семьи была найдена в 1914—1915 годах в Коринфе. Все они выполнены из пентелийского мрамора и, видимо, принадлежат к одной художественной школе. Лучше других сохранились статуя Августа в тоге и две статуи обнаженных юношей — портреты внуков Августа — Гая Цезаря и Люция, рано умерших и героизированных после смерти.

Статуя Августа несколько больше натуральной величины (около двух метров);

илл. 56
он изображен в момент принесения жертвы, с накинутой на голову тогой. Мастер следовал типу тогатуса, созданному в римской скульптуре. Однако образ Августа идеализирован сильнее по сравнению с римскими портретными статуями. Под складками тоги ощущается тело, выполненное в пропорциях греческих скульптур IV века до н.э. Лицо Августа красивее, чем было в действительности, нос прямой, а не с горбинкой, оно близко к классическим образцам. Внуки Августа изображены героически обнаженными. В этих фигурах, как и в других статуях коринфской группы, чувствуется подражание аргосской скульптурной школе IV века до н.э.

Выдающиеся образцы греческого скульптурного портрета были найдены при американских раскопках на Агоре в Афинах.

илл. 57
Высоким качеством исполнения отличается портретный бюст мужчины, найденный в 1933 году. Черты его лица более портретны, чем на коринфских статуях: широкие скулы, довольно короткая, сильно изогнутая верхняя губа, выдающийся подбородок. Он был принят сначала за портрет Августа благодаря некоторому сходству с ним, но затем стали очевидными черты различия17. Как и другие работы греческих мастеров, он отличается особенной мягкостью моделировки, тонким сочетанием освещенных и затененных частей лица.

[с.38] К портрету с Афинской Агоры близок по художественным принципам великолепный портрет юноши из собрания Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве.

илл. 59—60
Хотя происхождение его неизвестно, но качество мрамора и стиль исполнения, отличающийся теми же чертами, что вышеназванные греческие портреты времени Августа, несомненно доказывают его греческое происхождение. Голова, судя по обрезу шеи, была вставлена в статую. Статуи тогатусов с отдельно исполненными портретными головами были широко распространены в рассматриваемую эпоху. Портрет изображает юношу, почти мальчика, не старше восемнадцати лет; его лицо, удлиненное, с слегка подчеркнутыми скулами и большими, широко расставленными глазами, уже утратило округлость очертаний, свойственную более раннему возрасту, но губы еще совсем по-детски пухлы. Черты лица правильные, трактовка падающих на лоб локонов напоминает прическу Августа, но в то же время это лицо очень индивидуально и чрезвычайно выразительно. В такого рода изображениях сохраняются традиции греческого портретного искусства предшествующих столетий, сочетающиеся с достижениями римского скульптурного портрета.

Еще заметнее традиции эллинистического искусства прослеживаются в малоазийском портрете августовского времени — вполне понятное явление, если вспомнить, что наивысшего расцвета это искусство достигло именно в городах Малой Азии. Хорошим образцом служит портрет Августа из Пергама, хранящийся в Археологическом музее Стамбула. Резкий поворот головы, большие, широко расставленные глаза, слегка приоткрытый рот придают изображению патетический характер, напоминающий произведения пергамской школы эллинистического времени и совершенно несвойственный римским портретам эпохи Августа. При этом в голове из Пергама сохранено портретное сходство — черты Августа переданы достаточно точно, но им придано выражение, не характерное для спокойных и величавых портретов императора, созданных в Риме. Наряду с такой своеобразной интерпретацией портрета, в Малой Азии создавались и изображения, значительно более близкие по трактовке к столичным.

илл. 58
Такова превосходная голова Августа из Киме, также находящаяся в Стамбуле. Голова была вставлена в статую, судя по накинутому на нее краю одежды, изображающую Августа в момент жертвоприношения, — тема, хорошо известная по статуям в Национальном музее в Риме и в Лувре. Идеализированное лицо воспроизводит широко распространенный образ Августа, воплощенный в статуе из Прима Порта. Высокое качество исполнения, мастерская лепка форм усиливают впечатление силы и спокойствия, которое производит эта голова. Она, несомненно, принадлежит к числу лучших портретов императора и свидетельствует о том, что и на периферии Римской империи работали первоклассные скульпторы-портретисты.


ПРИМЕЧАНИЯ:

15. Последние работы зарубежных ученых в области римского портрета показывают, что не все скульптурные портреты юного Октавиана являются достоверными. Пользующийся широкой известностью бюст из Ватикана в настоящее время признан работой начала XIX в. [назад]

16. Многие из известных портретов Нерона в настоящее время признаны не античными, как, например, голова из черного камня в Уффици во Флоренции. [назад]

17. В. Поульсен считает, что это портрет некоего Паулюса Фабиуса Персикула, бывшего консулом в Азии. Мать Персикула Марция была родственницей Августа. Этим и объясняется портретное сходство. [назад]

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Н.Н. Бритова, Н.М. Лосева, Н.А. Сидорова
РИМСКИЙ СКУЛЬПТУРНЫЙ ПОРТРЕТ


ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА