Фасты

Книга V

Публий Овидий Назон. Элегии и малые поэмы. М., «Художественная литература», 1973.
Сост. и предисловие М. Л. Гаспарова.
Коммент. и ред. переводов М. Гаспарова и С. Ошерова.
Перевод с латинского Ф. А. Петровского.

Спро­си­те вы, откуда пошло имя меся­ца мая?
Навер­ня­ка не могу это­го я объ­яс­нить.
Точ­но как пут­ник сто­ит в сомне­нье, не зная, в какую
Сто­ро­ну надо идти на пере­крест­ке дорог,
5 Так же и я, когда мне объ­яс­не­ний при­во­дит­ся мно­го,
Выбрать одно не могу: в этом оби­лии — вред.
Вы ука­жи­те мне путь, Ага­нип­пи­ной ключ Гип­по­кре­ны
Музы хра­ня­щие — след пен­ный Меду­зы коня!
Спор у богинь начал­ся. Из них Поли­гим­ния пер­вой
10 Мол­ви­ла; про­чие все мол­ча вни­ма­ют сло­вам.
«Кон­чил­ся Хаос, и натрое мир разде­лил­ся впер­вые,
И миро­зда­ние все в новые виды вошло:
Тяж­ко осе­ла зем­ля и моря за собой при­тя­ну­ла,
А в высо­чай­шую высь лег­кое небо взви­лось.
15 Солн­це и звезды тогда воз­нес­лись, неве­со­мые, в небо,
Вспрыг­ну­ли кони Луны выш­ние тро­пы топ­тать.
Но ни зем­ля небе­сам, ни Фебу про­чие звезды
Не усту­па­ли: почет был оди­на­ко­вый всем.
Часто, быва­ло, пре­стол, кото­рый, Сатурн, зани­мал ты,
20 Кто-то из низ­ших божеств рвал­ся отнять и занять,
И поку­шал­ся при­шлец на широ­кую грудь Оке­а­на,
И зато­чен­ная шла в даль­ний Феми­да пре­дел,
Вплоть до поры, когда Честь и Почет, с его ликом спо­кой­ным,
Не соче­та­ли свои в бра­ке закон­ном тела.
25 Мощь поро­ди­ли они, Май­е­сту, что власт­ву­ет миром, —
Еле родить­ся успев, ста­ла могу­чей она
И на высо­кий вос­се­ла пре­стол на сре­дине Олим­па,
В золо­те вся забли­став пур­пу­ром ярких одежд.
Были с ней Совесть и Страх, да и все высо­чай­шие боги
30 Согла­со­ва­ли свой лик с нею, вос­сев­шею там.
Тут же про­ник­ло в умы ува­же­нье к почет­но­му зва­нью:
Ста­ли достой­ных ценить, гор­дость и спесь отло­жив.
Мно­гие годы такой порядок дер­жал­ся на небе,
Вплоть до того, как с твер­дынь сверг­нут ста­рей­ший был бог.
35 Дикое пле­мя Зем­ля поро­ди­ла — чудо­вищ-гиган­тов,
Дерз­ко посмев­ших напасть и на Юпи­те­ров дом;
Тыся­чу рук им дала, и змей вме­сто ног отрас­ти­ла,
И при­ка­за­ла: «На бой про­тив вели­ких богов!»
Горы они гро­моздить до звезд­ных высот начи­на­ют
40 И угро­жа­ют вой­ной тро­ну вла­ды­ки небес.
Гро­мом с небес­ных твер­дынь Юпи­тер по ним уда­ря­ет
И на зачин­щи­ков он их же гро­ма­ды валит.
Мощь под защи­той ору­жья богов сохра­ня­ет вели­чье
И ограж­да­ет с тех пор силу свою и почет.
45 Мощь — Май­е­ста теперь сопре­столь­на Юпи­те­ру в высях,
Пре­до­став­ляя ему власть без наси­лья дер­жать[1].
Мощь блюдет и почте­нье к отцам и честь мате­рин­ства,
50 Мощь охра­ня­ет пути отро­ков юных и дев.
Мощью и фас­ки дают­ся вла­стям, и куруль­ное крес­ло,
Мощь побеж­да­ет вра­га и тор­же­ст­ву­ет три­умф».

Кон­чи­ла сло­во свое Поли­гим­ния: речь одоб­ря­ют
Клио с Тали­ей, чья песнь гром­ко под лиру зву­чит.
55 Даль­ше Ура­ния речь начи­на­ет; все замол­ча­ли,
Толь­ко один лишь ее голос был слы­шен теперь:
«Неко­гда выс­ший почет ста­ри­ков­ским при­сущ был седи­нам
И ува­же­нье вну­шал стар­цев мор­щи­ни­стый лоб.
Мар­со­во дело вели и отваж­но на вой­нах сра­жа­лись
60 Юно­ши, стой­ко сво­их обе­ре­гая богов.
Ста­рость, по силам сла­бей и ору­жьем вла­деть неспо­соб­на,
Часто дава­ла совет муд­рый отчиз­ны сынам.
В курию доступ открыт был толь­ко одним пре­ста­ре­лым:
Пра­во сена­то­ром стать воз­раст спо­кой­ный давал.
65 Толь­ко ста­рей­ши­на пра­вил суды, и был уза­ко­нен
Воз­раст, с кото­ро­го был доступ открыт к долж­но­стям.
Стар­ший шел меж дво­их моло­дых, и они не роп­та­ли,
А при одном моло­дом шел он побли­же к стене.
Раз­ве кто-нибудь смел гово­рить непри­стой­но при стар­ших?
70 Нет: все­гда ста­ри­ки стро­го при­стой­ность блюли.
Ромул за этим смот­рел: он избран­ных стар­цев отца­ми
Назвал, пре­по­ру­чив им в новом горо­де власть.
Стар­шие саном, они полу­чи­ли назва­нье “май­о­ры”,
А пото­му и пошло име­но­ва­ние “Май”.
75 Да и Нуми­тор ска­зал, может быть: “Дай, Ромул, сей месяц
Стар­цам”. И не посмел деду про­ти­вить­ся внук.
Вер­ной пору­кой такой ста­ри­кам пре­до­став­лен­ной чести
Слу­жит июнь: полу­чил имя по юно­шам он».

Тут Кал­лио­па, плю­щом пере­вив небреж­ные куд­ри,
80 Пер­вая в хоре сво­ем так нача­ла гово­рить:
«Неко­гда взял Оке­ан, омы­ваю­щий вода­ми зем­лю,
Тифию в жены себе, — ту, чьим отцом был Титан.
Дочь их Плей­о­на, всту­пив в брак с небо дер­жа­щим Атлан­том,
В этом бра­ке (идет сла­ва) Пле­яд роди­ла.
85 Майя из них кра­сотой сестер сво­их пре­вос­хо­ди­ла
И от вла­ды­ки богов плод, гово­рят, понес­ла.
На кипа­ри­сом порос­шей Кил­лене она поро­ди­ла
Сына, кото­рый летать мог на кры­ла­тых ногах.
Чтят его быст­рый Ладон и огром­ный Менал, и повсюду
90 Люди в той древ­ней стране, создан­ной рань­ше Луны.
Неко­гда при­был Эвандр, из Арка­дии изгнан­ный, в Лаций,
Вме­сте с собой при­ве­зя и арка­дий­ских богов.
Там, где сто­ит теперь Рим, гла­ва мира, был луг и дере­вья,
Малое ста­до овец да кое-где шала­ши.
95 “Стой­те! — вос­клик­ну­ла тут про­ро­чи­ца, матерь Эванд­ра, —
Здесь, на месте села, встанет дер­жав­ная власть!”
Мате­ри внял, про­види­це внял герой нона­крий­ский,
И на чужой сто­роне оста­но­вил­ся при­шлец.
Таин­ствам мно­гим потом, — пер­вым делом, дву­ро­го­го Фав­на
100 И кры­ло­но­го­го он бога, — народ обу­чил.
Ты, коз­ло­вид­ный Фавн, — боже­ство полу­го­лых лупер­ков,
Что очи­ща­ют пути люд­ные шку­рой овец;
Ты же, хра­ни­тель воров, пер­вый лир­ник изо­гну­той лиры,
Мате­ри имя сво­ей меся­цу ты даро­вал.
105 И не одну ее ты почтил: семь струн тво­ей лиры
Обо­зна­ча­ют чис­ло всех семи­звезд­ных Пле­яд».

Вот Кал­лио­пы сло­ва; и с ними соглас­ны Каме­ны.
Как же мне быть? Ведь рас­сказ каж­дой меня убедил.
Пусть Пиэ­риды со мной оди­на­ко­во будут любез­ны,
110 Я же дове­рье свое поров­ну всем отдаю.
1 мая. Кален­ды. Лара­лии
Пусть от Юпи­те­ра песнь начи­на­ет­ся. Пер­вой же ночью
Встанет звезда, что была у колы­бе­ли его.
Козоч­ка эта, что дождь пред­ве­ща­ет, — из гра­да Оле­на:
Ей небе­са даро­вал бог за ее моло­ко.
115 Слав­ной на Кри­те была, гово­рят, Амал­фея-наяда, —
Ним­фа, кото­рою был спря­тан Юпи­тер в лесу.
Там у нее и коза из стад, пасо­мых на Дик­те,
С двой­ней коз­ля­ток была, на загляде­ние всем:
Пара высо­ких рогов у нее над спи­ной заги­ба­лась,
120 А ее выме­нем мог быть сам Юпи­тер вскорм­лен.
Бога пита­ла, но вот о дере­во рог обло­ми­ла
И поло­ви­ну сво­ей тут поте­ря­ла кра­сы.
Ним­фа тот рог под­ня­ла, пови­ла его све­жей тра­вою
И до Юпи­те­ра уст пол­ным пло­дов под­нес­ла.
125 Он же, когда воца­рил­ся в выси, на пре­сто­ле отцов­ском
Сев, и ничто не мог­ло выше Юпи­те­ра стать, —
Сде­лал кор­ми­ли­цу он и кор­ми­ли­цы рог пло­до­нос­ный
Звезда­ми: рог и досель имя хра­нит гос­по­жи.

В мая кален­ды алтарь был воз­двиг­нут хра­ни­те­лям-Ларам
130 И изва­я­ния с ним малые этих богов.
Кури­ем он посвя­щен, но дав­но уж от вет­хо­сти рух­нул —
Даже и кам­ни порой дол­гая ста­рость кру­шит.
Имя «хра­ни­те­лей» им пото­му при­сво­е­но было,
Что охра­ня­ет их взор все, за чем смот­рят они.
135 Нас они бере­гут, соблюда­ют и горо­да сте­ны,
С нами все­гда, и во всем помощь они пода­ют.
Но у под­но­жия Ларов сто­ит из кам­ня соба­ка —
Как объ­яс­нить, поче­му вме­сте здесь Лары и пес?
Вме­сте хра­нят они дом и оба хозя­и­ну вер­ны;
140 За пере­пу­тьем следит Лар, и соба­ка следит.
Оба сго­ня­ют воров — и Лар и Диа­ни­на стая,
Бди­тель­ны Лары все­гда, бди­тель­ны так­же и псы.
Дол­го повсюду искал я двой­ные богов изва­я­нья,
Но дол­го­лет­них веков сила раз­ру­ши­ла их;
145 Тыся­чу Ларов и Дух вождя, пору­чив­ше­го нам их,
Город име­ет: квар­тал каж­дый чтит три боже­ства.

Что ж это я? В месяц август об этом пой­дут мои речи;
Доб­рой Богине теперь надо мне песнь посвя­тить.
Холм есть при­род­ный, ему дало имя и самое место:
150 Назван Ска­лою он был, доб­рою частью горы.
Тщет­но сто­ял на нем Рем, в то вре­мя как его бра­ту
Пти­цы отда­ли власть на Пала­тин­ском хол­ме.
Хра­мы там воз­ве­ли, запре­тив посе­щать их муж­чи­нам,
Древ­ние наши отцы на пони­же­нье хол­ма.
155 Клав­сов ста­рин­но­го рода наслед­ни­ца их посвя­ти­ла,
Тела какой ни один муж не касал­ся еще.
Ливия их почи­нить оза­бо­ти­лась, пом­ня о муже
И про­дол­жая все­гда все начи­на­нья его.
2 мая
Толь­ко лишь, звезды про­гнав, рож­ден­ная Гипе­ри­о­ном
160 Алый све­точ зажжет, мчась на рас­свет­ных конях,
Тот­час про­хлад­ный Аргест ове­ет коло­сья на нивах
И в Калаб­рий­скую зыбь парус потянет ладью.
А как опу­стит­ся в сумер­ках ночь на тем­ную зем­лю,
Тот­час вся стая Гиад на небе станет вид­на.
165 Семь на челе у Тель­ца огне­вы­ми горя­щих луча­ми
Чис­лят Гиад — дож­де­вых: гре­ки их назва­ли так.
Вак­ха, счи­та­ют одни, вскор­ми­ли они, а дру­гие
Тефии внуч­ка­ми их и Оке­а­на зовут.
В те вре­ме­на как Атлант на пле­чах не дер­жал еще неба,
170 То родил­ся у него див­но­пре­крас­ный Гиант.
Оке­а­нида его роди­ла своевре­мен­но Эфра,
Так же как нимф, но Гиант рань­ше сестер родил­ся.
С пер­вым пуш­ком на щеках уже он пуг­ли­вых оле­ней
Гнал и любил руса­ков, сети рас­ста­вив, ловить.
175 Храб­рость его все рос­ла с года­ми, и начал он сме­ло
На каба­нов выхо­дить и на щети­ни­стых львиц.
К лого­ву раз подой­дя, где была со щеня­та­ми льви­ца,
Сам он ливий­ской тогда хищ­ни­цы жерт­вою пал.
Пла­ка­ла мать по Гиан­те, Гиан­та опла­ка­ли сест­ры
180 И свою шею под твердь долж­ный под­ста­вить Атлант,
Но и роди­те­лей скорбь пре­взо­шло сестер бла­го­че­стье:
Небо дало им оно, имя же дал им Гиант.
3 мая. Фло­ра­лии
«Мать цве­тов, появись, тебя сла­вим мы в играх весе­лых!
Я о тебе не успел в меся­це про­шлом про­петь.
185 Ты завер­ша­ешь апрель и в май­ские дни пере­хо­дишь:
Пер­вый бежит от тебя и при­ни­ма­ет вто­рой.
Тот и дру­гой свои смеж­ные дни тебе посвя­ща­ют,
Сла­вить тебя мы долж­ны в месяц и тот и дру­гой.
Цирк откры­ва­ет­ся наш, воз­гла­ша­ют в теат­рах победы,
190 Так что и цир­ку теперь дол­жен я пес­ню сла­гать.
Ты же сама рас­ска­жи о себе. Нена­деж­ны люд­ские
Тол­ки: имя свое луч­ше ты всех объ­яс­нишь».
Так я ска­зал. На сло­ва мои так отве­ча­ет боги­ня
(Веш­них дыха­ние роз с уст изле­та­ет ее):
195 «Фло­рой зовусь, а была я Хло­ридой; в устах же латин­ских
Име­ни мое­го гре­че­ский звук иска­жен.
Да, я была на бла­жен­ных полях Хло­ридою-ним­фой,
Там, где счаст­лив­цы мужи в оное вре­мя цве­ли.
Как хоро­ша я была, мне меша­ет ска­зать моя скром­ность,
200 Но добы­ла я сво­ей мате­ри бога в зятья.
Как-то вес­ной на гла­за я Зефи­ру попа­лась; ушла я,
Он поле­тел за мной: был он силь­нее меня.
Пра­во девиц похи­щать Борей ему дал: он и сам ведь
Дочь Эрех­тея увлек пря­мо из дома отца.
205 Все же наси­лье Зефир оправ­дал, меня сде­лав супру­гой,
И на свой брач­ный союз я нико­гда не роп­щу.
Веч­ной я нежусь вес­ной, вес­на — это луч­шее вре­мя:
В зеле­ни все дере­ва, вся зеле­не­ет зем­ля.
Сад пло­до­ви­тый цве­тет на полях, мне в при­да­ное дан­ных:
210 Нежит его вете­рок, лас­ко­во воды жур­чат.
Сад мой укра­сил супруг пре­крас­ным цве­точ­ным убо­ром,
Так мне ска­зав: “Навсе­гда будь ты боги­ней цве­тов!”
Но пере­честь все цве­та на цве­тах, рас­се­ян­ных всюду,
Я нико­гда не мог­ла: нет и чис­ла их чис­лу.
215 Толь­ко лишь иней сой­дет роси­стый с рас­киди­стых листьев
И лишь согре­ют лучи пест­рый дре­вес­ный наряд,
Схо­дят­ся Оры ко мне, в рас­пис­ные оде­тые пла­тья,
И соби­ра­ют дары наши в кош­ни­цы свои.
Сле­дом Хари­ты идут, вен­ки и гир­лян­ды спле­тая,
220 Чтобы в небес­ные ввить куд­ри и косы свои.
Пер­вая я семе­на посе­я­ла новые людям:
Ведь одно­цвет­ной была поч­ва зем­ли до меня.
Пер­вая я созда­ла цве­ток из кро­ви ферап­ней­ца,
Жалоб­ный воз­глас его на лепест­ках начер­тав.
225 Так­же и ты сохра­нил свое имя на грядах цве­точ­ных,
Бед­ный Нар­цисс, для себя не отыс­кав двой­ни­ка.
Кро­ку­са мне ль поми­нать или Атти­са с сыном Кини­ра,
Всех, кто за раны свои сла­ву во мне полу­чил?
Марс точ­но так же, узнай, по моей же затее родил­ся,
230 Пусть лишь Юпи­тер, молю, так и не зна­ет о том.
В горе Юно­на была, что ей не при­шлось для Минер­вы
Мате­рью стать, что ее толь­ко Юпи­тер родил.
Шла к Оке­а­ну она, него­дуя на дело супру­га;
Оста­но­ви­лась, устав, око­ло наших две­рей.
235 Лишь увидав ее, так я спро­си­ла: “Зачем, дочь Сатур­на,
Здесь ты?” Ска­за­ла она, дер­жит куда она путь,
И объ­яс­ни­ла зачем. Попы­та­лась ее я уте­шить:
“Нет, гово­рит, не сло­вам горе мое уни­мать!
Если Юпи­тер родил, а супру­гой сво­ей пре­не­брег он,
240 Мате­ри имя в себе соеди­нив и отца,
Что же отча­ять­ся мне стать мате­рью вовсе без мужа
И, оста­ва­ясь все­гда чистою, все же родить?
Все я испро­бую зелья в про­сто­рах зем­ли под­не­бес­ной,
Все я обры­щу моря, в Тар­та­ра без­дну сой­ду!”
245 Так голо­си­ла она, но в лице моем было сомне­нье.
“Ним­фа! — вскри­ча­ла она. — Ты ведь мне можешь помочь”.
Три­жды пыта­ла­ся я посу­лить ей помощь, и три­жды
Я не реша­ла­ся: был стра­шен Юпи­те­ра гнев.
“Ах, помо­ги мне! — она гово­рит. — Тебя я не выдам:
250 Стик­со­вых вод боже­ст­вом в этом тебе покля­нусь”.
“Волю твою, гово­рю, испол­нит цве­ток, что полу­чен
Мною с Олен­ских полей: он лишь один у меня.
Дав­ший его мне ска­зал: «Коль им тро­нешь бес­плод­ную тел­ку,
То поне­сет»”. И она, тро­ну­та им, понес­ла.
255 Паль­цем сорвав­ши цве­ток, к Юноне я им при­кос­ну­лась,
И, лишь дотро­ну­лась им, тот­час она зача­ла.
К лево­му бре­гу она Про­пон­ти­ды во Фра­кию вышла,
И по жела­нью ее Марс появил­ся на свет.
Памя­туя о сво­ем чрез меня появ­ле­нье, ска­зал он:
260 “В горо­де Рому­ла здесь вме­сте со мной оби­тай!”
Может быть, дума­ешь ты, что лишь в неж­ных вен­ках мое цар­ство?
Нет, мое­му боже­ству под­чи­не­ны и поля.
Коль хоро­шо зацве­тет посев, будут жит­ни­цы пол­ны;
Коль хоро­шо зацве­тут лозы, появит­ся Вакх;
265 Коль хоро­шо зацве­тут оли­вы, год будет бога­тым;
Мно­го ль созре­ет пло­дов — тоже видать по цве­там.
Если же гиб­нут цве­ты, поги­ба­ет и вика с боба­ми
И поги­ба­ет, при­шлец Нил, чече­ви­ца твоя;
Даже вино, что хра­нят береж­ли­во в обшир­ных под­ва­лах,
270 Так­же цве­тет, и все­гда пенит­ся в боч­ках оно.
Мед — это тоже мой дар: ведь пче­лок, что мед соби­ра­ют,
Я на фиал­ки зову, кле­вер и блед­ный тимьян.
Я же при­чи­на того, когда пре­да­ет­ся раз­гу­лу
Вся моло­дежь и ее юные силы цве­тут».

75

Я изум­лял­ся сло­вам ее мол­ча, она же ска­за­ла:
«Спра­ши­вай! Каж­дый вопрос долж­ный полу­чит ответ».
«Ты мне, боги­ня, ска­жи, — спро­сил я, — откуда твой празд­ник?»
И не успел я спро­сить, как отве­ча­ет она:
«Не было вовсе еще воз­мож­но­стей к рос­ко­ши в жиз­ни:
280 Все досто­я­нье людей было в ста­дах иль в зем­ле;
Мерой богат­ства тогда был скот или поле для паст­бищ;
Но и тогда для богатств уж нару­шал­ся закон.
Ста­ло в обы­чае брать для паст­бищ народ­ное поле,
И не пла­тил­ся никто дол­гое вре­мя за то.
285 Не охра­ня­лось тогда доб­ро народ­ное вовсе,
Лишь недо­гад­ли­вый пас скот свой на част­ной зем­ле.
В это вме­ша­лись тогда Пуб­ли­ции — оба эди­лы,
А до того ни один не нахо­дил­ся смель­чак.
Дело к наро­ду пошло, с винов­ных пеню взыс­ка­ли
290 И защи­щав­ших народ гром­кой почти­ли хва­лой.
Часть этой пени доста­лась и мне: по воле наро­да
Новые игры тогда в честь учреди­ли мою.
Частью же пеня пошла на доро­гу в хол­ме каме­ни­стом, —
Ста­ла удоб­ной тро­па: это Пуб­ли­ци­ев склон».
295 Я пола­гал, каж­дый год Фло­ру празд­ну­ют. «Нет, — отве­ча­ет
И добав­ля­ет еще к это­му новый рас­сказ:
Поче­сти милы и нам: алта­ри мы и празд­не­ства любим,
Ведь небо­жи­те­лей всех често­лю­би­ва тол­па.
Часто богов раз­дра­жить оскор­би­тель какой-нибудь может,
300 Но иску­пи­тель­ной он жерт­вою гнев их уймет.
Часто Юпи­те­ра я наблюда­ла, когда был готов он
Мол­нию ринуть, но тут ладан смяг­чал его дух.
Если же кто невни­ма­те­лен к нам, мы кара­ем за это
Тяж­ко, и гнев боже­ства боль­ше быва­ет вины.
305 Вспом­ни, как даль­ний огонь Меле­а­г­ра спа­лил Фести­а­да
Лишь пото­му, что забыл Фебе он жерт­ву воз­жечь;
Или как флот Тан­та­лида дер­жа­ла та же боги­ня —
Дева, что мсти­ла за свой пре­зрен­ный два­жды алтарь.
Горест­ный Иппо­лит, почтить не хотел ты Дио­ну,
310 И рас­тер­за­ли тебя в бешен­стве кони твои.
Не пере­чис­лить потерь, навле­чен­ных небреж­ным забве­ньем!
Так вот и мной пре­не­брег неко­гда рим­ский сенат.
Что было делать и как мне свое пока­зать воз­му­ще­нье?
Неува­же­нье ко мне чем я мог­ла ото­мстить?
315 В горе я пре­зре­ла долг: пере­ста­ла смот­реть за поля­ми,
До пло­до­ви­тых садов дела уж не было мне;
Лилии ник­ли в садах, на гла­зах засы­ха­ли фиал­ки,
И увядал на стеб­лях ссох­ший­ся крас­ный шафран.
Часто шеп­тал мне Зефир: “Сво­его, тебе дан­но­го, вена
320 Ты не губи!”, — но оно было ничто для меня.
Были оли­вы в цве­ту — и губи­ли их рез­кие вет­ры;
Были посе­вы в цве­ту — град выби­вал в них зер­но;
Лозы сули­ли вино — а небо чер­не­ло от Авст­ров,
И неожи­дан­но вдруг ливень сби­вал всю лист­ву.
325 Я не хоте­ла того: я в гне­ве сво­ем не жесто­ка;
Но не забо­ти­лась я про­ти­во­бор­ст­во­вать злу.
Тут и реши­ли отцы: коль будет год цве­то­нос­ным, —
Каж­дой вес­ной боже­ство чест­во­вать будут мое.
Был по душе мне обет. И вот Посту­мий и Лена,
330 С кон­су­лом кон­сул вдво­ем игры назна­чи­ли мне».

Я соби­рал­ся спро­сить, поче­му же такая игри­вость
Цар­ст­ву­ет в Фло­ри­ны дни, шут­ки воль­ней поче­му?
Вспом­нил, одна­ко же, вовре­мя я, как при­вет­ли­ва Фло­ра,
Вспом­нил, что это она шлет нам дары для услад:
335 Все за сто­ла­ми себе вен­ка­ми вис­ки опле­та­ют,
Всюду на свет­лых сто­лах вид­ны покро­вы из роз;
И собу­тыль­ни­ки тут, запле­тя себе воло­сы лыком,
Пля­шут и без тол­ку все чистое тянут вино;
А у поро­га сво­ей непри­ступ­ной кра­са­ви­цы пья­ный
340 Пес­ню поет в вен­ке на ума­щен­ных кудрях.
Ни о каких тут делах увен­чан­ным нече­го думать,
Здесь, средь цве­точ­ных гир­лянд, чистую воду не пьют:
Будь ты хоть сам Ахе­лой, — пока не сме­шал­ся ты с хме­лем,
Пре­ле­сти нет ника­кой в том, чтобы розы сры­вать.
345 Вакх обо­жа­ет цве­ты, и то, что вен­ки ему милы,
Мож­но узнать по вен­цу из Ари­ад­ни­ных звезд.
Воль­ность в теат­ре нуж­на для Фло­ры: не надо к боги­ням
Важ­ным ее при­чис­лять, в тяж­кий обу­тым котурн,
А поче­му на играх ее тол­пят­ся блуд­ни­цы,
350 Нет ника­ко­го труда это тебе объ­яс­нить:
Вовсе она не хан­жа, наду­тых речей избе­га­ет,
Хочет она, чтоб ее празд­ник открыт был для всех,
И при­зы­ва­ет она жить всласть в цве­ту­щие годы,
А о шипах поза­быть при опа­де­нии роз.
355 А поче­му, напри­мер, Цере­ру в белых одеж­дах
Празд­ну­ют, Фло­ру же чтут, пест­рые пла­тья надев?
Не пото­му ль, что белеть начи­на­ют коло­сья при жат­ве,
Цвет же и вид у цве­тов раз­но­об­ра­зен все­гда?
Тут мне кив­ну­ла она, и с волос ее хлы­ну­ли розы, —
360 Так на сто­лах для пиров мы рас­сы­па­ем цве­ты.

Мне оста­ва­лось спро­сить о све­тиль­ни­ках, мне непо­нят­ных, —
Тот­час сомне­нья она все раз­ре­ши­ла и здесь:
«Види­мо, иль пото­му эти дни долж­ны оза­рять­ся,
Что алым све­том цве­ты все осве­ща­ют поля;
365 Иль пото­му, что огонь и цве­ты не уны­ло сия­ют
И при­вле­ка­ет гла­за блеск и огней и цве­тов;
Иль пото­му, что зовет к наслаж­де­ни­ям воль­ность ноч­ная:
Эта из трех при­чин, пра­во, вер­нее дру­гих!»
«Крат­ко спро­шу и о том, о чем мне спро­сить оста­ет­ся,
370 Еже­ли мож­но». — «Спро­си», — мне отве­ча­ла она.
«Мол­ви, зачем вме­сто львиц ливий­ских в сетях тво­их бьют­ся
Роб­кие лани, зачем заяц пуг­ли­вый в сил­ках?»
«Область моя — не леса, — отве­ча­ла она, — но сады лишь
Или поля, где совсем нет кро­во­жад­ных зве­рей».
375 Смолк­ла на этом она и в про­зрач­ном возду­хе скры­лась,
Но о богине вещал тон­кий ее аро­мат.
Пусть же наве­ки цве­тут Назо­на сти­хи бла­го­вон­но:
Ты оро­си его грудь даром, боги­ня, сво­им!
3 мая
Ночи чет­вер­той в канун пока­жут­ся звезды Хиро­на,
380 Телом була­ным сво­им он полу­муж, полу­конь.
Есть гора Пели­он, что глядит из Гемо­нии к югу:
Сос­ны рас­тут навер­ху, ниже рас­тет на ней дуб.
Там оби­тал Фили­рид. Ста­рин­ная есть там пеще­ра,
В ней он и жил, гово­рят, пра­вед­ный этот ста­рик.
385 Верят, что он обу­чал игре на лире те руки,
Кои­ми послан на смерть Гек­тор впо­след­ст­вии был.
Здесь появил­ся Алкид, уж не пер­вый свой подвиг свер­шив­ши,
Хоть и жда­ла впе­ре­ди тяжесть послед­них трудов.
Оба слу­чай­но сошлись здесь винов­ни­ка гибе­ли Трои:
390 Тут внук Эака, а там, видишь, Юпи­те­ра сын.
Лас­ко­во гостя при­ве­тил герой, рож­ден­ный Фили­рой,
Сам обо всем рас­спро­сил, тот обо всем рас­ска­зал.
Пали­цу видит Хирон со льви­ною шку­рой и мол­вит:
«Вижу по мужу доспех, да по доспе­ху и муж».
395 Тут без бояз­ни Ахилл при­кос­нул­ся к тор­ча­щей щетине
Шку­ры и даже ее сме­ло погла­дил рукой.
В это же вре­мя ста­рик раз­би­рал напо­ен­ные ядом
Стре­лы, но в левую вдруг ногу вон­зи­лась стре­ла.
Вскрик­нул Хирон, и ее из тела он выта­щил тут же:
400 Вскрик­нул с ним и Алкид, и гемо­ний­ский юнец.
Тот­час кен­тавр при­ло­жил тра­ву с хол­мов Пага­сий­ских
К ране, но тщет­но ее он поста­рал­ся смяг­чить:
Едкий яд пре­воз­мог силу трав, глу­бо­ко про­ник­нул
В кости, и язва насквозь тело кен­тав­ра про­жгла.
405 С кро­вью Хиро­на в одно кровь гид­ры Лер­ней­ской сме­ша­лась:
Смерть мгно­вен­но при­шла, неко­гда было помочь.
Замер, как перед отцом, Ахилл, обли­ва­ясь сле­за­ми:
Был бы опла­кан Пелей так, если б он уми­рал!
Как он сжи­мал рукою сво­ей уми­рав­ше­го руки
410 (Вер­но, неда­ром Хирон доб­рый вну­шил ему нрав);
Как он его цело­вал и как мерт­ве­цу гово­рил он:
«Не уми­рай, я молю, сына, отец, не покинь!»
День девя­тый настал, когда ты, Хирон спра­вед­ли­вый,
Звезда­ми два­жды семью тело свое окру­жил.
5 мая
415 Гну­тая Лира за ним устре­ми­лась идти, но пока­мест
Нет ей доро­ги: она в третью появит­ся ночь.
6 мая. Канун нон
В небе взой­дет Скор­пи­он, и тогда-то мы ска­жем, что ноны
Зав­тра насту­пят: его верх­няя явит­ся часть.
9 мая. Лему­рии
Три­жды, как Гес­пер лицо свое пре­крас­ное явит,
420 Три­жды, как звезд­ная ночь сдаст­ся пред Фебом днев­ным,
Будет Лему­рий ноч­ных свер­шать­ся обряд ста­ро­дав­ний:
Манам без­молв­ным тогда жерт­вы нач­нут при­но­сить.
Преж­де коро­че был год, очи­ще­ний фев­раль­ских не зна­ли,
Меся­цев не был вождем Янус с дво­я­ким лицом, —
425 Но и в то вре­мя дары при­но­си­ли пред пра­хом усоп­ших
И почи­та­ли сво­их дедов умер­ших сыны.
Месяц назна­чен был май для поми­на пред­ков покой­ных,
И сохра­нил­ся досель этот отча­сти обряд.
В пол­ночь, когда тиши­на насту­па­ла, и все засы­па­ли,
430 Лай умол­кал собак и щебе­та­ние птиц,
Пом­ня­щий древ­ний обряд и уме­ю­щий бога боять­ся
Тут под­ни­ма­ет­ся, сняв обувь свою, боси­ком;
Паль­ца­ми знак он дает, при­жи­мая их к паль­цу боль­шо­му,
Чтобы бес­плот­ная тень не повстре­ча­ла­ся с ним.
435 После же, руки свои омыв проточ­ной водою,
Он, отвер­нув­шись, берет чер­ные в руку бобы;
Бро­сив их, он гово­рит: «Бобы я эти бро­саю,
Чтобы себя и сво­их ими от вас убе­речь!»
Девять раз гово­рит он так без огляд­ки: счи­та­ют,
440 Что поды­ма­ет их тень, сле­дом незри­мо идя.
Сно­ва кос­нув­шись воды, он в темес­скую медь уда­ря­ет
И умо­ля­ет уйти тень из-под кро­ва его.
Девять раз повто­рив: «Ухо­ди­те вы, отчие маны!»,
Он, обер­нув­ши­ся, свой этим кон­ча­ет обряд.
445 Но поче­му этот день назва­ние носит Лему­рий,
Мне невдо­мек: это мне может лишь бог объ­яс­нить.
Отпрыск Пле­яды, ска­жи! Жез­лом ты вла­де­ешь могу­чим:
Часто Юпи­те­ра дом Стик­со­ва ты посе­щал!
Прось­бе вни­мая моей, Жез­ло­но­сец поведал при­чи­ну
450 Име­ни: слу­шай, о чем сам мне рас­ска­зы­вал бог.
Толь­ко что Ромул сокрыл в хол­ме тень умер­ше­го бра­та
И преж­девре­мен­ный прах Рема был чин­но почтен,
Фав­стул несчаст­ный и с ним, рас­пу­стив свои воло­сы, Акка
Кости его на кост­ре горь­кой омы­ли сле­зой.
455 В сумер­ках ран­них они печаль­но домой воз­вра­ти­лись
И, как быва­ло, на одр твер­дый потом улег­лись.
Рема кро­ва­вая тень перед ними тогда пока­за­лась;
Тихим шепотом к ним так обра­ти­лась она:
«Вот перед вами я — часть, поло­ви­на всей вашей заботы,
460 Види­те вы, я каков; помни­те, был я каким!
А ведь недав­но б я мог, коли пти­цы мне б отда­ли цар­ство,
Пер­вым над пер­вы­ми быть в этом наро­де моем;
Ныне же я ускольз­нул из кост­ра, лишь тенью пустою,
Рема вели­ко­го днесь при­зрак остал­ся один!
465 Горе! Где Марс, мой отец? Если прав­ду вы нам гово­ри­ли, —
Дал зве­ри­ное он вымя под­киды­шам нам.
Был я вол­чи­цей спа­сен, а погиб от руки граж­да­ни­на —
Знать, мило­серд­ней его даже вол­чи­ца была!
Ярост­ный Целер, пус­кай твою душу желе­зо погу­бит,
470 Как погу­би­ло мою; смер­тью кро­ва­вой умри!
Брат мой того не хотел: мы вза­им­но друг дру­га люби­ли;
Манам он отдал, что мог — отдал он сле­зы свои.
Вы закли­най­те его и сле­за­ми, и вашим корм­ле­ньем,
Чтобы тор­же­ст­вен­ный день он учредил в мою честь!»
475 Бро­си­лись оба обнять даю­ще­го им пору­че­нье,
Но ускольз­ну­ла из рук быст­рая при­зра­ка тень.
Толь­ко лишь при­зрак исчез, раз­ве­я­лось вслед сно­виде­нье.
Оба откры­ли царю то, что ска­зал его брат.
Ромул вни­ма­ет сло­вам и Рему­ри­я­ми назы­ва­ет
480 День для свер­ше­ния всех таинств усоп­шим отцам.
Дол­гие годы про­шли, и в этом назва­нье ослаб­ла
Пер­вая бук­ва, свой звук рез­кий на мяг­кий сме­нив.
Ста­ли Лему­ра­ми звать и без­молв­ные души усоп­ших —
Так изме­нил­ся и смысл это­го сло­ва у нас.
485 В эти завет­ные дни запи­ра­ли­ся пред­ка­ми хра­мы,
Как запи­ра­ют теперь их в погре­баль­ные дни.
И ни вдо­ве в эти дни, ни деви­це празд­но­вать свадь­бу
Не подо­ба­ет никак: дол­гим не будет их век.
Вот поче­му я ска­жу, если ты посло­ви­цам веришь:
490 В мае, народ гово­рит, замуж идти не к доб­ру.
Три есть празд­нич­ных дня, посвя­щен­ных под­зем­ным Лему­рам,
Но не под­ряд они все идут один за дру­гим.
11 мая
Будет напрас­ным трудом бео­тий­ца искать Ори­о­на
Эти три дня. Рас­ска­жу здесь я об этой звезде.
495 Как-то Юпи­тер и брат его, гла­ди мор­ской пове­ли­тель,
С богом Мер­ку­ри­ем в путь даль­ний пусти­лись втро­ем.
Вечер. Обер­ну­тый плуг волы домой уби­ра­ют,
Лежа, сосет моло­ко сытой ягне­нок овцы.
Тут ста­рик Гири­ей, зем­ле­па­шец убо­го­го поля,
500 Пут­ни­ков вдруг увидал перед лачуж­кой сво­ей
И гово­рит им: «Доро­га длин­на, а день на исхо­де;
Мило­сти про­сим: моя дверь для гостей отпер­та».
Лас­ко­вым взглядом сло­ва под­твер­ждая, зовет их вто­рич­но.
Вхо­дят они, но свое не выда­ют боже­ство.
505 Хижи­на вся ста­ри­ка была чер­ным закоп­че­на дымом,
А на вче­раш­нем бревне теп­лил­ся жал­кий огонь.
Он на коле­нях сво­их разду­ва­ет пла­мя дыха­ньем,
Щип­лет лучи­ну, и ей он осве­ща­ет жилье.
Ста­вит горш­ки на очаг: бобы были в мень­шем, а в боль­шем —
510 Ово­щи; каж­дый кипит, гли­ня­ной крыш­кой при­крыт.
Крас­ное льет он вино пока­мест дро­жа­щей рукою
В куб­ки, и пер­вый берет кубок вла­ды­ка морей.
Выпив, он вдруг гово­рит: «Теперь дай Юпи­те­ру кубок
В оче­редь!» Тут поблед­нел стра­хом объ­ятый ста­рик.
515 Толь­ко опом­нил­ся он, как сей­час же вола зака­ла­ет
В жерт­ву и жарит его, силь­ный огонь раз­ведя,
И доста­ет он вино, что роз­лил он в юно­сти ран­ней
В боч­ки, его оку­рив, и выстав­ля­ет на стол.
Тот­час же на тюфя­ках из осо­ки реч­ной и покры­тых
520 Тка­ня­ми боги лег­ли невы­со­ко над зем­лей.
Яст­во укра­си­ло стол, Лиэй свер­ка­ет в сосудах,
Чаша из крас­ной зем­ли, куб­ки из бука сто­ят.
Мол­вит Юпи­тер: «Коль ты чего-нибудь хочешь, ска­жи мне:
Все ты полу­чишь!» И вот вымол­вил крот­кий ста­рик:
525 «Был я на милой женат, кото­рую с дет­ства любил я.
Спро­си­те, где же она? В урне остан­ки ее.
Ей я поклял­ся, и вас при­звал я в свиде­те­ли клят­вы:
После нее ни на ком боль­ше уж я не женюсь.
Сло­во свое я сдер­жал. Но иное питаю жела­нье:
530 Быть хочу я отцом, хоть не имея жены!»
Боги соглас­ны. И вот поза­ди вола они ста­ли
И… но меша­ет мне стыд об осталь­ном гово­рить.
После зем­лею они засы­па­ли влаж­ную шку­ру,
А через десять уже меся­цев маль­чик там был.
535 И по рож­де­нью его Гири­ей назвал Ури­о­ном:
Пер­вая бук­ва потом в име­ни ста­ла иной.
Вырос бога­ты­рем, и взя­ла к себе его Феба:
Стра­жем боги­ни он стал, спут­ни­ком стал он ее.
Но про­гне­вил он богов сво­им хва­стов­ст­вом нера­зум­ным:
540 «Нет, — ска­зал он, — зве­рей, чтоб одо­ле­ли меня!»
Тут Скор­пи­о­на Зем­ля на боги­ню, родив­шую двой­ню,
Высла­ла, чтоб он ее жалом кри­вым уяз­вил;
Встал на пути Ори­он; но Лато­на взнес­ла его к звездам
Ярким, про­мол­вив ему: «Это награ­да тебе!»
12 мая. Мар­со­вы игры
545 Но поче­му Ори­он и звезды с ним осталь­ные
С неба спе­шат и зачем ночь сокра­ща­ет свой путь?
И отче­го белый день, пред­ше­ст­ву­е­мый Све­то­нос­цем,
Так уско­ря­ет вос­ход свет­лой из моря зари?
Буд­то ору­жия звон разда­ет­ся? О да, он раздал­ся:
550 Марс появил­ся и сам подал свой бит­вен­ный знак.
Мсти­тель нис­хо­дит с небес вни­мать сво­е­му вели­ча­нью,
Полю­бо­вать­ся на храм, что ему Август воз­вел.
Бог вели­чав, и жили­ще его вели­ча­во: не дол­жен
Ина­че Марс оби­тать там, где живет его внук.
555 Могут здесь поме­стить­ся тро­феи от бит­вы Гиган­тов,
Может отсюда Гра­див сам выхо­дить на вой­ну,
Если с восточ­ных сто­рон напа­дет нече­сти­вый вои­тель
Или же с Запа­да враг ждет укро­ще­нья от нас.
Смот­рит воин­ст­вен­ный бог на фрон­тон высо­ко­го зда­нья
560 И одоб­ря­ет, что высь непо­беди­мым дана.
Смот­рит на вход, где висит ору­жие раз­но­го рода
Из отда­лен­ных земель, рим­ским покор­ных сынам;
Видит Энея он здесь, доро­гой отяг­чен­но­го ношей,
Видит праот­цев ряд Юло­вой слав­ной семьи,
565 Видит и Рому­ла он, отяг­чен­но­го цар­ским доспе­хом,
И опи­са­ния всех подви­гов слав­ных мужей.
Зрит он и Авгу­ста храм с посвя­ще­ньем ему на фаса­де,
Но вели­ча­вей еще — с име­нем Цеза­ря храм.
Юно­шей Август его посвя­тил пред сынов­ним отмще­ньем:
570 Бла­го­че­сти­во начав, он воз­ве­ли­чил себя.
Видя мятеж­ни­ков рать и свое закон­ное вой­ско,
Руки воздел он и так выш­ним поклял­ся богам:
«Коль мой отец, жрец Весты, меня побуж­да­ет сра­жать­ся
И за обо­их божеств ныне готов я отмстить,
575 Марс, помо­ги мне, насыть мой меч пре­ступ­ною кро­вью
И бла­го­де­тель­ст­вуй мне в пра­вед­ном деле моем.
Храм при победе моей ты полу­чишь и Мсти­те­ля имя».
Дал он обет, и вра­га радост­но он сокру­шил.
Но не одна­жды он мог этим име­нем Мар­са про­сла­вить:
580 Рима зна­ме­на навек он ото­брал у пар­фян!
Это­му пле­ме­ни все слу­жи­ло защи­той: рав­ни­ны,
Кони и стре­лы и все топи окра­ин­ных рек.
Гор­ды­ми были они смер­тью Крас­сов обо­их: погиб­ло
Рим­ское вой­ско, и сам вождь его тоже погиб.
585 Сла­ву рим­ских зна­мен тогда захва­ти­ли пар­фяне,
И зна­ме­нос­цем орла рим­ско­го сде­лал­ся враг.
Этот позор пре­бы­вал бы под­несь, когда б не хра­ни­ло
Цеза­ря вой­ско мечом стой­ко Авзо­нии мощь.
Пят­на былые оно и дол­гие тяготы сра­ма
590 Смы­ло теперь, и опять наши зна­ме­на у нас.
Раз­ве помо­гут тебе обо­рот­ные стре­лы, пар­фя­нин,
Или рав­ни­ны, иль бег послан­ных вскачь лоша­дей?
Ты воз­вра­ща­ешь орлов, отда­ешь нам поби­тые луки:
Более ты не хра­нишь дав­них зало­гов сты­да.
595 Чин­но храм воз­веден, и дано богу Мсти­те­ля имя:
И по обе­ту ему долж­ная взно­сит­ся честь.
В цир­ке справ­ляй­те теперь эти Мар­со­вы игры, кви­ри­ты!
Сце­на теат­ров мала мощ­но­му богу слу­жить.
13 мая
Всех ты увидишь Пле­яд, сестер небес­ных сед­ми­цу,
600 Сра­зу, как толь­ко одной ночи не хва­тит до ид.
Тут, как от вер­ных людей я узнал, начи­на­ет­ся лето
И насту­па­ет конец вре­ме­ни теп­лой вес­ны.
14 мая
В ночь перед ида­ми лик Телец обна­жа­ет, бли­стая
Звезда­ми. Миф о Тель­це обще­из­ве­стен такой:
605 Спи­ну свою, как телец, тирий­ке под­ста­вил Юпи­тер,
А на челе у него мни­мом тор­ча­ли рога.
Пра­вой рукой она рог, а левою пла­тье дер­жа­ла
И от испу­га собой луч­ше каза­лась еще.
Ветер пла­тье взду­вал, воло­са шеве­лил золотые:
610 Дева Сидо­на, с ума сво­дишь Юпи­те­ра ты!
Часто из моря ступ­ни деви­чьи она под­жи­ма­ла,
Осте­ре­га­ясь вол­ны, что зали­ва­ла ее:
Часто и бог опус­кал свою спи­ну тихонь­ко в пучи­ну,
Чтобы плот­нее еще дева при­жа­лась к нему.
615 На берег вый­дя, без вся­ких рогов ока­зал­ся Юпи­тер:
Сбро­сив обли­чье тель­ца, бог перед нею пред­стал.
В небо воз­нес­ся телец, понес­ла от Юпи­те­ра дева,
Третьей части зем­ли имя свое пере­дав.
Впро­чем, по мне­нью иных, это в небе фарос­ская тел­ка,
620 Тел­кою став из жены, ста­ла боги­ней потом.

В эти же иды еще с дубо­во­го моста вестал­ки
Чуче­ла ста­рых мужей в воду бро­са­ют реки.
625 Древ­ний обы­чай: когда по Сатур­ну зва­лись эти зем­ли,
То тако­вые сло­ва вещий Юпи­тер изрек:
«Стар­цу, несу­ще­му серп, пле­ме­на, при­но­си­те два тела
В жерт­ву, ввер­гая тела в туск­ской глу­би­ны реки!»
Вплоть до того как при­шел к нам тиринф­ский герой, еже­год­но
630 Здесь этот мрач­ный завет, как на Лев­ка­де, блюли.
Пер­вый он вме­сто людей уто­пил соло­мен­ных чучел, —
И, по при­ка­зу его, так посту­па­ют досель.
Или, быть может, юнцы ста­ри­ков низ­вер­га­ли с помо­стов,
Чтобы на выбо­рах шли толь­ко свои голо­са?
623 Ибо нель­зя же пове­рить, что пред­ки настоль­ко жесто­ки,
624 Чтоб пого­лов­но каз­нить всех, кому за шесть­де­сят!
635 В чем тут прав­да, поведай мне, Тибр: ты ведь горо­да стар­ше,
Можешь ты знать, как воз­ник этот обы­чай у нас!
Тут гла­ву свою Тибр, трост­ни­ком осе­нен­ную, под­нял
И тако­вые сло­ва голо­сом хрип­лым изрек:
«Видел я эти места без стен, лишь с одною тра­вою:
640 Берег мой тот и дру­гой паст­би­щем был для коров.
Я же, тот Тибр, кто теперь всем наро­дам и ведом и стра­шен,
Был пре­зи­ра­ем тогда даже рога­тым скотом.
Часто, конеч­но, слы­хал ты имя арка­д­ца Эванд­ра:
Он мои струи тогда приш­лы­ми вес­ла­ми взбил;
645 Сле­дом за ним при­шел и Алкид с тол­пою ахей­цев
(Аль­бу­лой, пом­нит­ся мне, я назы­вал­ся тогда).
Госте­при­им­но герой пал­лант­ский юно­шу при­нял,
И дождал­ся нако­нец кары заслу­жен­ной Как.
Победо­нос­но Алкид с эри­фей­ской ухо­дит добы­чей,
650 Но его спут­ни­ки с ним даль­ше идти не хотят.
Мно­гие здесь и оста­лись, роди­мый поки­нув­ши Аргос,
Ларов наде­ясь сво­их в этих хол­мах посе­лить.
Но сохра­ни­ли они при­вя­зан­ность к милой отчизне,
И, поми­рая, один в крат­ких сло­вах заве­щал:
655 “В Тибр опу­сти­те меня: увле­кае­мый вол­на­ми Тиб­ра,
К бре­гу Ина­хо­ву я, в прах обра­щен­ный, пой­ду!”
Не захо­тел наслед­ник его соблю­сти заве­ща­нье,
И после смер­ти при­шлец лег в Авзо­ний­ской зем­ле.
Вме­сто него погру­зи­ли в меня трост­ни­ко­вую кук­лу,
660 Чтобы до Гре­ции вдаль морем она доплы­ла».
Тибр замол­чал и ушел в глу­би­ну под роси­стые кам­ни,
И задер­жа­лись, кру­жась, лег­кие струи воды.
15 мая. Иды
Слав­ный внук Атлан­та, явись! На высях Аркад­ских
Ты от Юпи­те­ра встарь и от Пле­яды рож­ден.
665 Ты раз­би­ра­ешь вой­ны и мира дела у все­выш­них
И в пре­ис­под­ней, летишь ты на кры­ла­тых ногах,
Любы и лира тебе, и бле­стя­щая мас­лом пале­ст­ра,
Ты науча­ешь людей лов­ким и умным речам.
Храм для тебя освя­ти­ли отцы, на Цирк обра­щен­ный,
670 В иды, и с этой поры твой это празд­нич­ный день.
Все, кто тор­гу­ют, свои пред­ла­гая к про­да­же това­ры,
Лада­ном курят, чтоб ты при­быль тор­гов­цу послал.
Воз­ле Капен­ских ворот стру­ят­ся Мер­ку­рия воды,
Силе боже­ст­вен­ной их, если угод­но, поверь.
675 К ним при­хо­дят куп­цы, подо­ткнув­ши руба­хи, и урной,
Чин­но ее оку­рив, чер­па­ют воду себе.
Вет­ку лав­ро­вую здесь омо­чив, окроп­ля­ют това­ры
Все, что долж­ны перей­ти после про­да­жи к дру­гим;
Воло­сы так­же свои кро­пят они с этой же вет­ки,
680 Так воз­вы­шая в моль­бе голос, при­выч­ный к лга­нью:
«Смой веро­лом­ство мое былое и преж­нее, смой ты
Лжи­вые речи мои, что гово­рил я вче­ра!
Если я лож­но божил­ся тобой или всуе, наде­ясь,
Что не услы­шат меня, если Юпи­те­ра звал,
685 Или дру­гих богов иль богинь обма­ны­вал лов­ко, —
Быст­рые вет­ры пус­кай ложь всю раз­ве­ют мою!
Но широ­ко да отво­рит­ся дверь моим плут­ням сего­дня
И не заботят­ся пусть боги о клят­вах моих.
Ты толь­ко при­быль мне дай, меня пора­дуй при­быт­ком
690 И поку­па­те­ля дай мне хоро­шень­ко надуть!»
Гром­ко сме­ет­ся Мер­ку­рий, с небес услы­хав эти прось­бы,
Вспом­нив, как сам он украл у Апол­ло­на коров.
20 мая
Я же к тебе обра­щусь с гораздо достой­ней­шей прось­бой:
Ты ука­жи мне, когда Феб перей­дет к Близ­не­цам.
695 «Это настанет, когда, — ска­зал он, — оста­нет­ся столь­ко ж
В этом меся­це дней, сколь­ко Герак­ла трудов».
«Но объ­яс­ни, — я спро­сил, — откуда такое созвез­дье?»
Крас­но­ре­чи­вый ска­зал бог мне на это в ответ:
«Фебу и Фебы сест­ру увлек­ли с собою, похи­тив,
700 Два Тин­да­рида, один — кон­ник, дру­гой же — боец.
Ид и брат его с ним за невест бро­са­ют­ся бить­ся,
Ибо Лев­кипп обе­щал взять их обо­их в зятья.
Бьют­ся одни за невест, а дру­гие за взя­тых любов­ниц,
И оди­на­ко­во их всех побуж­да­ет любовь.
705 Быст­ро мог­ли б убе­жать от пре­сле­до­ва­нья Эба­лиды,
Но пока­за­ло­ся им стыд­но спа­сать­ся бегом.
Было без­лес­ное там, удоб­ное место для боя:
Оста­но­ви­лись на нем. Это Афид­на была.
Касто­ра в серд­це Лин­кей мечом пора­жа­ет, и Кастор,
710 Раной вне­зап­ной сра­жен, тяж­ко на зем­лю упал.
Мстит за бра­та Пол­лукс: копьем он прон­за­ет Лин­кея
В шею, где голо­ва креп­ко сидит на пле­чах.
Ид устре­мил­ся на бой, но с трудом был Юпи­те­ром сверг­нут:
Мол­нией даже из рук Ида не выби­ло меч.
715 Выш­нее небо, Пол­лукс, тебе уже было отвер­сто,
Как ты вос­клик­нул: «Моим внем­ли, отец мой, сло­вам:
Небо не мне одно­му, но обо­им нам уде­ли ты:
Дар поло­вин­ный цен­ней будет, чем целое мне».
Так он ска­зал и в черед меня­ет­ся уча­стью с бра­том.
720 Обе звезды пода­ют в бурю спа­се­нье ладьям.
21 мая. Аго­на­лии
К Яну­су вспять обра­тясь, об Аго­нах про­чтешь все, что нуж­но;
В фастах, одна­ко, они чис­лят­ся так­же и здесь.
22 мая
Ночью гряду­щей теперь вос­хо­дит Пес Эри­го­ны:
Я уже рань­ше о нем в месте дру­гом гово­рил.
23 мая. Очи­ще­ние труб
725 Сле­дую­щий посвя­щен Вул­ка­ну день Туби­лу­ст­рий,
День очи­ще­ния труб, сде­лан­ных богом самим.
24 мая. К. Ц. Н. О.
Бук­вы четы­ре идут вслед за этим: они озна­ча­ют
Или свя­щен­ный обряд, или же бег­ство царя.
25 мая
Я не миную тебя, народ­ная наша Фор­ту­на
730 Мощ­ная: храм тебе в день сле­дую­щий посвя­щен.
Толь­ко лишь при­мет сей день в пучи­ну свою Амфи­т­ри­та,
Пти­цы Юпи­те­ра клюв перед тобой забле­стит.
26 мая
Скро­ет­ся тут Воло­пас в заре насту­паю­щих суток,
Но уж в гряду­щую ночь будут Гиа­ды вид­ны.

ПРИМЕЧАНИЯ


  • 7. Ага­нип­па и Гип­по­кре­на — источ­ни­ки Муз на Гели­коне.
  • 68. Побли­же к стене — на почет­ном месте при про­гул­ке.
  • 89. Ладон — река в Арка­дии, севе­ро-запад­нее горы Мена­ла.
  • 97. Герой нона­крий­ский. — Нона­крия — горо­док в Арка­дии.
  • 100—103. Кры­ло­но­гий бог, хра­ни­тель воров, пер­вый лир­ник — Мер­ку­рий.
  • 113. Козоч­ка — звезда Капел­ла (что зна­чит «Коза»); Олен — древ­ний город в Ахайе.
  • 117. Дик­та — гора на Кри­те, где рос мла­де­нец Юпи­тер.
  • 127. Рог козы Амал­феи счи­тал­ся «рогом изоби­лия».
  • 145. Август разде­лил Рим на 265 квар­та­лов и в каж­дом поста­вил часов­ню двух Ларов; третьим при них ста­ли ста­вить изо­бра­же­ние само­го Авгу­ста.
  • 148. Доб­рая Боги­ня — см. прим. к «Нау­ке люб­ви», III, 244.
  • 155—157. Род Клав­сов — Клав­дии. Ливия — жена Авгу­ста.
  • 159. Рож­ден­ная Гипе­ри­о­ном (Солн­ца) — Авро­ра.
  • 161. Аргест — севе­ро-запад­ный ветер.
  • 166. Гиа­ды — груп­па звезд, обра­зу­ю­щая «рога» в созвездии Тель­ца.
  • 183. Мать цве­тов — Фло­ра, чей празд­ник про­дол­жал­ся с 28 апре­ля по 3 мая.
  • 223—227. Ферап­не­ец — Гиа­цинт, сын спар­тан­ско­го (ферап­ней­ско­го) царя, пре­вра­щен­ный в цве­ток (см. «Мета­мор­фо­зы», X, 162—219). Кро­кус — юно­ша, пре­вра­щен­ный в цве­ток шафра­на (там же, IV, 283). Сын Кини­ра — Адо­нис (там же, X, 710—739).
  • 287—294. Пуб­ли­ции, Луций и Марк — эди­лы 240 г. до н. э.; Пуб­ли­ци­ев склон, вымо­щен­ный ими, — въезд на Авен­тин­ский холм.
  • 305—307. Фести­ад — Меле­агр, внук Фестия по мате­ри; Тан­та­лид — Ага­мем­нон, пра­внук Тан­та­ла по отцу, в Авлиде оскор­бив­ший Арте­ми­ду.
  • 329. Посту­мий и Лена — кон­су­лы 173 г. до н. э.
  • 390. Внук Эака — Ахилл, сын Юпи­те­ра — Гер­ку­лес. Гер­ку­лес вел вой­ну про­тив тро­ян­ско­го царя Лао­медон­та, Ахилл про­тив сына его При­а­ма.
  • 441. Темес­ская медь — из Теме­сы в южной Ита­лии.
  • 491. Три дня. — Лему­рии справ­ля­лись 9, 11, 13 мая.
  • 532. Ори­он родил­ся из воло­вьей шку­ры, в кото­рую помо­чи­лись три бога.
  • 535. Ури­он — от греч. «урео» — «мочусь».
  • 552. Храм Мар­су Мсти­те­лю был постро­ен Авгу­стом в честь сво­ей мести за Юлия Цеза­ря, но освя­щен не в мае, а в авгу­сте: ошиб­ка Овидия.
  • 580. Рима зна­ме­на. — Выда­ча Авгу­сту пар­фя­на­ми (в 20 г. до н. э.) зна­мен, захва­чен­ных ими при победе над Крас­сом в 53 г., тор­же­ст­во­ва­лась как боль­шая победа.
  • 605. Тирий­ка — Евро­па.
  • 619. Фарос­ская тел­ка — Ио-Иси­да.
  • 630. На Лев­ка­де каж­дый год сбра­сы­ва­ли со ска­лы чело­ве­ка в жерт­ву богам.
  • 633. Помо­сты… — те, по кото­рым народ на выбо­рах про­хо­дил в ого­ро­жен­ное место для голо­со­ва­ния.
  • 647. Пал­лант­ский герой — Эвандр, чья роди­на — Пал­лан­тий в Арка­дии.
  • 699—718. Феба и Гила­и­ра, доче­ри Лев­кип­па, про­сва­тан­ные за Ида и Лин­кея, были похи­ще­ны кон­ни­ком-Касто­ром и кулач­ным бой­цом Пол­лук­сом, сыно­вья­ми Леды и Тин­да­ра, сына Эба­ла. Пол­лукс, бес­смерт­ный, поде­лил­ся сво­им бес­смер­ти­ем со сво­им смерт­ным бра­том.
  • 727. К. Ц. Н. О. — древ­нее сокра­ще­ние слов «Когда царю над­ле­жит обряд­ст­во­вать»; оно допус­ка­ет для Овидия так­же рас­шиф­ров­ку «Когда царь наро­дом отвер­жен».
  • ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКЦИИ САЙТА:

  • [1]Далее опу­ще­ны 2 стро­ки (47 и 48):


    ve­nit et in ter­ras: co­lue­runt Ro­mu­lus il­lam
    et Nu­ma, mox alii, tem­po­re quis­que suo

    [Мощь] и на зем­лю при­хо­дит: ее почи­та­ют Ромул
    И Нума, затем и дру­гие, — все в свое вре­мя.
    (Пере­вод с лат. О. В. Люби­мо­вой)

    (Прим. ред. сай­та)

  • ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
    1260010237 1260010301 1260010302 1303006006 1303007001 1303007002