Овидий

Скорбные элегии

Книга V

<<<
Публий Овидий Назон. Скорбные элегии. Письма с Понта. Москва, изд-во «Наука», 1978.
Перевод с латинского С. А. Ошерова (I—IV, VI, IX, XI, XIV), С. В. Шервинского (V, VII, VIII, X, XIII), А. В. Парина (XII).
Издание подготовили М. Л. Гаспаров, С. А. Ошеров.

Перевод сделан по следующим изданиям: Ovid with an English translation: Tristia, Ex Ponto, ed. by A. L. Wheeler. London — Cambridge (Mass.), 1924 (re-ed 1959); P. Ovidii Nasonis Ibis: ex novis codicibus ed., scholia Vetera, commentarium cum prolegomenis appendice indice add. R. Ellis. Oxoniae, 1881; Ovidi Halieutica; Ovidi Nux, in: Poetae latini minores, post Aem. Baehrensium ed. F. Vollmer, v. 2, f. 1—2, Lipsiae, 1911—1923; Ovid, Heilmittel gegen die Liebe, Die Pflege des Weiblichen Gesichts, lat. und deutsch v. F. W. Lenz. Berlin, 1960. Немногочисленные отступления от этих изданий в сторону рукописного чтения обычно оговариваются.
Элегия I 10 20 30 40 50 60 70 80
Элегия II 10 20 30 40 50 60 70
Элегия III 10 20 30 40 50
Элегия IV 10 20 30 40 50
Элегия V 10 20 30 40 50 60
Элегия VI 10 20 30 40
Элегия VII 10 20 30 40 50 60
Элегия VIII 10 20 30
Элегия IX 10 20 30
Элегия X 10 20 30 40 50
Элегия XI 10 20 30
Элегия XII 10 20 30 40 50 60
Элегия XIII 10 20 30
Элегия XIV 10 20 30 40

1.
С гет­ско­го бере­га я посы­лаю еще одну книж­ку;
Ты, кто мне пре­дан, при­бавь к преж­ней чет­вер­ке ее.
Будут и эти сти­хи под стать судь­бе сти­хотвор­ца:
В кни­ге во всей не най­ти строч­ки, лас­каю­щей слух.
5 Жизнь безот­рад­на моя — безот­рад­но и то, что пишу я,
С горь­ким пред­ме­том сти­хов в пол­ном согла­сии слог.
Весел и счаст­лив я был — были весе­лы юные пес­ни,
Хоть и при­шлось мне теперь горь­ко рас­ка­ять­ся в них.
После паде­нья могу лишь о нем я твер­дить посто­ян­но,
10 И содер­жа­ньем сти­хов сде­ла­лась участь моя.
Слов­но про­стер­тый без сил на при­бреж­ном пес­ке у Каи­ст­ра
Лебедь поет над собой сам погре­баль­ную песнь,
Так и я, зане­сен на дале­кий берег сар­мат­ский,
Делаю все, чтоб немой триз­на моя не была.
15 Если кто станет искать утех и песен игри­вых,
Пред­у­преж­даю, чтоб он этих сти­хов не читал.
Боль­ше ему подой­дут и Галл, и при­ят­ный Про­пер­ций,
Боль­ше ему подой­дет неж­ный Тибул­ла талант.
О, когда бы меня заод­но не чис­ли­ли с ними!
20 Горе! Зачем порой Муза рез­ви­лась моя?
В крае, где скиф­ский Истр, я за то несу нака­за­нье,
Что в шалов­ли­вых сти­хах бога с кол­ча­ном вос­пел.
Что мне оста­лось? Сти­хи нико­му не зазор­ны­ми сде­лав,
Я им велел, чтоб они пом­ни­ли имя мое.

Δ
25 Может быть, спро­си­те вы, поче­му так мно­го уны­лых
Песен теперь я пою? Участь уны­ла моя!
Не поэ­ти­че­ский дар, не искус­ство их созда­ва­ли —
Беды поэту дарят тему сти­хов и сти­хи.
Да и боль­шую ли часть невзгод моих пес­ни вме­сти­ли?
30 Тот не несча­стен, кто счет зна­ет несча­стьям сво­им.
Сколь­ко кустов по лесам, сколь­ко в мут­ном Тиб­ре пес­чи­нок,
Сколь­ко стеб­лей тра­вя­ных Мар­со­во поле рас­тит —
Столь­ко я тягот несу, от кото­рых одно исце­ле­нье
И пере­дыш­ка одна — мед­лен­ный труд Пиэ­рид.
35 Спро­сишь: когда же, Назон, конец тво­им жалоб­ным пес­ням?
Кон­чит­ся ссыл­ка — тогда будет и пес­ням конец.
Ссыль­но­го участь, поверь, — неиз­быв­ный источ­ник для жалоб;
В этих сти­хах не я — участь моя гово­рит.
Если бы роди­ну мне и жену доро­гую вер­ну­ли,
40 Стал бы весел мой взгляд, стал бы я преж­ним опять.
Если гнев свой смяг­чит пора­же­ний не знаю­щий Цезарь,
Сно­ва тебе пода­рю пол­ную радо­сти песнь.
Стих мой бывал шалов­лив — шалов­ли­вым он боль­ше не будет,
Хва­тит того, что меня он уж одна­жды сгу­бил.
45 Буду я петь лишь о том, что одоб­рит Цезарь, — но ссыл­ку
Пусть облег­чит мне и даст хоть от сар­ма­тов уйти!
Впро­чем, могут ли быть мои не печаль­ны­ми книж­ки?
Что, кро­ме флей­ты, зву­чать может над пра­хом моим?
Ска­жешь: луч­ше бы ты тер­пел невзго­ды в мол­ча­нье,
50 Скрыл без­мол­вьем глу­хим то, что постиг­ло тебя.
Зна­чит, тре­бу­ешь ты, чтобы сто­на не вырва­ла пыт­ка,
Чтобы сле­зы не про­лил ранен­ный тяж­ко боец.
Сам Фала­рид раз­ре­шил вопить в Перил­ло­вой меди,
Чтобы мыча­ньем зву­чал вопль этот в пасти быка.
55 Не рас­сер­дил­ся Ахилл, увидев сле­зы При­а­ма, —
Ты ж мне рыдать не велишь, жесто­ко­серд­ней вра­га.
Сде­ла­ли дети Лето оди­но­кой и сирой Нио­бу,
Но, чтобы слез не лила, ей при­ка­зать не мог­ли.
Жало­ба Прок­ны вовек и стон Аль­ци­о­ны не смолк­нут —
60 Зна­чит, не зря мы хотим горе сло­ва­ми излить.
Вот поче­му Фил­ок­тет в холод­ной лем­нос­ской пеще­ре
Ска­лы тре­во­жил не раз, сетуя вслух на судь­бу.
Душит стес­нен­ная боль, все боль­ше в груди рас­ка­ля­ясь,
Силой ее пода­вив, мно­жим мы силу ее.
65 Так что ко мне снис­хо­ди­те­лен будь — иль оставь мои книж­ки,
Если, чита­тель, тебе то, что мне в поль­зу, пре­тит.
Но поче­му бы они мог­ли пре­тить хоть кому-то?
Раз­ве от них постра­дал кто-нибудь, кро­ме меня?
Пло­хи, согла­сен, сти­хи; но кто их читать застав­ля­ет?
70 Брось их, если они разо­ча­ру­ют тебя.
Я их не прав­лю; но ты не забудь, где они созда­ва­лись, —
Пра­во, они не гру­бей роди­ны дикой сво­ей.
Рим не дол­жен рав­нять меня со сво­и­ми пев­ца­ми,
А меж сар­ма­тов, поверь, буду и я даро­вит!
75 Сла­ва к тому же меня не пре­льща­ет, меж тем как неред­ко
Гром­кой мол­вы похва­ла шпо­ры талан­ту дает.
Я не хочу, чтобы дух мой зачах меж тре­вог посто­ян­ных,
Что, несмот­ря на запрет, одоле­ва­ют его.
Вот для чего я пишу. А зачем посы­лаю, ты спро­сишь,
80 Эти сти­хи? Хоть так с вами побыть я хочу.
2.
Все ли еще, когда с Пон­та пись­мо при­не­сут, ты блед­не­ешь,
Все ли вскры­ва­ешь его сла­бой, дро­жа­щей рукой?
Зря ты боишь­ся: теперь я здо­ров, и тще­душ­ное преж­де
Тело, кото­ро­му труд был непо­си­лен любой,
5 Здесь не сда­ет: укре­пи­ла его при­выч­ка к лише­ньям, —
Или на бо́льшую хворь в ссыл­ке досу­га мне нет?
Толь­ко душа боль­на, ей вре­мя сил не вер­ну­ло,
Все еще мучит ее та же, что преж­де, тос­ка.
Думал я: дли­тель­ный срок затя­нуть­ся помо­жет руб­ца­ми
10 Ранам — а раны болят, буд­то я ранен вче­ра.
Зна­чит, дав­ность целить одни лишь цара­пи­ны может,
Язва чуть глуб­же — ее лишь рас­трав­ля­ют года.
Чуть ли не десять лет Пеан­та сын от ужа­ла
Шею раздув­шей змеи раной зло­вон­ной стра­дал.
15 Телеф бы вовсе погиб, безыс­ход­ным исто­чен неду­гом,
Если б нанес­шей удар не был рукою спа­сен.
Я о том же молю: если нет на мне пре­ступ­ле­нья,
Ранив­ший пусть облег­чить раны захо­чет мои.
Пусть бы, доволь­ст­ву­ясь мук моих непол­ною мерой,
20 Он из пучи­ны отвел малую долю воды.
Сколь­ко бы горе­чи он ни уба­вил, оста­нет­ся мно­го,
Каре будет любой часть моей кары рав­на.
Сколь­ко роз в цвет­ни­ках, сколь­ко рако­вин есть у при­бре­жий,
Сколь­ко зерен таит сон наве­ваю­щий мак,
25 Сколь­ко зве­рей по лесам и пла­ву­чих рыб под водою,
Сколь­ко режут кры­лом воздух подат­ли­вый птиц,
Столь­ко я тягот терп­лю; пытать­ся все их исчис­лить —
Все рав­но что вести счет ика­рий­ским вол­нам.
Пусть умол­чу о бедах в пути, об опас­но­стях в море
30 И о под­няв­ших мечи мне на поги­бель руках —
Вар­вар­ский край, у гра­ниц необъ­ят­но­го мира лежа­щий,
Дер­жит меня средь вра­гов, плот­но сжи­маю­щих круг.
Место сме­ни­ли бы мне — ведь ни в чьей непо­ви­нен я кро­ви, —
Если б твой долг предо мной выпол­нен был до кон­ца.
35 Бог, на кото­ром все могу­ще­ство дер­жит­ся Рима,
Часто, вра­гов победив, к ним мило­сер­ден бывал.
Что же колеб­лешь­ся ты? Попро­си — опас­но­сти нету:
В мире бес­край­нем всех крото­стью Цезарь затмил.
Что же мне делать, увы? Отсту­па­ют­ся те, кто всех бли­же!
40 С шеи хочешь и ты сло­ман­ный сбро­сить ярем?
Где уте­ше­нье най­ти сре­ди бед? Куда мне подать­ся?
Яко­ря нет, чтоб в отлив лод­ку мою удер­жать!
Сам при­па­ду к алта­рю враж­деб­но­го бога, увидишь!
Ведь обни­маю­щих рук не отвер­га­ет алтарь.
45 К даль­ним изда­ли я боже­ствам взы­ваю с моль­бою,
Если с Юпи­те­ром нам, смерт­ным, дано гово­рить.
Ты, о дер­жа­вы судья! Хра­ня тебя, боги явля­ют
Нам попе­че­нье свое об Авзо­ний­ской зем­ле!
Истин­ный образ, кра­са с тобой рас­цвет­ше­го Рима,
50 Муж, чье вели­чье рав­но миру под вла­стью тво­ей!
Доль­ше живи на зем­ле, хоть эфир по тебе и тос­ку­ет,
И не спе­ши воз­не­стись к звездам, суж­ден­ным тебе!
Лишь об одном я молю: убавь хоть на малую долю
Мол­нию! Чтобы карать, хва­тит остат­ка ее.
55 Был уме­рен твой гнев: ты оста­вил мне жизнь, сохра­нил мне
Все граж­да­ни­на пра­ва, име­ни я не лишен,
Не пере­шло досто­я­нье к дру­гим, и сло­во ука­за
Не поз­во­ля­ет мою участь изгна­ни­ем звать.
Этих стра­шил­ся я кар, пола­гая, что все заслу­жил я,
60 Но ока­зал­ся твой гнев лег­че про­ступ­ков моих.
Ты уда­лить­ся велел, к при­пон­тий­ским напра­вить­ся паш­ням,
Мча­щей­ся в ссыл­ку кор­