Жизнеописание двенадцати цезарей

1. Пат­ри­ци­ан­ский род Клав­ди­ев — был так­же и пле­бей­ский род Клав­ди­ев, не менее могу­ще­ст­вен­ный и зна­ме­ни­тый, — про­ис­хо­дил из сабин­ско­го город­ка Регилл. Оттуда этот род с огром­ным коли­че­ст­вом кли­ен­тов пере­се­лил­ся в Рим. Слу­чи­лось это либо вско­ре после осно­ва­ния Рима по побуж­де­нию Рому­ло­ва сопра­ви­те­ля — Тита Тация, либо, соглас­но более точ­ным изве­сти­ям, при­бли­зи­тель­но на шестом году после изгна­ния царей, по ини­ци­а­ти­ве гла­вы рода — Атты Клав­дия. Род был при­нят в чис­ло пат­ри­ци­ан­ских и сверх того полу­чил от государ­ства зем­лю за рекой Анио для посе­ле­ния на ней кли­ен­тов и уча­сток у под­но­жия Капи­то­лия для погре­бе­ния. В тече­ние после­дую­ще­го вре­ме­ни пред­ста­ви­те­ли это­го рода два­дцать восемь раз зани­ма­ли кон­суль­ство, пять раз — дик­та­ту­ру, семь раз — цен­зу­ру, име­ли шесть три­ум­фов и две ова­ции. Они носи­ли раз­лич­ные соб­ст­вен­ные име­на и отли­чи­тель­ные про­зви­ща, но имя Люция, по обще­му согла­сию, было исклю­че­но из рода Клав­ди­ев, после того как два его чле­на, носив­шие это имя, были ули­че­ны, один в гра­бе­же, а дру­гой в убий­стве. Сре­ди про­чих про­звищ им было при­ня­то и про­зви­ще «Нерон», кото­рое на сабин­ском язы­ке зна­чит «храб­рый и пред­при­им­чи­вый».

2. За Клав­ди­я­ми чис­лит­ся мно­же­ство вели­ких заслуг, одна­ко по отно­ше­нию к государ­ству они поз­во­ли­ли себе так­же мно­гое совсем иное. Упо­мя­ну толь­ко важ­ней­шие из этих дея­ний. Аппий Клав­дий Цек неко­гда отсо­ве­то­вал заклю­чить союз с царем Пирром как вред­ный для государ­ства¹. Клав­дий Каудик пер­вый пере­пра­вил­ся с фло­том через Сици­лий­ский про­лив² и изгнал кар­фа­ге­нян из Сици­лии. Тибе­рий Нерон уни­что­жил явив­ше­го­ся из Испа­нии с огром­ной арми­ей Азд­ру­ба­ла³, не дав ему соеди­нить­ся с его бра­том Анни­ба­лом. С дру­гой сто­ро­ны, Клав­дий Регилль­ский, будучи децем­ви­ром для состав­ле­ния зако­нов⁴, побуж­дае­мый нечи­стой стра­стью, попы­тал­ся, насиль­но при­сво­ить себе сво­бод­ную девуш­ку как свою рабы­ню, како­вое поку­ше­ние яви­лось при­чи­ной ново­го раз­ры­ва пле­бе­ев с пат­ри­ци­а­том и уда­ле­ния их из Рима. Клав­дий Друз поста­вил у Аппи­е­ва Фору­ма⁵ свою ста­тую с цар­ской диа­де­мой на голо­ве и сде­лал попыт­ку с помо­щью сво­их кли­ен­тов захва­тить власть в Ита­лии⁶. Клав­дий Пуль­хр в Сици­лии бро­сил в море вещих кур, кото­рые во вре­мя гада­ния не поже­ла­ли кле­вать корм, выка­зав этим свое пре­зре­ние к рели­гии, при­чем ска­зал такие сло­ва: «Пусть пьют, коли не хотят есть». После это­го он всту­пил в мор­ское сра­же­ние. Он был раз­бит и полу­чил от сена­та при­каз назна­чить дик­та­то­ра; тогда опять, слов­но изде­ва­ясь над кри­ти­че­ским поло­же­ни­ем государ­ства, он назна­чил сво­его курье­ра Гли­цию⁷.

Рав­но раз­лич­ны в этом роде так­же и при­ме­ры жен­щин; в самом деле, к одно­му и тому же роду при­над­ле­жа­ли и та Клав­дия, кото­рая ста­щи­ла с мели застряв­ший в Тиб­ре корабль с свя­щен­ным изо­бра­же­ни­ем Идей­ской мате­ри богов, во все­услы­ша­ние помо­лив­шись: «Да сле­ду­ет за мною сей корабль лишь в том слу­чае, если я соблюда­ла свое цело­муд­рие»⁸, и та Клав­дия, кото­рая — слу­чай для жен­щи­ны неслы­хан­ный — под­верг­лась обви­не­нию в оскорб­ле­нии вели­че­ства рим­ско­го наро­да за то, что, с трудом про­дви­га­ясь в эки­па­же сквозь густую тол­пу, гром­ко заяви­ла: «Хоро­шо бы, если бы вос­крес мой брат Пуль­хр и еще раз поте­рял в сра­же­нии флот: тогда бы в Риме чер­ни ста­ло помень­ше». Кро­ме того, всем и каж­до­му извест­но, что, за исклю­че­ни­ем одно­го лишь Пуб­лия Кло­дия, кото­рый ради того, чтобы изгнать из Рима Цице­ро­на, путем усы­нов­ле­ния пере­шел в семью ничтож­но­го пле­бея, к тому же млад­ше его воз­рас­том, все Клав­дии все­гда были насто­я­щи­ми опти­ма­та­ми и, как никто дру­гой, отста­и­ва­ли досто­ин­ство и вли­я­ние пат­ри­ци­ев; по отно­ше­нию к плеб­су они были до того буй­ны и строп­ти­вы, что никто из них, даже будучи обви­нен в пре­ступ­ле­нии, за кото­рое гро­зи­ла смерт­ная казнь, не уни­зил­ся до того, чтобы надеть тра­ур­ную одеж­ду или умо­лять народ о снис­хож­де­нии. Неко­то­рым из них в ссо­ре и пере­бран­ке слу­ча­лось нано­сить побои народ­ным три­бу­нам. Из это­го же рода одна дева-вестал­ка, когда ее брат без поз­во­ле­ния наро­да празд­но­вал три­умф, взо­шла вме­сте с ним на колес­ни­цу и про­во­ди­ла его до само­го Капи­то­лия, дабы ни один из три­бу­нов сво­ей интер­цес­си­ей не мог вос­пре­тить ему три­умф⁹.

3. Из это­го-то рода про­ис­хо­дил Тибе­рий Цезарь, и при­том с обе­их сто­рон: по отцов­ской линии от Тибе­рия Неро­на, по мате­рин­ской — от Аппия Пуль­х­ра, кото­рые оба были сыно­вья­ми Аппия Цека. Он при­над­ле­жал так­же и к семье Ливи­ев, ибо дед его по мате­ри вошел в нее путем усы­нов­ле­ния. Хотя род Ливи­ев и был пле­бей­ским, одна­ко он тоже достиг заме­ча­тель­но­го рас­цве­та, полу­чив выс­шие поче­сти в виде вось­ми кон­сульств, двух цен­зур, трех три­ум­фов и даже одной дик­та­ту­ры и началь­ни­че­ства кон­ни­цей. Про­сла­ви­ли его так­же и заме­ча­тель­ные мужи, а все­го более Ливий Сали­на­тор и Ливии Дру­зы. Сали­на­тор, будучи цен­зо­ром, объ­явил всем три­бам пори­ца­ние за лег­ко­мыс­лие, ибо, осудив его, Сали­на­то­ра, после его пер­во­го кон­суль­ства и нало­жив на него пеню, они, тем не менее, вто­рич­но избра­ли его в кон­су­лы, а затем в цен­зо­ры. Друз, убив в поедин­ке непри­я­тель­ско­го вождя Дра­вза, полу­чил от это­го свое про­зви­ще, кото­рое и пере­дал потом­ству. Гово­рят, что, будучи про­пре­то­ром, он вер­нул в Рим из Галль­ской про­вин­ции золо­то, дан­ное неко­гда сено­нам во вре­мя оса­ды Капи­то­лия и, вопре­ки пре­да­нию, не отня­тое у них Камил­лом. Его пра­внук за свои чрез­вы­чай­ные услу­ги про­тив Грак­хов полу­чил про­зва­ние «покро­ви­те­ля сена­та»; после него остал­ся сын¹⁰, кото­рый в подоб­ных же граж­дан­ских раздо­рах стро­ил раз­лич­ные поли­ти­че­ские пла­ны и был веро­лом­но убит про­тив­ной пар­ти­ей.

4. Отец Тибе­рия, Нерон, в каче­стве кве­сто­ра Гая Цеза­ря коман­до­вав­ший фло­том в алек­сан­дрий­ской войне, весь­ма мно­го содей­ст­во­вал одер­жа­нию победы. За это он был назна­чен пон­ти­фи­ком на место Пуб­лия Сци­пи­о­на и послан в Гал­лию для выво­да коло­нии, в том чис­ле Нар­бо­ны и Аре­ла­та. Тем не менее, после уби­е­ния Цеза­ря, когда все сена­то­ры из бояз­ни новых смут поста­но­ви­ли счи­тать это дея­ние как бы не быв­шим, он подал голос даже за то, чтобы убий­цам тира­на была назна­че­на награ­да. Затем он испол­нял долж­ность пре­то­ра, и, когда на исхо­де его года начал­ся раздор меж­ду три­ум­ви­ра­ми, он остал­ся в долж­но­сти сверх закон­но­го сро­ка и, при­мкнув к Люцию Анто­нию, бра­ту три­ум­ви­ра, после­до­вал за ним в Перу­зию; когда про­чие сда­лись Авгу­сту, он один остал­ся в рядах враж­деб­ной пар­тии и спас­ся сна­ча­ла в Пре­не­сте, а оттуда в Неа­поль, где без­успеш­но пытал­ся при­звать рабов к сво­бо­де, и, нако­нец, бежал в Сици­лию. Одна­ко, воз­му­щен­ный тем, что Секст Пом­пей заста­вил его ждать лич­ной ауди­ен­ции и запре­тил ему иметь при себе лик­то­ров, он пере­пра­вил­ся в Ахайю к Мар­ку Анто­нию. Вско­ре, по заклю­че­нии обще­го мира, он воз­вра­тил­ся вме­сте с ним в Рим. Здесь по прось­бе Авгу­ста он усту­пил ему свою жену Ливию Дру­зил­лу, в то вре­мя бере­мен­ную и уже рань­ше при­нес­шую ему одно­го сына. Вско­ре за тем он скон­чал­ся, оста­вив после себя двух сыно­вей: Тибе­рия и Дру­за Неро­нов.

5. Неко­то­рые пола­га­ли, что Тибе­рий родил­ся в Фун­дах¹¹, лишь на том, вовсе недо­ста­точ­ном осно­ва­нии, что баб­ка его по мате­ри была уро­жен­кой Фунд и что впо­след­ст­вии, соглас­но поста­нов­ле­нию сена­та, там была на государ­ст­вен­ный счет постав­ле­на ста­туя богине Бла­го­ден­ст­вия. Одна­ко боль­шин­ство авто­ров, и при­том более надеж­ных, пере­да­ют, что он родил­ся в Риме, на Пала­тине, 16 нояб­ря, в кон­суль­ство Мар­ка Эми­лия Лепида, вто­рич­ное, и Люция Муна­ция План­ка, во вре­мя филип­пий­ской вой­ны¹². Так же зна­чит­ся и в фастах и в офи­ци­аль­ных ведо­мо­стях. Одна­ко, есть и такие авто­ры, кото­рые дати­ру­ют его рож­де­ние то годом рань­ше, в кон­суль­ство Гир­ция и Пан­сы, то годом поз­же, в кон­суль­ство Сер­ви­лия Исав­ри­ка и Люция Анто­ния.

6. Его дет­ство и отро­че­ство про­тек­ли сре­ди невзгод и испы­та­ний, и он был нераз­луч­ным спут­ни­ком роди­те­лей повсюду в их неволь­ных ски­та­ни­ях. У Неа­по­ля, когда они при вне­зап­ном появ­ле­нии вра­гов тай­но бежа­ли на корабль, он два­жды едва не выдал их сво­им пла­чем: пер­вый раз, когда его отня­ли от груди кор­ми­ли­цы, вто­рой раз — когда его поспеш­но взя­ли с рук мате­ри спут­ни­ки, желав­шие для уско­ре­ния бег­ства осво­бо­дить жен­щин от ноши. Его вози­ли с собою так­же по Сици­лии и Ахайе и пере­да­ли на обще­ст­вен­ное попе­че­ние лакеде­мо­ня­нам, состо­яв­шим кли­ен­та­ми рода Клав­ди­ев; на воз­врат­ном пути оттуда он одна­жды ночью едва не погиб, когда в лесу вдруг начал­ся пожар и огонь так тес­но окру­жил ехав­ших вме­сте с ним, что у Ливии ока­за­лись частью обго­рев­ши­ми одеж­да и воло­сы. Еще до сих. пор суще­ст­ву­ют подар­ки, кото­рые он полу­чил в Сици­лии от Пом­пеи, сест­ры Секс­та Пом­пея: хла­мида и застеж­ки, а так­же золотые бул­лы; их пока­зы­ва­ют в Бай­ях. После воз­вра­ще­ния в Рим он был по заве­ща­нию усы­нов­лен сена­то­ром Мар­ком Гал­ли­ем и всту­пил в наслед­ство, одна­ко потом отка­зал­ся носить имя Гал­лия, ибо послед­ний при­над­ле­жал к враж­деб­ной Авгу­сту пар­тии. В воз­расте девя­ти лет он про­из­нес похваль­ное сло­во над гро­бом отца перед рост­ра­ми. Затем, уже юно­шей, во вре­мя три­ум­фа после актий­ской победы он сопро­вож­дал колес­ни­цу Авгу­ста, сидя вер­хом на левой при­стяж­ной, в то вре­мя как сын Окта­вии Мар­целл ехал на пра­вой. Он руко­во­дил так­же город­ски­ми игра­ми, участ­во­вал в Тро­ян­ской игре в цир­ке, при­чем был пред­во­ди­те­лем тур­мы маль­чи­ков стар­ше­го воз­рас­та.

7. В жиз­ни Тибе­рия после его совер­шен­но­ле­тия, в годы моло­до­сти и после­дую­щие годы до само­го прин­ци­па­та, мож­но отме­тить в общем сле­дую­щее.

Один раз давал он гла­ди­а­тор­ские бои в память сво­его отца, дру­гой раз в память деда Дру­за, в раз­лич­ное вре­мя и в раз­лич­ных местах: пер­вый раз на фору­ме, вто­рой раз в амфи­те­ат­ре, при­чем на них высту­па­ли так­же и выслу­жив­шие отстав­ку гла­ди­а­то­ры за жало­ва­нье в сто тысяч сестер­ци­ев. Он давал так­же и игры, но заоч­но; все это он устра­и­вал с боль­шою пыш­но­стью на сред­ства сво­ей мате­ри и отчи­ма.

Он женил­ся на Агрип­пине, доче­ри Мар­ка Агрип­пы, внуч­ке рим­ско­го всад­ни­ка Цеци­лия Атти­ка, извест­но­го пере­пиской с ним Цице­ро­на; от нее у него родил­ся сын Друз, и хотя он жил с нею в пол­ном ладу, и она забе­ре­ме­не­ла вто­рич­но, он был при­нуж­ден раз­ве­стись с нею и тот­час всту­пить в брак с Юли­ей; для него это был насто­я­щий удар, ибо к Агрип­пине он питал глу­бо­кую при­вя­зан­ность, а поведе­ние Юлии осуж­дал, так как чув­ст­во­вал, что еще при пер­вом муже она была не прочь всту­пить с ним в связь, о чем зна­ли так­же и в обще­стве. Раз­вод с Агрип­пи­ной еще и позд­нее при­чи­нял ему скорбь, а одна­жды, слу­чай­но встре­тив­шись с нею, он про­во­дил ее дол­гим взглядом, пол­ным такой тос­ки, что после это­го ста­ра­лись вся­че­ски пред­у­преж­дать воз­мож­ность новой его встре­чи с нею. С Юли­ей он жил пер­во­на­чаль­но в согла­сии и вза­им­ной люб­ви, но затем меж­ду ними про­изо­шел раз­рыв, и настоль­ко серь­ез­ный, что он стал посто­ян­но спать отдель­но от нее, после того как их сын, залог вза­им­ной свя­зи, родив­ший­ся в Акви­лее, умер еще мла­ден­цем. Сво­его бра­та Дру­за он поте­рял в Гер­ма­нии¹³; его тело он про­во­жал до Рима, всю доро­гу идя пеш­ком впе­ре­ди погре­баль­ной про­цес­сии.

8. К пер­вым опы­там выпол­не­ния обще­ст­вен­ных обя­зан­но­стей отно­сит­ся его защи­та царя Архе­лая, трал­лий­цев¹⁴ и фес­са­лий­цев, в их раз­лич­ных про­цес­сах, раз­би­ра­тель­ство кото­рых вел сам Август. Он высту­пал в сена­те хода­та­ем за граж­дан Лаоди­кеи, Тиа­ти­ры и Хиоса, кото­рые пре­тер­пе­ли зем­ле­тря­се­ние и умо­ля­ли о помо­щи; он при­влек к суду за оскорб­ле­ние вели­че­ства Фан­ния Цепи­о­на, соста­вив­ше­го вме­сте с Варро­ном Муре­ной заго­вор про­тив Авгу­ста, и добил­ся его осуж­де­ния. Сре­ди этих дел он выпол­нял два пра­ви­тель­ст­вен­ных пору­че­ния; во-пер­вых, заведы­ва­ние снаб­же­ни­ем сто­ли­цы в свя­зи с недо­стат­ком про­до­воль­ст­вия и, во-вто­рых, реви­зию по всей Ита­лии поме­ще­ний для рабов, коих вла­дель­цы воз­буди­ли про­тив себя все­об­щее воз­му­ще­ние тем, что скры­ва­ли в них не толь­ко захва­чен­ных насиль­но пут­ни­ков, но и тех людей, кото­рых страх воен­но­го набо­ра при­во­дил в подоб­но­го рода убе­жи­ща.

9. Воен­ную служ­бу он начал в похо­де про­тив кан­та­бров в каче­стве воен­но­го три­бу­на, а затем, отпра­вив­шись во гла­ве вой­ска на Восток, вос­ста­но­вил Тиг­ра­на на пре­сто­ле Арме­нии и перед сво­им три­бу­на­лом воз­ло­жил ему на голо­ву цар­скую диа­де­му. Он же при­нял от пар­фян зна­ме­на, отня­тые ими у Мар­ка Крас­са. После это­го в тече­ние почти года он управ­лял Комат­ской Гал­ли­ей¹⁵, тре­во­жи­мой как набе­га­ми вар­ва­ров, так и внут­рен­ни­ми раздо­ра­ми мест­ной зна­ти. Затем он вел вой­ны в Реции и Вин­де­ли­кии¹⁶, поз­же в Пан­но­нии¹⁷, а еще поз­же в Гер­ма­нии¹⁸. В ретий­ской и вин­де­ли­кий­ской вой­нах он поко­рил аль­пий­ские наро­ды, в пан­нон­ской — брев­ков и дал­ма­тов, а в гер­ман­ской — при­в