О цезарях

Гл. 39. Валерий Диоклетиан

39. Но после того как запах раз­ла­гаю­щих­ся чле­нов выдал пре­ступ­ле­ние, реше­ни­ем вождей и три­бу­нов изби­ра­ет­ся [импе­ра­то­ром] за свою муд­рость началь­ник двор­цо­вых войск Вале­рий Дио­кле­ти­ан²⁴⁵, муж выдаю­щий­ся, одна­ко обла­дав­ший таки­ми нра­ва­ми:

(2) 2 он пер­вый стал наде­вать одеж­ды, соткан­ные из золота, и поже­лал даже для сво­их ног употреб­лять шелк, пур­пур и дра­го­цен­ные кам­ни.

(3) 3 Все это, хоть и было более пыш­но, чем граж­дан­ская одеж­да и слу­жи­ло при­зна­ком высо­ко­ме­рия и чван­ства, одна­ко срав­ни­тель­но с дру­гим было незна­чи­тель­но.

(4) 4 Ведь он пер­вый из всех, если не счи­тать Кали­гу­лы и Доми­ци­а­на, поз­во­лил откры­то назы­вать себя гос­по­ди­ном, покло­нять­ся себе и обра­щать­ся к себе как к богу²⁴⁶.

(5) 5 Зна­че­ние все­го это­го, насколь­ко я знаю, тако­во, что, когда люди само­го низ­ко­го про­ис­хож­де­ния достиг­нут неко­то­рой высоты, они не зна­ют меры в чван­стве и высо­ко­ме­рии.

(6) 6 Таков был Марий на памя­ти наших пред­ков, таков и этот на нашей памя­ти: воз­вы­сив­шись над общим уров­нем, пока душа еще не вку­си­ла вла­сти, они потом, точ­но после голо­дов­ки, ста­но­вят­ся к ней нена­сыт­ны­ми.

(7) 7 Поэто­му мне кажет­ся уди­ви­тель­ным, что неко­то­рые упре­ка­ют знать в гор­до­сти; ведь она пом­нит о сво­ем пат­ри­ци­ан­ском про­ис­хож­де­нии и для облег­че­ния тягот, кото­рые ее угне­та­ют, при­да­ет боль­шое зна­че­ние тому, чтобы хоть несколь­ко воз­вы­шать­ся над дру­ги­ми^[69].

(8) 8 Такой порок был и у Вале­рия наряду с дру­ги­ми хоро­ши­ми каче­ства­ми; поэто­му, хоть он и хотел быть для всех гос­по­ди­ном, но был отцом род­ным; досто­вер­но уста­нов­ле­но, что этот муд­рый чело­век хотел дока­зать, что гроз­ные дела тяготят гораздо боль­ше, чем нена­вист­ные име­на.

(9) 9 Меж­ду тем, Карин²⁴⁷, узнав о про­ис­шед­шем, в надеж­де на то, что явные мятеж­ные дви­же­ния успо­ка­и­ва­ют­ся лег­че, поспе­шил в Илли­рик в обход Ита­лии.

(10) 10 Там он раз­бил вой­ско Юли­а­на и обез­гла­вил его, 11 пото­му что тот, будучи пра­ви­те­лем вене­тов²⁴⁸, узнав о смер­ти Кара, стре­мясь захва­тить власть, высту­пил навстре­чу под­хо­див­ше­му непри­я­те­лю.

(11) 12 А Карин, достиг­нув Мезии, сей­час же столк­нул­ся близ Мар­га²⁴⁹ с Дио­кле­ти­а­ном и, в то вре­мя как пре­сле­до­вал побеж­ден­ных, погиб от [руки] сво­их же сол­дат. Дело в том, что он, не в силах совла­дать со сво­им сла­сто­лю­би­ем, отни­мал у сол­дат их жен^[70]; осо­бен­но раз­дра­жен­ные их мужья сдер­жи­ва­ли свой гнев и свое горе до окон­ча­ния вой­ны;

(12) но так как она про­хо­ди­ла удач­но, они ото­мсти­ли, нако­нец, за себя, опа­са­ясь, что победа сде­ла­ет их вождя еще более занос­чи­вым. 13 Таков был конец Кара и его сыно­вей; роди­ной его была Нар­бон­на²⁵⁰, власть про­дол­жа­лась два года.

(13) 14 Итак, Вале­рий на пер­вой же сход­ке сол­дат, обна­жив меч и глядя на солн­це, пока­ял­ся, что не знал о гибе­ли Нуме­ри­а­на и не стре­мил­ся к вла­сти, и тут же зару­бил сто­яв­ше­го побли­зо­сти Апра, от коз­ней кото­ро­го, как выше было ска­за­но, погиб пре­крас­ный и обра­зо­ван­ный юно­ша, к тому же его зять.

(14) 15 Осталь­ным дано было про­ще­ние, и почти все его вра­ги были остав­ле­ны на сво­их долж­но­стях, в том чис­ле выдаю­щий­ся муж Ари­сто­бул^[71], пре­фект пре­то­рия.

(15) 16 Это обсто­я­тель­ство было, насколь­ко люди пом­нят, новым и неожи­дан­ным, ибо в граж­дан­ской войне ни у кого не было отня­то ни иму­ще­ства, ни сла­вы, ни досто­ин­ства, ведь нас раду­ет, когда нами пра­вят крот­ко и мяг­ко и когда уста­нов­лен быва­ет пре­дел изгна­ни­ям, про­скрип­ци­ям, а так­же пыт­кам и каз­ням.

(16) 17 К чему вспо­ми­нать, как ради укреп­ле­ния и рас­про­стра­не­ния рим­ско­го пра­ва обла­да­ние им было пре­до­став­ле­но мно­гим чуже­зем­цам?

(17) В самом деле, когда он узнал, что в Гал­лии после отъ­езда Кари­на некие Эли­ан^[72] и Аманд, набрав шай­ку раз­бой­ни­ков сре­ди посе­лян, кото­рых мест­ные жите­ли назы­ва­ют багауда­ми²⁵¹, опу­сто­ши­ли мно­го полей и пыта­лись захва­тить мно­гие горо­да, он сей­час же напра­вил туда с неогра­ни­чен­ной воен­ной вла­стью сво­его дру­га Мак­си­ми­а­на²⁵², чело­ве­ка хоть и мало­об­ра­зо­ван­но­го, но зато хоро­ше­го и умно­го вои­на.

(18) 18 Впо­след­ст­вии ему, ввиду его пре­кло­не­ния перед Гер­ку­ле­сом, было дано про­зви­ще Гер­ку­лий, как Вале­рию — про­зви­ще Иовий; отсюда же про­изо­шло и назва­ние вспо­мо­га­тель­ных отрядов, осо­бен­но отли­чав­ших­ся сре­ди дру­гих войск.

(19) 19 Итак, Гер­ку­лий, отпра­вив­шись в Гал­лию, частью рас­се­ял вра­гов, частью захва­тил [в плен] и в ско­ром вре­ме­ни всех усми­рил.

(20) 20 В этой войне отли­чил­ся отва­гой граж­да­нин из Мена­пии Кара­у­зий; на этом осно­ва­нии, а так­же и пото­му, что он умел управ­лять кораб­ля­ми — он в юно­сти упраж­нял­ся в этом искус­стве за пла­ту — его поста­ви­ли во гла­ве флота, наби­рав­ше­го­ся для отра­же­ния гер­ман­цев, раз­бой­ни­чав­ших на море.

(21) 21 Зазнав­шись от тако­го сво­его поло­же­ния, он одер­жал не очень мно­го побед^[73] и, так как не сда­вал пол­но­стью в каз­ну сво­ей добы­чи, стал боять­ся Гер­ку­лия; узнав, что тот при­ка­зал его убить, он, захва­тив власть, бежал в Бри­та­нию²⁵³.

(22) 22 В то же вре­мя Восток силь­но разо­ря­ли пер­сы, Афри­ку — Юли­ан и наро­ды пяти пле­мен²⁵⁴.

(23) 23 К тому же в Егип­те, близ Алек­сан­дрии, при­сво­ил себе зна­ки вла­сти некто по име­ни Ахилл.

(24) 24 В силу этих обсто­я­тельств они назна­чи­ли цеза­ря­ми Юлия Кон­стан­ция²⁵⁵ и Гале­рия Мак­си­ми­а­на по про­зви­щу Армен­та­рий²⁵⁶ и пород­ни­лись с ними.

(25) 25 Пер­во­му доста­лась пад­че­ри­ца Гер­ку­лия, дру­го­му — дочь Дио­кле­ти­а­на; преж­ние свои бра­ки они разо­рва­ли, как это сде­лал когда-то Август ради бра­ка Неро­на Тибе­рия и доче­ри сво­ей, Юлии.

(26) 26 Все они про­ис­хо­ди­ли из Илли­ри­ка и хотя были мало­об­ра­зо­ван­ны­ми людь­ми, но хоро­шо зна­ли нище­ту сель­ской жиз­ни и воен­ной служ­бы и были в доста­точ­ной мере пре­крас­ны­ми дея­те­ля­ми рес­пуб­ли­ки [государ­ства].

(27) 27 Поэто­му, все­ми при­зна­но, что ско­рее ста­но­вят­ся муд­ры­ми и бес­по­роч­ны­ми познав­шие [в сво­ей жиз­ни] беду и, наобо­рот, кто не зна­ет невзгод жиз­ни и всех рас­це­ни­ва­ет по их богат­ствам, тот менее при­го­ден для сове­та.

(28) 28 Согла­сие этих людей луч­ше все­го дока­за­ло, что при­рож­ден­ных качеств и опы­та воен­ной дея­тель­но­сти, какой они полу­чи­ли под руко­вод­ст­вом Авре­ли­а­на и Про­ба^[74], пожа­луй, доста­точ­но для доб­лест­но­го управ­ле­ния.

(29) 29 На Вале­рия они смот­ре­ли с ува­же­ни­ем, как на отца или даже как на вели­ко­го бога; насколь­ко это пре­крас­но и какое име­ет зна­че­ние для нас, дока­зы­ва­ет­ся на при­ме­рах бра­то­убийств, начи­ная с осно­ва­те­ля горо­да^[75]257 и до наших дней.

(30) 30 И так как тягость войн, о чем было упо­мя­ну­то выше, дави­ла все боль­ше, они как бы разде­ли­ли власть^[76]; и все Галль­ские зем­ли, лежа­щие за Аль­па­ми, были пору­че­ны Кон­стан­цию, Афри­ка и Ита­лия — Гер­ку­лию, побе­ре­жье Илли­рии вплоть до Пон­тий­ско­го про­ли­ва — Гале­рию; все осталь­ное удер­жал в сво­их руках Вале­рий.

(31) 31 Отсюда в кон­це кон­цов на часть Ита­лии налег­ла боль­шая тягота пода­тей. 32 Ведь в то вре­мя как каж­дая (про­вин­ция) преж­де вно­си­ла оди­на­ко­вые и при­том уме­рен­ные пла­те­жи, чтобы на эти сред­ства мог­ли кор­мить­ся вой­ско и импе­ра­тор, кото­рые все­гда или боль­шей частью нахо­ди­лись (имен­но в Ита­лии), был введен новый закон отно­си­тель­но жало­ва­нья сол­да­там.

(32) При скром­ных потреб­но­стях того вре­ме­ни это было вполне выно­си­мо, но в наше тяже­лое вре­мя ста­ло разо­ри­тель­ным.

(33) 33 Меж­ду тем, когда Иовий отпра­вил­ся в Алек­сан­дрию, управ­ле­ние про­вин­ци­ей было пере­да­но Мак­си­ми­а­ну-цеза­рю с тем, чтобы тот, высту­пив за пре­де­лы государ­ства, отпра­вил­ся в Месо­пота­мию²⁵⁸ и там отра­зил натиск пер­сов.

(34) 34 Сна­ча­ла он потер­пел от них силь­ное пора­же­ние, но потом, быст­ро набрав вой­ско из вете­ра­нов и ново­бран­цев, пошел на вра­гов через Арме­нию: это был един­ст­вен­ный и более лег­кий путь к победе²⁵⁹.

(35) 35 Там он, нако­нец, при­вел к покор­но­сти царя Нар­сея²⁶⁰ и вме­сте с тем захва­тил его жен, детей и дво­рец.

(36) 36 Он одер­жал столь­ко побед, что если бы Вале­рий, — а все дела­лось с его одоб­ре­ния, — неиз­вест­но по какой при­чине не запре­тил, то рим­ские зна­ме­на (фас­цы) были бы вне­се­ны в новую про­вин­цию.

(37) 37 Одна­ко все же часть земель, для нас более полез­ных, была при­об­ре­те­на; когда их упор­но пыта­лись у нас отнять, раз­го­ре­лась новая вой­на, тяже­лая и очень опас­ная²⁶¹.

(38) 38 В Егип­те же Ахилл был с лег­ко­стью отра­жен и понес нака­за­ние²⁶².

(39) 39 В Афри­ке дело было про­веде­но таким же обра­зом²⁶³; за одним толь­ко Кара­у­зи­ем оста­лась его власть на ост­ро­ве [Бри­та­нии], после того как он осо­бен­но удач­но отра­зил — по тре­бо­ва­нию жите­лей огра­дить их — натиск воин­ст­вен­ных пле­мен.

(40) 40 Но его, спу­стя шесть лет, опу­тал сво­и­ми коз­ня­ми некто по име­ни Аллект²⁶⁴.

(41) 41 Он, заняв с раз­ре­ше­ния [Кара­у­зия] самую высо­кую долж­ность, стал боять­ся зло­умыш­ле­ний и каз­ни и пото­му пре­ступ­но отнял у того власть.

(42) 42 Но поль­зо­вал­ся ею недол­го, пото­му что Кон­стан­ций уни­что­жил его, выслав про­тив него с частью флота и леги­о­нов сто­яв­ше­го во гла­ве пре­то­ри­ан­цев Аскле­пи­о­до­та.

(43) 43 Меж­ду тем были пере­би­ты и мар­ко­ман­ны, и пле­мя кар­пов²⁶⁵ все было пере­се­ле­но на наши зем­ли; часть их, одна­ко, была пере­веде­на уже Авре­ли­а­ном.

(44) 44 С немень­шей заботой была уре­гу­ли­ро­ва­на спра­вед­ли­вей­ши­ми зако­на­ми и граж­дан­ская служ­ба: отме­не­на была разо­ри­тель­ная [для наро­да] долж­ность фру­мен­та­ри­ев²⁶⁶, весь­ма похо­жих на тепе­реш­них agen­tes re­rum.

(45) 45 Они, по-види­мо­му, были введе­ны для выведы­ва­ния и доно­са о том, какие име­ют­ся в про­вин­ци­ях вол­не­ния, и состав­ля­ли бес­со­вест­ные обви­не­ния, наво­ди­ли на всех страх, осо­бен­но в наи­бо­лее отда­лен­ных зем­лях, и всех позор­но ограб­ля­ли. Наряду с этим, мно­го вни­ма­ния и забот было уде­ле­но снаб­же­нию сто­ли­цы про­до­воль­ст­ви­ем и бла­го­со­сто­я­нию пла­тель­щи­ков пода­тей; повы­ше­нию нрав­ст­вен­но­сти содей­ст­во­ва­ли про­дви­же­ние впе­ред людей чест­ных и нака­за­ния, нала­гае­мые на пре­ступ­ни­ков. Древ­ней­шие рели­гии свя­то соблюда­лись. Сто­ли­ца Рим и дру­гие горо­да, осо­бен­но Кар­фа­ген, Медио­лан и Нико­медия, были укра­ше­ны новы­ми заме­ча­тель­ны­ми построй­ка­ми^[77].

(46) 46 Несмот­ря на такое управ­ле­ние, пра­ви­те­ли все же не оста­лись неза­пят­нан­ны­ми поро­ка­ми. Гер­ку­лия обу­ре­ва­ло такое сла­сто­лю­бие, что он не мог сдер­жи­вать­ся от пося­га­тель­ства даже на тела залож­ни­ков. Вале­рий недо­ста­точ­но был верен по отно­ше­нию к дру­зьям, несо­мнен­но, из-за бояз­ни ссор, посколь­ку его соучаст­ни­ки в управ­ле­нии пола­га­ли, что раз­об­ла­че­ния могут нару­шить их общее согла­сие.

(47) 47 Итак, силы горо­да [Рима] были как бы под­руб­ле­ны: сокра­ще­но было чис­ло когорт пре­то­ри­ан­цев и чис­ло сол­дат под ору­жи­ем, и боль­шин­ство пола­га­ет, что имен­но по этой при­чине он сло­жил с себя власть.

(48) 48 Он хоро­шо пони­мал угро­жаю­щие опас­но­сти и когда увидел, что сама судь­ба гото­вит внут­рен­ние бед­ст­вия и как бы кру­ше­ние рим­ско­го государ­ства, он отпразд­но­вал два­дца­ти­ле­тие сво­ей вла­сти и, будучи в доб­ром здо­ро­вье, сло­жил с себя заботу об управ­ле­нии государ­ст­вом²⁶⁷. К это­му же реше­нию он с трудом скло­нил и Гер­ку­лия, кото­рый был у вла­сти на год мень­ше. И хотя люди судят об этом по-раз­но­му, и прав­ду нам узнать невоз­мож­но, нам все же кажет­ся, что его воз­вра­ще­ние к част­ной жиз­ни и отказ от често­лю­бия свиде­тель­ст­ву­ют о выдаю­щем­ся харак­те­ре [это­го чело­ве­ка].