Перевод М. Е. Сергеенко.
Комментарий составлен В. М. Смириным, Г. П. Чистяковым и Ф. А. Михайловским. Редактор комментариев —
Ред. перевода и комментариев (изд. 1991) В. М. Смирин. Редакторы перевода (изд. 2002)
Лат. текст: Loeb Classical Library, F. G. Moore, 1950/1995. СКРЫТЬ ЛАТИНСКИЙ ТЕКСТ
41. (1) В Испании Публий Сципион в начале весны спустил суда на воду, созвал указом в Тарракон вспомогательные отряды союзников, велел флоту и грузовым судам идти в устье реки Ибер, а легионам — выступить из зимних лагерей и собраться там же. (2) Сам он с пятью тысячами союзников отправился из Тарракона к войску, придя туда, он созвал солдат и, обращаясь прежде всего к старым воинам, выдержавшим столько бедствий, начал свою речь: (3) «Ни один из предшествовавших мне командующих не имел возможности благодарить — по праву и по заслугам — своих солдат, еще не проверив, каковы они в бою; (4) я же по воле судьбы обязан, не ознакомившись еще ни с провинцией, ни с лагерем, обратиться к вам со словами с.264 благодарности: вы были верны отцу моему и дяде, живым и мертвым; (5) власть над провинцией, утраченную после такого поражения, вы своей доблестью вернули во всей полноте римскому народу и мне, их преемнику. (6) Сейчас мы, с помощью богов, постараемся не только самим остаться в Испании, но не оставить здесь ни одного пунийца; будем не то что стоять на берегу Ибера, не позволяя врагу перейти через реку, а сами через нее перейдем и пойдем войной дальше. (7) Боюсь, не покажется ли кому-либо из вас этот замысел слишком дерзким: память о недавних поражениях жива, а я слишком молод. (8) Однако никто лучше моего не помнит о неудачах в Испании: за тридцать дней погибли у меня отец и дядя; одни за другими следовали похороны в нашей семье. (9) Но если домашняя скорбь — сиротство, почти одиночество терзает сердце, то судьба родины, счастье ее и доблесть запрещают отчаиваться в исходе. Нам выпал особый жребий, чтобы во всех трудных войнах мы, оказываясь побеждены, побеждали. (10) Оставлю старину: Порсену, галлов, самнитов; начну с Пунических войн. Сколько флотов, сколько полководцев, сколько войск потеряли мы в первую войну! Ну, а что говорить о нынешней? (11) При всех наших поражениях я либо присутствовал сам, либо, если не присутствовал, больше всех горевал сам с собой. Требия, Тразименское озеро, Канны — памятники погибшим войскам и консулам! (12) К этому — отпадение Италии, большей части Сицилии, Сардинии. К этому — тот страшный день, когда пунийский лагерь был разбит между Аниеном и стенами Рима, и почти в воротах Рима увидели мы победителя — Ганнибала. И среди этих бедствий стояла несокрушимо одна только доблесть народа римского; она подняла и воздвигла из праха все повергнутое наземь. (13) Вы, воины, под водительством и ауспициями моего отца первые преградили путь Газдрубалу, который после Канн направлялся к Альпам и в Италию; соединись он с братом, от римского народа имени бы не осталось. Ваш успех предотвратил дальнейшее бедствие. (14) Теперь по милости богов в Италии и Сицилии все хорошо и благополучно и с каждым днем лучше и радостнее. (15) В Сицилии взяты Сиракузы и Агригент183; со всего острова враг изгнан, провинция во власти римского народа. В Италии Арпы возвращены, Капуя взята; (16) Ганнибал в трусливом бегстве вымерял всю дорогу от Рима; загнанный в самый дальний угол Бруттия, он молит богов только о том, чтобы целым и невредимым убраться из вражеской земли. (17) В те дни, когда одно поражение следовало за другим и, кажется, сами боги помогали Ганнибалу, вы, предводимые моими отцами (да будут они уравнены в почете этим именем), поддержали в годину разрухи пошатнувшееся счастье народа римского. Так вам ли падать духом теперь, когда в Италии все радостно и благополучно? (18) То, что случилось недавно — о, если бы все миновало, не огорчив ни вас, ни меня <…>184. с.265 Теперь бессмертные боги, охранители римского государства, внушили всем центуриям вручить командование мне. Знамения, птицегадания и даже ночные видения предвещают радость и благополучие. (19) И душа моя, верная до сей поры вещунья, предсказывает: Испания — наша, все карфагеняне скоро будут отсюда изгнаны и с позором побегут по морям и суше. (20) Предугаданное духом подтверждено трезвым разумом: оскорбленные союзники карфагенян присылают к нам послов умолять о дружбе; трое карфагенских вождей185 рассорились почти до разрыва, раздробили свое войско и повели его в три разные стороны. (21) Их ожидает судьба, недавно постигшая нас: союзники их покинут, как раньше покинули нас кельтиберы186. Они разделили войско, сделав то, что и погубило моих отца и дядю; (22) внутренние раздоры не дают им соединиться, а противостоять нам врозь они не смогут. Вы, воины, только благоволите к семье Сципионов, к потомку ваших вождей, этому побегу от срубленных деревьев. (23) Старые воины, проведите новое войско и нового вождя через Ибер, проведите их в земли, которые вы исходили, где совершили много подвигов. (24) Вы видите, что я похож на отца и на дядю лицом, его выражением и телесным складом; (25) скоро вы увидите сходство в характере, верности, доблести, и каждый из вас скажет: ожил или рожден вновь командующий Сципион». |
41. In Hispania principio veris P. Scipio navibus deductis evocatisque edicto Tarraconem sociorum auxiliis classem onerariasque ostium inde Hiberi fluminis petere iubet. [2] Eodem legiones ex hibernis convenire cum iussisset, ipse cum quinque milibus sociorum ab Tarracone profectus ad exercitum est. Quo cum venisset, adloquendos maxime veteres milites qui tantis superfuerunt cladibus ratus, contione advocata ita disseruit: [3] «Nemo ante me novus imperator militibus suis, priusquam opera eorum usus esset, gratias agere iure ac merito potuit: [4] me vobis, priusquam provinciam aut castra viderem, obligavit fortuna, primum quod ea pietate erga patrem patruumque meum vivos mortuosque fuistis, [5] deinde quod amissam tanta clade provinciae possessionem integram et populo Romano et successori mihi virtute vestra obtinuistis. [6] Sed cum iam benignitate deum id paremus atque agamus, non ut ipsi maneamus in Hispania, sed ne Poeni maneant, nec ut pro ripa Hiberi stantes arceamus transitu hostes, sed ut ultro transeamus transferamusque bellum, [7] vereor ne cui vestrum maius id audaciusque consilium quam aut pro memoria cladium nuper acceptarum aut pro aetate mea videatur. [8] Adversae pugnae in Hispania nullius in animo quam meo minus oblitterari possunt, quippe cui pater et patruus intra triginta dierum spatium, ut aliud super aliud cumularetur familiae nostrae funus, interfecti sunt; [9] sed ut familiaris paene orbitas ac solitudo frangit animum, ita publica cum fortuna tum virtus desperare de summa rerum prohibet. Ea fato quodam data nobis sors est ut magnis omnibus bellis victi vicerimus. [10] Vetera omitto, Porsennam, Gallos, Samnites: a Punicis bellis incipiam. Quot classes, quot duces, quot exercitus priore bello amissi sunt! [11] Iam quid hoc bello memorem? Omnibus aut ipse adfui cladibus aut quibus afui, maxime unus omnium eas sensi. Trebia, Trasumennus, Cannae quid aliud sunt quam monumenta occisorum exercituum consulumque Romanorum? [12] Adde defectionem Italiae, Siciliae maioris partis, Sardiniae; adde ultimum terrorem ac pavorem, castra Punica inter Anienem ac moenia Romana posita et visum prope in portis victorem Hannibalem. In hac ruina rerum stetit una integra atque immobilis virtus populi Romani; haec omnia strata humi erexit ac sustulit. [13] Vos omnium primi, milites, post Cannensem cladem vadenti Hasdrubali ad Alpis Italiamque, qui si se cum fratre coniunxisset, nullum iam nomen esset populi Romani, ductu auspicioque patris mei obstitistis; et hae secundae res illas adversas sustinuerunt. [14] Nunc benignitate deum omnia secunda, prospera, in dies laetiora ac meliora in Italia Siciliaque geruntur. [15] In Sicilia Syracusae, Agrigentum captum, pulsi tota insula hostes, receptaque provincia in dicionem populi Romani est: in Italia Arpi recepti, Capua capta. [16] Iter omne ab urbe Roma trepida fuga emensus Hannibal, in extremum angulum agri Bruttii conpulsus nihil iam maius precatur deos quam ut incolumi cedere atque abire ex hostium terra liceat. [17] Quid igitur minus conveniat, milites, quam, cum aliae super alias clades cumularentur ac di prope ipsi cum Hannibale starent, vos hic cum parentibus meis — aequentur enim etiam honore nominis — sustinuisse labantem fortunam populi Romani, nunc eosdem, cum iam illic omnia secunda laetaque sunt, animis deficere? [18] Nuper quoque quae acciderunt utinam tam sine meo luctu . . . Nunc dii immortales imperii Romani praesides, qui centuriis omnibus ut mihi imperium iuberent dari fuere auctores, iidem auguriis auspiciisque et per nocturnos etiam visus omnia laeta ac prospera portendunt. [19] Animus quoque meus, maximus mihi ad hoc tempus vates, praesagit nostram Hispaniam esse, brevi extorre hinc omne Punicum nomen maria terrasque foeda fuga impleturum. [20] Quod mens sua sponte divinat, idem subicit ratio haud fallax. Vexati ab iis socii nostram fidem per legatos implorant; tres duces discordantes, prope ut defecerint alii ab aliis, trifariam exercitum in diversissimas regiones distraxere. [21] Eadem in illos ingruit fortuna quae nuper nos adflixit; nam et deseruntur ab sociis, ut prius ab Celtiberis nos, et diduxere exercitus, quae patri patruoque meo causa exitii fuit. [22] Nec discordia intestina coire eos in unum sinet, neque singuli nobis resistere poterunt. Vos modo, milites, favete nomini Scipionum, suboli imperatorum vestrorum velut accisis recrescenti stirpibus. [23] Agite, veteres milites, novum exercitum novumque ducem traducite Hiberum, traducite in terras cum multis fortibus factis saepe a vobis peragratas. [24] Brevi faciam ut, quem ad modum nunc noscitatis in me patris patruique similitudinem oris vultusque et lineamenta corporis, [25] ita ingenii, fidei virtutisque effigiem vobis reddam, ut revixisse aut renatum sibi quisque Scipionem imperatorem dicat». |
ПРИМЕЧАНИЯ