ДИАДЕМА

DIADÉMA (διάδη­μα) — белая лен­та или повяз­ка, кото­рой обви­ва­ли голо­ву (Val. Max. VI. 2, § 7). Это укра­ше­ние име­ло восточ­ное про­ис­хож­де­ние, и его часто изо­бра­жа­ли на голо­вах восточ­ных монар­хов. Отсюда гре­ки пере­нес­ли их на сво­их богов. Пли­ний при­пи­сы­ва­ет изо­бре­те­ние диа­де­мы «отцу Либе­ру» (Li­ber pa­ter, H. N. VII. § 191), и, соот­вет­ст­вен­но, на моне­тах и дру­гих про­из­веде­ни­ях искус­ства Дио­ни­са изо­бра­жа­ют в диа­де­ме или голов­ной повяз­ке, что мож­но увидеть на при­ла­гае­мой моне­те горо­да Нак­сос на Сици­лии (см. так­же изо­бра­же­ние Дио­ни­са на с. 356). Подоб­ным обра­зом на моне­тах брут­ти­ев изо­бра­же­ны голо­вы Апол­ло­на и Гер­ку­ле­са в диа­де­ме (Eck­hel, I. с. 166); а Пли­ний (H. N. XXXIV. § 79) гово­рит о ста­туе Апол­ло­на в диа­де­ме (dia­de­ma­tus).

Диа­де­ма на голо­ве Дио­ни­са (моне­та Нак­со­са на Сици­лии. Бри­тан­ский музей).	Диа­де­ма на голов­ном убо­ре асси­рий­ско­го царя. (Куюн­джик).

Диа­де­му носи­ли асси­рий­ские цари. На древ­ней­ших памят­ни­ках голов­ной убор монар­ха окру­жён лишь одной лен­той, но позд­нее исполь­зо­ва­лись две и более, как на при­ла­гае­мом рисун­ке (Layard, Ni­ne­veh, II. с. 320). Точ­но так же тиа­ру или кидар пер­сид­ских царей обви­ва­ла синяя лен­та, укра­шен­ная белы­ми точ­ка­ми. (Xen. Cyr. VIII. 3, § 13; Plut. de Frat. Am. C. 18; Lu­cian, Pisc. 15; «ci­da­rim Per­sae vo­ca­bant re­gium ca­pi­tis in­sig­ne: hoc cae­ru­lea fas­cia al­bo dis­tincta cir­cu­mi­bat»^[1] Curt. III. 3, § 19; VI. 20, § 4: см. рису­нок к ста­тье Tia­ra). Её заим­ст­во­вал Алек­сандр после победы над Дари­ем (Jus­tin, XII. 3; Lu­cian, Dial. Mort. 12, 3), и она ста­ла при­знан­ным сим­во­лом цар­ской вла­сти.

Диа­де­ма на голо­вах Селев­ка II, царя Сирии (сле­ва) и Пто­ле­мея II, царя Егип­та (спра­ва). (Моне­ты Бри­тан­ско­го музея).

Диа­де­ма посто­ян­но встре­ча­ет­ся на моне­тах пре­ем­ни­ков Алек­сандра в Сирии и Егип­те (см. при­ла­гае­мые гра­вю­ры) и пред­став­ля­ет собой широ­кую белую лен­ту вокруг голо­вы со сви­саю­щи­ми сза­ди завяз­ка­ми. Антич­ные авто­ры часто упо­ми­на­ют её белый цвет (ται­νία λευκὴ περὶ τῷ με­τώπῳ^[2], Lu­cian, Na­vig. 39; Ap­pian, App. B. C. II. 108; «can­di­da fas­cia»^[3], Suet. Caes. 79; «al­ben­ti­bus spu­mis in mo­dum dia­de­ma­tis»^[4], Tac. Ann. VI. 37; «vit­ta al­ben­te»^[5], Sil. Ital. XVI. 241).

Диа­де­ма на голо­ве Гиеро­на II. (Моне­та Бри­тан­ско­го музея).

с.620 При­ме­ру диа­до­хов после­до­ва­ли дру­гие гре­че­ские цари, ибо, хотя Ага­фокл и не при­нял диа­де­му (Diod. XXIV. 5), её носи­ли после­дую­щие цари Сира­куз. Так, она встре­ча­ет­ся на моне­тах Гиеро­на II, хотя Эккель счи­та­ет, что они мог­ли быть отче­ка­не­ны после его смер­ти, так как из слов Ливия (XXIV. 5) скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что пер­вым диа­де­му надел его внук Гиеро­ним (Eck­hel, I. с. 253).

Диа­де­ма как сим­вол цар­ской вла­сти (reg­ni in­sig­ne, Cic. Phil. III. 5, 12), была нена­вист­на рим­ля­нам, и поэто­му Юлий Цезарь отка­зал­ся, когда Марк Анто­ний пред­ло­жил ему лав­ро­вый венок, пере­ви­тый диа­де­мой (Διάδη­μα στε­φάνῳ δάφ­νης πε­ριπεπ­λεγμέ­νον, Plut. Caes. 61, An­ton. 12; Cic. Phil. II. 34, 85; Suet. Caes. 79). Ранее диа­де­му воз­ла­га­ли на его ста­тую, но убра­ли по при­ка­за­нию три­бу­нов (Suet. l. c.; Dio Cass. XLIV. 9; Ap­pian, B. C. II. 108). Пря­мо сооб­ща­ет­ся, что эта диа­де­ма, как и диа­де­ма гре­че­ских царей, была белой повяз­кой (Suet., Ap­pian, ll. cc.). О непри­я­тии рим­ля­на­ми цар­ско­го титу­ла и сим­во­ла цар­ской вла­сти хоро­шо свиде­тель­ст­ву­ет тот факт, что после­дую­щих импе­ра­то­ров вплоть до Кон­стан­ти­на нико­гда не изо­бра­жа­ли в диа­де­ме, хотя они обла­да­ли дес­по­ти­че­ской вла­стью и при­ня­ли луче­вую коро­ну (co­ro­na ra­dia­ta) как сим­вол боже­ст­вен­но­сти [Co­ro­na с. 550]. Безум­ный Кали­гу­ла разду­мы­вал о при­ня­тии диа­де­мы и пре­вра­ще­ния прин­ци­па­та в монар­хию (reg­num), но отка­зал­ся от этой мыс­ли (Suet. Cal. 22. Авре­лий Вик­тор (Epit. 3) утвер­жда­ет, что Кали­гу­ла и в самом деле при­нял диа­де­му). Эла­га­бал тоже желал носить диа­де­му с дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми (Lamprid. Ela­gab. 23). Авре­лий Вик­тор сооб­ща­ет (Epit. 35), что Авре­ли­ан стал пер­вым импе­ра­то­ром, надев­шим диа­де­му, но моне­ты это не под­твер­жда­ют. Как мы уже ска­за­ли, диа­де­ма впер­вые появ­ля­ет­ся на моне­тах Кон­стан­ти­на, ино­гда про­стая, ино­гда укра­шен­ная дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми (Ср. Aurel. Vict. 41 о Кон­стан­тине: «ca­put exor­nans per­pe­tuo dia­de­ma­te»^[6]). В «Алек­сан­дрий­ской хро­ни­ке» гово­рит­ся, что Кон­стан­тин пер­вым носил диа­де­му, укра­шен­ную жем­чу­гом (Eck­hel, VI. с. 80), а Клав­ди­ан (de Nupt. Ho­nor. 167) сооб­ща­ет о диа­де­ме с впле­тён­ны­ми тяжё­лы­ми жем­чу­жи­на­ми, собран­ны­ми в Эритрей­ском море. После Кон­стан­ти­на импе­ра­то­ры посто­ян­но носи­ли диа­де­му. Так, у Юли­а­на была вели­ко­леп­ная диа­де­ма, укра­шен­ная дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми («am­bi­tio­so dia­de­ma­te ute­ba­tur la­pi­dum ful­go­re dis­tincto», Amm. Marc. XXI. 1, § 4). Диа­де­ма ста­но­ви­лась всё доро­же, круп­нее и пре­крас­нее, пока эта повяз­ка в кон­це кон­цов не пре­вра­ти­лась в коро­ну, кото­рая уже мно­го сто­ле­тий слу­жит сим­во­лом выс­шей вла­сти в совре­мен­ной Евро­пе (Eck­hel, VI. с. 18; VIII. с. 79, 363, 502).

Преж­де чем диа­де­мы ста­ли носить рим­ские импе­ра­то­ры как сим­вол вер­хов­ной вла­сти, рим­ские жен­щи­ны исполь­зо­ва­ли её как голов­ной убор. Так, Иси­дор (Orig. XIX. 31) опре­де­ля­ет диа­де­му как «or­na­men­tum ca­pi­tis mat­ro­na­rum ex auro con­tex­tum»^[7] (Becker-Göll, Gal­lus, III. с. 279; Mar­quardt, Pri­vatl., с. 681).