Вергилий

Скопа
Вергилий. Буколики. Георгики. Энеида. Художественная литература, Москва, 1979.
Перевод с латинского и комментарии Е. Г. Рабинович.

В основу перевода положено издание: P. Vergilii Maronis, Opera… edidit… Albertus Forbiger. Partes I—III, Lipsiae, 1873—1875. Учтены также следующие издания: P. Vergilius Maro, Opera omnia, vol. I—III, recensuit O. Ribbeck, Lipsiae, 1859—1868; «Oeuvres de Virgile», texte établi et commenté par Benoist, Paris, 1918; «Vergil’s Gedichte» erklärt von Th. Ladewig, Berlin, zwölfte Auflage, 1902—1907.

Лат. текст приводится по изд.: Virgil. T. II. Aeneid VII—XII // Loeb Classical Library, 1950 (2-е испр. переизд. 1918, репр. 1934).
СКРЫТЬ ЛАТИНСКИЙ ТЕКСТ
10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210 220 230 240 250 260 270 280 290 300 310 320 330 340 350 360 370 380 390 400 410 420 430 440 450 460 470 480 490 500 510 520 530 540

ПРИЛОЖЕНИЕ

«При­ло­же­ние» вклю­ча­ет в себя как юно­ше­ские сти­хотво­ре­ния Вер­ги­лия, так и при­пи­сан­ные ему позд­нее. На фоне несо­мнен­ной автор­ской при­над­леж­но­сти «Буко­лик», «Геор­гик» и «Эне­иды» в дан­ном слу­чае автор­ство Вер­ги­лия все­гда пред­став­ля­лось сомни­тель­ным и вызы­ва­ло неис­ся­кае­мые спо­ры.

Еще зна­ме­ни­тый ком­мен­та­тор Вер­ги­лия Сер­вий (V в. н. э.) пере­чис­лил в сво­ем обшир­ном труде восемь юно­ше­ских про­из­веде­ний Вер­ги­лия: «Комар», «Ско­па́», «Про­кля­тья», «Трак­тир­щи­ца», «Зав­трак», «Этна», «Меце­нат», «Смесь». Упо­ми­на­ют­ся неко­то­рые из этих сти­хотво­ре­ний и у дру­гих антич­ных авто­ров. Позд­нее, в эпо­ху гипер­кри­ти­че­ско­го под­хо­да к тек­стам, все юно­ше­ское наследие Вер­ги­лия было отверг­ну­то как непо­д­лин­ное. Исклю­че­ние соста­ви­ли толь­ко V и VI сти­хотво­ре­ния из «Сме­си». Одна­ко сей­час гипер­кри­ти­че­ский нега­ти­визм усту­па­ет место более гиб­ко­му ана­ли­зу. Таким обра­зом, мож­но пола­гать, что если и не все сти­хи, тра­ди­ци­он­но вклю­чае­мые в «При­ло­же­ние», напи­са­ны самим Вер­ги­ли­ем, то неко­то­рые из них все-таки при­над­ле­жат ему, а неко­то­рые напи­са­ны чле­на­ми того же поэ­ти­че­ско­го круж­ка. Тем не менее и в насто­я­щее вре­мя суще­ст­ву­ют край­ние точ­ки зре­ния: так, немец­кий фило­лог Бюх­нер (и его после­до­ва­те­ли) отри­ца­ет автор­ство Вер­ги­лия во всех слу­ча­ях, кро­ме упо­мя­ну­тых двух эпи­грамм, а италь­ян­ский лите­ра­ту­ро­вед Роста­ньи (и боль­шин­ство италь­ян­ских уче­ных) вслед за Сер­ви­ем при­пи­сы­ва­ет Вер­ги­лию все пере­чис­лен­ные про­из­веде­ния.

Из двух эпил­ли­ев, поме­щен­ных в насто­я­щем «При­ло­же­нии», «Комар» почти навер­ня­ка при­над­ле­жит Вер­ги­лию — в отли­чие от «Ско­пы», напи­сан­ной, по всей види­мо­сти, после «Эне­иды» (о «Ско­пе» см. ниже). «Про­кля­тья» и «Лидия» (объ­еди­няв­ши­е­ся боль­шин­ст­вом ману­скрип­тов под общим назва­ни­ем «Про­кля­тья») явно соот­но­сят­ся с био­гра­фи­ей Вер­ги­лия, и нет осно­ва­ний счи­тать, буд­то они напи­са­ны кем-то дру­гим, как и боль­шая часть «Сме­си». В «Трак­тир­щи­це» замет­но под­ра­жа­ние Катул­лу (Бюх­нер), одна­ко Вер­ги­лий в годы уче­ни­че­ства не мино­вал вли­я­ния Катул­ла. «Зав­трак», веро­ят­но, пред­став­ля­ет собой пере­вод, но тема­ти­ка это­го сти­хотво­ре­ния столь близ­ка склон­но­стям и инте­ре­сам Вер­ги­лия, что и тут нет осно­ва­ний отри­цать его автор­ство. «Этна» и эле­гия на смерть Меце­на­та в «При­ло­же­ние» не вклю­че­ны, посколь­ку несо­мнен­но не при­над­ле­жат Вер­ги­лию.

СКОПА

Эта поэ­ма вряд ли при­над­ле­жит Вер­ги­лию, так как мно­гие ее стро­ки пере­кли­ка­ют­ся с более позд­ни­ми про­из­веде­ни­я­ми поэта, в том чис­ле с «Эне­идой». Одна­ко нель­зя исклю­чить, что «Ско­па» была нача­та Вер­ги­ли­ем в юно­сти, а после его смер­ти этот труд закон­чил какой-то член того же поэ­ти­че­ско­го круж­ка. Во вся­ком слу­чае, име­ет­ся несо­мнен­ный раз­рыв меж­ду обра­ще­ни­ем к Мес­са­ле и самой исто­ри­ей Сцил­лы.

Поэ­ма назва­на име­нем пти­цы, в кото­рую пре­вра­ща­ет­ся глав­ная геро­и­ня. Ана­ло­гич­ный сюжет (и то же назва­ние пти­цы) содер­жит­ся в «Мета­мор­фо­зах». В обо­их слу­ча­ях речь идет о мор­ской пти­це ci­ris, назва­ние кото­рой эти­мо­ло­ги­че­ски свя­зы­ва­ет­ся с гре­че­ским κεί­ρω (стричь, отсе­кать). Поэто­му автор и гово­рит, что имя это заслу­же­но (ст. 488). Опи­са­ние обли­ка ci­ris, среды ее оби­та­ния и ее поведе­ния застав­ля­ют с боль­шой веро­ят­но­стью пред­по­ло­жить, что речь здесь идет о ско­пе́. Ско­па — круп­ная хищ­ная пти­ца, веду­щая оди­но­кий образ жиз­ни на бере­гах морей (озер, рек), спо­соб­ная парить подоб­но орлу и оби­таю­щая, в част­но­сти, на юге Евро­пы. В повад­ках и обли­ке ско­пы есть мно­го обще­го с орла­ном (в кото­ро­го пре­вра­тил­ся отец Сцил­лы), но она мень­ше и сла­бее. Ско­па — един­ст­вен­ная пти­ца, соот­вет­ст­ву­ю­щая всем «тре­бо­ва­ни­ям» поэ­мы (мор­ская, хищ­ная, оди­но­кая, отча­сти сход­ная с орла­ном, но усту­паю­щая ему в силе).


Хоть отпу­сти­ла меня любовь к пере­мен­чи­вой сла­ве,
Хоть и познал я тще­ту хва­лы чита­те­лей лжи­вых,
Хоть атти­че­ский сад, бла­го­во­ни­ем дыша­щий слад­ким,
Ныне объ­ем­лет меня цве­ту­щей муд­ро­сти сенью,
Et­si me, va­rio iac­ta­tum lau­dis amo­re
ir­ri­ta­que ex­per­tum fal­la­cis prae­mia vol­gi,
Cec­ro­pius sua­vis exspi­rans hor­tu­lus auras
flo­ren­tis vi­ri­di so­phiae complec­ti­tur umbra,
5 Мысль побуж­дая мою к сочи­не­нью пес­ни достой­ной,
Хоть и стрем­люсь я к трудам иным, к нау­кам отлич­ным,
Взор устрем­ляя горе, созер­цая звезд­ные сфе­ры,
Недо­сти­жи­мых вер­шин взыс­куя разу­мом дерз­ким,
Все же испол­ню долг, не рас­ста­нусь с нача­тым делом,
ut mens cu­ret eo dig­num si­bi quae­re­re car­men
lon­ge aliud stu­dium at­que alios ac­cincta la­bo­res
(al­tius ad mag­ni sus­pe­xit si­de­ra mun­di
et pla­ci­tum pau­cis ausa est as­cen­de­re col­lem):
non ta­men ab­sis­tam coep­tum de­te­xe­re mu­nus,
10 Дабы по пра­ву мог­ли мои успо­ко­ить­ся музы,
Дабы дано было мне поза­быть о неж­ных соблаз­нах.
Будет ли мил тебе, о Мес­са­ла, сей труд необыч­ный?
К сказ­ке пред­ив­ной моей скло­нишь ли слух бла­го­склон­ный?
Если бы в гор­ний чер­тог воз­нес­ла меня древ­няя муд­рость,
in quo iure meas uti­nam re­quies­ce­re Mu­sas
et le­vi­ter blan­dum li­ceat de­po­ne­re amo­rem.
Quod si mi­ri­fi­cum ge­nus o Mes<sa­la . . .>
(mi­ri­fi­cum sed enim, mo­do sit ti­bi vel­le li­bi­do),
si me iam sum­ma Sa­pien­tia pan­ge­ret ar­ce,
15 Что четы­рем муд­ре­цам доста­лась общим уде­лом,
Я бы с пре­зре­ньем глядел на мир, в заблуж­де­ньях погряз­ший,
И свы­со­ка ози­рал люд­ские дела и заботы,
Песнь вели­ча­вую в дар я тебе под­нес бы, вели­кий,
Хоть и поз­во­ле­но нам порой поза­ба­вить­ся шут­кой
quat­tuor an­ti­quis he­re­di­bus edi­ta con­sors,
un­de ho­mi­num er­ro­res lon­ge la­te­que per or­bem
des­pi­ce­re at­que hu­mi­lis pos­sem con­tem­ne­re cu­ras;
non ego te ta­lem ve­ne­ra­rer mu­ne­re ta­li,
non equi­dem, quam­vis in­ter­dum lu­de­re no­bis
20 И лег­ко­вес­ный сти­шок завер­шить изящ­ной сто­пою.
Нить я хотел бы впле­сти в тот покров (осме­люсь ли мол­вить?),
С коим в былые века обхо­ди­ли град Эрех­тея,
Бла­го­че­сти­вую дань неся непо­роч­ной Минер­ве.
Пять мед­ли­тель­ных лет пяти­ле­тьем сме­ня­ют­ся новым
et gra­ci­lem mol­li li­beat pe­de clau­de­re ver­sum;
sed mag­no in­te­xens, si fas est di­ce­re, pep­lo,
qua­lis Erech­theis olim por­ta­tur At­he­nis,
de­bi­ta cum cas­tae sol­vun­tur vo­ta Mi­ner­vae
tar­da­que con­fec­to re­deunt quin­quen­nia lustro,
25 В день, когда с Эвром Зефир быст­ро­кры­лый мощ­ным поры­вом
Суд­но тол­ка­ет впе­ред, чре­ва­тое гру­зом свя­щен­ным.
О, счаст­ли­вей­ший день! О, год — из счаст­ли­вых счаст­ли­вый,
Счаст­лив и тот, кто узреть вели­кий спо­до­бил­ся празд­ник!
Вытка­ны долж­ной чредой Пал­ла­ды могу­чей сра­же­нья:
cum le­vis al­ter­no Ze­phy­rus concreb­ruit Euro
et pro­no gra­vi­dum pro­ve­xit pon­de­re cur­rum.
fe­lix il­la dies, fe­lix et di­ci­tur an­nus,
fe­li­ces, qui ta­lem an­num vi­de­re diem­que.
er­go Pal­la­diae te­xun­tur in or­di­ne pug­nae,
30 Вели­ко­ле­пье одежд побед­ная мно­жит добы­ча,
Ужас кро­ва­вых битв коше­ни­лью баг­ря­ною рде­ет.
Здесь и Тифей, копьем золотым поверг­ну­тый древ­ле,
К небу доро­гу себе мостив­ший ска­ла­ми Оссы,
Вдвое снеж­ный Олимп Эма­тий­ской воз­вы­сив вер­ши­ной.
mag­na Gi­gan­teis or­nan­tur pep­la tro­paeis,
hor­ri­da san­gui­neo pin­gun­tur proe­lia coc­co.
ad­di­tur aura­ta deiec­tus cus­pi­de Ty­phon,
qui pri­us, Os­saeis con­scen­dens aet­he­ra sa­xis,
Ema­thio cel­sum dup­li­ca­bat ver­ti­ce Olym­pum.
35 Так для боги­ни несут по празд­ни­кам парус свя­щен­ный,
И по его образ­цу я хотел бы, муд­рей­ший средь юных,
Изо­бра­зить и тебя в свер­ка­нье пур­пур­но­го Солн­ца,
В белом сия­нье Луны, попи­раю­щих небо коня­ми,
Выткать хочу я тебя в вели­кой кни­ге При­ро­ды.
Ta­le deae ve­lum sol­lem­ni tem­po­re por­tant;
ta­li te vel­lem, iuve­num doc­tis­si­me, ri­tu
pur­pu­reos in­ter so­les et can­di­da lu­nae
si­de­ra, cae­ru­leis or­bem pul­san­tia bi­gis,
na­tu­rae re­rum mag­nis in­te­xe­re char­tis;
40 Дабы в гряду­щих веках нераз­луч­но с Муд­ро­стью гор­ней
Было бы имя твое, воз­гла­шен­ное пес­нью моею.
Но, если я лишь теперь для трудов рож­да­юсь высо­ких,
Сла­бые жилы кре­пя впер­вые зре­лою мощью,
То и спою, как могу. При­ми же эти пер­ви­ны
aeter­num ut so­phiae co­niunctum car­mi­ne no­men
nostra tuum se­ni­bus lo­que­re­tur pa­gi­na saec­lis.
Sed quo­niam ad tan­tas nunc pri­mum nas­ci­mur ar­tes,
nunc pri­mum te­ne­ros fir­ma­mus ro­bo­re ner­vos,
haec ta­men in­te­rea, quae pos­su­mus, in qui­bus aevi
45 Дол­гих уче­нья годов, незре­лой юно­сти опыт,
Плод бес­сон­ных ночей, про­веден­ных в трудах неустан­ных,
Что обе­щал я тебе — и вот обет испол­няю,
Слу­шай рас­сказ о том, как в испу­ге бес­чест­ная Сцил­ла,
Стра­стью боль­ная, взор воздев, в небе­сах увида­ла
pri­ma ru­di­men­ta et iuve­nes exe­gi­mus an­nos,
ac­ci­pe do­na meo mul­tum vi­gi­la­ta la­bo­re
pro­mis­sa at­que diu iam tan­dem <red­di­ta vo­ta>
im­pia pro­di­giis ut quon­dam ex­ter­ri­ta amo­ris
Scyl­la no­vos avi­um sub­li­mis in aere coe­tus
50 Пти­чьи стаи и ввысь устре­ми­лась к про­сто­рам эфир­ным,
На сизо­цвет­ных кры­лах вос­па­рив над роди­мою кров­лей —
Это про­кля­той за грех нака­за­нье, за волос пур­пур­ный,
Это рас­пла­та за град оте­че­ский, в пра­хе лежа­щий.
Мно­го о Сцил­ле читать у вели­ких поэтов, Мес­са­ла,
vi­de­rit et te­nui con­scen­dens aet­he­ra pin­na
cae­ru­leis sua tec­ta su­per­vo­li­ta­ve­rit alis,
hanc pro pur­pu­reo poe­nam sce­le­ra­ta ca­pil­lo,
pro pat­ris sol­vens ex­ci­sa et fun­di­tus ur­be.
Complu­res il­lam et mag­ni, Mes­sal­la, poe­tae
55 (К прав­де пита­ет любовь Поли­гим­ния — будем прав­ди­вы!)
Нам с тобой дове­лось: как она в изме­нен­ном обли­чье
Часто Сцил­лей­ский утес осквер­ня­ла злоб­ным оска­лом:
Это-де та, что всем извест­на из стран­ст­вий Улис­са,
Та, что лилей­ный стан опо­я­сав реву­щи­ми пса­ми,
(nam ve­rum fa­tea­mur: amat Po­ly­hym­nia ve­rum)
lon­ge alia per­hi­bent mu­ta­tam membra fi­gu­ra
Scyl­lae­um monstro sa­xum in­fes­tas­se vo­ra­ci;
il­lam es­se, aerum­nis quam sae­pe le­ga­mus Uli­xi,
can­di­da suc­cinctam lat­ran­ti­bus in­gui­na monstris,
60 Гибель нес­ла кораб­лям Дули­хий­ским и в чер­ную без­дну
Бед­ных влек­ла моря­ков, их тела раз­ры­вая на части.
Но дру­гое твер­дят Мео­ний­ца кни­ги, дру­гое
Тот гово­рит, кто всех оши­бок винов­ник зло­вред­ный,
Ибо каж­дый поэт раз­лич­ных дев име­ну­ет
Du­li­chias ve­xas­se ra­tes et gur­gi­te in al­to
dep­ren­sos nau­tas ca­ni­bus la­ce­ras­se ma­ri­nis.
sed ne­que Maeo­niae pa­tiun­tur cre­de­re char­tae
nec ma­lus is­to­rum du­biis er­ro­ri­bus auc­tor.
nam­que alias alii vol­go fin­xe­re puel­las,
65 Сцил­лой, о коей нам повест­ву­ет Гомер Коло­фо­нец,
Буд­то мате­рью ей была Кра­те­ида. Она ли
Иль дву­об­раз­ную тварь Ехид­на на свет поро­ди­ла,
Или обе они ни при чем? Иль в пес­нях Гоме­ра
Сцил­ла — лишь образ люб­ви пороч­ной и похо­ти алч­ной?
quae Co­lo­pho­nia­co Scyl­lae di­can­tur Ho­me­ro.
ip­se Cra­taein ait mat­rem; sed si­ve Cra­taeis,
si­ve il­lam monstro ge­ne­ra­vit Ec­hidna bi­for­mi,
si­ve est neut­ra pa­rens at­que hoc in car­mi­ne to­to
in­gui­nis est vi­tium et Ve­ne­ris descrip­ta li­bi­do;
70 Или отра­вою злой лише­на обли­чья было­го
Бед­ная дева? (В каком она пре­гре­ше­нье повин­на?
Сам Хозя­ин мор­ской средь при­боя несчаст­ную обнял,
Брач­ные клят­вы пре­зрев, Амфи­т­ри­те дан­ные чистой).
Дол­гие годы она тер­пе­ла страш­ную кару,
si­ve etiam iac­tis spe­ciem mu­ta­ta ve­ne­nis
in­fe­lix vir­go (quid enim com­mi­se­rat il­la?
ip­se pa­ter ti­mi­dam sae­va comple­xus ha­re­na
co­niu­gium cas­tae vio­la­ve­rat Am­phit­ri­tes)
at ta­men exe­git lon­go post tem­po­re poe­nas,
75 Ибо сама из глу­бин себе при­зы­ва­ла супру­га,
Жерт­вы теп­лую кровь мешая с водою мор­скою.
Или прав­див рас­сказ о том, как кра­са­ви­ца Сцил­ла
Мно­гих влюб­лен­ных в нуж­ду вогна­ла ковар­ной коры­стью,
А пото­му полуп­сом-полу­ры­бой ста­ла неждан­но.
ut cum cu­ra suae ve­he­re­tur co­niu­gis al­to,
ip­sa tru­cem mul­to mis­ce­ret san­gui­ne pon­tum;
seu ve­ro, ut per­hi­bent, for­ma cum vin­ce­ret om­nis
et cu­pi­dos quaes­tu pas­sim po­pu­la­ret aman­tes,
pis­ci­bus et ca­ni­bus­que ma­lis val­la­ta re­pen­te est
80 О, как часто она сво­им устра­ша­лась обли­чьем,
Как диви­лась, увы! взгля­нув на ужас­ные чле­ны,
Как пугал ее лай, изда­вае­мый соб­ст­вен­ной пастью!
Ибо посме­ла жена с небес­ным спо­рить зако­ном
И пере­хва­ты­вать дань, что по пра­ву взи­ма­ет Вене­ра:
hor­ri­bi­lis cir­cum vi­dit se sis­te­re for­mas,
heu quo­tiens mi­ra­ta no­vos ex­pal­luit ar­tus,
ip­sa suos quo­tiens heu per­ti­muit lat­ra­tus!
ausa quod est mu­lier nu­men frau­da­re deo­rum
et dic­tam Ve­ne­ri vo­to in­ter­ver­te­re poe­nam,
85 Даже шлю­ха, тол­пой юнцов окру­жен­ная буй­ных,
Шлю­ха со скот­ской душой для боги­ни дань соби­ра­ет.
Ста­ло быть, Сцил­ла и впрямь про­ви­ни­лась — так воз­ве­ща­ет
Гла­сом пафий­ским Пахин, Вене­ры вер­ный свиде­тель.
Каж­дый свое гово­рит о бед­ст­вии девы зло­счаст­ной.
quam ma­la mul­tip­li­ci iuve­num con­saep­ta ca­ter­va
di­xe­rat at­que ani­mo me­ret­rix iac­ta­ta fe­ra­rum,
in­fa­mem ta­li me­ri­to ru­mo­re fuis­se,
doc­ta Pa­lae­pa­phiae tes­ta­tur vo­ce Pa­chy­nus.
quid­quid et ut quis­que est ta­li de cla­de lo­cu­tus,
90 Все это — бред пустой: Ско­пу хочу я про­сла­вить,
Дабы не быть ей одной из мно­гих сво­их соимен­ниц.
Вас, Пие­риды, зову! Вы неко­гда милость яви­ли
Пес­ням туман­ным моим, дол­го­ждан­ную дав мне награ­ду.
Часто на ваш алтарь сла­гаю я, бла­го­дар­ный,
som­nia sunt: po­tius li­ceat no­tes­ce­re Ci­rin
at­que unam ex mul­tis Scyl­lam non es­se puel­lis.
Qua­re quae can­tus me­di­tan­ti mit­te­re cae­cos
mag­na mi­hi cu­pi­do tri­buis­tis prae­mia, di­vae
Pie­ri­des, qua­rum cas­tos al­ta­ria pos­tis
95 Бла­го­че­сти­вую дань: у две­ри ваше­го хра­ма
Рде­ет неж­ный нар­цисс, гиа­цинт бла­го­во­ни­ем дышит,
С лили­ей рядом шафран аро­мат испус­ка­ет, и розы
Алым покро­вом порог усти­ла­ют. При­ди­те, боги­ни,
Дабы этот мой труд вдох­но­вить покро­ви­тель­ст­вом вашим,
mu­ne­re sae­pe meo in­fi­ciunt, fo­ri­bus­que hya­cin­thi
de­po­nunt flo­res aut sua­ve ru­bens nar­cis­sus
aut cro­cus al­ter­na co­niun­gens li­lia cal­tha
spar­sa­que li­mi­ni­bus flo­ret ro­sa, nunc age, di­vae,
prae­ci­pue nostro nunc as­pi­ra­te la­bo­ri
100 Дабы бес­смерт­ным вен­ком увен­ча­лась новая кни­га!
У Пан­ди­о­но­вых стен могу­чие гра­ды воз­двиг­лись
Близ Актей­ских хол­мов и бре­гов бело­мра­мор­ных Ист­ма,
Чьи изо­гну­лись уста бли­ста­ньем рако­вин алых.
Сла­вой и честью рав­на сто­ли­цам про­чим, сто­я­ла
at­que no­vum aeter­no prae­te­xi­te ho­no­re vo­lu­men.
Sunt Pan­dio­niis vi­ci­nae se­di­bus ur­bes
Ac­taeos in­ter col­les et can­di­da The­sei
pur­pu­reis la­te ri­den­tia li­to­ra con­chis,
qua­rum non ul­li fa­ma con­ce­de­re dig­na
105 Там и Мега­ра, чей кремль укреп­лен трудом Алка­фоя,
Был в стро­и­тель­стве Феб Алка­фою помощ­ни­ком вер­ным,
И до сих пор поет от уда­ра сте­на кре­пост­ная
Голо­сом лиры живым, повто­ряя шепот кил­лен­ский,
Сно­ва и сно­ва твер­дя пре­да­нье о Фебе влюб­лен­ном.
stat Me­ga­ra, Al­ca­thoi quon­dam mu­ni­ta la­bo­re,
Al­ca­thoi Phoe­bi­que: deus nam­que ad­fuit il­li;
un­de etiam ci­tha­rae vo­ces imi­ta­tus acu­tas
sae­pe la­pis rec­re­pat Cyl­le­nia mur­mu­ra pul­sus
et ve­te­rem so­ni­tu Phoe­bi tes­ta­tur amo­rem.
110 В оные дни сюда явил­ся воин­ст­вен­ный Минос,
Сла­ву стя­жав­ший в боях, и запер оса­дою город,
Ибо нашел при­ют в дру­же­люб­ной оби­те­ли Ниса
Крит­ский бег­лец Поли­ид, поки­нув­ший берег Кера­та, —
Вот его-то пле­нить и стре­мил­ся вои­тель Гор­тин­ский,
hanc ur­bem, an­te alios qui tum flo­re­bat in ar­mis,
fe­ce­rat in­fes­tam po­pu­la­tor re­mi­ge Mi­nos,
hos­pi­tio quod se Ni­si Po­lyi­dos avi­to
Car­pa­thi­um fu­giens et flu­mi­na Cae­ra­tea
te­xe­rat. hunc bel­lo re­pe­tens Gor­ty­nius he­ros
115 Атти­ки мир­ной поля усы­пая стре­ла­ми злы­ми.
Не убо­я­лись в тот час ни царь, ни граж­дане вой­ску
Мино­са про­ти­ву­стать, вра­гов отбро­сить, что к сте­нам
Гроз­но на при­ступ пошли. Не сло­ми­лась доб­лесть мега­рян,
Коим сло­ва богов помо­га­ли духом вос­пря­нуть.
At­ti­ca Cre­taea ster­ne­bat ru­ra sa­git­ta.
sed ne­que tum ci­ves ne­que tum rex ip­se ve­re­tur
in­fes­to ad mu­ros vo­li­tan­tis ag­mi­ne tur­mas
ice­re et in­do­mi­tas vir­tu­te re­tun­de­re men­tes,
res­pon­sum quo­niam sa­tis est me­mi­nis­se deo­rum.
120 Ибо (див­но ска­зать!) средь белых куд­рей, укра­шав­ших
Голо­ву Ниса-царя, вен­чан­ную лав­ром свя­щен­ным,
Волос еди­ный алел на макуш­ке пур­пу­ром слав­ным;
И покуда таким пре­будет, как создан При­ро­дой,
Ниса про­длит­ся власть и мощь стра­ны не иссякнет —
nam ca­pi­te a sum­mo re­gis (mi­ra­bi­le dic­tu)
can­di­da cae­sa­ries (flo­re­bant tem­po­ra lau­ro),
et ro­seus me­dio sur­ge­bat ver­ti­ce cri­nis:
cui­us quam ser­va­ta diu na­tu­ra fuis­set,
tam pat­riam in­co­lu­mem Ni­si reg­num­que fu­tu­rum
125 Пар­ки эту судь­бу на сов­мест­ном суди­ли сове­те.
Так что все сохра­нить ста­ра­лись лишь волос вол­шеб­ный:
Див­ной пряди пучок скреп­лен был кова­ной пряж­кой,
Блес­ком гра­ней зла­тых повто­ряв­шей обли­чье цика­ды.
Был бы поис­ти­не град охра­нен защи­той такою
con­cor­des sta­bi­li fir­ma­rant nu­mi­ne Par­cae.
er­go om­nis ca­no re­si­de­bat cu­ra ca­pil­lo,
aurea sol­lem­ni comptum quem fi­bu­la ri­tu
cro­by­lus et te­re­ti nec­te­bant den­te ci­ca­dae.
Nec ve­ro haec ur­bis cus­to­dia va­na fuis­set
130 (Вер­ны Парок сло­ва), но Сцил­ла в безу­мии новом,
Гибель род­но­му отцу и отче­му краю гото­вя,
Жад­ный на Мино­са взор обра­ти­ла, тер­зае­ма стра­стью.
Есть средь богов озор­ник, кото­ро­го, если рас­сер­жен,
Мать не уме­ет унять, унять не уме­ет Юпи­тер
(nec fue­rat), ni Scyl­la no­vo cor­rep­ta fu­ro­re,
Scyl­la, pat­ris mi­se­ri pat­riae­que in­ven­ta se­pulchrum,
o ni­mium cu­pi­dis Mi­non in­hias­set ocel­lis.
sed ma­lus il­le puer, quem nec sua flec­te­re ma­ter
ira­tum po­tuit, quem nec pa­ter at­que avus idem
135 Вну­ка и сына — а тот усми­ря­ет ярост­ных тиг­ров
И афри­кан­ских львов укро­ща­ет бес­тре­пет­ной дла­нью,
Даже богов и людей… Но луч­ше вер­нем­ся к рас­ска­зу.
Этот опас­ный шалун раз­жег в вели­кой Юноне
Пла­мен­ный гнев (увы! обиду дав­нюю дол­го
Iup­pi­ter (il­le etiam Poe­nos do­mi­ta­re leo­nes
et va­li­das do­cuit vi­ris man­sues­ce­re tig­ris,
il­le etiam di­vos, ho­mi­nes — sed di­ce­re mag­num est),
idem tum tris­tis acue­bat par­vu­lus iras
Iuno­nis mag­nae, cui­us (pe­riu­ria di­vae
140 Пом­нят боги­ни) на то, что в ее запрет­ном чер­то­ге
Сцил­ла свя­щен­ный покой нару­ши­ла сквер­ной неволь­ной;
Ибо, свер­шая обряд для боги­ни, от тес­но­го сон­ма
Знат­ных мегар­ских жен и дев отда­ли­лась игри­во,
Раз­ве­се­лив­шись одежд плес­ка­ньем вкруг строй­но­го ста­на,
olim, sed me­mi­ne­re diu) pe­riu­ra puel­la
non ul­li li­ci­tam vio­la­ve­rat inscia se­dem,
dum sac­ris ope­ra­ta deae las­ci­vit et extra
pro­ce­dit lon­ge mat­rum co­mi­tum­que ca­ter­vam,
sus­pe