Чужеземцы в «Записках» Цезаря

с.75 Чуже­зем­ных наро­дов (ex­te­rae na­tio­nes), о кото­рых Цезарь так или ина­че упо­ми­на­ет в «Запис­ках», на повер­ку ока­зы­ва­ет­ся срав­ни­тель­но немно­го. Основ­ной объ­ём сооб­щае­мой им исто­ри­ко-этно­гра­фи­че­ской инфор­ма­ции при­хо­дит­ся на долю север­ных вар­ва­ров – гал­лов, гер­ман­цев и бри­тан­цев. Кро­ме того, в повест­во­ва­нии Цеза­ря при­сут­ст­ву­ют гре­ки, мель­ком упо­ми­на­ют­ся испан­цы и фра­кий­цы, а так­же дикие гор­цы и пер­во­быт­ные пле­ме­на, насе­ляв­шие ост­ро­ва в дель­те Рей­на. Из всех пере­чис­лен­ных наро­дов и пле­мён лишь гре­ки – мас­са­лиоты, будучи «людь­ми обра­зо­ван­ны­ми» (ho­mi­nes doc­ti: BC. II. 12. 4), при­над­ле­жа­ли к миру циви­ли­за­ции, тогда как осталь­ные «тону­ли во мра­ке вар­вар­ства»¹.

«Вар­вар­ство»^2—3 в пони­ма­нии Цеза­ря явля­лось сино­ни­мом «дико­сти» (напри­мер, гер­ман­цы в речи Диви­ци­а­ка оце­ни­ва­ют­ся им как «дика­ри и вар­ва­ры» (ho­mi­nes fe­ri ac bar­ba­ri: BG. I. 31. 5; ср. 33. 4; IV. 10. 4)), незна­ко­мой с обра­зом жиз­ни гре­ков и рим­лян (ho­mi­nes bar­ba­ri et nostrae con­sue­tu­di­nis ime­ri­ti: IV. 22. 1). Послед­ний вклю­чал в себя как мате­ри­аль­ную, так и духов­ную куль­ту­ру (cul­tus at­que hu­ma­ni­tas: I. 1. 3). И если поня­тие «духов­ная куль­ту­ра», или обра­зо­ван­ность, hu­ma­ni­tas (I. 47. 4), было для Цеза­ря ана­ло­гич­но поня­тию «циви­ли­зо­ван­ный образ жиз­ни» (ср. IV. 3. 3; V. 14. 1), то неве­же­ство (im­pe­ri­tia), напро­тив, явля­лось харак­тер­ным при­зна­ком вар­вар­ства (bar­ba­ros at­que im­pe­ri­tos ho­mi­nes: I. 40. 9; 44. 9; IV. 22. 1; VI. 10. 2). Вар­вар­ство отли­ча­ли обы­чаи, казав­ши­е­ся «дики­ми» пред­ста­ви­те­лю гре­ко-рим­ской циви­ли­за­ции, как, напри­мер, чело­ве­че­ские жерт­во­при­но­ше­ния у гал­лов (VI. 16. 2–5) или «груп­по­вой брак» у бри­тан­цев (V. 14. 4–5). Вар­вар­ский образ жиз­ни харак­те­ри­зо­вал­ся воин­ст­вен­но­стью (IV. 1. 3; VI. 23. 1–8; BC. I. 85. 8), необыч­ной дие­той и «стран­ной» одеж­дой (BG. IV. 1; 10; V. 14; VI. 21–22), при­о­ри­тет­ным раз­ви­ти­ем ското­вод­ства в ущерб зем­леде­лию (IV. 1. 6; V. 14. 2) и неко­то­ры­ми дру­ги­ми при­зна­ка­ми.

Хотя Цеза­ря нель­зя счи­тать писа­те­лем-при­ми­ти­ви­стом, тем не менее в его «Запис­ках» неод­но­крат­но встре­ча­ют­ся недву­смыс­лен­ные ука­за­ния на с.76 то, что циви­ли­за­ция пагуб­но вли­я­ет на обще­ст­вен­ные нра­вы, а это, в свою оче­редь, рано или позд­но неиз­беж­но при­во­дит к упад­ку воен­но-поли­ти­че­ско­го могу­ще­ства (I. 1. 3–4; IV. 2–3; VI. 24). Дан­ное обсто­я­тель­ство, на наш взгляд, объ­яс­ня­ет­ся тем, что Цезарь либо недо­ста­точ­но кри­ти­че­ски вос­при­нял, либо сам черес­чур субъ­ек­тив­но интер­пре­ти­ро­вал сведе­ния сво­их источ­ни­ков о быте и нра­вах нер­ви­ев (II. 15. 4–6), све­вов (IV. 1–3) и в целом всех гер­ман­цев (VI. 21–24), повест­во­ва­ние о кото­рых при­об­ре­ло у него отчёт­ли­вые при­зна­ки «куль­тур­но­го при­ми­ти­виз­ма». Эле­мен­ты иде­а­ли­за­ции «бла­го­род­ных дика­рей» в «Запис­ках» Цеза­ря свиде­тель­ст­ву­ют, в част­но­сти, о том, что их автор вовсе не был чужд элли­ни­сти­че­ской исто­ри­ко-этно­гра­фи­че­ской тра­ди­ции⁴.

Сре­ди поло­жи­тель­ных качеств гал­лов Цезарь отме­ча­ет бла­го­че­стие (