КАЛЬЦЕЙ (cal­ceus, ὑπό­δημα), сапог, баш­мак или иная обувь.

1. Гре­че­ский. Обыч­но гре­ки носи­ли какую-то обувь, хотя даже зна­ме­ни­тые люди ино­гда мог­ли ходить боси­ком. Так, Сократ лишь изред­ка наде­вал баш­ма­ки (Plat. Symp. 174 A); сооб­ща­ет­ся так­же, что зажи­точ­ные люди, веду­щие скром­ную жизнь — напри­мер, ора­тор Ликург (Vit. X. Or. с. 842) и Фоки­он (Plut. Phoc. 4), — ходи­ли боси­ком, как и те, кто под­пал под вли­я­ние аске­тиз­ма неко­то­рых фило­соф­ских школ (Aris­toph. Nub. 103; Theocr. XIV. 6; Lu­cian, Ica­rom. 31). Низ­шие сосло­вия тоже зача­стую не носи­ли обу­ви (ср. Lu­cian. Ca­tapl. 20). Спар­тан­ские юно­ши долж­ны были все­гда ходить боси­ком, что состав­ля­ло часть их обу­че­ния (Xen. Rep. Lac. 2, 3), а Аге­си­лай даже в ста­ро­сти не оста­вил этот обы­чай (Ael. V. H. VII. 13). И всё же, как пра­ви­ло, гре­ки носи­ли обувь, при­чём очень забо­ти­лись о её раз­ме­ре. Люди, носив­шие слиш­ком боль­шие баш­ма­ки, счи­та­лись неотё­сан­ны­ми и вызы­ва­ли насмеш­ки (Theophr. Char. IV; ср. ἔνεον ἐν ταῖς ἐμβά­σιν^[1], Aris­toph. Eq. 321). В муж­ских сапо­гах, осо­бен­но в кре­стьян­ских, име­лись гвозди (Theophr. l. c.). Обыч­но гре­че­ские баш­ма­ки были либо цве­та нату­раль­ной кожи, либо чёр­ны­ми, хотя ино­гда встре­ча­ют­ся крас­ные или белые баш­ма­ки (см. ниже). Чёр­ный цвет дава­ло веще­ство под назва­ни­ем με­λαν­τη­ρία (Lu­cian. Ca­tapl. 15), у рим­лян — at­ra­men­tum su­to­rium (Cic. ad Fam. IX. 21, 3). Они вти­ра­ли эту крас­ку (πε­ρικω­νεῖν) губ­кой, а не щёт­кой, как дела­ем мы (Aris­toph. Vesp. 600). В «Киро­пе­дии» есть любо­пыт­ный пас­саж (VIII. 2, 5), свиде­тель­ст­ву­ю­щий о разде­ле­нии труда в про­из­вод­стве обу­ви. Один сапож­ник дела­ет муж­скую обувь, дру­гой — жен­скую, при изготов­ле­нии отдель­ной пары один выре­за­ет слои подош­вы, дру­гой скреп­ля­ет их, тре­тий выре­за­ет верх­нюю часть, чет­вёр­тый соеди­ня­ет части вме­сте.

Назва­ния сапог и баш­ма­ков были очень мно­го­чис­лен­ны (Poll. VII. 84 sqq.); но, за исклю­че­ни­ем несколь­ких слу­ча­ев, мы не можем сколь­ко-нибудь точ­но опре­де­лить, какая фор­ма соот­вет­ст­во­ва­ла этим назва­ни­ям. Ясно, что суще­ст­во­ва­ло три основ­ных вида обу­ви: то, что мы назы­ваем сан­да­ли­я­ми (πέ­διλα, ὑπο­δήμα­τα в узком смыс­ле), обувь, частич­но закры­ваю­щая ступ­ню, и обувь, закры­ваю­щая её пол­но­стью. (Два послед­них вида назы­ва­лись «полая обувь», ὑπο­δήμα­τα κοῖλα). Мож­но лишь при­ве­сти в каче­стве иллю­ст­ра­ций изо­бра­же­ния раз­ных баш­ма­ков, кото­рые встре­ча­ют­ся на гре­че­ских вазах и ста­ту­ях, и ука­зать, насколь­ко поз­во­ля­ют источ­ни­ки, на осо­бен­но­сти раз­ных видов обу­ви, ещё не рас­смот­рен­ных в спе­ци­аль­ных ста­тьях Bau­ci­des, Car­ba­ti­na, Cothur­nus, Cre­pi­da, Em­bas, Endro­mis, San­da­lium.

Гре­че­ская обувь. (Из кни­ги Гуля и Коне­ра).

Иллю­ст­ра­ции взя­ты из кни­ги Guhl E. K., Ko­ner W. D. Das Le­ben der Grie­chen und Rö­mern. B., 1893. Fig. 223. На рисун­ках 1 (ста­туя Эль­пиды в Вати­кане), 2 и 3 (нога Апол­ло­на Бель­ведер­ско­го) изо­бра­же­ны раз­ные виды сан­да­лий и их креп­ле­ний, от про­стей­ших до самых слож­ных. Рисун­ки 4, 5 и 7 (ста­туя Демо­сфе­на) изо­бра­жа­ют раз­ные виды обу­ви, частич­но закры­ваю­щей ступ­ню, тогда как рис. 6 — это пол­но­стью закры­тый баш­мак, а рис. 8 — при­мер эндро­миды, или высо­ких охот­ни­чьих сапог.

Дру­гие назва­ния видов обу­ви, не рас­смат­ри­вае­мых в отдель­ных ста­тьях, тако­вы:

1) Ἀρβύ­λη, обувь дешё­вой работы и из дешё­во­го мате­ри­а­ла (Poll. VII. 86), кото­рую носи­ли в путе­ше­ст­ви­ях (Ae­sch. Ag. 945; Theocr. VII. 26). Воз­мож­но, это были баш­ма­ки (ср. Schol. к Eur. Or. 140), хотя ино­гда дан­ное сло­во употреб­ля­ет­ся как сино­ним βλαύ­τια и σάν­δα­λα (An­thol. Pla­nud. 306—308). Эту обувь носи­ли как жен­щи­ны, так и муж­чи­ны (Eur. Or. 140). Тер­ми­ном ἀρβύ­λαι назы­ва­ют так­же отвер­стия в полу колес­ни­цы в фор­ме баш­ма­ков, в кото­рые встав­лял ноги воз­ни­ца (Eur. Hipp. 1189).

2) Βα­σιλί­δες, баш­ма­ки, кото­рые носил архонт-басилевс в Афи­нах (Poll. VII. 85).

3) Βλαύ­ται или βλαύ­τια, лёг­кие сан­да­лии (Poll. VII. 87) с рем­ня­ми (ἀνα­γωγεῖς), кото­рые завя­зы­ва­лись вокруг лодыж­ки (Ael. V. H. IX. 11); их носи­ли на пирах (Plat. Symp. 174 A; Her­mipp. ap. Ath. XV. 668 a) и в гим­на­сии (Ath. III. 98 a).

4) Διάβαθ­ρον, сво­его рода гре­че­ские шлё­пан­цы, кото­рые в основ­ном носи­ли жен­щи­ны (Eus­tath. ad Od. V. 9), но ино­гда и муж­чи­ны (Naev. ap. Varr. L. L. VII. 53). Ср. Poll. VII. 90.

5) Ἐμβά­ται, высо­кие сапо­ги, кото­рые даже Геси­од назы­ва­ет обши­ты­ми изнут­ри вой­ло­ком (Op. 541). Их дела­ли из той же кожи, что и кре­пиды [Cre­pi­da], носи­ли их всад­ни­ки ἅμα ὅπλον τε κνή­μαις καὶ ποσὶν ὑπο­δήμα­τα^[2] (Xen. Eq. 12, 10), а ино­гда, как сооб­ща­ет­ся, бога­то укра­ша­ли (Ath. XII. 535 f). Ἐμβά­της в узком смыс­ле — это гре­че­ское назва­ние обу­ви тра­ги­че­ских актё­ров, кото­рую рим­ляне назы­ва­ли котур­на­ми [Cothur­nus]. У них была пря­мо­уголь­ная дере­вян­ная подош­ва, и они под­хо­ди­ли на любую ногу. Пол­лукс (VII. 91), види­мо, оши­ба­ет­ся, назы­вая ἐμβά­της обу­вью комедии. (Подроб­ное рас­смот­ре­ние это­го вопро­са см.: A. Mül­ler, Die grie­chi­schen Büh­ne­nal­ter­thü­mer, с. 239, 240.)

6) Εὔμᾰρις, пер­сид­ские шлё­пан­цы (Eur. Or. 1370) жёл­то­го цве­та (κρο­κόβαπ­τος, Ae­sch. Pers. 660), с тол­сты­ми подош­ва­ми (βα­θύπελ­μος, Anth. Pal. VII. 413).

7) Ἰφικ­ρα­τίδες (Al­ciphr. III. 57), воен­ная обувь, назван­ная в честь Ифи­кра­та, напо­до­бие наших вел­линг­то­нов или блюхе­ров. Дру­ги­ми раз­но­вид­но­стя­ми обу­ви, назван­ным в честь людей, были Δει­νιάδες, Ἀλκι­βιάδες, Σμιν­δυ­ρίδια, Μυν­νά­κια (Poll. VII. 89). Сооб­ща­ет­ся, с.333 что Άλ­κι­βιάδες были πα­ρηλ­λαγ­μέ­να, то есть, под­хо­ди­ли на любую ногу (Ath. XII. 534 c).

8) Κο­νίπο­δες или κο­νιόπο­δες, тон­кие лёг­кие сан­да­лии, кото­рые носи­ли пожи­лые люди (Aris­toph. Eccl. 848); «Боль­шой Эти­мо­ло­гик» (s. v. Etym. M.) сооб­ща­ет, что эта обувь так назы­ва­лась, пото­му ноги в ней покры­ва­лись пылью^[3].

9) Λα­κωνι­καί или Λα­κωνι­κά, род муж­ской обу­ви (Aris­toph. Thes. 142; Eccl. 74). Они отли­ча­лись от ἐμβά­δες [Em­bas], и их носи­ли на пирах (Aris­toph. Vesp. 1158). Кажет­ся, они дели­лись на две раз­но­вид­но­сти: изящ­ные и гру­бые. О пер­вых гово­рит схо­ли­аст к Ари­сто­фа­ну (Aris­toph. Vesp. 1158), сооб­щая, что они изыс­кан­нее (ἀστειοτέ­ραι), чем ἐμβά­δες, и Фотий, харак­те­ри­зуя лакон­скую обувь как вели­ко­леп­ную (σεμ­νόν). Кри­тий (ap. Ath. XI. 483 b) сооб­ща­ет, что лакон­ская обувь была луч­шей. Обыч­но она была крас­ной (Poll. VII. 88), и тиран Лисий из Тар­са носил белые λα­κωνι­καί как знак цар­ской вла­сти (Ath. V. 215 c). Эта изящ­ная раз­но­вид­ность лакон­ской обу­ви, веро­ят­но, назы­ва­лась Ἀμυκ­λαΐδες или Ἀμύκ­λαι (Theocr. X. 35, и Schol.; Poll. VII. 88; He­sych. s. v.). Её, види­мо, дей­ст­ви­тель­но изготав­ли­ва­ли в Лако­нии и выво­зи­ли оттуда (Aris­toph. Vesp. 1160), и своё назва­ние она носи­ла не про­сто пото­му, что этот фасон впер­вые ста­ли про­из­во­дить в Лако­нии, как утвер­жда­ет Пол­лукс (l. c.). Но суще­ст­во­ва­ла, веро­ят­но, и более про­стая раз­но­вид­ность, а имен­но, ἁπλαῖ; Демо­сфен гово­рит (Con. § 34), что на их стиль повли­я­ли стро­гие под­ра­жа­те­ли лакон­цам. Этот род лакон­ской обу­ви назы­вал­ся так либо вслед­ст­вие про­стоты их изготов­ле­ния, либо пото­му, что их подош­ва состо­я­ла лишь из одно­го слоя кожи (Etym. M., и Har­pocr. s. v. ἁπλαῖ).

10) Πε­ριβα­ρίδες или πε­ρίβα­ρα, жен­ская обувь, кото­рую носи­ли толь­ко рабы­ни и пред­ста­ви­тель­ни­цы низ­ших сосло­вий (Aris­toph. Lys. 45; Poll. VII. 87, 92).

11) Περ­σι­καί или περ­σι­κά, дешё­вая (εὐτε­λῆ, He­sych., Steph. Byz. s. v.) белая (Poll. VII. 92) жен­ская обувь (Aris­toph. Lys. 229), кото­рую носи­ли в основ­ном гете­ры (Poll. l. c.).

12) Πη­λοπα­τίδες, как ука­зы­ва­ет назва­ние^[4], то же самое, что и ἀρβύ­λαι и car­ba­ti­na; ср. πη­λοπα­τίδες ἀρβύ­λαι (Hip­pocr. Art. 828).

13) Σι­κυώνια, мяг­кая лёг­кая жен­ская обувь (Cic. de Or. I. 54, 231; Lucr. IV. 1125). Она про­сла­ви­лась толь­ко в кон­це рим­ской Рес­пуб­ли­ки, хотя упо­ми­на­ет­ся и рань­ше (Machon in Ath. VIII. 349 e). Дру­гие раз­но­вид­но­сти обу­ви, назван­ные в честь какой-то мест­но­сти: Ἀργεῖαι, Ἀμβρα­κίδες, Θετ­τα­λίδες, Ρο­διακαί, Σκυ­θικαί (Poll. VII. 88, 89; ср. Blüm­ner, Gewerbli­che Thä­tig­keit, с. 76, 82, и In­dex s. v. Schu­he).

14) Τυρ­ρη­νικά, доро­гие сан­да­лии с высо­ки­ми пря­мо­уголь­ны­ми дере­вян­ны­ми подош­ва­ми. Их рем­ни ино­гда укра­ша­лись золо­том (ἐπίχ­ρυ­σοι). Сооб­ща­ет­ся, что Фидий изо­бра­зил Афи­ну в такой обу­ви, а Пол­лукс (VII. 93) утвер­жда­ет, что, упо­ми­ная ποίκι­λος μάσ­λης Λύ­διον κά­λον ἔργον^[5], Сап­фо име­ет в виду (Fr. 19 (83)) Τυρ­ρη­νικά (см. подроб­нее He­sych. and Phot. s. v. Τυρ­ρη­νικὰ σαν­δά­λια). «Тиррен­ские сан­да­лии» (Tyrrhe­na vin­cu­la) у Вер­ги­лия (Aen. VIII. 458) Сер­вий счи­та­ет кре­пида­ми [Cre­pi­da].

15) Φαι­κάδες или φαι­κάσια, изящ­ная белая атти­че­ская обувь (Ap­pian, Bell. Civ. V. 11), похо­жая на κο­νιπό­δες (Clem. Alex. Pae­dag. II. 11), часто укра­шен­ная золо­том (Petr. 67). Как пишет Марк­вардт (Pri­vat­le­ben, с. 576), их носи­ли в Афи­нах и Алек­сан­дрии жре­цы и гим­на­си­ар­хи (Plut. Ant. 33; Poll. VII. 90; App. and Clem. Alex. ll. cc.), а так­же фило­со­фы (Se­nec. Be­nef. VII. 21), кре­стьяне (He­sych. s. v.), юно­ши (Petr. 82), жен­щи­ны (ib. 67) — с пал­ли­ем (Se­nec. Ep. 113, 1); ср. Mayor, комм. к Juv. III. 218.

Кро­ме этих, суще­ст­во­ва­ло мно­же­ство дру­гих назва­ний обу­ви, кото­рые собрал Пол­лукс (VII. 84—94); но посколь­ку чаще все­го это не более чем имя, нет нуж­ды касать­ся их здесь. О гре­че­ской обу­ви в целом см.: Her­mann-Blüm­ner, Pri­va­tal­ter­thü­mer, с. 180—183, 195—196; Guhl und Ko­ner, Das Le­ben der Grie­chen und Rö­mern, § 46, ed. 4; Becker-Göll, Cha­rik­les, III. 267—286; Bau­meis­ter, Denkmä­ler, art. Fussbek­lei­dung, с. 574—575.

2. Рим­ский. Каль­цей (cal­ceus, κα­λίκιος, Po­lyb.; κάλ­τιος, Ed. Diocl.), назва­ние кото­ро­го эти­мо­ло­ги­че­ски свя­за­но с λάξ, calx — «пят­ка» (Curt., Gr. Et., № 534), — это обыч­ный закры­тый баш­мак с подош­вой и верх­ней частью, в отли­чие от so­lea, про­стой сан­да­лии (Gel. XIII. 22, 5) и кали­ги (ca­li­ga) — види­мо, баш­ма­ка, верх­няя часть кото­ро­го состо­я­ла из рем­ней, меж­ду кото­ры­ми вид­не­лась нога; каль­цей изготав­ли­вал­ся из дуб­лё­ной кожи (alu­ta) и этим отли­чал­ся от перо­на (pe­ro), кото­рый дела­ли из недуб­лё­ной (Verg. Aen. VII. 690). Стро­го гово­ря, это были осо­бые рим­ские город­ские баш­ма­ки. Каль­цеи и тога пред­став­ля­ли собой две харак­тер­ных нацио­наль­ных дета­ли рим­ско­го костю­ма (Po­lyb. XXX. 19, 2, Hultsch; Cic. Phil. II. 30, 76; Tert. de Pal­lio, 5). Но в более широ­ком смыс­ле род­ст­вен­ные сло­ва cal­cea­tus, cal­cea­men­tum, cal­cea­men мог­ли отно­сить­ся к любой обу­ви (состо­я­щей из подош­вы и верх­ней части), даже к ино­зем­ной: так, гла­гол cal­cea­re (наде­вать обувь) при­ме­ня­ет­ся по отно­ше­нию к котур­ну (cothur­nus, Suet. Aug. 78) и сок­ку (soc­cus, Plin. H. N., XXXVI. 41); но эти тер­ми­ны не употреб­ля­ют­ся к откры­той обу­ви, состо­я­щей толь­ко из подош­вы, такой, как so­leae и cre­pi­dae (Gell. l. c.; Isid. Orig. XIX. 34, 11). Здесь сло­во cal­ceus рас­смат­ри­ва­ет­ся в стро­гом смыс­ле.

Эти­кет пред­пи­сы­вал рим­ля­нам выхо­дить в город в тоге и каль­це­ях; но они были неудоб­ны­ми («cal­cei… prop­rium to­gae tor­men­tum… Quem enim non ex­pe­diat in al­go­re et ar­do­re ri­ge­re nu­di­pe­dem quam in cal­ceo vin­ci­pe­dem»^[6], — гово­рит Тер­тул­ли­ан, l. c.), и в деревне рим­ляне с радо­стью от них избав­ля­лись (Mart. I. 49, 31). Их не носи­ли дома, и счи­та­лось необыч­ным, что Август это делал (Suet. Aug. 73, 78). Их носи­ли и жен­щи­ны (Varr. L. L. IX. 40; Ael. Var. Hist. VII. 11), но не рабы­ни, у кото­рых, по край­ней мере, в сель­ской мест­но­сти, была дере­вян­ная обувь (scul­po­neae, Ca­to, R. R. 59). Жен­ские каль­цеи, конеч­но, были тонь­ше муж­ских и самых раз­ных цве­тов (he­de­ra­cei, ce­rei, Vo­pisc. Aure­lian, 49), но обыч­но белые (Ov. A. A. III. 271; Apul. Met. VII. 8 init.; Clem. Alex. Pae­dag. II. 11, с. 240, ed. Pot­ter). Кле­мент сове­ту­ет жен­щи­нам для про­гу­лок по ули­цам исполь­зо­вать дере­вен­ские баш­ма­ки на тол­стой подош­ве (κατ­τύ­ματα) с гвоздя­ми (о таких баш­ма­ках см.: Her­mann-Blüm­ner, Pri­va­tal­terth. с. 182, прим. 7). Ино­гда носи­ли каль­цеи на высо­кой подош­ве, чтобы казать­ся выше (Suet. Aug. 73).

Раз­ные баш­ма­ки мог­ли быть свя­за­ны с раз­ни­цей в соци­аль­ном поло­же­нии: дей­ст­ви­тель­но, Зона­ра (VII. 9) сооб­ща­ет, что в эпо­ху Рес­пуб­ли­ки пле­беи ничем не отли­ча­лись от пат­ри­ци­ев (εὐπατ­ρί­δαι), кро­ме обу­ви. А в эдик­те Дио­кле­ти­а­на уста­нов­ле­ны мак­си­маль­ные цены на три раз­но­вид­но­сти каль­це­ев, а имен­но за пат­ри­ци­ан­ские с.334 каль­цеи — 150 дена­ри­ев, око­ло трёх шил­лин­гов и девя­ти пен­сов (эта цена зави­сит от очень слож­но­го вопро­са о сто­и­мо­сти дена­ри­ев Дио­кле­ти­а­на. Здесь при­ня­то мне­ние Хульт­ша: Hultsch, Met­ro­lo­gie, с. 333, прим. 3, кото­рый при­рав­ни­ва­ет дена­рий к 2¹∕₂ пфен­ни­га; но Вад­динг­тон счи­та­ет, что он был равен 6¹∕₅ сан­ти­ма); за сена­тор­ские каль­цеи — 100 дена­ри­ев (2 шил­лин­га 9 пен­сов), за всад­ни­че­ские каль­цеи — 70 дена­ри­ев (1 шил­линг 9 пен­сов). Кро­ме них, веро­ят­но, суще­ст­во­ва­ли так­же каль­цеи обыч­ных рим­ских граж­дан. Теперь сле­ду­ет рас­смот­реть каж­дую из этих кате­го­рий отдель­но.

Пат­ри­ци­ан­ские каль­цеи — это крас­ные баш­ма­ки; из-за это­го они назы­ва­лись так­же mul­lei («крас­ные»), по назва­нию рыбы-крас­но­бо­род­ки (mul­lus, Isid. Orig. XIX. 34, 10). Прав­да, Фест (с. 142—143, Mül­ler) гово­рит, что это сло­во про­ис­хо­дит от гла­го­ла mul­la­re («шить»); но, как отме­ча­ет Эзе (в сло­ва­ре Сальо, с. 818), про­ис­хож­де­ние от mul­lus луч­ше соот­вет­ст­ву­ет харак­тер­но­му для при­ла­га­тель­ных окон­ча­нию -eus, а так­же рим­ско­му обы­чаю обо­зна­чать раз­ни­цу в цве­те с помо­щью ука­за­ния на извест­ные пред­ме­ты (ср. ce­reus — «вос­ко­во­го цве­та», he­de­ra­ceus — «цве­та плю­ща»). В этом же пас­са­же Фест сооб­ща­ет, что в древ­но­сти такие баш­ма­ки носи­ли цари Аль­бы, а потом — пат­ри­ции, и цити­ру­ет Като­на (Orig. VII): «Qui ma­gistra­tum cu­ru­lem ce­pis­set cal­ceos mul­leos †alu­ta­ci­nia­tos [alu­ta la­ci­nia­tos (Mül­ler), vinctos (Mom­msen), cinctos или con­su­tos (Heu­zey)], ce­te­ri pe­ro­nes»^[7]. Но Фест не вполне точен. Хотя эта обувь назы­ва­лась пат­ри­ци­ан­ски­ми каль­це­я­ми, её носи­ли не все пат­ри­ции и не все сена­то­ры-пат­ри­ции. Так сооб­ща­ют лишь позд­ние авто­ры, такие, как Зона­ра (l. c.), Иси­дор (l. c.) и схо­ли­аст к Юве­на­лу (VII. 192), но это мне­ние под­дер­жи­ва­ет Момм­зен (Staatsr. I². 408). Кро­ме того, их носи­ли не толь­ко пат­ри­ции. На самом деле, их наде­ва­ли толь­ко куруль­ные маги­ст­ра­ты и толь­ко во вре­мя важ­ных обще­ст­вен­ных собы­тий — подоб­но тому, как мы наде­ва­ем орде­на, напри­мер, орден Под­вяз­ки. Они были частью три­ум­фаль­но­го оде­я­ния, поэто­му когда Марий посвя­щал храм Чести и Доб­ле­сти, воз­ведён­ный на сред­ства из добы­чи, взя­той у ким­вров, он был одет в три­ум­фаль­ную тогу и пат­ри­ци­ан­ские каль­цеи (C. I. L. I. с. 291, и Mom­msen ad loc.). Но Марий не был пат­ри­ци­ем. Цеза­ря пори­ца­ли за то, что после три­ум­фа он вошёл в сенат в такой обу­ви (Dio Cass. XLIII. 43). Во II в. н. э. счаст­ли­вец Квин­ти­ли­ан, кото­рый не был ни куруль­ным маги­ст­ра­том, ни пат­ри­ци­ем, полу­чил пра­во носить их (Juv. VII. 192); Вет­тий Кри­спин, совсем ребё­нок (Stat. Silv. V. 2, 28), и сын Геро­да Атти­ка (C. I. G. 6280 B, 23 sqq.) тоже име­ли такую при­ви­ле­гию. Они носи­ли эту обувь, пото­му что им были пожа­ло­ва­ны зна­ки отли­чия (or­na­men­ta) одной из куруль­ных маги­ст­ра­тур, что было в ком­пе­тен­ции сена­та, а не в силу назна­че­ния (ad­lec­tio), что было при­ви­ле­ги­ей импе­ра­то­ра (Wil­lems, Le Sé­nat, etc. I. 126, прим. 3). О пре­до­став­ле­нии зна­ков отли­чия вооб­ще см.: Mom­msen, Staatsr. I. 450 sqq. Пат­ри­ци­ан­ские каль­цеи на самом деле спер­ва были инсиг­ни­я­ми царей Аль­бы, затем рим­ских царей, затем пат­ри­ци­ан­ских (то есть, куруль­ных) маги­ст­ра­тов; но когда куруль­ные маги­ст­ра­ту­ры откры­лись для пле­бе­ев, послед­ние полу­чи­ли пра­во носить пат­ри­ци­ан­ские инсиг­нии этих маги­ст­ра­тур (см. Wil­lems, l. c. I. 128 sqq). Имен­но поэто­му они назы­ва­лись пат­ри­ци­ан­ски­ми, а не пото­му, что какую-то опре­де­лён­ную раз­но­вид­ность этой обу­ви с древ­ней­ших вре­мён мог­ли носить толь­ко пат­ри­ции, как утвер­жда­ет Момм­зен в несколь­ких местах (Staatsr. I. 408, прим. 1; Röm. Forsch. I. 255, прим. 7; C. I. L. I. с. 291).

В эпо­ху Фла­ви­ев и позд­нее они, конеч­но, упо­ми­на­ют­ся обыч­но с неко­то­рой иро­ни­ей, как при­знак хва­стов­ства у выско­чек; но это не дока­зы­ва­ет, что, как пола­га­ет Эзе, куруль­ные маги­ст­ра­ты (и обла­да­те­ли их зна­ков отли­чия) не долж­ны были носить эту обувь на офи­ци­аль­ных государ­ст­вен­ных меро­при­я­ти­ях. Сооб­ща­ет­ся, что Авре­ли­ан поло­жил конец их употреб­ле­нию (Vo­pisc. Aur. 49); но они вновь упо­ми­на­ют­ся в эдик­те Дио­кле­ти­а­на. Мож­но отме­тить, что в ста­ром клас­си­че­ском фран­цуз­ском язы­ке (а в про­вин­ци­аль­ных диа­лек­тах — и до сих пор) сло­во mu­les (от mul­leus) обо­зна­ча­ет шлё­пан­цы или гало­ши. В совре­мен­ном клас­си­че­ском фран­цуз­ском язы­ке этим сло­вом (и род­ст­вен­ны­ми ему сло­ва­ми в италь­ян­ском и испан­ском язы­ках) назы­ва­ют обувь папы рим­ско­го с кре­стом. См. Littré s. v.

Каль­цей моло­до­го пат­ри­ция. (Фраг­мент ста­туи из Лув­ра).

Это была обувь из дуб­лё­ной кожи (alu­ta, Mart. II. 29, 7; Lyd. de Mag. 32), с крюч­ка­ми (mal­leo­li, Isid. Orig. XIX. 34, 10) на верх­ней части (su­pe­rio­re par­te). Эзе и, види­мо, Момм­зен (R. F. I. 255, прим. 6), пред­по­ла­га­ют, что эти крюч­ки — то же самое, что лун­ный серп (lu­nu­la); если так, что они долж­ны были нахо­дить­ся на лодыж­ке. Но более веро­ят­но, что они нахо­ди­лись на подъ­ёме, а лун­ный серп был про­сто укра­ше­ни­ем. К этим крюч­кам при­вя­зы­ва­ли четы­ре (Isid. Orig. XIX. 34, 4) чёр­ных кожа­ных (Juv. VII. 192) ремеш­ка (cor­ri­giae, Cic. de Div. II. 40, § 84; lo­ra pat­ri­cia, Se­nec. Tran­quill. Ani­mae, 11, 9), кото­рые крест-накрест обо­ра­чи­ва­лись (Zon. VII. 9) вокруг икры, до середи­ны её высоты. Но эти крюч­ки не обна­ру­жи­ва­ют­ся на извест­ных рим­ских каль­це­ях, хотя рас­по­ло­же­ние завя­зок на при­ла­гае­мом изо­бра­же­нии ста­туи моло­до­го пат­ри­ция из Лув­ра пред­по­ла­га­ет нали­чие крюч­ков (ap. D. and S. с. 817). В целом, два из этих ремеш­ков (cor­ri­giae) встав­ле­ны на соеди­не­нии подош­вы и верх­ней части, в осно­ва­нии они очень широ­ки, но затем сужа­ют­ся, один раз обо­ра­чи­ва­ют­ся вокруг ноги и завя­зы­ва­ют­ся на подъ­ёме или чуть выше. Дру­гая завяз­ка была выше и обо­ра­чи­ва­лась вокруг ноги несколь­ко раз. Узлы завя­зок рас­по­ла­га­лись впе­ре­ди, а кон­цы их сви­са­ли ино­гда почти до зем­ли. Эта обувь напо­ми­на­ла котур­ны сво­ей высо­кой подош­вой (Isid. l. c.; Ac­ron к Hor. Sat. I. 6, 86), но невоз­мож­но пред­по­ло­жить, что подош­ва каль­це­ев была так же высо­ка, как у котур­нов. С внеш­ней сто­ро­ны лодыж­ки к одно­му из чёр­ных ремеш­ков кре­пи­лось укра­ше­ние из сло­но­вой кости в фор­ме полу­ме­ся­ца (ἐπισ­φύ­ριον ἐλε­φάν­τι­νον μη­νοειδές, Phi­lostr. Soph. II. 1, 18), назы­вав­ше­е­ся lu­nu­la или lu­na (Isid. и Juv. ll. cc.), а Суда (s. v. χλα­μύς) име­ну­ет его рим­ской кап­пой (kap­pa). с.335 Рас­про­стра­нён­ное объ­яс­не­ние гла­сит, что пер­во­на­чаль­но эту обувь носи­ло сто (C) сена­то­ров, избран­ных Рому­лом; но более веро­ят­но, что это укра­ше­ние име­ло харак­тер аму­ле­та, напо­до­бие дет­ской бул­лы, ибо рим­ляне были весь­ма суе­вер­ны насчёт обу­ви (Cic. de Div. II. 40, 84; Suet. Aug. 92. См. Heu­zey, с. 818; Mar­quardt, Pri­vatl. 574). Досто­вер­ных изо­бра­же­ний пат­ри­ци­ан­ско­го каль­цея с полу­ме­ся­цем не сохра­ни­лось, ибо тот экзем­пляр, кото­рый при­во­дит Бал­ду­ин и вос­про­из­во­дит Рич, (s. v. Lu­na), по сло­вам Эзе, явля­ет­ся очень позд­ним, а его про­ис­хож­де­ние неиз­вест­но. Более того, полу­ме­сяц у него нахо­дит­ся на подъ­ёме, а не на лодыж­ке. Но извест­но мно­го экзем­пля­ров, кото­рые в целом вос­про­из­во­дят фор­му и устрой­ство этой обу­ви и завя­зок; здесь при­во­дит­ся два таких экзем­пля­ра, взя­тые из работы Бау­май­сте­ра Denkmä­ler, с. 575.

Пат­ри­ци­ан­ские каль­цеи. (Бау­май­стер).

На осно­ва­нии Апу­лея, Flor. I. 8, мож­но счи­тать уста­нов­лен­ным, что cal­ceus se­na­to­rius, или баш­мак рядо­во­го сена­то­ра, отли­чал­ся от баш­ма­ка куруль­но­го маги­ст­ра­та. Одна­ко он, види­мо, во всех отно­ше­ни­ях напо­ми­нал пат­ри­ци­ан­ский каль­цей, за исклю­че­ни­ем отсут­ст­вия полу­ме­ся­ца («hac lu­nu­la nam ad­su­ta cal­ceis dis­cer­nun­tur pat­ri­cii a no­vi­ciis»^[8] Schol. on Juv. VII. 192: ср. Mar­quardt, Pri­vatl. 593; Mom­msen, Staatsr. I. 408, прим. 1). Сена­тор­ские каль­цеи точ­но име­ли чёр­ные завяз­ки (Hor. Sat. I. 6, 86); но како­го цве­та была сама обувь, не вполне понят­но. Вил­лемс (Le Sé­nat, I. 124, прим. 2) и Гёлль (Gal­lus, III. 234) счи­та­ют, что обувь была чёр­ной, на осно­ва­нии не очень надёж­ных свиде­тельств Lyd. de Mag. I. 17 (где гово­рит­ся о Cam­pa­gus), Schol. к Juv. I. 111 (хотя выра­же­ние nec­dum («ещё не»), веро­ят­но, отно­сит­ся ко вре­ме­нам само­го схо­ли­а­ста) и апри­ор­но­го аргу­мен­та, что если бы цвет был не чёр­ным, то Гора­ций (l. c.) об этом упо­мя­нул бы. Момм­зен (l. c.) гово­рит, что пред­по­ло­же­ние о чёр­ном цве­те обу­ви осно­ва­но на сме­ше­нии обу­ви и завя­зок. По его сло­вам, чёт­кие утвер­жде­ния Като­на и Мар­ци­а­ла (II. 29, 7) свиде­тель­ст­ву­ют о том, что цвет был крас­ным. Но в этих двух пас­са­жах гово­рит­ся как раз о пат­ри­ци­ан­ских каль­це­ях. На осно­ва­нии про­ци­ти­ро­ван­но­го выше отрыв­ка схо­лии к Juv. VII. 192 кажет­ся наи­бо­лее прав­до­по­доб­ным пред­по­ло­же­ние, что сена­тор­ские каль­цеи отли­ча­лись от пат­ри­ци­ан­ских толь­ко отсут­ст­ви­ем полу­ме­ся­ца и, сле­до­ва­тель­но, были крас­ны­ми, но на самом деле на этот вопрос нель­зя дать окон­ча­тель­но­го отве­та. Сена­тор наде­вал эту обувь, когда появ­лял­ся на пуб­ли­ке, преж­де все­го на заседа­ни­ях сена­та; напри­мер, Милон, вер­нув­шись из сена­та, пере­обул­ся (Cic. Mil. 10, § 28). Лан­ге пола­га­ет (Röm. Alt. II². 373), что эта осо­бая сена­тор­ская обувь дати­ру­ет­ся VII в. от осно­ва­ния Горо­да. Катон, как мы выше виде­ли, гово­рит, что в его вре­мя сена­то­ры носи­ли перо­ны (pe­ro­nes).

Сена­тор­ские каль­цеи, несо­мнен­но, отли­ча­лись от каль­це­ев, кото­рые носи­ли пред­ста­ви­те­ли дру­гих сосло­вий. Цице­рон (Cic. Phil. XIII. 13, 28) гово­рит о неко­ем Ази­нии, кото­рый «увидел зда­ние сена­та откры­тым после смер­ти Цеза­ря, надел новые баш­ма­ки (mu­ta­vit cal­ceos) и тот­час стал сена­то­ром». И стро­гое разде­ле­ние меж­ду сена­тор­ским и всад­ни­че­ским сосло­ви­я­ми, суще­ст­во­вав­шее как в рес­пуб­ли­кан­ское, так и в импе­ра­тор­ское вре­мя, даёт осно­ва­ния пред­по­ла­гать, что всад­ни­че­ский каль­цей (cal­ceus eques­ter) был осо­бым типом обу­ви, тем более, что он упо­ми­на­ет­ся в эдик­те Дио­кле­ти­а­на. Одна­ко в Лув­ре хра­нит­ся ста­туя неко­е­го Кания, кото­рый, види­мо, был про­ку­ра­то­ром четы­рёх государ­ст­вен­ных дел в Афри­ке (pro­cu­ra­tor quat­tuor pub­li­co­rum Af­ri­cae), то есть, зани­мал всад­ни­че­скую долж­ность (ap. D. and S., с. 816). Если счи­тать его обувь всад­ни­че­ски­ми каль­це­я­ми, то мож­но видеть, что это насто­я­щие баш­ма­ки, без завя­зок, состо­я­щие из двух частей. Об их цве­те ниче­го ска­зать нель­зя.

Каль­цей про­ку­ра­то­ра Афри­ки. (Фраг­мент ста­туи из Лув­ра).

Несколь­ко ины­ми были баш­ма­ки рядо­вых граж­дан, кото­рые, види­мо, не под­ни­ма­лись так высо­ко над лодыж­ка­ми и име­ли кусок кожи, протя­ну­тый с той сто­ро­ны баш­ма­ка, где он кре­пил­ся, над подъ­ёмом. Этот кусок кожи назы­вал­ся lin­gu­la или li­gu­la (Becker-Göll, Gal­lus, III. 230), он изо­бра­жён на пер­вой иллю­ст­ра­ции (см. с. 332, № 5). Назва­ние lin­gu­la про­ис­хо­дит от сход­ства с высу­ну­тым язы­ком (Fest. с. 116, Müll.; ср. Pol­lux, II. 109), но не от гла­го­ла li­ga­re, «завя­зы­вать» (Cha­ris. с. 104, Keil). Неза­вя­зан­ный «язы­чок» счи­тал­ся при­зна­ком спеш­ки (li­gu­las de­mit­te­re, Juv. V. 20). Он исполь­зо­вал­ся так­же как руч­ка (Schol. on Juv. l. c.). Посколь­ку Скри­бо­ний Ларг отдель­но сооб­ща­ет (Comp. Med. 208) о том, что эти lin­gu­las кра­си­ли в чёр­ный цвет, отсюда мож­но сде­лать вывод, что осталь­ная часть баш­ма­ка была цве­та нату­раль­ной кожи. О сапож­ных чер­ни­лах (at­ra­men­tum su­to­rium) см. Plin. H. N. XXXIV. § 32.

Теперь мож­но пред­ло­жить объ­яс­не­ние непо­нят­ным стро­кам Мар­ци­а­ла (II. 29, 7):

«Non hes­ter­na se­det lu­na­ta lin­gu­la plan­ta, Coc­ci­na non lae­sum pin­git alu­ta pe­dem»[9].

(Выскоч­ка, кото­рый ещё вче­ра был про­стым граж­да­ни­ном и носил обыч­ную неудоб­ную обувь с «языч­ком», сего­дня полу­чил зна­ки отли­чия куруль­но­го маги­ст­ра­та и носит крас­ные пат­ри­ци­ан­ские каль­цеи, укра­шен­ные полу­ме­ся­цем и не нати­раю­щие ноги)

с.336 Сооб­ща­ет­ся, что в более позд­ние вре­ме­на обувь ста­но­ви­лась пред­ме­том непо­мер­ных рас­хо­дов и вуль­гар­но­го хва­стов­ства: её укра­ша­ли шёл­ко­вы­ми вышив­ка­ми и, по восточ­но­му обы­чаю, золо­том (Cas­siod. Var. VI. 1) и дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми (Plin. H. N. IX. § 114), кото­рые в них встав­ля­лись (Lampr. He­liog. 23; Mar­quardt, Pri­vatl. 575).

Общие сведе­ния о каль­це­ях см., преж­де все­го, Heu­zey в Da­rem­berg and Sag­lio, s. v. Becker-Göll, Gal­lus, III. 230 sqq.; Wil­lems, Le Sé­nat de la Ré­pub­li­que Ro­mai­ne, I. 123—132, 653—654; Mar­quardt, Das Pri­vat­le­ben der Rö­mer, 570 ff.; Bau­meis­ter, Denkmä­ler des klas­si­schen Al­ter­tums, art. Fussbek­lei­dung (Blüm­ner); Guhl and Ko­ner, Das Le­ben der Grie­chen u. Rö­mer, 649, ed. 5.