Естественная история

Книга II

Текст по изданию: Архив истории науки и техники. Вып. 3. Сборник статей. Наука, Москва, 2007. С. 287—366.
Перевод с лат., комментарии и послесловие Б. А. Старостина.
Нумерация глав (в бумажном варианте отсутствует) проставлена редакцией сайта по вайдманскому изданию.
Используется греческий шрифт.
Главы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109

(Разделы) 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113

§§ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248

1. (1) § 1Кос­мос — а если хоти­те, зови­те это все­объ­ем­лю­щее небо (caelum) как-нибудь ина­че — истин­но рав­но­бо­же­ствен, вечен, без­ме­рен, нико­гда не был сотво­рен и нико­гда не погибнет. Доис­ки­вать­ся того, что за его пре­де­ла­ми, это для чело­ве­ка не пред­став­ля­ет инте­ре­са, да и не постигнет это­го чело­ве­че­ский ум.

2Кос­мос — это нечто свя­щен­ное, веч­ное, без­мер­ное, все во всем, даже поис­ти­не само «все». Будучи конеч­ным, он подо­бен бес­ко­неч­но­му; все опре­де­ляя, сам подо­бен неопре­де­лен­но­му. Содер­жа собою все извне и изнут­ри, он есть одновре­мен­но и итог всей при­ро­ды вещей и сама эта при­ро­да как тако­вая.

3Иные пыта­ют­ся сво­им умом изме­рить кос­мос и даже дер­за­ют всем сооб­щать о резуль­та­тах этих изме­ре­ний. Такие попыт­ки — безу­мие, рав­но как и [уси­лия] тех, кто опи­ра­ясь на них или исхо­дя из этих резуль­та­тов, учит о бес­ко­неч­ном чис­ле миров, так что при­хо­дит­ся допу­стить и столь же бес­ко­неч­ное чис­ло при­род. Или если все они осно­ва­ны на одной, все рав­но полу­ча­ет­ся, что из све­тил, како­вые и в нашем одном мире столь огром­ны и бес­чис­лен­ны, — из них каж­дое, т. е. Солн­це, Луна и про­чие — пред­став­ле­но в неиз­ме­ри­мом мно­же­стве. Как буд­то бы после все­го это­го рас­суж­де­ния мы не ока­жем­ся сно­ва в том же поло­же­нии, в каком были до его нача­ла, или — если воз­мож­но при­пи­сать всю эту бес­ко­неч­ность мира Твор­цу все­го — буд­то нам не лег­че понять ее при­ме­ни­тель­но к тво­ре­нию един­ствен­но­му, но от это­го еще более [вели­ко­му].

4Безу­мие, под­лин­но безу­мие загля­ды­вать за пре­де­лы кос­мо­са и вни­кать в запре­дель­ное, как если бы все лежа­щее внут­ри этих пре­де­лов уже было пол­но­стью изу­че­но или как буд­то не постиг­ший меры для само­го себя ока­жет­ся спо­со­бен изме­рить что-либо иное — и как буд­то бы ум чело­ве­че­ский смо­жет постичь такое, что пре­вос­хо­дит весь мир!

2. (2) 5Что кос­мос име­ет фор­му совер­шен­но­го шара, об этом сви­де­тель­ству­ет как самое имя и согла­сие меж­ду смерт­ны­ми в том, чтобы кос­мос име­но­вать шаром1, так и дово­ды от фак­тов. Дело не толь­ко в том, что такая фигу­ра все­ми сво­и­ми частя­ми пере­хо­дит при вра­ще­нии сама в себя, сама на себя опи­ра­ет­ся; объ­ем­лет, вклю­ча­ет и удер­жи­ва­ет себя, не нуж­да­ясь ни в каких скре­пах, ни в какой сво­ей части не начи­на­ясь и не окан­чи­ва­ясь. И не толь­ко в том, что она наи­бо­лее под­хо­дит для дви­же­ния (вско­ре мы уви­дим, что кос­мос кру­го­об­раз­но вра­ща­ет­ся2). [Поми­мо все­го это­го,] наши гла­за так­же под­твер­жда­ют [шаро­об­раз­ность кос­мо­са. Ведь] где бы мы ни сто­я­ли, мы уви­дим себя в цен­тре неко­ей пока­то­сти3, а ни при какой иной фор­ме кос­мо­са это не было бы воз­мож­но.

3. (3) 6Веч­но обла­дая такой фор­мой, он вме­сте с тем не явля­ет­ся непо­движ­ным, но с неве­ро­ят­ной быст­ро­той совер­ша­ет на про­тя­же­нии два­дца­ти четы­рех часов обо­рот [вокруг сво­ей оси]. Это с несо­мнен­но­стью дока­зы­ва­ет­ся фак­том вос­хо­дов и захо­дов Солн­ца. Пра­во, я затруд­ня­юсь ска­зать, не изда­ет ли такая гро­ма­да при сво­ем непре­рыв­ном вра­ще­нии звук столь неве­ро­ят­ной силы, что это пре­вос­хо­дит воз­мож­но­сти наше­го слу­хо­во­го вос­при­я­тия. Не лег­че, кля­нусь Гер­ку­ле­сом! выяс­нить, какой звук про­из­во­дят звез­ды при кру­го­вом дви­же­нии по сво­им орби­там, будучи увле­ка­е­мы вра­ще­ни­ем неба. Может быть, это некая неж­ная, неве­ро­ят­но слад­кая мело­дия. Так или ина­че, для нас, тех, кто оби­та­ет внут­ри [кру­га все­го это­го дви­же­ния], кос­мос ден­но и нощ­но совер­ша­ет свой кру­го­обо­рот в тишине.

7На небо­сво­де запе­чат­ле­ны бес­чис­лен­ные изоб­ра­же­ния живот­ных и вся­че­ских пред­ме­тов. Вопре­ки мне­нию неко­то­рых слав­ней­ших уче­ных, небо не пред­став­ля­ет собой ров­но­го и во всех сво­их частях глад­ко­го тела напо­до­бие пти­чье­го яйца [с его внут­рен­ней сто­ро­ны]. Это сле­ду­ет, во-пер­вых, из того, что отту­да пада­ют пред­ме­ты в виде бес­чис­лен­ных заро­ды­шей, из кото­рых порож­да­ют­ся чудо­вищ­ные фор­мы, осо­бен­но когда [эти заро­ды­ши] попа­да­ют в море, где обыч­но сли­ва­ют­ся друг с дру­гом. Во-вто­рых, так­же и зре­ние пока­зы­ва­ет нам на небе в одном месте фигу­ру мед­ве­дя, в дру­гом — быка, в тре­тьем — повоз­ки, в чет­вер­том — бук­ву алфа­ви­та. Ее вер­ши­на обра­ще­на к Млеч­но­му Пути и ярче его4.

4. 8Пора­зи­тель­но согла­сие меж­ду наро­да­ми в [том пунк­те, что] как гре­ки зовут мир сло­вом, озна­ча­ю­щим укра­шен­ность, так и у нас мир (mundus) зовет­ся так по при­чине сво­ей непре­взой­ден­ной и совер­шен­ной кра­со­ты. [А латин­ское сло­во] caelum, небо, как точ­но дока­за­но и истол­ко­ва­но Мар­ком Вар­ро­ном, озна­ча­ет «гра­ви­ро­ван­ное»5.

9[Вар­ро­но­во тол­ко­ва­ние] под­твер­жда­ет­ся самим ходом вещей: Солн­це вот уже сколь­ко веков дви­жет­ся еди­но­об­раз­но по две­на­дца­ти изоб­ра­же­ни­ям живот­ных, обра­зу­ю­щих раз­би­тое на участ­ки коль­цо, так назы­ва­е­мый зна­ко­но­сец6.

5. (4) 10По пово­ду же эле­мен­тов, нет сомне­ний, что их четы­ре: огонь обра­зу­ет самую высо­кую [сфе­ру], отку­да сия­ют нам очи столь мно­гих звезд. Затем — живо­твор­ный, все­про­ни­ца­ю­щий, со всем свя­зан­ный воз­дух, кото­рый и гре­ки и рим­ляне назы­ва­ют одним и тем же сло­вом «аэр». Его силой в сре­дине про­стран­ства удер­жи­ва­ет­ся в рав­но­ве­сии [тре­тий] эле­мент, зем­ля, вме­сте с чет­вер­тым, водой.

11Так из вза­и­мо­пе­ре­пле­те­ния раз­лич­ных начал рож­да­ет­ся связь. Тяже­лое пре­пят­ству­ет лег­ко­му уле­теть и наобо­рот, лег­кое, стре­мясь под­нять­ся, не дает тяже­ло­му рас­пасть­ся. Так рав­ные, но направ­лен­ные в про­ти­во­по­лож­ные сто­ро­ны [устрем­ле­ния] оста­ют­ся каж­дое на сво­ем месте, понуж­да­е­мые к тому коло­вра­ще­ни­ем само­го кос­мо­са. А тот все­гда в дви­же­нии, все­гда воз­вра­ща­ет­ся сам в себя, при­чем Зем­ля — его как цело­го осно­ва­ние и центр. Она под­ве­ше­на на той же оси, что и он, удер­жи­вая на себе в рав­но­ве­сии все, от чего зави­сит [это рав­но­ве­сие]. Итак, Зем­ля — это един­ствен­ное, что недвиж­но посре­ди вра­ща­ю­ще­го­ся вокруг нее кос­мо­са. Зем­ля одновре­мен­но и вза­и­мо­дей­ству­ет со все­ми его [частя­ми], и слу­жит для них опо­рой.

6. 12Меж­ду Зем­лей и небом рас­по­ло­же­ны семь све­тил, отде­лен­ных друг от дру­га опре­де­лен­ны­ми про­ме­жут­ка­ми и опи­ра­ю­щих­ся на одну и ту же воз­душ­ную сти­хию. Из-за осо­бен­но­стей их дви­же­ния мы назы­ва­ем их блуж­да­ю­щи­ми, хотя они дви­жут­ся на мень­шем [про­стран­стве], чем все про­чие. В цен­тре этой [семе­ри­цы] дви­жет­ся Солн­це, вели­чай­шее из све­тил по сво­им раз­ме­рам и мощи. Оно управ­ля­ет не толь­ко вре­ме­на­ми года и кли­ма­та­ми стран, но и сами­ми звез­да­ми и небе­са­ми.

13Воз­да­вая долж­ное дей­ствию Солн­ца, надо назвать его душой или про­ще гово­ря, умом Все­лен­ной, вер­хов­ным пове­ли­те­лем при­ро­ды, боже­ством7. Солн­це дарит миру свет и гонит тьму, пря­чет и пока­зы­ва­ет осталь­ные све­ти­ла, управ­ля­ет при­род­ным поряд­ком сме­ны вре­мен года и рож­де­ния новых и новых лет. Солн­це рас­се­и­ва­ет хму­рые тучи, успо­ка­и­ва­ет и тре­во­ги чело­ве­че­ской души. От Солн­ца пре­слав­но­го, вели­че­ствен­но­го, все­ви­дя­ще­го и даже все­слы­ша­ще­го (такой эпи­тет Гомер, гла­ва поэтов, по-мое­му, при­ла­га­ет толь­ко к Солн­цу), — от него свой свет заим­ству­ют про­чие све­ти­ла.

7. (5) 14Пола­гаю, что отыс­ки­вать, како­вы облик и фор­ма Бога, это про­сто про­яв­ле­ние при­су­щей чело­ве­ку сла­бо­сти. Если Бог есть8, то где бы он ни оби­тал, он весь пред­став­ля­ет собой ум, весь — зре­ние, весь — душу, весь — дух, весь — то, что он есть. Еще менее разум­ны, по-види­мо­му, те, кто верят в бес­чис­лен­ное мно­же­ство божеств, в том чис­ле даже оли­це­тво­ря­ю­щих чело­ве­че­ские свой­ства, хоро­шо бы еще лишь доб­ро­де­те­ли, Цело­муд­рие, Согла­сие, Разум, Надеж­ду, Честь, Уме­рен­ность, Веру, а то и поро­ки. Демо­кри­ту забла­го­рас­су­ди­лось при­знать толь­ко два боже­ства, Кару и Милость9.

15Смерт­ная при­ро­да людей, хруп­кая, но и неуго­мон­ная, созна­вая свою немощь, раз­би­ла тол­пу божеств на груп­пы, чтобы каж­дый мог почи­тать имен­но те боже­ства, в покро­ви­тель­стве кото­рых он наи­бо­лее нуж­да­ет­ся. Вот и ока­за­лось, что раз­ные наро­ды покло­ня­ют­ся раз­ным боже­ствам, при­чем у одно­го и того же наро­да быва­ет их мно­гое мно­же­ство. Так­же и духов под­зем­но­го мира под­раз­де­ли­ли на роды; да и мы при­зна­ем боже­ства болез­ней и мно­гих моро­вых повет­рий, будучи при этом объ­яты стра­хом, как бы их уми­ло­сти­вить.

16Пото­му-то рим­ский народ посвя­тил Лихо­рад­ке храм на Пала­тине, Орбоне10 — воз­ле свя­ти­ли­ща Лар, а Несча­стью — жерт­вен­ник на Эскви­лине. И таким обра­зом мож­но поду­мать, что пле­мя божеств даже мно­го­чис­лен­нее, чем род чело­ве­че­ский: ведь и отдель­ные люди сами уста­нав­ли­ва­ют себе каж­дый по сво­е­му усмот­ре­нию Юнон и духов-хра­ни­те­лей, столь­ких, сколь­ко есть людей. Сверх того неко­то­рые наро­ды обо­жеств­ля­ют зве­рей, под­час отвра­ти­тель­ных, и мно­гое такое, что еще менее подо­ба­ет упо­ми­нать; суще­ству­ют у них клят­вы про­тух­шей пищей и тому подоб­ны­ми пред­ме­та­ми.

17На дет­ские бес­смыс­лен­ные рос­сказ­ни похо­жи веро­ва­ния, буд­то боги даже всту­па­ют друг с дру­гом в брак, хотя за столь­кие века никто от этих бра­ков не родил­ся; и буд­то одни боги ста­рые и седые, дру­гие — юно­ши или маль­чи­ки; или что [неко­то­рые боги] чер­но­го цве­та, дру­гие кры­ла­ты или хро­мы, или вылу­пи­лись из яиц; или через день то живут, то уми­ра­ют. А при­пи­сы­вать богу супру­же­ские изме­ны и затем ссо­ры и враж­ду, или верить в боже­ства обма­на и пре­ступ­ле­ний, это вооб­ще верх бес­стыд­ства.

18Бог [в том, чтобы] смерт­ный помо­гал смерт­но­му. Это путь к веч­ной сла­ве. По это­му пути шество­ва­ли слав­ней­шие из рим­лян, по нему же ныне сво­ей боже­ствен­ной посту­пью идет со сво­и­ми детьми вели­чай­ший пра­ви­тель всех вре­мен Вес­па­си­ан Август, спе­ша помочь нашим тяго­там.

19Обы­чай при­чис­лять таких людей к богам — самый древ­ний спо­соб воз­да­вать им долж­ное за их бла­го­де­я­ния. Име­на же небес­ных богов, рав­но как и звезд, в част­но­сти тех, о кото­рых я уже упо­ми­нал, это дело и заслу­га чело­ве­че­ские. Как не заме­тить неко­е­го истол­ко­ва­ния при­ро­ды уже в том, что мы в раз­го­во­рах меж­ду собой име­ну­ем Юпи­те­ра, Мер­ку­рия и дру­гих и тем созда­ем номен­кла­ту­ру небес­ных тел?

20Отно­си­тель­но же выс­ше­го суще­ства смеш­но думать, что оно име­ет хоть какое-нибудь отно­ше­ние к чело­ве­че­ским делам. Неуже­ли мы пове­рим, что столь же уны­лая, сколь и мно­го­об­раз­ная оза­бо­чен­ность [эти­ми дела­ми] не загряз­ни­ла бы [боже­ствен­ную чисто­ту]? есть ли тут место для сомне­ния? Едва ли сто­ит умство­вать на тему, что полез­нее для чело­ве­че­ско­го рода: вовсе не почи­тать богов, как и посту­па­ют неко­то­рые, или почи­тать их непри­стой­ным обра­зом, рабо­леп­ствуя перед ино­зем­ны­ми свя­ты­ня­ми и нося сво­их богов [в виде рез­ных изоб­ра­же­ний] на паль­цах?

21Покло­ня­ясь чудо­ви­щам, их же кля­нут, но и лома­ют себе голо­ву, чем бы их накор­мить; под­чи­ня­ют­ся жесто­кой тира­нии, так что и во сне не могут успо­ко­ить­ся; не реша­ют­ся ни на брак, ни на обза­ве­де­ние детьми, ни вооб­ще ни на что бы то ни было без при­ка­за из свя­ти­ли­ща; есть и такие люди, кото­рые хит­рят [перед бога­ми] на самом Капи­то­лии и лож­но кля­нут­ся Юпи­те­ром-гро­мо­верж­цем. Эти хотя бы извле­ка­ют выго­ду из сво­ей гнус­но­сти, а те про­сто пре­вра­ща­ют свои свя­ты­ни в нака­за­ние для себя самих.

22Одна­ко изоб­рел род чело­ве­че­ский еще и тре­тье [поми­мо неве­рия и суе­ве­рия] мне­ние о боже­ствен­ном, про­ме­жу­точ­ную меж­ду эти­ми дву­мя, но еще менее внят­ную догад­ку: а имен­но во всем мире, повсе­мест­но, во вся­кий час и на всех язы­ках при­зы­ва­ют и име­ну­ют еди­ную Судь­бу. Ее одну обви­ня­ют, ей одной вме­ня­ют [все что про­ис­хо­дит], о ней одной толь­ко и дума­ют, ее же одну вос­хва­ля­ют и осы­па­ют упре­ка­ми11. Упре­ка­ют ее за неустой­чи­вость, мно­гие даже за сле­по­ту и изме­ны, за непо­сто­ян­ство, за бла­го­склон­ность к злым. Она одна запол­ня­ет оба столб­ца — рас­хо­дов и дохо­дов — во всей ведо­мо­сти чело­ве­че­ской жиз­ни. До такой сте­пе­ни мы под­чи­ня­ем­ся року, что и Бог по срав­не­нию с ним не столь уж важен. Рок [у нас] на Божьем месте.

23Есть и такие, кто отстра­ня­ет судь­бу и объ­яс­ня­ет ход чело­ве­че­ской жиз­ни соот­вет­ствен­но момен­ту рож­де­ния, с помо­щью зна­ме­ний и звезд. Бог, одна­жды рас­по­ря­див­шись о буду­щем всех, в осталь­ном более ни во что не вме­ши­ва­ет­ся.

24Это мне­ние начи­на­ет уко­ре­нять­ся, захва­ты­вая оди­на­ко­во как обра­зо­ван­ных, так и необ­ра­зо­ван­ную мас­су. [Исполь­зу­ют] такие зна­ме­ния, как уда­ры мол­нии, пред­ска­за­ния ора­ку­лов и гаруспи­ков, слу­чай­ные рече­ния авгу­ров; [даже если] кто-нибудь чихнет или спо­ткнет­ся. Боже­ствен­ный Август рас­ска­зы­вал, как одна­жды ошиб­кой надел левый баш­мак на пра­вую ногу — и вот его в тот же день воен­ный мятеж чуть не сверг.

25К это­му же ряду слу­ча­ев отно­сят­ся вне­зап­ные смер­ти, одна­ко в таких делах ничто не ясно, кро­ме раз­ве одно­го: из всех живых существ нет нико­го несчаст­нее чело­ве­ка — и нико­го более гор­до­го. Ведь про­чие живот­ные забо­тят­ся лишь о про­пи­та­нии, а для это­го им доста­точ­но посы­ла­е­мо­го бла­гой при­ро­дой. Эту [обес­пе­чен­ность при­ро­дой] одну сто­ит пред­по­честь всем осталь­ным бла­гам, ибо живот­ные вовсе не дума­ют о [том, о чем бес­по­ко­ит­ся чело­век]: о сла­ве, день­гах, често­лю­бии и, самое глав­ное, о смер­ти.

26Поис­ти­не полез­но для нашей жиз­ни верить, что в тако­го рода дела вме­ши­ва­ют­ся боги и что они нака­зы­ва­ют зло­де­ев, хотя иной раз и с опоз­да­ни­ем, и что вооб­ще боже­ство зани­ма­ет­ся мно­же­ством дел, при­том нико­гда не попусту; и еще что чело­век — суще­ство самое близ­кое к боже­ству — не рож­ден дегра­ди­ро­вать до зве­ря.

27Что же до несо­вер­шенств чело­ве­че­ской при­ро­ды, в них есть чем уте­шить­ся и даже очень. Ибо и Бог ведь не все может: не может, напри­мер, совер­шить само­убий­ство, если бы и захо­тел — а чело­ве­ку он даро­вал этот луч­ший дар сре­ди столь­ких жиз­нен­ных бед. Не может Бог ни наде­лить смерт­ных бес­смер­ти­ем, ни воз­звать к жиз­ни усоп­ших, ни сде­лать так, чтобы про­жив­ший свою жизнь ока­зал­ся нико­гда не жив­шим или тот, кого когда-то почи­та­ли, ока­зал­ся нико­гда не почи­тав­шим­ся. Нет у Бога ника­кой вла­сти над про­шед­шим, раз­ве что пове­леть его забыть. Вот еще хотя и забав­ный довод в поль­зу нашей общ­но­сти с Богом: [ни для него, ни для нас] невоз­мож­но сде­лать два­жды десять нерав­ным два­дца­ти или мно­гое это­му подоб­ное. Во всем этом, конеч­но, про­яв­ля­ют­ся свой­ства при­ро­ды: ее-то, таким обра­зом, мы и назы­ва­ем сло­вом Бог. Мы не напрас­но отвлек­лись к этим вопро­сам, пото­му что они сей­час зву­чат повсе­мест­но (volgata): [вни­ма­ние всех] при­сталь­но обра­ще­но на вопрос о Боге.

8. (6) 28Теперь вер­нем­ся к про­чим вопро­сам, [свя­зан­ным с изу­че­ни­ем] при­ро­ды. [Нач­нем со] звезд, о кото­рых мы упо­ми­на­ли, что они при­креп­ле­ны к небо­сво­ду12. Нет тако­го, чтобы каж­до­му из людей дана была своя звез­да, при­чем яркие звез­ды у людей бога­тых, помень­ше — у бед­ных, а туск­лые — у совсем обни­ща­лых, и вооб­ще чтобы каж­до­му из смерт­ных сопут­ство­ва­ло в его судь­бе какое-нибудь све­ти­ло — как мнит чернь.

29Нет меж­ду небом и нами такой общ­но­сти, чтобы наша смерт­ная судь­ба сле­до­ва­ла [пути] звезд в их сия­нии. Когда звез­ды, как пред­став­ля­ет­ся, пада­ют, [это не чело­век уми­ра­ет, а про­сто] они воз­вра­ща­ют огни­стой вспыш­кой избы­ток впи­тан­ной ими вла­ги, как это мы можем наблю­дать, когда раз­жи­га­ем лам­пы стру­ей мас­ла.

30Вооб­ще же при­ро­да небес­ных све­тил веч­на. Про­ни­зы­вая весь мир пере­крест­но сво­и­ми луча­ми, они обла­да­ют над Зем­лей могу­чей вла­стью, како­вую весь­ма отчет­ли­во мож­но рас­по­знать в ее послед­стви­ях, явствен­но­сти и огром­но­сти, как мы в сво­ем месте пока­жем, [см. XVIII. 211—222]. Так­же и об отно­ше­ни­ях небес­ных кру­гов будет более умест­ным рас­ска­зать при опи­са­нии Зем­ли [VI. 211—219], ибо все эти отно­ше­ния свя­за­ны имен­но с ней. А сей­час пого­во­рим толь­ко об откры­ва­те­лях зоди­а­ка.

31Пере­да­ют, что пер­вым рас­пах­нул вра­та позна­ния в этой обла­сти миле­тец Анак­си­мандр в 58-ю олим­пи­а­ду13, открыв наклон­ное рас­по­ло­же­ние зоди­а­ка. Затем Кле­о­ст­рат14 рас­по­знал зна­ки зоди­а­ка, преж­де все­го Овна и Стрель­ца. [Небо как] сфе­ру постиг Атлант, задол­го до них.

32Не будем далее задер­жи­вать­ся на фигу­ре небо­сво­да как тако­во­го и перей­дем к рас­смот­ре­нию осталь­ных [небес­ных объ­ек­тов: того, что лежит] меж­ду небом и Зем­лей. Выше всех их рас­по­ло­же­на так назы­ва­е­мая Сатур­но­ва звез­да, пото­му она и кажет­ся самой малень­кой. Орби­та же ее самая боль­шая: на одно и то же место она, как уста­нов­ле­но, воз­вра­ща­ет­ся не ранее чем через 30 лет. Заме­чу, что всем блуж­да­ю­щим све­ти­лам, в том чис­ле Солн­цу и Луне, свой­ствен­но дви­же­ние, про­ти­во­по­лож­ное дви­же­нию небо­сво­да, то есть они дви­жут­ся спра­ва нале­во, в то вре­мя как небо­свод стре­ми­тель­но вер­тит­ся впра­во15.

33Хотя захва­чен­ные непре­рыв­ным кру­го­во­ро­том неба, они увле­ка­ют­ся к запа­ду с неве­ро­ят­ной ско­ро­стью, тем не менее они совер­ша­ют и дви­же­ние в про­ти­во­по­лож­ном направ­ле­нии, каж­дая в сво­ем рит­ме. Так устро­е­но, чтобы воз­дух в веч­ной части кос­мо­са не заста­и­вал­ся, не сгу­стил­ся бы бла­го­да­ря это­му кру­го­во­ро­ту в инерт­ный шар (ignavo globo), но натал­ки­ва­ясь на встреч­но дви­жу­щи­е­ся звез­ды, раз­би­вал­ся бы на раз­дель­ные и упо­ря­до­чен­ные струи.

34При­ро­да же Сатур­но­вой звез­ды холод­ная и застыв­шая. Орби­та Юпи­те­ра лежит гораз­до ниже и поэто­му он, дви­га­ясь быст­рее, про­хо­дит свой круг в 12 лет. Тре­тья [из блуж­да­ю­щих звезд], Мар­со­ва, назы­ва­е­мая неко­то­ры­ми Гер­ку­ле­со­вой, из-за бли­зо­сти к Солн­цу пыла­ю­щая огнем, совер­ша­ет обо­рот при­бли­зи­тель­но в два года. Соот­вет­ствен­но бла­го­да­ря его чрез­мер­но­му жару и мороз­ной око­че­не­ло­сти Сатур­на, забро­шен­ный в про­стран­стве меж­ду ими обо­и­ми Юпи­тер бла­го­да­ря этим двум вза­им­но уме­ря­ю­щим вли­я­ни­ям при­об­ре­та­ет оздо­ро­ви­тель­ные свой­ства.

35Далее, годо­вой ход Солн­ца под­раз­де­ля­ют на 360 частей, но чтобы наблю­де­ние над отбра­сы­ва­е­мы­ми от него теня­ми пока­за­ло их [точ­ное] воз­вра­ще­ние на их пер­во­на­чаль­ные места, [год делят не на 360] дней, но каж­дый раз добав­ля­ют к это­му чис­лу по пяти дней (и еще по чет­вер­ти дня, для чего к каж­до­му висо­кос­но­му году добав­ля­ют по встав­но­му дню), чтобы счет вре­ме­ни отве­чал ходу Солн­ца.

36Ниже Солн­ца вра­ща­ет­ся так назы­ва­е­мая Вене­ри­на звез­да — гигант­ская и вме­сте с тем непо­сто­ян­ная (vagum), ибо меня­ет направ­ле­ние сво­е­го хода. А [вели­ко­ле­пи­ем] сво­их имен она сопер­ни­ча­ет с Солн­цем и Луной. Ведь сна­ча­ла она идет впе­ре­ди Солн­ца16 и вос­хо­дит рань­ше его, при­ни­мая имя Люци­фе­ра [«Све­то­нос­ца»], как буд­то она тоже сво­е­го рода Солн­це и торо­пит день. Напро­тив, когда она заго­ра­ет­ся после зака­та Солн­ца, то наре­ка­ет­ся Вес­пе­ром, как бы про­дле­вая день и пред­ва­ряя Луну.

37Пер­вым открыл эти осо­бен­но­сти [Вене­ры] само­сец Пифа­гор при­бли­зи­тель­но в 42-ю олим­пи­а­ду, како­вая состо­я­лась на 142-м году от осно­ва­ния Рима17. Сво­ей, как ска­за­но [в § 36], огром­но­стью Вене­ра пре­вос­хо­дит все дру­гие све­ти­ла, а яркость ее тако­ва, что из всех све­тил, [поми­мо Солн­ца и Луны], толь­ко от ее лучей отбра­сы­ва­ет­ся тень. Пото­му и о ее име­ни было столь­ко спо­ров: одни назы­ва­ли ее Юно­ной, дру­гие Иси­дой, тре­тьи Мате­рью богов.

38Все, что порож­да­ет­ся на Зем­ле, обя­за­но этим силе этой звез­ды. Ибо при обо­их сво­их каж­до­днев­ных появ­ле­ни­ях на небе она сво­ей раз­ли­ва­е­мой повсю­ду живо­нос­ной росой не толь­ко напол­ня­ет порож­да­ю­щие вме­сти­ли­ща самой Зем­ли, но про­буж­да­ет их и у все­го живу­ще­го на ней. Она обхо­дит зоди­ак за 348 дней, от Солн­ца же нико­гда не уда­ля­ет­ся боль­ше, чем на 46 гра­ду­сов. Это мне­ния Тимея18.

39Бли­жай­шая [из звезд к Вене­ре] и сход­ная с ней по рит­му сво­е­го дви­же­ния, но отнюдь не по вели­чине или силе, это звез­да Мер­ку­рия, име­ну­е­мая неко­то­ры­ми Апол­ло­но­вой. Она дви­жет­ся по более низ­кой орби­те и совер­ша­ет свой обо­рот на девять дней быст­рее, [чем Вене­ра]19; на небе заго­ра­ет­ся перед вос­хо­дом Солн­ца и после его зака­та, нико­гда не уда­ля­ясь от Солн­ца боль­ше, чем на 22 гра­ду­са. Так учат Киде­нас и Сози­ген20. Итак, дви­же­ние [Мер­ку­ри­е­вой и Вене­ри­ной] звезд осо­бен­ное и отли­ча­ет­ся от тех, о кото­рых мы ранее гово­ри­ли.

40Ведь те часто мож­но наблю­дать на уда­ле­нии от Солн­ца, рав­ном чет­вер­той и тре­тьей части небо­сво­да, и в сто­роне, про­ти­во­по­лож­ной Солн­цу, а пол­ное кру­го­об­ра­ще­ние они совер­ша­ют не по таким орби­там и за более дли­тель­ный срок. Так учит тео­рия вели­ко­го года21.

9. 41Теперь о Луне — све­ти­ле самом зна­ко­мом для жите­лей Зем­ли, кото­рых она вме­сте с тем не пере­ста­ет пора­жать и кото­рым она даро­ва­на в спа­се­ние от ноч­ной тьмы. Раз­но­об­ра­зи­ем сво­их дви­же­ний и форм Луна изму­чи­ла умы наблю­да­те­лей и уче­ных, него­ду­ю­щих, что самое близ­кое к нам све­ти­ло ока­зы­ва­ет­ся и самым неиз­вест­ным.

42Все вре­мя она уве­ли­чи­ва­ет­ся или умень­ша­ет­ся, то изо­гну­тая сер­по­вид­но, то в точ­но­сти в виде полу­кру­жия, то замы­кая свой кон­тур окруж­но­стью; вот она покры­та пят­на­ми, а вот вдруг она же вся сия­ет; вот она — огром­ный пол­ный круг, и вдруг совсем исчез­ла; ино­гда све­тит всю ночь, ино­гда вос­хо­дит позд­но и потом помо­га­ет Солн­цу све­тить часть дня.

43При этом она блед­не­ет, но все же замет­на. В кон­це меся­ца она скры­ва­ет­ся, хотя на затме­ние это не похо­же. То она чуть вид­на, то вели­ко­леп­на, и каж­дый раз как-то по-дру­го­му: то воз­но­сит­ся в небес­ную высь, то зацеп­ля­ет­ся за вер­ши­ны гор; то она ухо­дит на север, то ее зано­сит на юг. Пер­вым из людей под­ме­тил ее стран­но­сти Энди­ми­он22, как это нам пере­да­но в мифе о его люб­ви. К тем же, кто сво­им при­ле­жа­ни­ем и тру­дом [на деле, а не мифо­ло­ги­че­ски] про­све­тил нас об этом све­ти­ле (lucem nobis aperuere in hac luce), мы не пита­ем ника­кой при­зна­тель­но­сти: нам — по стран­но­му извра­ще­нию чело­ве­че­ско­го ума — боль­ше даже нра­вит­ся, чтобы ста­ли зна­ме­ни­ты зло­де­я­ния людей, а как устро­ен кос­мос, это пусть оста­ет­ся неиз­вест­ным!

44Итак, про­дол­жим: Луна, нахо­дясь бли­же [всех све­тил] к миро­вой оси, обла­да­ет самой корот­кой орби­той. Тот путь, кото­рый наи­выс­шая из всех Сатур­но­ва звез­да совер­ша­ет, как мы уже гово­ри­ли, за 30 лет, Луна про­хо­дит за 27 дней и еще одну треть дня. Затем еще в тече­ние двух дней она скры­та в соеди­не­нии с Солн­цем и самое боль­шее на 30-й день вновь начи­на­ет ту же сме­ну фаз. Полу­ча­ет­ся, как буд­то она нас учит позна­вать все свя­зан­ное с про­ис­хо­дя­щим на небе.

45[А имен­но, она] — посколь­ку она 12 раз в году дого­ня­ет Солн­це, воз­вра­ща­ясь к сво­ей исход­ной точ­ке — научи­ла нас делить год на 12 меся­цев. [Далее, на при­ме­ре Луны мы позна­ём, что] ею, как и все­ми осталь­ны­ми звез­да­ми, управ­ля­ет Солн­це. Во всех сво­их пере­ме­нах Луна све­тит сол­неч­ным све­том, напо­до­бие того, как мы видим мер­ца­ю­щий свет Солн­ца отра­жен­ным в воде. Поэто­му на такое же коли­че­ство воды, кото­рое [за дан­ное вре­мя] Солн­це высу­шит, Луна будет дей­ство­вать сво­ей более мяг­кой и несо­вер­шен­ной силой так, что в кон­це кон­цов даже уве­ли­чит это коли­че­ство. Сход­ным же обра­зом мы наблю­да­ем такие пере­ме­ны в силе ее све­че­ния: она пол­ная, когда сто­ит про­тив Солн­ца, в про­чие же дни вид­на с Зем­ли в той мере, в какой улав­ли­ва­ет сол­неч­ные лучи.

46В соеди­не­нии с Солн­цем Луна не вид­на, пото­му что будучи раз­вер­ну­та к нему, она весь полу­ча­е­мый от него свет отсы­ла­ет обрат­но, туда, отку­да полу­чи­ла. [Еще на при­ме­ре Луны мы позна­ем, что] све­ти­ла вне сомне­ния пита­ют­ся зем­ной вла­гой. В самом деле, целая поло­ви­на лун­но­го дис­ка выгля­дит пят­ни­стой иной раз: разу­ме­ет­ся, отто­го, что Луна еще не набра­ла насто­я­щей силы для впи­ты­ва­ния [вла­ги с Зем­ли]. А пят­на — не что иное как захва­чен­ная вме­сте с вла­гой с Зем­ли Луной муть. 10. [Нако­нец,] раз­ме­ры и харак­тер теней, отбра­сы­ва­е­мых [пред­ме­та­ми] от Луны и Солн­ца, пости­га­ют­ся из их затме­ний, кото­рые сре­ди всех наблю­да­е­мых явле­ний при­ро­ды в осо­бен­но­сти пора­жа­ют людей и похо­жи на чудо.

(7) 47Вполне оче­вид­но, что Солн­це затме­ва­ет­ся, когда его затме­ва­ет Луна, а Луна — когда Зем­ля ока­зы­ва­ет­ся [меж­ду Луной и Солн­цем], так что одни [затме­ния как бы] воз­ме­ща­ют дру­гие. Луна пере­кры­ва­ет сол­неч­ным лучам доступ к Зем­ле, пря­ча Зем­лю от Солн­ца; а Зем­ля то же дела­ет с Луной. При про­хож­де­нии Луны [меж­ду Солн­цем и Зем­лей], на Зем­лю нахо­дит вне­зап­ная тень, и наобо­рот, когда тень Зем­ли ложит­ся на это небес­ное тело, [Луну], оно погру­жа­ет­ся во тьму, кото­рая как раз и есть зем­ная тень. Фор­ма же этой тени кони­че­ская, [напо­ми­на­ю­щая] пере­вер­ну­тое мото­ви­ло. Острие вер­ши­ны кону­са рас­по­ла­га­ет­ся на высо­те23, не пре­вы­ша­ю­щей высо­ты Луны, посколь­ку из осталь­ных све­тил ни одно не затме­ва­ет­ся таким обра­зом, а конус все­гда схо­дит­ся [сво­и­ми обра­зу­ю­щи­ми] к еди­ной вер­шине. [Осно­ва­ние же его] рас­се­и­ва­ет­ся в про­стран­стве, как вооб­ще теря­ют­ся тени, напри­мер, очень высо­ко про­ле­та­ю­щих птиц.

48Таким обра­зом, гра­нич­ная сфе­ра Луны есть конец воз­ду­ха и нача­ло эфи­ра. Над Луной лежит чистое и пол­ное веч­но­го све­та [про­стран­ство], мы же [не видим это­го эфир­но­го све­та], но вос­при­ни­ма­ем ночью звез­ды и про­чие све­ти­ла как [све­тя­щие] из тем­но­ты. Из все­го это­го понят­ны при­чи­ны исчез­но­ве­ний Луны в ноч­ное вре­мя. Одна­ко из-за накло­на зоди­а­ка и мно­го­об­раз­ных изги­бов путей Луны, о чем уже ска­за­но [в § 41—43], оба вида ее исчез­но­ве­ния, [ново­лу­ния и затме­ния], не повто­ря­ют­ся регу­ляр­но, напри­мер, раз в месяц, да и вооб­ще дви­же­ние небес­ных тел не все­гда и не на каж­дом дроб­ном отрез­ке в точ­но­сти соот­вет­ству­ет рас­че­там.

11. (8) 49Изло­жен­ная схе­ма поз­во­ля­ет смерт­ным умам вос­па­рить к небу и как бы рас­кры­ва­ет перед ними, созер­ца­ю­щи­ми мир с этой высо­ты, раз­ме­ры трех наи­боль­ших тел Все­лен­ной. Луна, конеч­но, не мог­ла бы засло­нить от Зем­ли все Солн­це, встав меж­ду ними, если бы Зем­ля была боль­ше Луны24. Огром­ность Солн­ца явствен­но высту­па­ет в соот­но­ше­нии с обо­и­ми осталь­ны­ми тела­ми, так что нам здесь нет нуж­ды обсуж­дать эти раз­ме­ры на осно­ва­нии сви­де­тель­ства глаз и логи­че­ских рас­суж­де­ний.

50Солн­це огром­но уже пото­му, что дере­вья, раз­бро­сан­ные на рас­сто­я­нии сколь­ких угод­но миль25 друг от дру­га, дают оди­на­ко­вые [по направ­ле­нию] тени, как если бы [Солн­це] было цен­тром все­го про­стран­ства26. А так­же пото­му, что для всех оби­та­ю­щих в южных стра­нах оно в рав­но­ден­ствия сто­ит пря­мо над голо­вой. И еще пото­му, что у тех, кто живет око­ло север­но­го тро­пи­ка, тени в пол­день пада­ют на север, а при вос­хо­де — на запад, чего нико­им обра­зом не мог­ло бы быть, если бы Солн­це не было несрав­нен­но обшир­нее Зем­ли. Нако­нец, когда Солн­це вста­ет из-за горы Иды, оно пре­вос­хо­дит ее по ширине, дале­ко пере­кры­вая ее спра­ва и сле­ва — и это в осо­бен­но­сти [дока­за­тель­но, если учесть, что оно] отде­ле­но от нее столь боль­шим про­ме­жут­ком.

51О вели­чине Солн­ца мож­но с уве­рен­но­стью заклю­чить из затме­ний Луны, подоб­но тому, как о малом раз­ме­ре Зем­ли сви­де­тель­ству­ют затме­ния Солн­ца. Дело в том, что очер­та­ния тени могут быть тро­я­ко­го вида. Оче­вид­но, что если тело, отбра­сы­ва­ю­щее тень, тако­го же раз­ме­ра, как источ­ник све­та, то тень будет в фор­ме колон­ны и бес­ко­неч­на. Если это тело боль­ше источ­ни­ка све­та, тень будет иметь фор­му спрям­лен­но­го мото­ви­ла, будет наи­бо­лее узкой вна­ча­ле, а даль­ше ухо­дить в бес­ко­неч­ность, подоб­но как [и в пер­вом слу­чае]. Если тело, отбра­сы­ва­ю­щее тень, мень­ше источ­ни­ка све­та, полу­чит­ся тень, сужи­ва­ю­ща­я­ся к кон­цу в острие. Тако­ва тень Зем­ли, наблю­да­е­мая при лун­ном затме­нии. Отсю­да выте­ка­ет вне како­го-либо сомне­ния, что Солн­це по раз­ме­ру боль­ше Зем­ли.

52Впро­чем, о том же мол­ча­ли­во сви­де­тель­ству­ет и сама при­ро­да: ибо поче­му в раз­де­ле­нии вре­мен года зимой Солн­це отсту­па­ет, чтобы дать Зем­ле осве­жить­ся сумра­ком [более дол­гих в этот сезон] ночей? Если бы оно так себя не вело, оно конеч­но сожгло бы [все на Зем­ле], столь велик его раз­мер. Впро­чем, частич­но выжи­гать Зем­лю оно успе­ва­ет.

12. (9) 53Из рим­лян пер­вым, кто обна­ро­до­вал разъ­яс­не­ние сол­неч­ных и лун­ных затме­ний, был Суль­пи­ций Галл, в то вре­мя воен­ный три­бун, а потом он был кон­су­лом вме­сте с М. Мар­цел­лом. За день до того, как царь Пер­сей был раз­бит Пав­лом, этот пол­ко­во­дец при­вел Суль­пи­ция на воен­ное собра­ние, чтобы тот пред­ска­зал затме­ние. [Сде­лав это, Суль­пи­ций] изба­вил вой­ско от стра­ха. Вско­ре после это­го он еще и напи­сал [о затме­ни­ях] кни­гу27. Сре­ди гре­ков же пер­вым начал изу­чать затме­ния Фалес Милет­ский, кото­рый в чет­вер­тый год 48-й олим­пи­а­ды, в 170 год от осно­ва­ния Рима28 пред­ска­зал слу­чив­ше­е­ся при царе Али­ат­те­се29 сол­неч­ное затме­ние. Потом Гип­парх пред­ска­зал дви­же­ния Солн­ца и Луны на 600 лет [в кни­ге, куда он] вклю­чил так­же спо­со­бы исчис­ле­ния меся­цев, дней и часов у раз­ных наро­дов, [опи­са­ние их] место­оби­та­ний и внеш­но­сти. Не имея совет­ни­ков, кро­ме самой при­ро­ды, он [тем не менее создал труд, выдер­жав­ший] испы­та­ние вре­ме­нем.

54О вели­кие люди, кото­рые пре­взо­шли гра­ни­цы воз­мож­но­го для смерт­ных, рас­кры­ли уста­нов­ле­ния божеств и изба­ви­ли жал­ких смерт­ных от стра­ха! Ибо затме­ния све­тил неиз­мен­но вну­ша­ли им боязнь каких-то пре­ступ­ле­ний и смер­тей. Извест­но, как силен был страх перед затме­ни­я­ми у таких воз­вы­шен­ных поэтов, как Сте­си­хор и Пин­дар30. Дру­гие, заклю­чая [при виде затме­ния Луны], что ее отра­ви­ли и она уми­ра­ет, пыта­лись с помо­щью шума и гро­хо­та ожи­вить ее. Афин­ско­го пол­ко­вод­ца Никия тако­го рода тре­во­га настоль­ко охва­ти­ла, что он запре­тил выво­дить флот из гава­ни и тем нанес ущерб мор­ской мощи госу­дар­ства31. Да будет про­слав­лен ваш гений, о вы, кто истол­ко­ва­ли зако­ны небес и постиг­ли при­ро­ду вещей, най­дя дово­ды более силь­ные, чем воля богов и людей!

55Ибо кто, поняв эти дово­ды и пра­виль­ность в чере­до­ва­нии «ро́дов» — ибо этим сло­вом (labor) поче­му-то ста­ли назы­вать затме­ния — у све­тил, не при­ми­рит­ся с тем, что и смерт­ные долж­ны сле­до­вать сво­ей судь­бе? Теперь я вкрат­це и обзор­но кос­нусь обще­при­знан­но­го по пово­ду рас­смот­рен­ных [явле­ний] — кос­нусь толь­ко в самых необ­хо­ди­мых пунк­тах и очень сжа­то, пото­му что такое обсуж­де­ние само по себе не вхо­дит в зада­чи мое­го тру­да и пото­му что суметь при­ве­сти при­чи­ны для все­го — это нечто не менее важ­ное, чем отыс­кать обще­при­знан­ные мне­ния о немно­гом.

13. (10) 56Уста­нов­ле­но, что затме­ния цик­ли­че­ски повто­ря­ют­ся каж­дые 223 меся­ца32. Сол­неч­ное затме­ние может про­изой­ти толь­ко тогда, когда Луна нахо­дит­ся в ее послед­ней или пер­вой фазе, в так назы­ва­е­мом соеди­не­нии, а лун­ное затме­ние — толь­ко в пол­но­лу­ние и все­гда за пре­де­ла­ми того [участ­ка неба, где] послед­ний раз было виде­но такое затме­ние. Но ясно так­же, что каж­дый год в опре­де­лен­ные дни и часы про­ис­хо­дят сол­неч­ные и лун­ные затме­ния, види­мые в южном полу­ша­рии (sub terra) и кро­ме того, даже и слу­ча­ю­щи­е­ся в север­ном полу­ша­рии (superne fiant) не повсе­мест­но види­мы. Ино­гда из-за обла­ков, а чаще из-за того, что шаро­об­раз­ность Зем­ли засло­ня­ет выпук­ло­сти небес­ной сфе­ры.

57Не более двух­сот лет тому назад Гип­парх про­ни­ца­тель­но уста­но­вил, что лун­ные затме­ния могут про­ис­хо­дить через четы­ре меся­ца одно после дру­го­го, а сол­неч­ные — через шесть меся­цев, но лун­ное и сол­неч­ное затме­ния, види­мые то в одном месте север­но­го полу­ша­рия, то в дру­гом, могут слу­чить­ся и два­жды в месяц. Самое же уди­ви­тель­ное в этих уди­ви­тель­ных [откры­ти­ях Гип­пар­ха] — то, что он пока­зал (уста­но­вив и при­чи­ну это­го), что тень Зем­ли нахо­дит на Луну ино­гда с запад­ной сто­ро­ны, ино­гда с восточ­ной. Захо­дя­щая Луна может затем­нить вос­хо­дя­щее тогда же Солн­це, так что в момент затме­ния оба све­ти­ла, а так­же тень, вызы­ва­ю­щая затме­ние, ока­жут­ся над гори­зон­том. Одна­жды это дей­стви­тель­но наблю­да­лось. Что каса­ет­ся сле­до­ва­ния сол­неч­но­го и лун­но­го затме­ний одно­го за дру­гим через 15 дней, это тоже наблю­да­лось в наше вре­мя в прав­ле­ние отца и сына Титов Фла­ви­ев Вес­па­си­а­нов, когда оба были при­том кон­су­ла­ми33.

14. (11) 58Нет сомне­ния, что рога Луны все­гда направ­ле­ны в сто­ро­ну, про­ти­во­по­лож­ную Солн­цу, и что когда Луна рас­тет, она обра­ще­на к восто­ку, а когда умень­ша­ет­ся — к запа­ду. Так­же что Луна све­тит на 4712 мину­ты доль­ше34 [каж­дые сут­ки], счи­тая от вто­ро­го дня после ново­лу­ния и до пол­но­лу­ния, а потом [таким же обра­зом каж­дый день] мень­ше. Начи­ная с 14 гра­ду­сов от Солн­ца35 она все­гда ста­но­вит­ся неви­ди­мой. Это довод, чтобы счи­тать блуж­да­ю­щие звез­ды круп­нее Луны: ведь они ино­гда вид­ны и в семи гра­ду­сах [от Солн­ца]. Одна­ко из-за сво­ей высо­ты они кажут­ся мень­ши­ми, [чем есть: подоб­но тому, как мы] из-за сол­неч­но­го блес­ка не можем раз­ли­чить днем звезд, непо­движ­но при­креп­лен­ных к небо­сво­ду, хотя они сия­ют так же, как ночью. Послед­нее ста­но­вит­ся ясным при сол­неч­ном затме­нии или если гля­деть из очень глу­бо­ко­го колод­ца.

15. (12) 59Три пла­не­ты, рас­по­ло­жен­ные, как мы уже гово­ри­ли [в § 32—34], выше Солн­ца, соеди­ня­ясь с ним, исче­за­ют из вида. Вос­хо­дя утром, они нико­гда не отсто­ят [от Солн­ца] даль­ше, чем на 11 гра­ду­сов. Затем они отсту­па­ют, гони­мые его луча­ми, и оста­нав­ли­ва­ют­ся на «утрен­них сто­ян­ках» (stationes matutinas) — их назы­ва­ют «пер­вы­ми» — в тре­уголь­ни­ке на рас­сто­я­нии 120 гра­ду­сов [от сво­е­го вос­хо­да]. Затем они вос­хо­дят вече­ром, в про­ти­во­по­лож­ной части неба, уда­ля­ясь на 180 гра­ду­сов, и под­хо­дят с дру­гой сто­ро­ны к сво­им вечер­ним или так назы­ва­е­мым «вто­рым сто­ян­кам», уда­лен­ным еще на 120 гра­ду­сов, где их насти­га­ет Солн­це и с рас­сто­я­ния 12 гра­ду­сов дела­ет неви­ди­мы­ми, что и назы­ва­ют их вечер­ним захо­дом.

60Мар­со­ва звез­да, самая близ­кая [к Солн­цу], ощу­ща­ет его лучи уже в пре­де­лах «квад­ра­ту­ры» — с рас­сто­я­ния в 90 гра­ду­сов, поче­му ее дви­же­ния после обо­их ее вос­хо­дов и назва­ли «пер­вым» и «вто­рым 90-гра­дус­ным» [дви­же­ни­я­ми]. На устой­чи­вом [отрез­ке сво­е­го пути] Марс оста­ет­ся в каж­дом зна­ке зоди­а­ка по шести меся­цев, на дру­гих [отрез­ках] — по два меся­ца, а обе осталь­ные [верх­ние пла­не­ты] про­во­дят в каж­дом зоди­а­каль­ном зна­ке не более четы­рех меся­цев.

61Таким же обра­зом исче­за­ют в вечер­нем соеди­не­нии и обе ниж­ние пла­не­ты. Когда же Солн­це от них отде­ля­ет­ся, они совер­ша­ют свой утрен­ний вос­ход на преж­нем уда­ле­нии от Солн­ца, вновь стре­мят­ся к нему и догнав, скры­ва­ют­ся, [что и зовет­ся их] утрен­ним захо­дом. Затем, отхо­дя на те же рас­сто­я­ния, о кото­рых мы уже гово­ри­ли, они появ­ля­ют­ся на вечер­нем небе, далее воз­вра­ща­ют­ся к Солн­цу и теря­ют­ся в [общем с ним] вечер­нем захо­де. Вене­ра при этом оста­нав­ли­ва­ет­ся на двух сто­ян­ках, утрен­ней и вечер­ней, на самых отда­лен­ных кон­цах сво­е­го пути, после обо­их сво­их появ­ле­ний на небе. Сто­я­нок же Мер­ку­рия не уда­ет­ся заме­тить из-за край­ней непро­дол­жи­тель­но­сти его пре­бы­ва­ния на них.

(13) 62Итак, мы изло­жи­ли тео­рию све­тил и их затме­ний, доволь­но слож­ную, посколь­ку речь шла о дви­же­ни­ях, сопро­вож­да­е­мых мно­же­ством уди­ви­тель­ных явле­ний: све­ти­ла меня­ют свои раз­ме­ры и цвет, захо­дят на север и уда­ля­ют­ся к югу, при­бли­жа­ют­ся к Зем­ле или вне­зап­но появ­ля­ют­ся высо­ко в небе. Сооб­щен­ное нами во мно­гом рас­хо­дит­ся с тра­ди­ци­он­ны­ми мне­ни­я­ми наших пред­ше­ствен­ни­ков. При­зна­вая их заслу­гу в том, что они пер­вы­ми ста­ли искать и пока­за­ли дру­гим пути иссле­до­ва­ния, отнюдь не будем остав­лять надеж­ду на про­гресс от века к веку (modo ne quis desperet saecula proficere semper).

63Все рас­смот­рен­ные явле­ния воз­ни­ка­ют из [вза­и­мо­дей­ствия] мно­же­ства при­чин. Во-пер­вых, орби­ты, кото­рые гре­ки при­ме­ни­тель­но к небес­ным телам назы­ва­ют «апси­да­ми» — но нель­зя ли обой­тись без гре­че­ских тер­ми­нов? У каж­до­го небес­но­го тела своя орби­та, не сов­па­да­ю­щая с вра­ще­ни­ем неба в целом, посколь­ку цен­тром неба слу­жит Зем­ля, а [ее поло­же­ние опре­де­ле­но] дву­мя край­ни­ми точ­ка­ми, име­ну­е­мы­ми полю­са­ми, и посколь­ку зоди­ак рас­по­ло­жен меж­ду ними наклон­но. Таким обра­зом, у каж­дой орби­ты свой центр. Соот­вет­ствен­но и сами орби­ты раз­ные [у раз­ных небес­ных тел], и небес­ные пути и дви­же­ния у них тоже раз­ные [хотя бы уже] пото­му, что внут­рен­ние орби­ты (apsidas) по необ­хо­ди­мо­сти коро­че36 [внеш­них].

16. 64Далее, самые высо­кие, счи­тая от цен­тра Зем­ли, апси­ды37 лежат для Сатур­на в созвез­дии Скор­пи­о­на; для Юпи­те­ра — в Деве; для Мар­са — в Льве; для Солн­ца — в Близ­не­цах; Вене­ры — в Стрель­це; Мер­ку­рия — в Козе­ро­ге; Луны — в Тель­це, а имен­но в цен­траль­ных частях всех этих созвез­дий. Напро­тив, про­ти­во­по­лож­ные этим точ­кам ниж­ние лежат бли­же к цен­тру Зем­ли. Отсю­да полу­ча­ет­ся, что пла­не­ты дви­жут­ся как бы мед­лен­нее и выгля­дят мень­ши­ми, когда несут­ся по верх­ним участ­кам сво­их орбит, а когда при­бли­жа­ют­ся к Зем­ле, то ста­но­вят­ся круп­нее на вид и дви­жут­ся быст­рее. Не пото­му, что на самом деле уско­ря­ют или сбав­ля­ют при­род­ную ско­рость, для каж­дой из них свою и опре­де­лен­ную, но пото­му, что ради­у­сы орбит у их цен­тра неиз­беж­но сбли­жа­ют­ся напо­до­бие спиц у коле­са теле­ги, а ско­рость [точ­ки на одном из этих ради­у­сов] кажет­ся боль­шей или мень­шей соот­вет­ствен­но бли­зо­сти к цен­тру.

65Дру­гая при­чи­на [раз­лич­ной] высо­ты све­тил заклю­ча­ет­ся в том, что у них всех выс­шая, [наи­бо­лее уда­лен­ная] от цен­тра орби­ты ее точ­ка лежит в раз­ных зна­ках зоди­а­ка. У Сатур­на [такая точ­ка лежит] в 20-м гра­ду­се Весов, у Юпи­те­ра — в 15-м гра­ду­се Рака, у Мар­са — в 28-м Козе­ро­га, у Солн­ца — в 29-м Овна, у Вене­ры — в 27-м Рыб, у Луны — в 4-м Тель­ца38. Тре­тье объ­яс­не­ние [раз­лич­ной у раз­ных планет] высо­ты свя­за­но не с орби­та­ми, но со свой­ством гла­за оце­ни­вать высо­ту как бо́льшую или мень­шую на осно­ва­нии плот­но­сти воз­ду­ха.

66Свя­за­на с этим послед­ним [фак­то­ром] и при­чи­на наклон­но­сти и неоди­на­ко­вой шири­ны зоди­а­ка. Пла­не­ты, кото­рые мы уже рас­смот­ре­ли, дви­жут­ся по зоди­а­ку, а оби­та­е­мая часть Зем­ли — толь­ко та, что лежит под ним. Все осталь­ное, начи­ная от полю­сов, ско­ва­но холо­дом. Толь­ко Вене­ра (Veneris tantum stella) отхо­дит на два гра­ду­са от зоди­а­ка, и в этом, надо пони­мать, при­чи­на того, что кое-какие живот­ные все же порож­да­ют­ся и в пустын­ных обла­стях мира. Луна тоже ходит по всей ширине зоди­а­ка, но все же не поки­да­ет его. Из осталь­ных Мер­ку­рий блуж­да­ет [по зоди­а­ку] в весь­ма широ­ких пре­де­лах, но все же из две­на­дца­ти гра­ду­сов (тако­ва шири­на зоди­а­ка) исполь­зу­ет не более вось­ми, при­чем не всю­ду так, но в самой его сере­дине два гра­ду­са, в верх­ней части четы­ре, в ниж­ней опять два.

67Далее, меж­ду дву­мя поло­ви­на­ми зоди­а­ка по его сере­дине дви­жет­ся Солн­це змее­вид­ным нерав­но­мер­ным ходом39. Марс дви­жет­ся в пре­де­лах четы­рех гра­ду­сов в сере­дине зоди­а­ка, Юпи­тер тоже в сере­дине квер­ху от нее на два гра­ду­са; Сатурн в пре­де­лах двух гра­ду­сов, как и Солн­це. В этих осо­бен­но­стях при­чи­на широт­но­го дви­же­ния планет, спус­ка­ю­щих­ся ино­гда к югу, ино­гда же под­ни­ма­ю­щих­ся к севе­ру. Мно­гие оши­боч­но пола­га­ют, что эти дви­же­ния мож­но под­ве­сти под тре­тью из рас­смот­рен­ных ранее40 при­чин раз­лич­ной высо­ты у раз­ных планет. Чтобы опро­верг­нуть эту точ­ку зре­ния, необ­хо­ди­мы весь­ма абстракт­ные рас­суж­де­ния с уче­том всей вза­и­мо­свя­зи при­ве­ден­ных нами при­чин.

68При­ня­то счи­тать, что пла­не­ты бли­же все­го к Зем­ле по высо­те и широ­те при сво­ем вечер­нем захо­де, а с утрен­не­го вос­хо­да они начи­на­ют [дви­гать­ся в направ­ле­нии сво­ей наи­боль­шей] высо­ты и широ­ты. Их сто­ян­ки рас­по­ло­же­ны в сред­них узлах по широ­те, име­ну­е­мых «эклип­ти­ка­ми». Кро­ме того, при­зна­но, что ско­рость планет воз­рас­та­ет, когда они близ­ки к Зем­ле, и убы­ва­ет, когда они взле­та­ют в высо­ту. Эти соот­но­ше­ния наи­бо­лее под­твер­жда­ют­ся наблю­де­ни­я­ми над апо­ге­я­ми Луны. Одна­ко рав­ным обра­зом несо­мнен­но, что [ско­рость] дви­же­ния трех верх­них планет при их утрен­них вос­хо­дах воз­рас­та­ет, а начи­ная от пер­вых сто­я­нок и до вто­рых убы­ва­ет.

69Учи­ты­вая это все, надо при­знать оче­вид­ным, что их широ­ты воз­рас­та­ют начи­ная с утрен­не­го вос­хо­да. Пото­му что при этом сна­ча­ла дви­же­ние их осла­бе­ва­ет, а на пер­вых сто­ян­ках они под­ни­ма­ют­ся в высо­ту, и толь­ко здесь чис­лен­ное выра­же­ние [широ­ты в гра­ду­сах] начи­на­ет умень­шать­ся, сами же пла­не­ты начи­на­ют дви­гать­ся попят­но. На при­чине послед­не­го надо оста­но­вить­ся осо­бо. Им, отбро­шен­ным от того тре­уголь­ни­ка, о кото­ром мы гово­ри­ли41, сол­неч­ные лучи пре­пят­ству­ют дви­гать­ся пря­мым путем, и пла­не­ты силой огня взмы­ва­ют в высо­ту.

70Это­го мы [в силу вер­ти­каль­но­сти взле­та] сво­им зре­ни­ем непо­сред­ствен­но не вос­при­ни­ма­ем и поэто­му нам кажет­ся, что они сто­ят на одном месте, отку­да и тер­мин «сто­ян­ка» (statio). Затем еще более уси­ли­ва­ет­ся мощь тех же лучей и сво­им жаром отго­ня­ет пла­не­ты. Это осо­бен­но замет­но при их вечер­нем появ­ле­нии на небе, когда вся сила Солн­ца гонит их к верх­ним точ­кам их орбит и пла­не­ты ста­но­вят­ся почти не вид­ны из-за того, что совсем ухо­дят в высо­ту и почти не дви­жут­ся: их дви­же­ние ста­но­вит­ся тем мед­лен­нее, чем бли­же они к зоди­а­каль­ным зна­кам, [соот­вет­ству­ю­щим] верх­ним точ­кам орбит.

71Широ­та планет умень­ша­ет­ся начи­ная с их вечер­не­го появ­ле­ния на небе, но теперь она умень­ша­ет­ся со все мень­шей ско­ро­стью, кото­рая при­том не воз­рас­та­ет и перед вто­ры­ми сто­ян­ка­ми, когда умень­ша­ет­ся так­же высо­та планет, ибо теперь на них дей­ству­ют сол­неч­ные лучи с дру­гой сто­ро­ны, при­жи­мая их опять к Зем­ле с той же силой, кото­рая их под­ня­ла в небо из преды­ду­ще­го тре­уголь­ни­ка. Столь вели­ка раз­ни­ца меж­ду дей­стви­ем лучей, иду­щих сни­зу или свер­ху. Все это с еще боль­шей силой про­яв­ля­ет­ся и при вечер­нем захо­де планет. Тако­вы зако­но­мер­но­сти дви­же­ния верх­них планет. С осталь­ны­ми дело обсто­ит слож­нее и до нас никем не изу­че­но42.

17. (14) 72Итак, преж­де все­го заме­тим, что Вене­ра нико­гда не отхо­дит боль­ше, чем на 46 гра­ду­сов от Солн­ца, а Мер­ку­рий боль­ше, чем на 23 гра­ду­са, и что в пре­де­лах этих уда­ле­ний они часто вновь и вновь воз­вра­ща­ют­ся к Солн­цу. На боль­шее рас­сто­я­ние они не могут уда­лить­ся, пото­му что боль­шей дол­го­ты не может достичь кри­виз­на их орбит, учи­ты­вая что эти орби­ты направ­ле­ны про­ти­во­по­лож­но [дви­же­нию верх­них планет], что Вене­ра и Мер­ку­рий рас­по­ло­же­ны ниже Солн­ца и что лежа­щие под Зем­лей части их орбит столь же вели­ки про­пор­цио­наль­но, как у орбит верх­них планет — части, лежа­щие над Зем­лей. Поэто­му окра­и­ны орбит Вене­ры и Мер­ку­рия име­ют сход­ные очер­та­ния и ухо­дя дале­ко в отно­ше­нии дол­го­ты, как бы ком­пен­си­ру­ют этим [огра­ни­чен­ность сво­е­го] про­стран­ства по широ­те.

73Но поче­му же они не все­гда дости­га­ют сво­е­го уда­ле­ния в 46 и 23 гра­ду­са? Да, это так, но при­чи­на это­го [до сих пор] усколь­за­ла от вни­ма­ния уче­ных. Ведь оче­вид­но, что орби­ты планет не оста­ют­ся одни­ми и теми же и что при этом они нико­гда не пере­се­ка­ют Солн­ца. Таким обра­зом, когда они одним или дру­гим сво­им кра­ем при­бли­жа­ют­ся к тому небес­но­му гра­ду­су, где нахо­дит­ся Солн­це, то это надо пони­мать так, что они дошли до край­них пре­де­лов сво­их орбит. И пока еще око­неч­ность орби­ты на столь­ко-то гра­ду­сов отсто­ит от Солн­ца, пла­не­та, оче­вид­но, пово­ра­чи­ва­ет со всею поспеш­но­стью назад: и для той и для дру­гой пла­не­ты здесь край­ний пре­дел.

74Отсю­да мож­но понять и при­чи­ну их попят­но­го дви­же­ния. Верх­ние пла­не­ты при сво­ем вечер­нем захо­де несут­ся с огром­ной быст­ро­той, а эти две дви­жут­ся очень мед­лен­но. Те выше все­го сто­ят над Зем­лей, когда наи­бо­лее замед­ле­ны, а эти — когда летят быст­рее все­го, как буд­то бы верх­ние пла­не­ты застав­ля­ет уско­рять­ся бли­зость к цен­тру, а эти — уда­лен­ность от него. Верх­ние пла­не­ты с момен­та сво­е­го утрен­не­го появ­ле­ния на небе начи­на­ют сни­жать свою ско­рость, а эти две — уве­ли­чи­вать. Про­ти­во­по­лож­но [обще­му направ­ле­нию] сво­ей орби­ты те дви­жут­ся от утрен­ней сто­ян­ки к вечер­ней, а Вене­ра — от вечер­ней к утрен­ней.

75От утрен­не­го вос­хо­да она начи­на­ет нара­щи­вать как свою широ­ту, так и высо­ту и — начи­ная с утрен­ней сто­ян­ки — сле­до­вать за Солн­цем; при сво­ем утрен­нем исчез­но­ве­нии с неба она дви­жет­ся быст­рее все­го и под­ни­ма­ет­ся выше все­го; от ее вечер­не­го появ­ле­ния на небе ее широ­та и ско­рость посте­пен­но умень­ша­ют­ся; начи­ная же с вечер­ней сто­ян­ки, она меня­ет свое направ­ле­ние и одновре­мен­но теря­ет высо­ту. А вот Мер­ку­рий и широ­ту и высо­ту начи­на­ет наби­рать со сво­е­го утрен­не­го появ­ле­ния на небе, терять же широ­ту — с вечер­не­го, и сле­дуя за Солн­цем в отда­ле­нии 15 гра­ду­сов, на четы­ре дня почти что непо­движ­но зами­ра­ет.

76Затем он схо­дит с выши­ны и меж­ду сво­и­ми вечер­ним и утрен­ним появ­ле­ни­я­ми на небе дви­жет­ся попят­но. Толь­ко у Мер­ку­рия и Луны спуск отни­ма­ет столь­ко же дней, сколь­ко и подъ­ем. Вене­ра в 15 раз доль­ше под­ни­ма­ет­ся, чем опус­ка­ет­ся, и наобо­рот, Сатурн и Юпи­тер вдвое мед­лен­нее опус­ка­ют­ся, чем под­ни­ма­ют­ся, а Марс даже вчет­ве­ро. Тако­во раз­но­об­ра­зие при­ро­ды. Но и при­чи­на оче­вид­на: пла­не­там, подъ­ем кото­рых Солн­це под­дер­жи­ва­ет сво­и­ми испа­ре­ни­я­ми, спус­кать­ся даже труд­нее, [чем под­ни­мать­ся].

(15) 77Мно­гое и сверх ска­зан­но­го мож­но сооб­щить о тай­нах при­ро­ды и о зако­нах, кото­рым при­ро­да пови­ну­ет­ся. Напри­мер, по пово­ду Мар­са, дви­же­ние кото­ро­го все­го труд­нее иссле­до­вать43. Его сто­ян­ка нико­гда не быва­ет в том же тре­уголь­ни­ке, что и у Юпи­те­ра, и очень ред­ко — в пре­де­лах 60 гра­ду­сов от это­го тре­уголь­ни­ка. Это чис­ло наво­дит на мысль, что в осно­ве кос­мо­са лежит фигу­ра шести­уголь­ни­ка44. Далее, Марс (кро­ме как в двух зна­ках зоди­а­ка, в Раке и Льве) нико­гда не вос­хо­дит одновре­мен­но с Юпи­те­ром. Мер­ку­рий по вече­рам ред­ко вос­хо­дит в Рыбах, зато очень часто — в Деве, по утрам [тоже часто] в Весах и Водо­лее, во Льве — очень ред­ко; в Тель­ца и в Близ­не­цы не воз­вра­ща­ет­ся; в Рака может воз­вра­щать­ся, но не ниже 25-го гра­ду­са.

78Луна соеди­ня­ет­ся с Солн­цем два­жды толь­ко в Близ­не­цах, а в Стрель­це (и такое толь­ко в нем) — нико­гда не соеди­ня­ет­ся. В Овне и толь­ко в нем быва­ло, что в один и тот же день виде­ли ста­рую Луну и затем серп моло­дой Луны. Впро­чем, это немно­гим смерт­ным уда­ва­лось; отсю­да-то пошла сла­ва о зор­ко­сти Лин­кея45. Самый дол­гий про­ме­жу­ток вре­ме­ни, когда на небе не виден Сатурн, состав­ля­ет 170 дней, то же самое о Мар­се; когда не пока­зы­ва­ет­ся Юпи­тер — 36 дней; отни­мая от этих цифр по 10 дней, полу­ча­ем самые крат­кие про­ме­жут­ки, на кото­рые скры­ва­ет­ся каж­дая из этих [трех планет]. Вене­ра не вид­на [самое боль­шее] 69 дней, а [самое мень­шее] 52 дня; Мер­ку­рий — 17 и 13 дней.

18. (16) 79Цве­том планет управ­ля­ют при­чи­ны, свя­зан­ные с их высо­той: попа­дая в воз­душ­ную сфе­ру какой-либо звез­ды, они ей упо­доб­ля­ют­ся. Если их орби­та с той или дру­гой сто­ро­ны при­бли­жа­ет­ся к орби­те дру­го­го небес­но­го тела, они при­об­ре­та­ют его отте­нок: напри­мер, блед­ное при­об­ре­та­ет более холод­ный отблеск, крас­ное — более теп­лый, свин­цо­вое — сереб­ри­сто-мер­ца­ю­щий. Бли­зость Солн­ца, а так­же [нахож­де­ние в местах] пере­се­че­ния орбит и на отда­лен­ных участ­ках соб­ствен­ной орби­ты при­да­ют пла­не­там туск­лый цвет вплоть до чер­но­го. Но у каж­дой из них есть и соб­ствен­ный отте­нок блес­ка: белый у Сатур­на, про­зрач­но-ясный у Юпи­те­ра, огнен­ный у Мар­са. У утрен­ней Вене­ры ярко-белый, у вечер­ней — цвет лавы, у Мер­ку­рия луче­зар­ный, у Луны мяг­кий. Солн­це, когда вста­ет, пыла­ю­щее, а потом лучи­стое. С упо­мя­ну­ты­ми при­чи­на­ми свя­зан и вид непо­движ­ных звезд на небо­сво­де.

80А имен­но, ино­гда тихой ночью мно­же­ство их мяг­ко сия­ет вокруг полу­кру­жия Луны, ино­гда же они изре­жи­ва­ют­ся, при­во­дя нас в изум­ле­ние этим сво­им бег­ством: [как буд­то] скры­ва­ют­ся от пол­но­лу­ния, или же наше зре­ние при­туп­ле­но луча­ми Солн­ца либо дру­гих све­тил, о кото­рых толь­ко что гово­ри­лось. Впро­чем, Луна и сама несо­мнен­но вос­при­ни­ма­ет коле­ба­ния изме­не­ния в воз­дей­ствии на нее сол­неч­ных лучей, хотя вогну­тость небо­сво­да46 при­туп­ля­ет и смяг­ча­ет это воз­дей­ствие за исклю­че­ни­ем тех слу­ча­ев, когда лучи пада­ют под пря­мым углом. Поэто­му когда Луна нахо­дит­ся в сол­неч­ном квад­ра­те, мы видим и поло­ви­ну ее дис­ка; когда в тре­уголь­ни­ке — она пред­ста­ет в виде почти пусто­го обод­ка; когда она раз­вер­ты­ва­ет­ся к Солн­цу, это пол­но­лу­ние. И обрат­но, при ста­ре­нии Луны она про­хо­дит в те же интер­ва­лы те же фазы и по тем же прин­ци­пам, что и три рас­по­ло­жен­ные выше Солн­ца пла­не­ты.

19. (17) 81У само­го же Солн­ца четы­ре состо­я­ния: два рав­но­ден­ствия, весен­нее и осен­нее, когда оно при­хо­дит­ся про­тив цен­тра Зем­ли, нахо­дясь в вось­мом гра­ду­се Овна и Весов; и два солн­це­во­ро­та в вось­мом гра­ду­се Козе­ро­га посре­ди зимы, когда день начи­на­ет при­бы­вать; и в том же гра­ду­се Рака, когда при­бы­вать начи­на­ет ночь — это лет­нее солн­це­сто­я­ние. При­чи­на нерав­но­мер­но­сти изме­не­ний заклю­ча­ет­ся в наклон­но­сти зоди­а­ка. В каж­дый момент над и под Зем­лей лежит по рав­ной части небо­сво­да, но све­ти­ла, вос­хо­дя­щие по вер­ти­ка­ли, про­дол­жа­ют быть вид­ны на небе в тече­ние более длин­но­го участ­ка сво­е­го пути, а те, что дви­жут­ся наклон­но, вид­ны на более корот­ком про­ме­жут­ке.

20. (18) 82Боль­шин­ству неиз­вест­но важ­ное откры­тие в обла­сти нау­ки о небес­ных явле­ни­ях, сде­лан­ное осно­ва­те­ля­ми этой нау­ки и заклю­ча­ю­ще­е­ся в том, что огни, кото­рые пада­ют на зем­лю и назы­ва­ют­ся мол­ни­я­ми, это огни от трех [верх­них] планет и в осо­бен­но­сти от Юпи­те­ра, сред­ней из них по поло­же­нию. Он сбра­сы­ва­ет таким спо­со­бом, может быть, вред­ные излиш­ки жид­ко­сти, полу­чен­ные с более высо­кой орби­ты [Сатур­на], а может быть, излиш­ки жара с более низ­кой орби­ты [Мар­са. Неиз­вест­но боль­шин­ству и то, что] отсю­да про­изо­шел миф о Юпи­те­ре, мечу­щем мол­нии. А дело в том, что как от пыла­ю­ще­го поле­на с трес­ком рас­сы­па­ют­ся уголь­ки, так и небес­ный огонь рас­се­и­ва­ет­ся от этой пла­не­ты, неся с собой зна­ме­ния, чтобы даже какая-нибудь совсем малая кру­пи­ца [небес­но­го огня] не лиши­лась сво­е­го уча­стия в боже­ствен­ных дея­ни­ях. Силь­ней­шее воз­му­ще­ние воз­ду­ха при этом про­ис­хо­дит от того, что скоп­ле­ние [сбро­шен­ной Юпи­те­ром] вла­ги ведет к пере­на­сы­ще­нию или же воз­дух сотря­са­ет­ся, неко­им обра­зом при­ни­мая плод от этой бере­мен­ной [огнем] пла­не­ты.

21. (19) 83Мно­гие пыта­лись изме­рить рас­сто­я­ния меж­ду Зем­лей и пла­не­та­ми и уста­но­ви­ли (prodiderunt), что от Солн­ца до Луны в 19 раз даль­ше, чем от Луны до Зем­ли47. Пифа­гор же, про­зор­ли­вей­ший муж, вычис­лил, что от Зем­ли до Луны 126 тысяч ста­ди­ев, а от Луны до Солн­ца вдвое, от Солн­ца до зна­ков зоди­а­ка втрое боль­ше. Того же мне­ния был и наш сооте­че­ствен­ник Галл Суль­пи­ций48.

22. (20) 84Одна­ко ино­гда Пифа­гор, опи­ра­ясь на ана­ло­гии из обла­сти музы­ки, утвер­ждал так­же, что Луна отсто­ит от Зем­ли на целый тон, от Луны до Мер­ку­рия пол­то­на, от Мер­ку­рия до Вене­ры тоже пол­то­на, от Вене­ры до Солн­ца пол­то­ра тона; от Солн­ца до Мар­са один тон, то же самое как от Зем­ли до Луны. От Мар­са до Юпи­те­ра пол­то­на, от Сатур­на до зоди­а­ка пол­то­ра тона. Все­го полу­ча­ет­ся семь тонов, что обра­зу­ет «окта­ву», име­ну­е­мую у гре­ков «гар­мо­ни­ей», что озна­ча­ет все­об­щее созву­чие. В нем Сатурн дви­жет­ся по дори­че­ско­му ладу, Юпи­тер — по фри­гий­ско­му, и дру­гие пла­не­ты ана­ло­гич­но. Мысль тон­кая, но более раз­вле­ка­ю­щая, чем дока­за­тель­ная.

23. (21) 85Ста­дий состав­ля­ет сто два­дцать пять наших шагов, т. е. шесть­сот два­дцать пять футов49. Поси­до­ний утвер­жда­ет, что тума­ны, вет­ры и тучи дости­га­ют высо­ты по край­ней мере 40 ста­дий над Зем­лей, а выше воз­дух про­зра­чен, ясен и полон без­мя­теж­но­го све­та; а от неспо­кой­ных [око­ло­зем­ных сло­ев] до Луны 20 раз по сто тысяч ста­ди­ев, от Луны до Солн­ца пять тысяч раз по тыся­че ста­ди­ев50. Толь­ко бла­го­да­ря таким рас­сто­я­ни­ям Солн­це при всей сво­ей мощи не сжи­га­ет Зем­лю. Одна­ко по мне­нию боль­шин­ства авто­ров, обла­ка под­ни­ма­ют­ся на высо­ту до 90 ста­ди­ев. Это все не про­ве­ре­но и разо­брать­ся в этом труд­но, но посколь­ку [эти циф­ры уже] полу­чи­ли рас­про­стра­не­ние, при­хо­дит­ся их сооб­щать (prodenda quia sunt prodita). Если кому-нибудь захо­чет­ся осно­ва­тель­нее вник­нуть в эти рас­сто­я­ния, — не чтобы их изме­рить, нет, такая цель потре­бо­ва­ла бы почти нево­об­ра­зи­мых уси­лий — но чтобы дать хотя бы при­бли­зи­тель­ную оцен­ку, — если кто-нибудь будет упор­но к это­му стре­мить­ся, для него нет дру­го­го вполне при­ем­ле­мо­го пути, кро­ме мето­да непо­гре­ши­мо­го гео­мет­ри­че­ско­го умо­за­клю­че­ния.

86Из само­го харак­те­ра кру­го­во­го дви­же­ния Солн­ца оче­вид­но, что его орби­та пере­ме­ща­ет­ся [за год] почти на 366 гра­ду­сов. Посколь­ку диа­метр кру­га все­гда в три и еще почти одну седь­мую раза мень­ше окруж­но­сти, то полу­ча­ет­ся (когда мы вычтем из окруж­но­сти поло­ви­ну, кото­рая засло­не­на Зем­лей, нахо­дя­щей­ся в цен­тре), что высо­та до Солн­ца состав­ля­ет око­ло 16 того огром­но­го рас­сто­я­ния, на какое про­сти­ра­ет­ся соляр­ная орби­та око­ло Зем­ли, а высо­та Луны — око­ло 112 того же рас­сто­я­ния. Ведь имен­но настоль­ко лун­ная орби­та коро­че сол­неч­ной и Луна таким обра­зом совер­ша­ет свой путь как раз посре­ди меж­ду Солн­цем и Зем­лей.

87Уди­ви­тель­но, до чего дохо­дит чело­ве­че­ское без­рас­суд­ство, поощ­рен­ное хотя бы малей­шим успе­хом! Так и в том, о чем мы гово­ри­ли, нашел­ся повод для дер­зо­сти. Отва­жив­шись уга­дать рас­сто­я­ние от Солн­ца до Зем­ли, люди заня­лись таки­ми же рас­че­та­ми [уже чтобы узнать рас­сто­я­ние] до неба. Раз Солн­це про­хо­дит через сере­ди­ну неба, раз­ме­ры это­го послед­не­го, реши­ли они, вычис­ли­мы, мож­но ска­зать, на паль­цах. Окруж­ность по отно­ше­нию к диа­мет­ру состав­ля­ет 227 , и поэто­му раз­мер неба мож­но сра­зу рас­счи­тать, если вос­ста­вить пер­пен­ди­ку­ляр.

88Соглас­но вычис­ле­ни­ям егип­тян, обна­ро­до­ван­ным Пето­си­ри­сом и Нехеп­сом51, один гра­дус наи­мень­шей из орбит, лун­ной, пред­по­ло­жи­тель­но соот­вет­ству­ет немно­гим боль­ше 33 ста­ди­ев; орби­ты Сатур­на, самой длин­ной — вдвое боль­ше; орби­ты Солн­ца, лежа­щей, как мы гово­ри­ли52, в сере­дине — сред­не­му чис­лу меж­ду эти­ми дву­мя53. Одна­ко в таком под­сче­те содер­жит­ся явная под­та­сов­ка, пото­му что [для вычис­ле­ния рас­сто­я­ния до неба] надо при­ба­вить еще интер­вал от орби­ты Сатур­на до зоди­а­ка, а это уве­ли­чит рас­сто­я­ние без­мер­но.

24. (22) 89Оста­ет­ся ска­зать о кос­мо­се еще немно­гое. Посре­ди небо­сво­да вне­зап­но могут рож­дать­ся новые звез­ды несколь­ких типов. 25. Гре­ки их назы­ва­ют коме­та­ми, по-наше­му это зна­чит «воло­са­тые». Они устра­ша­ют сво­и­ми кро­ва­во-крас­ны­ми кос­ма­ми напо­до­бие щети­ни­сто­го пуч­ка волос, [обыч­но] на вер­хуш­ке. Те из них, у кото­рых этот пучок рас­тет от их ниж­ней части, напо­до­бие дол­гой боро­ды, гре­ки назы­ва­ют «боро­да­ты­ми». Еще быва­ют «копья», они дро­жат напо­до­бие бро­шен­но­го дро­ти­ка и слу­жат весь­ма зло­ве­щим пред­зна­ме­но­ва­ни­ем54. Тако­ва была коме­та, о кото­рой импе­ра­тор и цезарь Тит в свое пятое кон­суль­ство55 подроб­но повест­ву­ет в сво­ем пре­крас­ном сти­хо­тво­ре­нии. Это было послед­нее до сего дня появ­ле­ние [коме­ты тако­го вида]. Такие же, но более корот­кие и заост­рен­ные коме­ты назва­ли «кин­жа­ла­ми». Они самые блед­но­окра­шен­ные и бле­стят напо­до­бие меча. Лучей они не испус­ка­ют совсем. Дис­ко­вид­ные, чей вид соот­вет­ству­ет назва­нию, цвет же их янтар­ный, с кра­ев испус­ка­ют лучи, но ред­кие.

90У боч­ко­вид­ных комет фор­ма боч­ки, они окру­же­ны дым­ной сфе­рой. Рого­вые име­ют фор­му рога. Такая коме­та появи­лась, когда гре­ки всту­пи­ли в реша­ю­щий бой при Сала­мине. Коме­ты-све­тиль­ни­ки напо­ми­на­ют пыла­ю­щие факе­лы, «кон­ские» похо­жи на лоша­ди­ные гри­вы. Эти дви­жут­ся очень быст­ро и вра­ща­ют­ся вокруг сво­ей оси. Встре­ча­ют­ся еще коме­ты с сереб­ри­сты­ми хво­ста­ми, горя­щие так ярко, что труд­но на них смот­реть, и в них про­гля­ды­ва­ет нечто напо­ми­на­ю­щее чело­ве­че­ское лицо. Еще — «коз­ли­ные» коме­ты, окру­жен­ные какой-то шер­стью и подо­би­ем обла­ка. Одна­жды гри­ва­стая коме­та обра­ти­лась в коме­ту-копьё. Это было в 108-ю олим­пи­а­ду, от осно­ва­ния же Рима в 408 году56. Ни разу не было, чтобы про­дол­жи­тель­ность пре­бы­ва­ния коме­ты на небе была мень­ше семи дней, доль­ше же все­го — 80 дней.

(23) 91Кро­ме того, неко­то­рые из комет дви­жут­ся по небу напо­до­бие планет, дру­гие непо­движ­ны и при­креп­ле­ны к одно­му месту; почти все при­уро­че­ны к север­ной части неба, впро­чем, иные попа­да­ют­ся там и сям, чаще в свет­лом участ­ке, назы­ва­е­мом Млеч­ным Путем. Ари­сто­тель пере­да­ет, что ино­гда быва­ют вид­ны одновре­мен­но несколь­ко комет, и это пред­ве­ща­ет силь­ные вет­ры или жару57. Насколь­ко мне извест­но, боль­ше об этом никто не сооб­ща­ет. Встре­ча­ют­ся коме­ты и в зим­ние меся­цы, но тогда они лише­ны блес­ка. Об ужас­ной коме­те рас­ска­зы­ва­ют люди, живу­щие в Эфи­о­пии и Егип­те. Ее назва­ли «Тифон» по име­ни царя, пра­вив­ше­го в то вре­мя. Вид ее был пла­мен­ный, спи­раль­ный напо­до­бие улит­ки. Смот­реть было на нее страш­но: ско­рее не све­ти­ло, а какой-то огнен­ный ком.

92Рас­се­и­ва­ют­ся лучи в виде волос ино­гда и от блуж­да­ю­щих и про­чих звезд. Если коме­та, как ино­гда слу­ча­ет­ся, появ­ля­ет­ся в запад­ной части неба, то это обыч­но зна­ме­ние зло­ве­щее и отвра­тить его нелег­ко58. Так было в граж­дан­скую вой­ну в кон­суль­ство Окта­ви­а­на, а так­же во вре­мя вой­ны Пом­пея с Цеза­рем; в наше вре­мя — когда цезарь Клав­дий оста­вил власть над импе­ри­ей Доми­цию Неро­ну и [тот взо­шел на пре­стол] после отрав­ле­ния59; и потом во вре­мя прин­ци­па­та Неро­на, когда [коме­та на запа­де горе­ла] сви­ре­по и почти бес­пре­рыв­но. При­да­ют опре­де­лен­ное зна­че­ние тому, к како­му небес­но­му гра­ду­су коме­та дви­жет­ся, от какой звез­ды она наби­ра­ет­ся сил, на что похо­жа и в каком месте уси­ли­ва­ет свой свет.

93Если она напо­ми­на­ет флей­ту, это пред­ве­ща­ет что-то для муси­че­ско­го искус­ства; если рас­по­ла­га­ет­ся в гени­та­ли­ях того или ино­го зна­ка зоди­а­ка, это озна­ча­ет нечи­сто­ту нра­вов; если у нее фор­ма тре­уголь­ни­ка или квад­ра­та, впи­сан­но­го в какую-либо кон­фи­гу­ра­цию непо­движ­ных звезд, то это пред­зна­ме­но­ва­ние успе­хов изоб­ре­та­тель­но­сти и нау­ки. Коме­та в голо­ве Север­но­го или Южно­го Дра­ко­на озна­ча­ет эпи­де­мии. Во всем мире есть един­ствен­ное место — это храм в Риме — где покло­ня­ют­ся коме­те: той, кото­рую боже­ствен­ный Август счел весь­ма счаст­ли­вой для себя. Она появи­лась в нача­ле его прав­ле­ния во вре­мя игр, кото­рые он вско­ре после кон­чи­ны сво­е­го роди­те­ля, Юлия Цеза­ря60, устро­ил от лица им же осно­ван­ной кол­ле­гии в честь Вене­ры Пра­ро­ди­тель­ни­цы.

94При этом он огла­сил свою радость в сле­ду­ю­щих сло­вах: «В эти самые дни устро­ен­ных мною игр, кос­ма­тая звез­да в тече­ние семи дней свер­ка­ла в север­ной части неба. Она под­ни­ма­лась око­ло один­на­дца­то­го часа дня и была ясно раз­ли­чи­ма со всех земель. Про­стой народ верил, что эта звез­да зна­ме­ну­ет собой душу Цеза­ря, при­чтен­ную к лику свя­тых бес­смерт­ных богов. В ува­же­ние к этой вере памят­ная эмбле­ма в виде кос­ма­той звез­ды нане­се­на на изва­я­ние Цеза­ря, недав­но освя­щен­ное на Фору­ме». Так гово­рил Август во все­услы­ша­нье, в душе же он лико­вал, счи­тая эту коме­ту порож­ден­ной ради него само­го и себя рож­ден­ным ею. Прав­да и то, что коме­та при­нес­ла бла­го­по­лу­чие зем­но­му миру. Есть такие люди, кто счи­та­ет, что коме­ты веч­ны и дви­жут­ся по при­су­щим им орби­там, но не вид­ны, пока оста­ют­ся в сол­неч­ных лучах. Но есть и дру­гие, по мне­нию кото­рых коме­ты рож­да­ют­ся слу­чай­ным обра­зом из вла­ги и огня и затем [на них же] рас­па­да­ют­ся.

26. (24) 95Никто боль­ше Гип­пар­ха — и ника­кая похва­ла за это не будет доста­точ­на ему — не сде­лал для дока­за­тель­ства, что чело­век срод­ни звез­дам и что наши души — часть неба. Он открыл новую звез­ду, порож­ден­ную в его вре­мя61. С того дня, когда он уви­дел ее сия­ние, он задал­ся вопро­са­ми о харак­те­ре ее дви­же­ния; о том, что коме­ты, быть может, не столь уж ред­ко встре­ча­ют­ся; что и звез­ды, кото­рые мы пред­став­ля­ем себе при­креп­лен­ны­ми, на самом деле, быть может, дви­жут­ся. Итак, он отва­жил­ся на дело, кото­рое было бы дерз­ким даже для боже­ства: исчис­лить звез­ды для све­де­ния потом­ков, соста­вить поимен­ный ката­лог све­тил, при­ду­мав осо­бые инстру­мен­ты, чтобы уста­но­вить для каж­до­го небес­но­го тела коор­ди­на­ты и вели­чи­ны, дабы с тех пор лег­ко мож­но было по этим дан­ным уста­нав­ли­вать не толь­ко, поги­ба­ют ли и рож­да­ют­ся ли звез­ды, но и в целом: пере­хо­дят ли неко­то­рые из них с места на место, уве­ли­чи­ва­ют­ся ли или умень­ша­ют­ся. [Выпол­нив это, он как бы] заве­щал всем людям в досто­я­ние небо — если бы толь­ко нашел­ся кто-нибудь такой, кто при­нял бы это наслед­ство.

(25) 96Вспы­хи­ва­ют на небе так­же метео­ры. Они види­мы толь­ко в момент сво­е­го паде­ния. Так, один из них про­ле­тел в пол­день перед всей пуб­ли­кой во вре­мя устро­ен­но­го Гер­ма­ни­ком Цеза­рем боя гла­ди­а­то­ров62. Метео­ры быва­ют двух видов: один по-гре­че­ски зовет­ся lampades, по-наше­му «факе­лы» (faces); дру­гой — боли­ды, напо­до­бие того, что был виден во вре­мя мутин­ских бед­ствий63. Раз­лич­ны они тем, что «факел» вспы­хи­ва­ет в сво­ей перед­ней части и остав­ля­ет за собой длин­ный след, а болид пыла­ет весь цели­ком и зани­ма­ет на небе более обшир­ное про­стран­ство.

(26) Подоб­но боли­дам пыла­ют и «бру­сья» (trabes), назы­ва­е­мые у гре­ков dokoi. Такой «брус» был виден на небе, когда флот спар­тан­цев был раз­бит и они утра­ти­ли вла­ды­че­ство над Гре­ци­ей64. Быва­ют так­же метео­ры, на самом небе вызы­ва­ю­щие тре­щи­ну, кото­рая по-гре­че­ски назы­ва­ет­ся «хасма».

27. (27) 97Быва­ют и кро­ва­во-крас­ные метео­ры, а так­же нечто наи­бо­лее ужас­ное для смерт­ных — огонь, нис­па­да­ю­щий с таких метео­ров на Зем­лю. Это про­изо­шло, когда в тре­тий год 107-ой олим­пи­а­ды65 [маке­дон­ский] царь Филипп про­из­вел потря­се­ние в Гре­ции. Я-то думаю, что все это, как и про­чие явле­ния, есть резуль­тат есте­ствен­ных сил, и ими же опре­де­ля­ет­ся, в какое вре­мя нечто долж­но про­изой­ти — а не как пола­га­ет боль­шин­ство [людей, такие зна­ме­ния посы­ла­ют­ся] по раз­но­об­раз­ным пово­дам, кото­рые на самом деле суть измыш­ле­ния чело­ве­че­ской фан­та­зии. Конеч­но, такие явле­ния быва­ли пред­ве­сти­ем боль­ших бед, но по-мое­му, не беды про­ис­хо­ди­ли из-за небес­ных зна­ме­ний, а напро­тив, зна­ме­ния слу­ча­лись по при­чине бед. А посколь­ку зако­но­мер­ность всех этих собы­тий скры­та из-за того, что они ред­ки, соот­вет­ствен­но мы ее — как и слу­чаи воз­ник­но­ве­ния и исчез­но­ве­ния све­тил, о чем была речь [в §§ 94—95], и как мно­гое дру­гое — не можем объ­яс­нить.

28. (28) 98В тече­ние все­го дня тоже уда­ет­ся видеть вме­сте с Солн­цем звез­ды, чаще все­го окру­жа­ю­щие сол­неч­ную орби­ту напо­до­бие корон из коло­сьев или же в виде раз­но­цвет­ных кру­гов. Такое виде­ли, когда юный Август вхо­дил в Рим после кон­чи­ны сво­е­го вели­ко­го роди­те­ля, дабы вос­при­ять его вели­кое имя. 29. Такие коро­ны быва­ют и око­ло Луны, и око­ло ярких непо­движ­ных звезд.

(29) В кон­суль­ство Л. Опи­мия и Кв. Фабия око­ло Солн­ца появи­лась раду­га, в кон­суль­ство Л. Пор­ция и М. Аки­лия — круг; в кон­суль­ство Л. Юлия и П. Рути­лия66 — крас­ное коль­цо.

30. (30) Встре­ча­ют­ся необык­но­вен­ные и более дол­гие, чем обыч­но, сол­неч­ные затме­ния: напри­мер, когда был убит дик­та­тор Цезарь; во вре­мя Анто­ни­е­вой вой­ны Солн­це было все вре­мя туск­лым почти целый год.

31. (31) 99Быва­ют, напро­тив, вид­ны разом несколь­ко солнц: не над Солн­цем как тако­вым и не под ним, но сбо­ку, под углом. Пря­мо или отвес­но над Зем­лей, ночью, на восто­ке или запа­де они не быва­ют вид­ны. Рас­ска­зы­ва­ют, что одна­жды на Бос­по­ре несколь­ко67 солнц были одновре­мен­но вид­ны на юге, при­чем они удер­жи­ва­лись с утрен­не­го вре­ме­ни до зака­та. В ста­ри­ну неред­ко наблю­да­ли трой­ное Солн­це, напри­мер, в кон­суль­ства Сп. Посту­мия и Кв. Мукия, Кв. Мар­кия и М. Пор­кия, М. Анто­ния и П. Дола­бел­лы, М. Лепи­да и Л. План­ка68. А в наше вре­мя виде­ли три Солн­ца в прин­ци­пат боже­ствен­но­го Клав­дия, когда кон­су­ла­ми были он и с ним К. Орфит69. Нет до наше­го вре­ме­ни ни одно­го сооб­ще­ния, чтобы виде­но было боль­ше трех Солнц.

32. (32) Появ­ля­лись так­же и три Луны, их мно­гие назы­ва­ют «ноч­ны­ми Солн­ца­ми»70. Напри­мер, при кон­су­лах Гн. Доми­ции и Г. Фан­нии.

33. (33) 100При кон­су­лах Гн. Кеки­лии и Гн. Папи­рии71, но неред­ко и в дру­гие вре­ме­на виде­ли све­че­ние ноч­но­го неба, когда сре­ди ночи заси­ял как бы день.

34. (34) При кон­су­лах Л. Вале­рии и К. Марии на зака­те Солн­ца виде­ли, как через все небо с запа­да на восток про­ле­тел пыла­ю­щий и искря­щий­ся щит.

35. (35) Рас­ска­зы­ва­ют, что одна­жды, в кон­суль­ство Гн. Окта­вия и К. Скри­бо­ния72 — и более нико­гда тако­го не виде­ли — от звез­ды [ото­рва­лась] и упа­ла искра, затем ста­ла рас­ти, при­бли­жа­ясь к Зем­ле, достиг­ла вели­чи­ны лун­но­го дис­ка. И ста­ло свет­ло, как бы в туман­ный день. Затем она вер­ну­лась на свое место в небе и пре­вра­ти­лась в «факел». Явле­ние это наблю­да­ли про­кон­сул Силан и сопро­вож­дав­шие его.

36. (36) Быва­ет, что звез­ды раз­бе­га­ют­ся в раз­ных направ­ле­ни­ях. Это все­гда пред­зна­ме­но­ва­ние, что с той сто­ро­ны неба, где это про­ис­хо­дит, под­ни­мут­ся сви­ре­пые вет­ры.

37. (37) 101У моря и у суши тоже есть свои звез­ды. Во вре­мя ноч­ной стра­жи в вой­сках я видел, как на кон­цах копий перед насы­пью свер­ка­ли огни в фор­ме звезд. На реях и дру­гих частях кораб­лей появ­ля­ют­ся ино­гда звез­ды, изда­ю­щие некий певу­чий звук и пере­ле­та­ю­щие с места на место напо­до­бие птиц. Эти звез­ды опас­ны, когда встре­ча­ют­ся пооди­ноч­ке: могут пото­пить суд­но, а попав на него сни­зу, могут зажечь киль. Если они появ­ля­ют­ся попар­но, то при­но­сят бла­го и пред­ве­ща­ют удач­ное пла­ва­ние. Сво­им появ­ле­ни­ем они, как гово­рят, обра­ща­ют в бег­ство ту [непар­ную] жесто­кую и опас­ную звез­ду. Ее про­зва­ли Еле­ной, а этим [па́рам звезд] по их свой­ствам дали име­на Пол­лук­са и Касто­ра. Их пла­ва­ю­щие по морю при­зы­ва­ют в каче­стве божеств-покро­ви­те­лей. Ино­гда в вечер­ние часы такие огни сия­ют вокруг голо­вы чело­ве­ка: это пред­ве­стие вели­ко­го. При­чи­на этих явле­ний непо­нят­на и скры­та в необъ­ят­но­сти при­ро­ды.

38. (38) 102Итак, о кос­мо­се как тако­вом и о звез­дах ска­за­но, теперь об осталь­ном досто­при­ме­ча­тель­ном в небе. Ибо наши пред­ки все то, что подоб­но пусто­те, но повсю­ду рас­про­стра­ня­ет дыха­ние жиз­ни, назва­ли небом: а по-дру­го­му это мож­но назвать воз­ду­хом. Заме­чу, что едва ли не все соглас­ны, что в этой [нашей] под­лун­ной сфе­ре и в [реги­оне] намно­го ниже Луны бес­ко­неч­ность сти­хии небес­но­го воз­ду­ха сли­ва­ет­ся с бес­ко­неч­но­стью испа­ре­ний Зем­ли (terreni halitus), и от это­го сме­ше­ния обо­их обла­стей мира (utraque sorte) про­ис­хо­дят обла­ка, рас­ка­ты гро­ма и дру­гие гро­зо­вые явле­ния. Отсю­да же град, иней, лив­ни, бури, вих­ри. Отсю­да мно­же­ство бед для смерт­ных и борь­ба при­ро­ды с самой собой.

103Сила звезд подав­ля­ет стрем­ле­ние зем­ных вещей ввысь, но она же тянет к себе их, если они сами не под­ни­ма­ют­ся. Идут дожди, вста­ют тума­ны, реки высы­ха­ют, пада­ет град. Лучи све­тил обру­ши­ва­ют жар на Зем­лю и тол­ка­ют ее со всех сто­рон в центр73. Отра­жа­ясь от Зем­ли, те же лучи уле­та­ют обрат­но и уно­сят с собой, что могут. Теп­лые испа­ре­ния пада­ют с неба и опять в небо воз­вра­ща­ют­ся. Вет­ры вры­ва­ют­ся порож­ни­ми, а уда­ля­ют­ся с добы­чей. Мно­же­ство живых существ втя­ги­ва­ют сво­им дыха­ни­ем воз­дух с высо­ты; он затем устрем­ля­ет­ся обрат­но и [тем самым] Зем­ля как бы изли­ва­ет жиз­нен­ное нача­ло в пустые небе­са (ut inani caelo spiritum infundit).

104Так в лихо­рад­ке миро­во­го дви­же­ния воз­рас­та­ет раз­дор, ибо при­ро­да дви­жет­ся в про­ти­во­по­лож­ных направ­ле­ни­ях как бы рас­ка­чи­ва­е­мая ката­пуль­той. Борь­ба не может пре­рвать­ся, но похи­щен­ное [одной сти­хи­ей у дру­гой] вновь и вновь воз­вра­ща­ет­ся в преж­нее состо­я­ние, сви­де­тель­ствуя о при­чи­нах вещей как об огром­ной око­ло­зем­ной сфе­ре, кото­рая под­час засло­ня­ет сво­и­ми туча­ми осталь­ное небо. Эта сфе­ра есть цар­ство вет­ров; здесь наи­бо­лее про­яв­ля­ет­ся их при­ро­да, а через нее весь­ма часто — и осталь­ные виды при­чин, ибо — как обыч­но пола­га­ют — их буй­ство вызы­ва­ет гро­мы и мол­нии, даже камен­ные дожди, если ветер уно­сит кам­ни с их мест. Есть и мно­го дру­гих подоб­но­го рода явле­ний. Поэто­му здесь же надо отме­тить ряд обсто­я­тельств.

39. (39) 105Сре­ди при­чин, опре­де­ля­ю­щих вре­ме­на года и дру­гие [око­ло­зем­ные] явле­ния, иные мож­но счи­тать вполне уста­нов­лен­ны­ми, дру­гие слу­чай­ны­ми либо же пока еще не поня­ты­ми рацио­наль­но. Ведь кто усо­мнит­ся, что лето и зима и вся­кие еже­год­ные пере­ме­ны про­из­во­дят­ся дви­же­ни­ем све­тил? Как о при­ро­де Солн­ца пра­виль­но пола­га­ют, что она уме­ря­ет коле­ба­ния пого­ды, так и каж­до­му дру­го­му све­ти­лу свой­ствен­на своя сила, пло­до­нос­ная сооб­раз­но ее при­ро­де: иные раз­ли­ва­ют вла­гу, про­из­во­дя­щую дождь, либо же про­из­во­дят иней, снег или замо­ра­жи­ва­ют воду в гра­ди­ны; дру­гие порож­да­ют ветер, теп­ло­ту, влаж­ные испа­ре­ния, сту­жу. И не сле­ду­ет оце­ни­вать [вели­чи­ну] све­тил толь­ко по тому, каки­ми они кажут­ся на вид: ведь Луна, [хотя кажет­ся боль­шой, на деле] мень­ше всех их, учи­ты­вая их без­мер­ную высо­ту.

106Итак, каж­дое небес­ное тело в сво­ем дви­же­нии рас­кры­ва­ет свою при­ро­ду. Осо­бен­но явно об этом сви­де­тель­ству­ет про­хож­де­ние Сатур­на по небу, [все­гда сопро­вож­да­е­мое] дождя­ми. Но такая сила при­су­ща не толь­ко пла­не­там, напро­тив, она про­яв­ля­ет­ся так­же у мно­гих непо­движ­ных звезд вся­кий раз, когда к ним под­хо­дит пла­не­та или когда их воз­буж­да­ет напор лучей. Такое явле­ние отме­че­но для созвез­дия Свин­ки, кото­рое гре­ки за это его свой­ство про­зва­ли Гиа­да­ми74. Дру­гие дей­ству­ют и сами по себе в опре­де­лен­ное вре­мя: напри­мер, Коз­ля­та при сво­ем вос­хо­де75. А звез­да Арк­тур почти нико­гда не появ­ля­ет­ся без бури с гра­дом.

40. (40) 107Кто не зна­ет, что вос­ход Сири­у­са рас­па­ля­ет сол­неч­ный жар? Дей­ствия этой звез­ды ска­зы­ва­ют­ся на Зем­ле силь­ней­шим обра­зом: при ее вос­хо­де моря вски­па­ют, вина начи­на­ют бро­дить, сто­я­чие воды бур­лят. В Егип­те живет анти­ло­па, назы­ва­е­мая орикс, кото­рая при вос­хо­де этой звез­ды ста­но­вит­ся пря­мо про­тив нее и чиха­ет, пре­да­ва­ясь ее созер­ца­нию, как бы покло­ня­ет­ся ей. И еще несо­мнен­но, что соба­ки во все вре­мя, [пока Сири­ус на небе], наи­бо­лее под­вер­же­ны бешен­ству76.

41. (41) 108Так­же и у отдель­ных участ­ков неко­то­рых созвез­дий есть своя сила. В осен­нее рав­но­ден­ствие и в зим­нее солн­це­сто­я­ние бури сви­де­тель­ству­ют нам о том, что Солн­це про­шло [через такой уча­сток]. Дело не толь­ко в лив­нях и бурях, но и во мно­гих наблю­де­ни­ях над сель­ской жиз­нью и над живот­ны­ми: неко­то­рых из них сиде­ри­че­ские вли­я­ния воз­буж­да­ют, у дру­гих в опре­де­лен­ные момен­ты вызы­ва­ют рас­строй­ство кишеч­ни­ка, сосу­дов, голо­вы, пси­хи­ки. У мас­ли­ны, бело­го топо­ля и ивы в лет­нее солн­це­сто­я­ние свер­ты­ва­ют­ся листья. В самый день лет­не­го солн­це­сто­я­ния зацве­та­ет тра­ва пуле­ги­ум77, кото­рую [соби­ра­ют и] сушат на кры­шах. Рас­прав­лен­ные листы пер­га­мен­та рвут­ся на вет­ру.

109Но это все уди­ви­тель­но раз­ве лишь для того, кто не наблю­дал повсе­днев­ных вещей: как тра­ва гелио­троп все­гда обра­ща­ет­ся вослед ухо­дя­ще­му Солн­цу78 и во вся­кое вре­мя пово­ра­чи­ва­ет­ся вме­сте с ним, хотя бы оно и было скры­то обла­ка­ми. Или что тела уст­риц, пур­пур­ных ули­ток и все­воз­мож­ных мол­люс­ков под­чи­ня­ют­ся вла­сти Луны, воз­рас­тая и умень­ша­ясь вме­сте с ней. Сверх того при тща­тель­ных иссле­до­ва­ни­ях обна­ру­жи­лось, что у зем­ле­рой­ки чис­ло воло­кон пече­ни соот­вет­ству­ет воз­рас­ту Луны и что такое мель­чай­шее живот­ное как мура­вей вос­при­ни­ма­ет вли­я­ние это­го све­ти­ла и в ново­лу­ние пере­ста­ет тру­дить­ся.

110Чело­ве­че­ское неве­де­ние в этих вопро­сах тем постыд­нее, что вме­сте с фаза­ми Луны уси­ли­ва­ют­ся и осла­бе­ва­ют так­же болез­ни глаз. Это пока­за­но в осо­бен­но­сти на при­ме­ре неко­то­рых вьюч­ных живот­ных. Неко­то­рым уте­ше­ни­ем слу­жит раз­ве лишь [то дости­же­ние, что уда­лось] под­раз­де­лить обшир­ность небес­ных про­странств в их неиз­ме­ри­мой высо­те на 72 созвез­дия — обра­зы вещей или живот­ных. Меж­ду эти­ми-то обра­за­ми уче­ные (periti) и поде­ли­ли небо. В созвез­ди­ях они насчи­та­ли 1600 звезд. То есть не общим чис­лом, а чем-либо замет­ных по их дей­стви­ям или внеш­не­му виду. Так, в хво­сте Тель­ца выде­ле­но семь звезд, наиме­но­ван­ных Пле­я­да­ми, в его же лбу — Гиа­ды. За Боль­шой Мед­ве­ди­цей идет созвез­дие Воло­па­са79.

42. (42) 111Не ста­ну отри­цать, что слу­ча­ют­ся дожди и вет­ры так­же поми­мо ука­зан­ных при­чин. Ибо несо­мнен­но, что Зем­ля выды­ха­ет испа­ре­ния — влаж­ные, либо же дым­ные вслед­ствие паров; и что обла­ка рож­да­ют­ся бла­го­да­ря подъ­ему жид­ко­сти в небо или путем сжи­же­ния воз­ду­ха в жид­кость. Плот­ность и телес­ность обла­ков с несо­мнен­но­стью дока­зы­ва­ет­ся рас­суж­де­ни­ем. Ибо они затме­ва­ют Солн­це, кото­рое вооб­ще-то видят даже ныряль­щи­ки, на какую бы глу­би­ну они ни погру­зи­лись.

43. (43) 112Таким обра­зом, нель­зя отри­цать и того, что на [эти плот­ные и телес­ные] обла­ка свер­ху могут падать звезд­ные огни. Это часто наблю­да­ет­ся в ясную пого­ду. Конеч­но, при этом воз­дух сотря­са­ет­ся от уда­ра, подоб­но тому, как копья [в поле­те] дро­жат, изда­вая сви­стя­щий звук. Доле­тев же до обла­ка, [огонь] извле­ка­ет из паров свое­об­раз­ный звук напо­до­бие [шипе­ния] рас­ка­лен­но­го желе­за, когда его погру­жа­ют в воду, и про­из­во­дит дым­ный вихрь. Так рож­да­ют­ся гро­зы. И когда в обла­ке борют­ся ветер и испа­ре­ния, раз­да­ет­ся гром. Если огонь про­ры­ва­ет­ся нару­жу, свер­ка­ет мол­ния; или это зар­ни­ца — если огонь про­кла­ды­ва­ет себе более про­тя­жен­ный путь. Гром рас­ка­лы­ва­ет обла­ко, мол­нии и зар­ни­цы раз­ры­ва­ют. Гром воз­ни­ка­ет так­же от уда­ра пада­ю­щих на обла­ко огней, поэто­му ему пред­ше­ству­ет свер­ка­ние огнен­ных тре­щин в обла­ках.

113Воз­мож­но и то, что гре­мит под­няв­ший­ся от Зем­ли и заклю­чен­ный внут­ри обла­ка воз­дух, когда на него давит сила звезд. Эта борь­ба в при­ро­де сопро­вож­да­ет­ся хрип­лы­ми зву­ка­ми, а когда воз­дух про­рвет­ся, слы­шен гро­хот, как буд­то лоп­нул наду­тый воз­ду­хом пузырь. Воз­мож­но так­же, что содер­жа­щи­е­ся в обла­ке пары, како­вы бы они ни были, воз­го­ра­ют­ся от тре­ния при стре­ми­тель­ном дви­же­нии. Воз­мож­но, нако­нец, что соуда­ре­ние обла­ков, напо­до­бие двух кам­ней, выби­ва­ет огонь в виде свер­ка­ю­щих мол­ний. Но все это про­ис­хо­дит слу­чай­ным обра­зом. Поэто­му-то мол­нии уда­ря­ют с такой пустой сви­ре­по­стью, не под­чи­ня­ясь ника­ко­му при­род­но­му зако­ну. Одни бьют в горы, дру­гие в море, и вооб­ще нано­сят вся­че­ские бес­смыс­лен­ные уда­ры. Одна­ко есть и мол­нии вещие, [посы­ла­е­мые] по опре­де­лен­ным при­чи­нам с неба, [каж­дая] от сво­ей звез­ды.

(44) 114Подоб­ным же обра­зом не буду отри­цать, что и вет­ры, луч­ше ска­зать: дуно­ве­ния могут [слу­чай­ным обра­зом] рож­дать­ся из пустын­но­го сухо­го дыха­ния Зем­ли, а могут и из воз­ду­ха, испа­ря­е­мо­го вода­ми, кото­рый не успел сгу­стить­ся в туман или ску­чить­ся в обла­ка. Могут вет­ры воз­ник­нуть и под вли­я­ни­ем Солн­ца, пото­му что под вет­ром надо пони­мать не иное что как поток воз­ду­ха; а воз­ни­ка­ют вет­ры по-раз­но­му. Ведь мы видим, что вет­ры исхо­дят и от рек, и от зали­вов, и от моря, хотя бы и в штиль. Есть и дру­гие, кото­рые назы­ва­ют аль­та­на­ми, они под­ни­ма­ют­ся с суши80. Дую­щие с моря на сушу вет­ры назы­ва­ют «тро­пеи», если же они про­дол­жа­ют и далее дуть на суше, это «апо­геи»81.

44. 115Вет­ры порож­да­ют­ся так­же греб­не­вид­ны­ми вер­ши­на­ми гор­ных хреб­тов и изги­ба­ми долин, вогну­ты­ми впа­ди­на­ми уще­лий, кря­жа­ми с их изло­ман­ны­ми скло­на­ми. [Ибо все эти] неров­но­сти рас­се­ка­ют отра­жа­е­мый от них воз­дух, и это кро­ме того, при­чи­на эхо, кото­рое без кон­ца повто­ря­ет­ся и повто­ря­ет­ся во мно­гих [гор­ных] местах. 45. Так­же [вет­ры рож­да­ют­ся] и в пеще­рах. На Дал­ма­тин­ском бере­гу есть пеще­ра, пере­хо­дя­щая в про­пасть. Если бро­сить туда какой-нибудь лег­кий пред­мет, то хотя бы день был тихий, отту­да выле­тит буря напо­до­бие вих­ря. Место это назы­ва­ет­ся Сен­та. А в про­вин­ции Кире­на­и­ке есть некие ска­лы, посвя­щен­ные, как гово­рят, богу южно­го вет­ра. Счи­та­ет­ся кощун­ством, если к ним при­кос­нет­ся чело­ве­че­ская рука: тот­час же с юга под­ни­ма­ет­ся пес­ча­ная буря. Даже во мно­гих домах есть сырые внут­ри и закры­тые от све­та сун­ду­ки, кото­рые таят в себе некие дуно­ве­ния. Это тоже не бес­при­чин­но.

(45) 116Одна­ко раз­ли­чать дуно­ве­ния и вет­ры весь­ма важ­но. Вет­ры устой­чи­вы, дуют посто­ян­но. Они про­ду­ва­ют не одну какую-то поло­су, но чув­ству­ют­ся на обшир­ной мест­но­сти. [Имею в виду] не ауру, не бурю, но имен­но ветер как тако­вой, неда­ром он муж­ско­го рода. Вет­ры суть плод посто­ян­ных сотря­се­ний кос­мо­са и встреч­ных по отно­ше­нию к ним вли­я­ний звезд. Или же ветер мож­но отож­де­ствить с порож­да­ю­щим духом в самой при­ро­де вещей, блуж­да­ю­щим там и сям в неко­ей ее утро­бе. Либо вет­ры появ­ля­ют­ся из-за нерав­но­мер­но­сти вли­я­ний планет и из-за того, что воз­дух под­вер­жен дав­ле­нию лучей во мно­гих направ­ле­ни­ях. Лучи эти пада­ют или от ближ­них све­тил, или от отда­лен­ных, при­креп­лен­ных к небо­сво­ду звезд. Но ясно, что и вет­ры под­чи­ня­ют­ся зако­ну при­ро­ды — не то чтобы вовсе неве­до­мо­му, но пока еще не вполне про­яс­нен­но­му.

46. 117Более два­дца­ти гре­че­ских авто­ров преж­них вре­мен обна­ро­до­ва­ли свои наблю­де­ния над вет­ра­ми. Меня потря­са­ет, что при сму­тах, царив­ших в мире и в госу­дар­ствах — как бы его чле­нах, столь мно­го­чис­лен­ные мужи посвя­ти­ли себя таким труд­ным изыс­ка­ни­ям. В осо­бен­но­сти если учесть, что кру­гом их буше­ва­ли вой­ны, не было надеж­но­го при­ста­ни­ща, а поезд­кам очень часто пре­пят­ство­ва­ли пира­ты, эти вра­ги всех. И вот даже сего­дня каж­дый может узнать о сво­ей мест­но­сти боль­ше и точ­нее из запи­сок тех уче­ных, хотя бы они нико­гда не быва­ли в ней, чем из позна­ний ее нынеш­них уро­жен­цев. Сей­час, когда уста­нов­лен столь проч­ный мир, когда мы так счаст­ли­вы под вла­стью госу­да­ря, столь забо­тя­ще­го­ся о про­цве­та­нии искусств и всех обла­стей жиз­ни, — несмот­ря на все это, мы не можем не толь­ко доба­вить каких-либо новых иссле­до­ва­ний к тому, что зна­ли древ­ние, но хотя бы осно­ва­тель­но усво­ить их зна­ния.

118По воле вели­кой судь­бы, сла­ва, кото­рую полу­ча­ли [те уче­ные], не была осо­бен­но боль­шой, пото­му что ее дели­ли на мно­гих, и по боль­шей части они вели свои иссле­до­ва­ния, не [наде­ясь на] иную награ­ду, кро­ме того, чтобы ока­зать­ся полез­ны­ми для потом­ков. Ибо уста­ре­ва­ют чело­ве­че­ские обы­чаи, но не пло­ды [иссле­до­ва­ний]. Море откры­то со всех сто­рон, и все его бере­га госте­при­им­но зовут при­ча­лить; огром­ное мно­же­ство людей пла­ва­ет по нему, но не ради иссле­до­ва­ний, а ради выго­ды. Чело­век, ум кото­ро­го ослеп­лен столь силь­ной стра­стью к нажи­ве, не ура­зу­ме­ет, что нау­ка может и ему само­му обес­пе­чить боль­ше без­опас­но­сти. Поэто­му, думая о тыся­чах и тыся­чах плы­ву­щих по мор­ским вол­нам, я поз­во­лю себе оста­но­вить­ся на вет­рах подроб­нее, чем это само по себе тре­бо­ва­лось бы от мое­го сочи­не­ния.

47. (46) 119Древ­ние насчи­ты­ва­ли толь­ко четы­ре вет­ра, по четы­рем же сто­ро­нам све­та, и Гомер — руко­вод­ству­ясь шат­ки­ми, как мы сей­час смо­жем рас­су­дить, осно­ва­ни­я­ми — тоже не упо­ми­на­ет их боль­ше четы­рех82. После­ду­ю­щая эпо­ха ока­за­лась, напро­тив, слиш­ком склон­ной к дроб­ле­нию, и было добав­ле­но еще восемь вет­ров: по паре поме­сти­ли меж­ду каж­ды­ми [пер­во­на­чаль­ны­ми] дву­мя. Позд­нее это мно­же­ство сокра­ти­ли и ста­ли добав­лять к крат­ко­му гоме­ров­ско­му набо­ру лишь четы­ре из это­го чрез­мер­но­го. Так полу­чи­лось по два вет­ра на каж­дую из четы­рех сто­рон све­та. С рав­но­ден­ствен­но­го восто­ка дует восточ­ный ветер (Subsolanus), назы­ва­е­мый гре­ка­ми «афе­лиот»; со сто­ро­ны вос­хо­да Солн­ца в день зим­не­го солн­це­во­ро­та — юго-восточ­ный (Vulturnus), у гре­ков «эвр». С юга дует австр (Auster). Со сто­ро­ны захо­да Солн­ца в день зим­не­го солн­це­во­ро­та — юго-запад­ный ветер (Africus). По-гре­че­ски их зовут «нот» и «либа»83. С рав­но­ден­ствен­но­го запа­да — теп­лый запад­ный ветер (Favonius), от сол­неч­но­го захо­да в день лет­не­го солн­це­сто­я­ния — севе­ро-запад­ный (Corus), по-гре­че­ски это «зефир» и «аргест». С севе­ра — сеп­тен­три­он, а меж­ду ним и вос­хо­дом в день лет­не­го солн­це­сто­я­ния — севе­ро-восточ­ный (акви­лон, Aquilo), по-гре­че­ски: «апарк­тий» и «борей».

120В более дроб­ный пере­чень встав­ля­ют еще четы­ре: фра­кий­ский, дую­щий со сто­ро­ны меж­ду севе­ром и лет­ним захо­дом; кекий — меж­ду севе­ро-восто­ком и рав­но­ден­ствен­ным восто­ком; фини­кий, меж­ду зим­ним вос­хо­дом и югом; а так­же либо­нот — меж­ду либой и нотом, сред­ний меж­ду тем и дру­гим или состав­лен­ный из них, дую­щий со сто­ро­ны меж­ду югом и зим­ним захо­дом. И это еще не все. Ибо дру­гие авто­ры добав­ля­ют сверх того «мезес» меж­ду боре­ем и кеки­ем, а меж­ду эвром и нотом — «эвро­нот». Есть еще у каж­до­го наро­да зна­ко­мые имен­но ему вет­ры, не выхо­дя­щие за опре­де­лен­ные гра­ни­цы. Таков у афи­нян ски­ро­ний, несколь­ко откло­ня­ю­щий­ся от арге­ста и не извест­ный осталь­ной Гре­ции.

121В неко­то­рых мест­но­стях к севе­ру [от Атти­ки] его назы­ва­ют олим­пи­ем, обыч­но же под име­на­ми ски­ро­ния и олим­пия пони­ма­ют тот же аргест. Кекий иные зовут гел­лес­понт­ским вет­ром, а вооб­ще в раз­ных местах [к пере­чис­лен­ным вет­рам] при­ла­га­ют раз­лич­ные назва­ния. Кро­ме того, в Нар­бонн­ской Гал­лии84 самый зна­чи­тель­ный ветер — кир­кий. По силе он не усту­пит ника­ко­му дру­го­му и часто доле­та­ет до Остии, пря­мо [через] Лигу­рий­ское море. Одна­ко в дру­гих стра­нах о нем и не слы­ша­ли, боль­ше того, он не дохо­дит даже до Виен­ны, горо­да в той же Нар­бонн­ской Гал­лии: непо­да­ле­ку от Виен­ны невы­со­кие горы гасят этот столь силь­ный ветер. Отно­си­тель­но нота Фаби­ан отри­ца­ет85, что этот ветер про­ни­ка­ет в Еги­пет. Здесь явно дей­ству­ет закон при­ро­ды, дик­ту­ю­щий даже и вет­рам вре­ме­на и гра­ни­цы.

(47) 122Море для нави­га­ции откры­ва­ет­ся вес­ной. В ее нача­ле, когда Солн­це дости­га­ет 25-го гра­ду­са созвез­дия Водо­лея, восточ­ные вет­ры смяг­ча­ют суро­вость зим­не­го неба. Это [10 фев­ра­ля —] шестой день перед фев­раль­ски­ми ида­ми, к кото­ро­му при­уро­че­но [про­буж­де­ние] и про­чих вет­ров, о кото­рых я еще ска­жу; в висо­кос­ные годы [это про­буж­де­ние слу­ча­ет­ся рань­ше] одним днем, а потом опять обыч­ные сро­ки соблю­да­ют­ся на сле­ду­ю­щее четы­рех­ле­тие. Неко­то­рые назы­ва­ют запад­ный ветер, дую­щий с [21 фев­ра­ля —] вось­мо­го дня перед мар­тов­ски­ми кален­да­ми, ласточ­ки­ным вет­ром, пото­му что тогда начи­на­ют пока­зы­вать­ся ласточ­ки. Неко­то­рые назы­ва­ют этот ветер орни­ти­ем86, пото­му что начи­ная с 60-го дня после зим­не­го солн­це­сто­я­ния он дует не пере­ста­вая девять дней, в тече­ние кото­рых и при­ле­та­ют пти­цы.

123Запад­но­му вет­ру про­ти­во­по­ло­жен так назы­ва­е­мый суб­со­ля­нус — восточ­ный. Он начи­на­ет­ся [10 мая —] в шестой день перед май­ски­ми ида­ми, с вос­хо­да Пле­яд — это тоже 25-й гра­дус, но созвез­дия Тель­ца; после же май­ских ид пре­об­ла­да­ет нот — ветер, кото­ро­му про­ти­во­по­ло­жен север­ный. А в самую жар­кую пору лета, когда Солн­це всту­па­ет в пер­вый гра­дус Льва, вос­хо­дит Сири­ус. Это [20 июля,] пят­на­дца­тый день перед авгу­стов­ски­ми кален­да­ми. За восемь дней до вос­хо­да Сири­у­са начи­на­ют­ся севе­ро-восточ­ные вет­ры, так назы­ва­е­мые пред­вест­ни­ки.

124Два дня спу­стя после вос­хо­да Сири­у­са те же вет­ры — теперь назы­ва­е­мые эте­сий­ски­ми87 — опять под­ни­ма­ют­ся и с еще боль­шим посто­ян­ством дуют в тече­ние самых жар­ких лет­них дней. Но они ста­но­вят­ся мяг­че, пред­по­ло­жи­тель­но под дей­стви­ем сол­неч­но­го жара, кото­рое удва­и­ва­ет­ся вли­я­ни­ем звез­ды. Нет дру­гих вет­ров, кото­рые были бы посто­ян­нее, чем эти. Они часто вновь сме­ня­ют­ся южны­ми вет­ра­ми, гос­под­ству­ю­щи­ми вплоть до вос­хо­да Арк­ту­ра в 11-й день перед осен­ним рав­но­ден­стви­ем.

125После это­го под­ни­ма­ет­ся севе­ро-запад­ный ветер. Он гос­под­ству­ет осе­нью; ему про­ти­во­по­ло­жен юго-восточ­ный (вуль­турн). При­бли­зи­тель­но через 44 дня после осен­не­го рав­но­ден­ствия начи­на­ет­ся зим­ний заход Пле­яд, обыч­но сов­па­да­ю­щий с [13 нояб­ря —] тре­тьим днем перед ноябрь­ски­ми ида­ми. Это вре­мя зим­не­го севе­ро-восточ­но­го вет­ра — совсем не тако­го, как лет­ний севе­ро-восточ­ный ветер. Про­ти­во­по­ло­жен севе­ро-восточ­но­му «афри­кус», юго-запад­ный. А за семь дней до зим­не­го солн­це­сто­я­ния и в тече­ние столь­ких же дней после него море успо­ка­и­ва­ет­ся — зимо­род­ки долж­ны успеть отло­жить яйца, поче­му эти дни и зовут­ся зимо­род­ко­вы­ми. Про­чее вре­мя зимы вет­ре­ное и суро­вое. Впро­чем, и сви­ре­пость бурь не пре­се­ка­ет море­пла­ва­ние. Рань­ше из-за пира­тов при­хо­ди­лось изби­рать для путе­ше­ствий зим­нее вре­мя, то есть избе­гая смер­тель­ной опас­но­сти, бро­сать­ся пря­мо в объ­я­тия смер­ти; теперь к тому же выбо­ру при­нуж­да­ет алч­ность.

(48) 126Из вет­ров самые холод­ные — те, о кото­рых мы уже гово­ри­ли как о дую­щих с севе­ра. Таков же сосед­ний с ними севе­ро-запад­ный ветер. Все они подав­ля­ют осталь­ные вет­ры и раз­го­ня­ют тучи. Влаж­ны­ми в Ита­лии явля­ют­ся юго-запад­ный и осо­бен­но южный вет­ры. Кекий, как рас­ска­зы­ва­ют, при­но­сит тучи так­же и в Понт. Севе­ро-восточ­ный и юго-восточ­ный вет­ры сухие, кро­ме тех дней, когда они начи­на­ют зати­хать. Снег при­но­сят севе­ро-восточ­ный и север­ный, град — север­ный и севе­ро-запад­ный. Южный ветер горяч, юго-восточ­ный и запад­ный уме­рен­но теп­лые и по срав­не­нию с восточ­ным более сухие. В целом же все вет­ры с севе­ра и запа­да более сухие, чем с юга и восто­ка.

127Самый же здо­ро­вый из вет­ров севе­ро-восточ­ный. Южный ветер вре­ден, осо­бен­но когда он сухой; быть может, это пото­му, что когда он влаж­ный, то и более про­хлад­ный. Счи­та­ет­ся, что когда он дует, то живот­ные теря­ют аппе­тит. Эте­сий­ские вет­ры обыч­но сти­ха­ют ночью, а под­ни­ма­ют­ся они в тре­тьем днев­ном часу, [счи­тая от вос­хо­да Солн­ца]. В Испа­нии и в Азии88 они дуют с восто­ка, на Пон­те — с севе­ро-восто­ка, в осталь­ных стра­нах с юга. Дуют они ино­гда и со сто­ро­ны захо­да Солн­ца в зим­нее солн­це­сто­я­ние, тогда их назы­ва­ют орни­ти­я­ми, но в этом слу­чае они сла­бее и длят­ся лишь несколь­ко дней. Есть два вет­ра, меня­ю­щие свою при­ро­ду в зави­си­мо­сти от места: в Афри­ке южный ветер тих и спо­ко­ен, а севе­ро-восточ­ный при­но­сит тучи.

128Каж­дый ветер по боль­шей части дует, когда при­хо­дит его черед, либо же начи­на­ет­ся с пре­кра­ще­ни­ем про­ти­во­по­лож­но­го вет­ра. Когда вет­ры [пра­виль­ным обра­зом] чере­ду­ют­ся, то это про­ис­хо­дит сле­ва напра­во, как Солн­це ходит по небу (a laevo latere in dextrum, ut sol, ambiunt). Каков будет поря­док их чере­до­ва­ния на целый месяц, это опре­де­ля­ет­ся в основ­ном в чет­вер­тый день новой Луны. При одном и том же вет­ре корабль может дви­гать­ся как в одном, так и в про­ти­во­по­лож­ном направ­ле­нии, в зави­си­мо­сти от уста­нов­ки сна­стей; в осо­бен­но­сти ночью быва­ет, что суда, отплыв­шие [из гава­ни] в раз­ные сто­ро­ны, вдруг встре­ча­ют­ся. Австр под­ни­ма­ет более силь­ные вол­ны, чем акви­лон, пото­му что дует с низ­ких широт, где [уро­вень] моря ниже, а акви­лон — с высо­ких широт.

129Южный ветер силь­нее по ночам, а севе­ро-восточ­ный днем. Восточ­ные вет­ры дуют доль­ше, чем север­ные. Север­ные вет­ры обыч­но пре­кра­ща­ют­ся после того, как дули нечет­ное чис­ло дней. Сход­ная [зако­но­мер­ность] оправ­ды­ва­ет­ся и во мно­гих дру­гих обла­стях наблю­де­ний над при­ро­дой, поэто­му нечет­ное чис­ло рас­смат­ри­ва­ют как соот­вет­ству­ю­щее муж­ско­му нача­лу. Солн­це уве­ли­чи­ва­ет и умень­ша­ет силу вет­ра: уве­ли­чи­ва­ет, когда вос­хо­дит или захо­дит, умень­ша­ет летом в полу­ден­ное вре­мя. Поэто­му око­ло полу­дня или полу­но­чи вет­ры сти­ха­ют, осла­бе­вая от чрез­мер­но­го жара или холо­да. Вет­ры смяг­ча­ют­ся и дождя­ми; когда тучи рас­се­и­ва­ют­ся и откры­ва­ют чистое небо, надо ждать самых силь­ных вет­ров.

130Одна­ко Евдокс пола­га­ет89, что не толь­ко вет­ры, но и боль­шая часть дру­гих воз­му­ще­ний в атмо­сфе­ре с регу­ляр­но­стью повто­ря­ет­ся в ходе четы­рех­лет­них цик­лов (пред­по­чтем при­дер­жи­вать­ся мини­маль­но­го цик­ла), при­чем нача­ло каж­до­го тако­го цик­ла при­хо­дит­ся на висо­кос­ный год, на дни появ­ле­ния Сири­у­са. Так обсто­ит с вет­ра­ми, пови­ну­ю­щи­ми­ся обще­му поряд­ку.

48. (49) 131Теперь о вет­рах вне­зап­ных. Они воз­ни­ка­ют, как было ска­за­но [в § 111], из испа­ре­ний Зем­ли и под­ни­ма­ясь, затем сно­ва на нее же пада­ют, оде­вая ее покро­вом обла­ков; встре­ча­ют­ся же во мно­же­стве видов. По сути это бро­дя­ги сре­ди вет­ров. Они напо­до­бие стре­ми­тель­ных уда­ров сотря­са­ют воз­дух и соглас­но уже изло­жен­но­му90 мне­нию неко­то­рых [уче­ных], рож­да­ют гро­мы и мол­нии. Если они раз­ры­ва­ют сухое обла­ко попе­рек, обру­шив­шись на него всем сво­им тяж­ким весом и неудер­жи­мо, они про­из­во­дят бурю, кото­рую гре­ки назы­ва­ют «экне­фи­ас». Если же они про­рвут обла­ко со сто­ро­ны его вогну­то­сти, как бы свер­ля в нем узкое отвер­стие, обра­зу­ет­ся вихрь без огня, то есть без мол­нии, назы­ва­е­мый смер­чем — ины­ми сло­ва­ми, кру­тя­щий­ся «экне­фи­ас».

132Он при­но­сит с собой на Зем­лю нечто тоже кру­тя­ще­е­ся и вра­ща­ю­ще­е­ся, ото­рван­ное им от застыв­ше­го обла­ка, весом это­го [облом­ка] уси­ли­ва­ет свою стре­ми­тель­ность и пере­ле­та­ет с места на место с голо­во­кру­жи­тель­ной ско­ро­стью (rapide vertigine). В осо­бен­но­сти это беда для море­пла­ва­те­лей, пото­му что он не толь­ко лома­ет кора­бель­ные реи, но может пере­ко­сить и раз­ло­мать и само суд­но. Отча­сти помочь здесь уда­ет­ся, раз­лив перед надви­га­ю­щим­ся смер­чем уксус — веще­ство с чрез­вы­чай­но холод­ной при­ро­дой. Если же смерч отбро­шен меха­ни­че­ским пре­пят­стви­ем, он под­хва­ты­ва­ет все захва­чен­ное им и взме­та­ет к небу, заса­сы­вая [свою добы­чу] ввысь.

(50) 133Если [вне­зап­ный ветер] с гро­хо­том вырвет­ся из вогну­той тучи через более широ­кое отвер­стие — но менее широ­кое, чем про­де­лы­ва­ет буря — это ура­ган; он все сме­та­ет на сво­ем пути. Когда он пыла­ет и бушу­ет пла­ме­нем, его назы­ва­ют «пре­стер»91; все, с чем он сопри­ка­са­ет­ся, он зажи­га­ет и опро­ки­ды­ва­ет. 49. Что каса­ет­ся смер­ча, он не встре­ча­ет­ся при севе­ро-восточ­ном вет­ре, рав­но как «экне­фи­ас» — при сне­го­пад­ном или когда снег уже лежит. Мол­ния отли­ча­ет­ся от «пре­сте­ра», как пла­мя от огня: она обра­зу­ет­ся, если «экне­фи­ас» одновре­мен­но раз­ры­ва­ет тучу, зажи­га­ет ее и сам содер­жит в себе огонь. Пре­стер широ­ко раз­ли­ва­ет­ся с пото­ка­ми воз­ду­ха, а мол­ния при уда­ре сосре­до­то­чи­ва­ет­ся воеди­но.

134Тор­на­до отли­ча­ет­ся от смер­ча тем, что воз­вра­ща­ет­ся на то же место, а [по зву­ку] — как скре­жет от гро­хо­та. Буря отли­ча­ет­ся от них обо­их сво­им рас­про­стра­не­ни­ем в шири­ну и тем, что она ско­рее рас­се­и­ва­ет обла­ка, чем раз­ры­ва­ет их. Еще быва­ет страш­ная для моря­ков мгла в фор­ме чудо­ви­ща в туче. Так назы­ва­е­мая колон­на92 — сгу­щен­ная и плот­ная вла­га в виде само­под­дер­жи­ва­е­мо­го [стол­ба]. К этой же кате­го­рии явле­ний отно­сят­ся свер­ты­ва­ю­щи­е­ся в труб­ку обла­ка, кото­рые втя­ги­ва­ют в себя воду.

50. (51) 135Мол­нии ред­ки зимой и летом по про­ти­во­по­лож­ной при­чине. Ибо зимой воз­дух сгу­ща­ет­ся, так как облач­ный покров гуще и все выды­ха­ние Зем­ли жест­кое и холод­ное, оно уга­ша­ет любые полу­ча­е­мые ею огнен­ные испа­ре­ния. Поэто­му в Ски­фии и зем­лях око­ло нее мало мол­ний. Но и наобо­рот: Еги­пет защи­щен от мол­ний чрез­мер­ным жаром. Там горя­чие и сухие выдо­хи Зем­ли очень ред­ко сгу­ща­ют­ся в обла­ка, раз­ве что в весь­ма тон­кие.

136Вес­ной же и осе­нью мол­нии быва­ют чаще, посколь­ку в эти вре­ме­на года при­чи­ны, дей­ству­ю­щие зимой и летом, как бы соче­та­ют­ся93. В Ита­лии они часты, так как более мяг­кая зима и облач­ное лето дела­ют воз­дух более подвиж­ным: все­гда, мож­но ска­зать, либо вес­на, либо осень. Есть в Ита­лии так­же вытя­ну­тые с севе­ра на юг обла­сти, напри­мер, поло­са Лати­ум — Кам­па­ния, где мол­нии быва­ют и в зим­ние и в лет­ние меся­цы. Ни в каких дру­гих местах это­го нет.

51. (52) 137Раз­ли­ча­ют несколь­ко родов мол­ний. Есть «сухие»: они не под­жи­га­ют, но [упав], рас­сы­па­ют­ся. Есть «дым­ные»94: они тоже не жгут, но обуг­ли­ва­ют. Тре­тий род, так назы­ва­е­мые «ясные», самые уди­ви­тель­ные: они вытя­ги­ва­ют жид­кость из бочек, не нару­шая их кры­шек и не остав­ляя от себя более ника­ко­го сле­да. Они же пла­вят золо­то, медь и сереб­ро в кожа­ных меш­ках, нисколь­ко не зажи­гая само­го меш­ка и даже не рас­то­пив вос­ко­вой печа­ти. Был слу­чай, когда мол­ния уда­ри­ла в бере­мен­ную жен­щи­ну (это была знат­ная рим­лян­ка по име­ни Мар­ция). Ребе­нок у нее в утро­бе погиб, а сама она в осталь­ном не постра­да­ла. Сре­ди необык­но­вен­ных явле­ний, кото­ры­ми озна­ме­но­вал­ся пери­од заго­во­ра Кати­ли­ны, было и такое: деку­ри­о­на из муни­ци­пии горо­да Пом­пеи, М. Герен­ния, в без­об­лач­ный день пора­зи­ла мол­ния.

52. (53) 138Соглас­но свя­щен­ным кни­гам этрус­ков, есть девять богов, кото­рые посы­ла­ют мол­нии, мол­ний же име­ет­ся 11 родов, ибо Юпи­тер посы­ла­ет три рода мол­ний. В рим­ской [тра­ди­ции] из всех этих родов мол­ний сохра­ни­лось толь­ко два: днев­ные мол­нии, свя­зы­ва­е­мые с Юпи­те­ром, и ноч­ные, при­пи­сы­ва­е­мые Сум­ма­ну95 и конеч­но, более ред­кие, пото­му что небо ночью холод­нее. Этрус­ки пола­га­ют, что есть так­же «ниж­ние» мол­нии, бью­щие из-под Зем­ли, и они осо­бен­но сви­ре­пы и ужас­ны в глухую зим­нюю пору. Пото­му что они счи­та­ют, что при­ро­да все­го зем­но­го — не обще­го [зем­но­му с небес­ным] и не при­хо­дя­ще­го от звезд — близ­ка к [чело­ве­че­ской и] без­удерж­на. Это явно дока­зы­ва­ет­ся тем, что все пада­ю­щее с неба, кото­рое над нами, пада­ет наклон­но, в то вре­мя как «зем­ное» нано­сит отвес­ные уда­ры.

139[Мол­нии], кото­рые пада­ют из близ­ле­жа­щей мате­рии96, мыс­лят­ся при этом как зем­ные, посколь­ку будучи отра­жен­ны­ми, они не остав­ля­ют ника­ко­го сле­да. Одна­ко это дока­зы­ва­ет толь­ко пер­пен­ди­ку­ляр­ное направ­ле­ние уда­ра, а не его под­зем­ное [про­ис­хож­де­ние]. Те, кто глуб­же вни­ка­ют в вопрос, дума­ют, что эти мол­нии при­хо­дят с Сатур­но­вой звез­ды, а сжи­га­ю­щие — с Мар­со­вой, как та, кото­рая [вызва­ла пожар], цели­ком сжег­ший Воль­си­нии, самый бога­тый из этрус­ских горо­дов. Так назы­ва­е­мые семей­ные мол­нии пред­ска­зы­ва­ют судь­бу чело­ве­ка на всю его жизнь — это пер­вые мол­нии, кото­рые пада­ют [побли­зо­сти от него,] когда он толь­ко что обза­вел­ся семьей. Впро­чем, пред­по­ла­га­ет­ся, что собы­тия част­ной жиз­ни по этим мол­ни­ям мож­но пред­ска­зы­вать не более чем на десять лет впе­ред. Исклю­че­ние состав­ля­ют те мол­нии, кото­рые пада­ют в самый день пер­во­го бра­ко­со­че­та­ния или в дни рож­де­ния. То, что каса­ет­ся пуб­лич­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка, мож­но [по тем же мол­ни­ям] пред­ска­зать не более чем на трид­цать лет, за исклю­че­ни­ем собы­тий, свя­зан­ных с осно­ва­ни­ем горо­дов.

53. (54) 140В анна­лах сохра­ня­ет­ся память о том, как уда­ва­лось с помо­щью опре­де­лен­ных обря­дов и закли­на­ний заста­вить небо послать мол­нию, или же вымо­лить ее. Древ­ние этрус­ские пре­да­ния гла­сят, что таким обра­зом царь Пор­сен­на вымо­лил мол­нию, чтобы она пора­зи­ла чудо­ви­ще по име­ни Воль­та, кото­рое опу­сто­ши­ло окрест­но­сти Воль­си­ний и под­сту­пи­ло уже к само­му горо­ду. Ранее Пор­сен­ны мол­нии часто вызы­вал Нума Пом­пи­лий, как сооб­ща­ет в пер­вой кни­ге сво­их «Анна­лов» Л. Писон, весь­ма солид­ный автор. Тулл Гости­лий под­ра­жал Нуме, но не соблюл риту­а­ла и был пора­жен мол­нией. И у нас есть свя­щен­ные рощи, алта­ри и обря­ды, [свя­зан­ные с мол­ни­я­ми], в том чис­ле посвя­щен­ные Юпи­те­ру — Хра­ни­те­лю, Гро­мо­верж­цу и Побе­до­нос­цу. Юпи­те­ра при­зы­ва­ем так­же и как Мол­ниеда­ри­те­ля97.

141По это­му жиз­нен­но важ­но­му вопро­су есть раз­лич­ные мне­ния, у каж­до­го в соот­вет­ствии с его харак­те­ром. Дерз­кий верит, что может повеле­вать при­ро­дой; несмыс­лен­ный будет отри­цать, что при­но­ше­ния [богам] могут при­не­сти уда­чу. Меж­ду тем нау­ка с помо­щью бес­чис­лен­ных наблю­де­ний из обла­сти как пуб­лич­ной, так и част­ной жиз­ни так дале­ко про­дви­ну­лась уже в истол­ко­ва­нии мол­ний, что может пред­ска­зы­вать, в какой точ­но день мол­ния упа­дет и убьет ли кого, или ско­рее откро­ет новые пути судь­бы, кото­рые пока таят­ся от нас. Поэто­му пусть все это оста­ет­ся, как угод­но при­ро­де вещей, точ­ным или сомни­тель­ным, дока­зан­ным или с него­до­ва­ни­ем отверг­ну­тым, мы же не опу­стим в этих сюже­тах ниче­го, что достой­но быть упо­мя­ну­тым.

54. (55) 142Несо­мнен­но (и не уди­ви­тель­но, ибо свет быст­рее зву­ка), что мол­ния замет­на рань­ше, чем слы­шен гром, когда и та и дру­гой воз­ни­ка­ют одновре­мен­но. Что каса­ет­ся зву­ка мол­нии и ее меха­ни­че­ско­го уда­ра, они сов­па­да­ют бла­го­да­ря гар­мо­ни­зи­ру­ю­ще­му дей­ствию при­ро­ды, хотя звук про­ис­те­ка­ет бла­го­да­ря испус­ка­нию мол­нии, а не ее уда­ру. Боль­ше того, поток воз­ду­ха [от мол­нии] дви­жет­ся быст­рее самой мол­нии, и поэто­му сотря­се­ние воз­ду­ха и дуно­ве­ние пред­ше­ству­ют уда­ру. Того же, кто уви­дел мол­нию или услы­шал гром, мол­ния уже не кос­нет­ся. Мол­нии с левой сто­ро­ны оце­ни­ва­ют­ся как бла­го­при­ят­ные, пото­му что вос­ход лежит на левой сто­роне неба, [если сто­ять лицом к югу]. Обра­ща­ют вни­ма­ние не столь­ко на их при­ход, сколь­ко на их уход: воз­го­рит­ся ли от уда­ра огонь, вер­нет­ся ли к [постра­дав­ше­му от мол­нии] дыха­ние после уда­ра или после того, как погаснет огонь.

143Этрус­ки для наблю­де­ний над мол­ни­я­ми раз­де­ли­ли небо на 16 частей: [сна­ча­ла на четы­ре круп­ных], пер­вая от севе­ра до рав­но­ден­ствен­но­го вос­хо­да, вто­рая до юга, тре­тья до рав­но­ден­ствен­но­го захо­да, чет­вер­тая же зани­ма­ет осталь­ной про­ме­жу­ток от запа­да до севе­ра. Эти части сно­ва раз­де­ли­ли каж­дую на четы­ре и из полу­чен­ных восемь с восто­ка назва­ли левы­ми, столь­ко же с про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­ны пра­вы­ми. Самые жесто­кие [пред­ска­за­ния свя­зы­ва­ют­ся с мол­ни­я­ми в частях], тяну­щих­ся от запа­да к севе­ру. При этом весь­ма важ­но и то, отку­да при­хо­дят мол­нии, и то, куда они ухо­дят. Луч­ше все­го, если воз­вра­ща­ют­ся на восток.

144При­хо­дя­щие из пер­вой части неба и ухо­дя­щие туда же мол­нии пред­воз­ве­ща­ют необык­но­вен­ную уда­чу. Из исто­рии мы зна­ем, что такое пред­ве­ща­ние было посла­но дик­та­то­ру Сул­ле. Дру­гие мол­нии из той же части неба менее бла­го­при­ят­ны или даже зло­ве­щи. Пред­ве­ща­ния, выво­ди­мые из неко­то­рых мол­ний, счи­та­ет­ся небла­го­че­сти­вым огла­шать или слу­шать, кро­ме тех слу­ча­ев, когда они обра­ще­ны к гостю или к роди­те­лям. Вели­кая тще­та всех этих наблю­де­ний рас­кры­лась, когда при кон­су­ле Скав­ре98, кото­рый вско­ре стал гла­вой сена­та, мол­ния попа­ла в храм Юно­ны в Риме.

145Мол­ния без гро­ма чаще встре­ча­ет­ся ночью, чем днем. Чело­век — един­ствен­ное живот­ное, кото­ро­го удар мол­нии не все­гда уби­ва­ет. Про­чих он уби­ва­ет на месте. Ему явно при­ро­да воз­да­ет этим честь, [кото­рой лише­ны] мно­гие живот­ные, силой его пре­вос­хо­дя­щие. Все живот­ные, пора­жен­ные мол­нией, пада­ют в сто­ро­ну, про­ти­во­по­лож­ную уда­ру. Чело­ве­ка же мол­ния уби­ва­ет толь­ко в том слу­чае, если он [таким обра­зом] повер­нет­ся под дей­стви­ем уда­ра. Пора­жен­ный уда­ром свер­ху, он осе­да­ет. Если мол­ния уби­ла чело­ве­ка во вре­мя бодр­ство­ва­ния, труп нахо­дят с закры­ты­ми гла­за­ми, а если во вре­мя сна — с откры­ты­ми. Чело­ве­ка, погиб­ше­го таким обра­зом, рели­гия не поз­во­ля­ет кре­ми­ро­вать, но тре­бу­ет, чтобы его пре­да­ли зем­ле. Ни одно­го живот­но­го мол­ния не вос­пла­ме­ня­ет, толь­ко если попа­дет уже в труп. Раны от мол­ний холод­нее осталь­но­го тела.

55. (56) 146Толь­ко в лав­ро­вые дере­вья — из всех порож­де­ний зем­ли — мол­ния нико­гда не бьет. В зем­лю она про­ни­ка­ет на глу­би­ну не более пяти футов. Поэто­му кто боит­ся мол­ний, пола­га­ют наи­бо­лее без­опас­ны­ми пеще­ры боль­шей глу­би­ны или палат­ки из шкур зве­рей — так назы­ва­е­мых тюле­ней, пото­му что из всех мор­ских зве­рей мол­ния не бьет толь­ко в тюле­ня99, подоб­но тому как из птиц она не пора­жа­ет толь­ко орла, кото­ро­го за это и изоб­ра­жа­ют дер­жа­щим в ког­тях мол­нии. В Ита­лии меж­ду Тар­ра­ки­ной и хра­мом Феро­нии100 во вре­мя граж­дан­ской вой­ны во вре­ме­на Юлия Цеза­ря пере­ста­ли стро­ить баш­ни, пото­му что мол­нии сра­зу же все их раз­ру­ша­ли.

56. (57) 147Сверх ска­зан­но­го, в ниж­нем небе, как сви­де­тель­ству­ют архи­вы, [отме­ча­лось сле­ду­ю­щее]. В кон­суль­ство М. Аки­лия и Г. Пор­ция101 шел дождь из моло­ка и кро­ви, что часто быва­ло и в дру­гое вре­мя; из кус­ков мяса — в кон­суль­ство П. Волум­ния и Сер­вия Суль­пи­ция102. Остав­ше­е­ся от это­го мяса, после того как им пожи­ви­лись хищ­ные пти­цы, не про­ту­ха­ло. В Лука­нии про­шел дождь из кус­ков желе­за и гаруспи­ки пред­ска­зы­ва­ли раны от воз­душ­ных стрел. Это было за год до того, как М. Красс был убит пар­фя­на­ми103 и вме­сте с ним погиб мно­го­чис­лен­ный лукан­ский отряд. При кон­су­лах Л. Пав­ле и Г. Мар­цел­ле104 про­шел дождь ком­ка­ми шер­сти воз­ле укреп­ле­ний в Комп­се, око­ло кото­рых год спу­стя был убит Т. Анний Милон105.

57. (58) 148Извест­но, что бря­ца­ние ору­жия и звук тру­бы были слыш­ны с неба во вре­мя ким­вр­ских войн, [но] мно­го­крат­но и до того, и после. А в тре­тье кон­суль­ство Мария жите­ли Аме­рии и Туде­ра106 виде­ли небес­ные воин­ства с восто­ка и запа­да, сошед­ши­е­ся в сра­же­нии, и при­шед­шие с запа­да были раз­би­ты. Быва­ло, что огонь охва­ты­вал тучи и само небо пыла­ло — но это уже совсем не уди­ви­тель­но, и это неред­ко виде­ли.

58. (59) 149Гре­ки про­слав­ля­ют Анак­са­го­ра Кла­зо­мен­ско­го, во вто­рой год 78-ой олим­пи­а­ды пред­ска­зав­ше­го, бла­го­да­ря сво­е­му зна­нию аст­ро­но­ми­че­ской лите­ра­ту­ры107, в какие дни с Солн­ца упа­дет камень. Это и про­изо­шло средь бела дня в той части Фра­кии, что лежит при Козьей реке108. Камень этот пока­зы­ва­ют еще и сей­час, он корич­не­вый, вели­чи­ной с воз. Ноча­ми тогда на небе пыла­ла коме­та. Если кто верит, что паде­ние кам­ня было пред­ска­за­но, пусть так­же при­зна­ет, что про­зор­ли­вость Анак­са­го­ра про­из­ве­ла и еще боль­шее чудо: раз­ру­ши­ла наше пони­ма­ние при­ро­ды вещей и все пере­ме­ша­ла. Надо верить, что то ли Солн­це есть камень, то ли в нем содер­жал­ся камень. Одна­ко что кам­ни часто пада­ют с неба, в том нет сомне­ния.

150В Аби­дос­ском гим­на­сии еще и сего­дня по этой при­чине почи­та­ют какой-то каме­шек, о кото­ром тот же Анак­са­гор, как пере­да­ют, пред­ска­зал, что он упа­дет посре­ди стра­ны. Покло­ня­ют­ся кам­ню и в Кас­сан­дрии, назы­ва­е­мой по этой при­чине так­же Поти­де­ей109. В зем­ле вокон­тий­цев110 я сам видел камень, кото­рый неза­дол­го до того [упал там с неба].

59. (60) То, что мы назы­ва­ем раду­гой, есть явле­ние частое и поэто­му не чудо и не пред­ве­ща­ние. Ведь даже ни дождей, ни ясных дней они надеж­но не пред­ве­ща­ют. Оче­вид­но, что [при раду­ге] обла­ка вогну­той фор­мы впус­ка­ют сол­неч­ный луч и оттал­ки­ва­ют его рез­ко обрат­но к Солн­цу, пре­лом­ляя. А раз­но­об­ра­зие цве­тов — это смесь [вли­я­ний] обла­ков, воз­ду­ха и огня. Они опре­де­лен­но встре­ча­ют­ся толь­ко в сто­роне, про­ти­во­по­лож­ной Солн­цу, и у них нико­гда нет дру­гой фор­мы, кро­ме полу­круг­лой; ночью их не быва­ет, хотя Ари­сто­тель и утвер­ждал, что быва­ют ино­гда, толь­ко в 14-й день лун­но­го меся­ца111.

151Зимой раду­га быва­ет в основ­ном тогда, когда дни убы­ва­ют после осен­не­го рав­но­ден­ствия. Когда день сно­ва при­бы­ва­ет после весен­не­го рав­но­ден­ствия, радуг не быва­ет, как и в даль­ней­шие самые дол­гие дни бли­же к лет­не­му солн­це­сто­я­нию. Зато в самые корот­кие дни око­ло зим­не­го солн­це­сто­я­ния раду­га встре­ча­ет­ся часто. Когда Солн­це сто­ит низ­ко, раду­ги высо­кие, а при высо­ком Солн­це раду­ги низ­кие. На восто­ке или на запа­де они тоже мало под­ни­ма­ют­ся в выши­ну, зато рас­про­стра­ня­ют­ся в шири­ну. В пол­день они узкие, но дуга их зани­ма­ет боль­шое про­стран­ство. В лет­ний пол­день их не вид­но, а после осен­не­го рав­но­ден­ствия — в любой час. Нико­гда их не быва­ет боль­ше двух.

(61) 152Осталь­ные явле­ния сход­ной при­ро­ды не пред­став­ля­ют, как я пола­гаю, для боль­шин­ства осо­бых зага­док. 60. Град рож­да­ет­ся из замерз­ше­го дождя, снег — тоже из дождя, но более мяг­ко сгу­стив­ше­го­ся; иней — из под­мерз­шей росы. Зимой пада­ет снег, а не град. Гра­ди­ны же как тако­вые чаще пада­ют днем, неже­ли ночью, и тают гораз­до быст­рее, чем снег. Тума­ны не свой­ствен­ны ни лету, ни самым силь­ным холо­дам. Роса не пада­ет ни при моро­зе, ни в жару, ни при вет­рах, а толь­ко в тихие ночи. Жид­кость при замер­за­нии умень­ша­ет­ся в объ­е­ме. Когда лед рас­та­ет, объ­ем [полу­чив­шей­ся воды] ока­зы­ва­ет­ся не тот, что был112. 61. В обла­ках мож­но заме­тить раз­лич­ные оттен­ки цве­тов и фигу­ры, кото­рые [меня­ют­ся] смот­ря по тому, одер­жит ли верх при­ме­шан­ный к вла­ге огонь или погаснет.

62. (62) 153Поми­мо ска­зан­но­го, есть неко­то­рые раз­ли­чия меж­ду отдель­ны­ми места­ми: в Афри­ке — роси­стые ночи летом; в Ита­лии — раду­га, види­мая каж­дый день в Локрах и на Велин­ском озе­ре. На Родо­се и в Сира­ку­зах небо нико­гда не закры­ва­ет­ся обла­ка­ми настоль­ко, чтобы в какой-нибудь час дня не вид­но было Солн­ца. О таких отли­чи­ях умест­нее будет пого­во­рить в сво­их местах. Итак, о воз­ду­хе ска­за­но.

63. (63) 154Теперь перей­дем к Зем­ле — един­ствен­ной из частей при­ро­ды, кото­рой за ее дары мы покло­ня­ем­ся как мате­ри и так ее и зовем. Как небе­са Богу, так она при­над­ле­жит людям. Она при­ни­ма­ет нас, когда мы родим­ся на свет, рож­ден­ных пита­ет. Рож­да­ем­ся мы одна­жды, а под­дер­жи­ва­ет она нас все­гда. А в послед­ний час, когда вся при­ро­да от нас отре­чет­ся, она укро­ет нас в сво­ем мате­рин­ском лоне. Ника­кое ее бла­го­де­я­ние в боль­шей мере саму ее не освя­ща­ет, чем имен­но то, что она и нас дела­ет свя­ты­ми: хотя бы неся на себе наши над­гро­бья с их над­пи­ся­ми, уве­ко­ве­чи­вая наши име­на и про­сти­рая память о нас за пре­де­лы крат­ко­сти наше­го века. О боже­ство послед­не­го часа! неуже­ли в гне­ве мы поже­ла­ем кому-то, чтобы ты была тяж­кой для него, [а не ска­жем: да будет тебе зем­ля пухом] — как буд­то мы не зна­ем, что Зем­ля — един­ствен­ная, кто нико­гда не раз­гне­ва­ет­ся на чело­ве­ка!

155Вода под­ни­ма­ет­ся к небу в дождях, засты­ва­ет в гра­де, бушу­ет в виде волн, бур­лит пото­ка­ми; воз­дух сгу­ща­ет­ся в обла­ка, сви­реп­ству­ет в бурях; но Зем­ля бла­го­склон­на, мяг­ка, снис­хо­ди­тель­на, все­гда услу­жа­ет смерт­ным в их оби­хо­де — сколь­ко все­го она порож­да­ет, когда мы ее при­нуж­да­ем! сколь­ко все­го она щед­ро про­из­во­дит и сама по себе! сколь­ко даров для обо­ня­ния, вку­са, ося­за­ния! какие соки, крас­ки! с какой чест­но­стью не рас­ска­жет она отдан­ных ей на хра­не­ние тайн! с какой при­бы­лью воз­вра­ща­ет [в виде уро­жая] то, что ей вве­ре­но! Каких толь­ко [живот­ных и рас­те­ний] она не кор­мит ради нас! В том, что живот­ные быва­ют и вред­ны­ми, вина воз­ду­ха, кото­рый поро­дил их, а Зем­ля вынуж­де­на при­ни­мать их семя и под­дер­жи­вать их, когда они порож­де­ны. Ядо­ви­тую змею, уби­тую чело­ве­ком, она не допу­стит в свое госте­при­им­ное лоно, и кара­ет [пре­ступ­ни­ков] даже во имя тех, кто слиш­ком слаб, чтобы тре­бо­вать мще­ния. Она обиль­но выра­щи­ва­ет лекар­ствен­ные тра­вы и все­гда что-то про­из­во­дит на бла­го чело­ве­ка.

156Ведь даже яды, мож­но пове­рить, она про­из­ве­ла из состра­да­ния к нам, чтобы когда мы поте­ря­ем при­вя­зан­ность к жиз­ни, [напри­мер], из-за голо­да (ведь голод­ная смерть наи­бо­лее чуж­да щед­ро­сти Зем­ли), — чтобы тогда нас не постиг­ла мед­лен­ная смерть от исто­ще­ния; чтобы мы не бро­са­лись в про­пасть, раз­ры­вая в кус­ки наши и без того истер­зан­ные тела; чтобы такое извра­щен­ное нака­за­ние, как уду­ша­ю­щая пет­ля, не постиг­ло нас, пре­се­кая наши попыт­ки вздох­нуть, когда нам [толь­ко это] и будет нуж­но; чтобы мы не иска­ли кон­чи­ны в глу­бине вод, где наша моги­ла даст про­пи­та­ние для рыб; и чтобы пыт­ка желе­зом не разо­дра­ла наше тело. Воис­ти­ну в жало­сти роди­ла Зем­ля это без тру­да гло­та­е­мое питье: выпив его, как жаж­ду­щие воду, мы не повре­дим вида сво­е­го тела и не поте­ря­ем кро­ви, но и к тру­пу не при­тро­нут­ся ни пти­цы, ни зве­ри. И вот тот, кто погиб для себя, сохра­нен для объ­я­тий Зем­ли.

157При­зна­ем прав­ду: Зем­ля нам поро­ди­ла лекар­ство от зол, мы же из него сде­ла­ли для жиз­ни — яд. Но раз­ве и желе­зо, без кото­ро­го мы не можем обой­тись, не исполь­зу­ет­ся таким же обра­зом? Впро­чем, если бы она и поро­ди­ла яды ради вре­да, у нас не было бы пра­ва жало­вать­ся. Пра­во, из всех сти­хий мира един­ствен­но к Зем­ле мы не пита­ем бла­го­дар­но­сти. Как толь­ко чело­век не зло­упо­треб­ля­ет ею ради сво­их изли­шеств! как толь­ко не оскорб­ля­ет ее! Ее бро­са­ют в моря или рас­чле­ня­ют для устрой­ства кана­лов; мучат ее во все часы водой, желе­зом, дере­вом, огнем, кам­ня­ми, кор­ня­ми рас­те­ний, при­чем гораз­до в боль­шей мере ради сво­их услад, чем для про­пи­та­ния. И пусть не кажет­ся, что она стра­да­ет толь­ко свер­ху, как бы в наруж­ных сло­ях сво­ей кожи, и это еще тер­пи­мо. Нет, мы про­ни­ка­ем в ее нед­ра, рас­ка­пы­ва­ем жилы золо­та и сереб­ра, руды меди и свин­ца, охо­тим­ся за дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми, хотя бы и мел­ки­ми, роем глу­бо­кие ямы, извле­ка­ем внут­рен­но­сти про­сто чтобы надеть гем­му на палец. На сколь­ких руках надо было сте­реть всю кожу, чтобы заси­ял один сустав! Если под зем­лей живут какие-то души усоп­ших, то конеч­но, рано или позд­но шах­ты, выры­тые ради алч­но­сти и рос­ко­ши, до них добе­рут­ся. И мы еще удив­ля­ем­ся, что она порож­да­ет что-то вред­ное!

158Дикие зве­ри, я пола­гаю, ее охра­ня­ют, ста­вят пре­гра­ду свя­то­тат­ствен­ным рукам. Раз­ве не окру­жен­ные зме­я­ми мы копа­ем шах­ты, и раз­ве не посре­ди ядо­ви­тых рас­те­ний мы про­сле­жи­ва­ем золо­тые жилы? Впро­чем, то, что все добы­тые богат­ства слу­жат целям пре­ступ­ле­ния, убий­ства и вой­ны, долж­но смяг­чить боги­ню: сколь обиль­ной кро­вью мы оро­ша­ем Зем­лю, сколь­ки­ми непо­гре­бен­ны­ми костя­ми ее покры­ва­ем! И одна­ко как бы в упрек нашим бес­чин­ствам, она в кон­це кон­цов покры­ва­ет все эти остан­ки и пря­чет все сле­ды зло­де­я­ний смерт­ных.

64. (64) 159Что каса­ет­ся пре­ступ­ле­ний, вызван­ных небла­го­дар­но­стью чело­ве­че­ско­го духа, то я к ним отно­шу так­же и само наше неве­же­ство [в вопро­сах, свя­зан­ных] с при­ро­дой Зем­ли.

160Итак, преж­де все­го [поста­вим вопрос] о фор­ме Зем­ли. Здесь реша­ет все­об­щее согла­сие. Весь объ­ем Зем­ли мы без сомне­ний назы­ва­ем шаром113 и соот­вет­ствен­но при­зна­ем у Зем­ли два полю­са. При­том это не фор­ма абсо­лют­но­го шара, если учесть, что в одних местах огром­ные горы, в дру­гих плос­кие рав­ни­ны; но если мыс­лен­но пред­ста­вить себе ее в целом и соеди­нить кон­цы охва­ты­ва­ю­щих линий [мери­ди­а­нов], то и полу­чит­ся эта фигу­ра — совер­шен­ный шар. К при­зна­нию [такой фигу­ры у Зем­ли] при­нуж­да­ет и сам смысл при­ро­ды вещей [ipsa rerum naturae cogit ratio], но не по тем при­чи­нам, кото­рые мы при­во­ди­ли в свя­зи с небом114. Ведь у неба его выпук­лость (а внут­ри себя, сто­ро­ной, обра­щен­ной к Зем­ле, она обра­зу­ет полость) все­ми сво­и­ми частя­ми опи­ра­ет­ся на ее, то есть Зем­ли, ось; а Зем­ля, будучи твер­дой и густой мас­сой, под­ни­ма­ет­ся как бы взду­тая, выда­ва­ясь вовне, к небу. Оно обра­ще­но к сво­е­му цен­тру, а Зем­ля выда­ет­ся из цен­тра, сгу­щая свою огром­ную мас­су в шар под дей­стви­ем непре­стан­но­го вра­ще­ния неба вокруг нее [Зем­ли].

65. (65) 161Уче­ные жар­ко спо­рят с неуче­ны­ми, живут ли люди на Зем­ле повсе­мест­но: ведь если да, то они сто­ят на ее про­ти­во­по­лож­ных сто­ро­нах нога­ми друг к дру­гу115, а над голо­ва­ми у них во всех слу­ча­ях небес­ный полюс, ноги же их ана­ло­гич­ным обра­зом обра­ще­ны к цен­тру Зем­ли; неуче­ные спра­ши­ва­ют, поче­му те, кото­рые напро­тив нас, не пада­ют с Зем­ли, хотя тут же вста­ет вопрос, как же они не удив­ля­ют­ся, поче­му мы сами не пада­ем. Меж­ду про­чим, может воз­ник­нуть и мысль, как буд­то при­ем­ле­мая и для необ­ра­зо­ван­но­го боль­шин­ства: не пред­став­ля­ет ли Зем­ля глы­бу непра­виль­ной фор­мы, что-нибудь в виде сос­но­вой шиш­ки, а люди на ней живут все же со всех сто­рон. Но [для это­го же боль­шин­ства] все это ниче­го не зна­чит по срав­не­нию с дру­гим усмат­ри­ва­е­мым [в этой же свя­зи] чудом: как же Зем­ля висит в про­стран­стве и нику­да не пада­ет вме­сте с нами? Как буд­то мож­но сомне­вать­ся, что воз­дух спо­со­бен [под­дер­жи­вать Зем­лю], и осо­бен­но воз­дух, заклю­чен­ный внут­ри небо­сво­да! или как буд­то Зем­ля может упасть, если при­ро­да это­му сопро­тив­ля­ет­ся и не дает места, куда падать!

162Ибо как есте­ствен­ное вме­сти­ли­ще [sedes] огней толь­ко в огнен­ном эле­мен­те, вся­кой воды — толь­ко сре­ди вод, [любо­го опре­де­лен­но­го] воз­ду­ха — в воз­душ­ном эле­мен­те, так и место [locus] Зем­ли, огра­ни­чи­ва­е­мой все­ми [эти­ми сти­хи­я­ми], толь­ко в ней самой. Но все рав­но уди­ви­тель­но, как полу­ча­ет­ся шар, когда моря и рав­ни­ны столь плос­ки. В этом направ­ле­нии раз­мыш­лял и Дике­арх116, один из самых круп­ных уче­ных. Цари [Спар­ты] под­дер­жа­ли его [экс­пе­ди­цию] по изме­ре­нию гор. Он сооб­щил, что Пели­он [в Фес­са­лии] — высо­чай­шая из них: если счи­тать по пер­пен­ди­ку­ля­ру, милю с чет­вер­тью — часть ничтож­ная по срав­не­нию с общей окруж­но­стью [Зем­ли]. Мне этот рас­чет кажет­ся неточ­ным, пото­му что я знаю, что в Аль­пах неко­то­рые вер­ши­ны, прав­да, если изме­рять [не по пер­пен­ди­ку­ля­ру, а] по длин­но­му пути вос­хож­де­ния на них, воз­вы­ша­ют­ся не менее чем на 50 миль.

163Но боль­ше все­го в упо­мя­ну­том спо­ре необ­ра­зо­ван­ные люди воз­ра­жа­ют про­тив того, что вода тоже долж­на будет при­нять, [с пози­ции их про­тив­ни­ков, шаро­вид­ную] двух­по­люс­ную фор­му. Меж­ду тем ничто не может быть более оче­вид­ным, по самой при­ро­де вещей. Ведь све­ши­ва­ю­щи­е­ся там и сям кап­ли свер­ты­ва­ют­ся в малень­кие шары, и мож­но заме­тить, что и попа­да­ю­щие вме­сте с пылью на опу­ше­ние лист­вы кап­ли тоже вполне округ­лые, да и в напол­нен­ных чашах сере­ди­на под­ни­ма­ет­ся выше кра­ев. Послед­нее рас­кры­ва­ет­ся лег­че разу­мом, чем зре­ни­ем, по при­чине тон­кой при­ро­ды и мяг­ко­сти жид­ко­сти [как нача­ла], замкну­то­го в сво­их гра­ни­цах. Еще уди­ви­тель­нее, что если доба­вить совсем немно­го жид­ко­сти в пол­ную чашу, то избы­точ­ное коли­че­ство пере­те­чет через край, а если доба­вить [твер­дое тело] весом, как неред­ко [про­ве­ря­лось], до 20 дина­ри­ев, оно толь­ко при­под­ни­мет цен­траль­ную часть поверх­но­сти содер­жа­щей­ся в чаше жид­ко­сти, то есть уве­ли­чит общую выпук­лость содер­жи­мо­го [чаши].

164По той же при­чине с [палу­бы] кораб­ля не уда­ет­ся заме­тить зем­лю, види­мую с кора­бель­ных мачт. Если при­вя­зать на вер­хуш­ку мач­ты какой-нибудь бле­стя­щий пред­мет, то по мере того, как корабль уда­ля­ет­ся, этот пред­мет поне­мно­гу кажет­ся опус­ка­ю­щим­ся все ниже117 и нако­нец, исче­за­ет. Нако­нец, в виде какой иной фигу­ры, [кро­ме шара], может быть связ­ным в себе оке­ан и не раз­лить­ся в про­стран­стве (atque non decideret), раз его кна­ру­жи от его гра­ниц ничто не сдер­жи­ва­ет? Впро­чем, если он и закруг­ля­ет­ся шаро­об­раз­но, то все рав­но это почти что чудо — поче­му моря на сво­их край­них гра­ни­цах не пада­ют. По пово­ду все­го это­го гре­че­ские иссле­до­ва­те­ли учат — и при­том с боль­шой гео­мет­ри­че­ской точ­но­стью (subtilitate geometrica), чем доста­ви­ли себе вели­кую радость и вме­сте с ней сла­ву — что все ска­зан­ное не мог­ло бы иметь места, если бы моря были плос­ки­ми и вооб­ще той фор­мы, как они для нас выгля­дят.

165Воды [все­гда] устрем­ля­ют­ся свер­ху вниз, тако­ва, по обще­му при­зна­нию, их при­ро­да. Так­же никто не сомне­ва­ет­ся, что к любо­му бере­гу они под­сту­па­ют настоль­ко, насколь­ко поз­во­ля­ют очер­та­ния его скло­на. Что ниже, то нахо­дит­ся бли­же к цен­тру Зем­ли. Все линии, кото­рые мы про­ве­дем от него к бли­жай­шим к нему водам, коро­че тех, что мож­но про­ве­сти от нача­ла вод­ных про­странств до кон­ца моря. Сле­до­ва­тель­но, все и со всех сто­рон воды обра­ще­ны к цен­тру [Зем­ли] и пото­му не обру­ши­ва­ют­ся, что опи­ра­ют­ся на лежа­щее от них по направ­ле­нию к внут­рен­но­сти Зем­ли.

(66) 166Зем­ля и вода устой­чи­вы бла­го­да­ря вза­и­мо­пе­ре­пле­те­нию, посколь­ку так уж устро­и­ла, надо пола­гать, худож­ни­ца-при­ро­да, что пустын­ная и сухая зем­ля не может суще­ство­вать сама по себе, без вла­ги, а вода не может обой­тись без под­держ­ки со сто­ро­ны зем­ли. Зем­ля рас­па­хи­ва­ет свое лоно перед водой, вода же в виде жил, раз­бе­га­ю­щих­ся в раз­ные сто­ро­ны и как бы ско­вы­ва­ю­щих [зем­лю воеди­но], про­ни­зы­ва­ет ее всю изнут­ри, сна­ру­жи и свер­ху. Вода про­ры­ва­ет­ся даже на вер­ши­нах гор­ных хреб­тов. Там вода брыз­жет, как из насо­са, пото­му что на нее давит воз­дух, и вес зем­ли ее выжи­ма­ет; и отнюдь не надо опа­сать­ся, что она иссякнет, наобо­рот, ее силы хва­та­ет, чтобы достать до высо­чай­ших вер­шин. И отсю­да же понят­но, [куда дева­ет­ся вода] столь­ких рек, еже­днев­но несу­щих ее в моря, уро­вень кото­рых тем не менее не повы­ша­ет­ся. 66. Весь зем­ной шар окру­жен моря­ми, а по сво­ей сере­дине еще и пре­по­я­сан ими. Это извест­но из непо­сред­ствен­но­го опы­та и не нуж­да­ет­ся в дока­за­тель­ствах.

67. (67) 167В наши дни пла­ва­ют по всем запад­ным морям от Кадик­са и Гер­ку­ле­со­вых Стол­пов, вокруг Испа­нии и Гал­лии. По при­ка­зу боже­ствен­но­го Авгу­ста про­плы­ли и по боль­шей части север­но­го оке­а­на. Рим­ский флот обо­гнул Гер­ма­нию у Ким­вр­ско­го мыса [Ютланд­ско­го п-ова], отку­да открыл­ся огром­ный мор­ской про­стор. [В Ютлан­дии же] были полу­че­ны све­де­ния о стране ски­фов с ее избыт­ком замерз­шей вла­ги. Исхо­дя из этих [дан­ных], мало­ве­ро­ят­но, чтобы в этой стране не было морей, посколь­ку там так пре­об­ла­да­ет влаж­ный эле­мент. С ее про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­ны, на восто­ке от Индий­ско­го моря, в той его части, кото­рая обра­ще­на к Кас­пий­ско­му морю, под той же звез­дой пла­ва­ние совер­ши­ли маке­дон­цы под коман­до­ва­ни­ем Селев­ка и Антио­ха118, кото­рые поже­ла­ли, чтобы по их име­нам были назва­ны горо­да Селев­кия и Антио­хия.

168Мно­гие побе­ре­жья оке­а­на око­ло Кас­пия были обсле­до­ва­ны, и отту­да были совер­ше­ны пла­ва­ния на греб­ных судах почти по все­му Севе­ру, так что теперь вполне дока­за­но — нет места для спо­ров — что Мео­тий­ское озе­ро есть или залив оке­а­на (заме­чу, что мно­гие и рань­ше так пола­га­ли), или раз­лив­ше­е­ся мел­ко­во­дье, отде­лен­ное от оке­а­на узкой поло­сой зем­ли. По ту сто­ро­ну от Кадик­са, от этой запад­ной око­неч­но­сти [Евро­пы], сего­дня суда пла­ва­ют по боль­шой части Южно­го зали­ва, оги­бая Мав­ри­та­нию. Еще бо́льшая часть оке­а­на и Восто­ка, до Пер­сид­ско­го зали­ва изу­че­на бла­го­да­ря побе­дам Алек­сандра Вели­ко­го. Гово­рят, что когда Гай Цезарь, [внук и при­ем­ный] сын Авгу­ста, вел вой­ну в Пер­сид­ском зали­ве, он обна­ру­жил там остат­ки изоб­ра­же­ний с носов кораб­лей (signa navium), бла­го­да­ря чему выяс­ни­лось, что эти кораб­ли, потер­пев­шие там кру­ше­ние, были из Испа­нии.

169Когда могу­ще­ство Кар­фа­ге­на было в зени­те, Ган­нон пла­вал от Кадик­са до край­них пре­де­лов Ара­вии и обна­ро­до­вал опи­са­ние это­го пла­ва­ния, подоб­но тому, как в те же годы стал изве­стен перипл [дру­го­го кар­фа­ге­ня­ни­на,] Гимиль­ко­на, про­плыв­ше­го вдоль всей Евро­пы. Кро­ме того, Кор­не­лий Непот сооб­ща­ет, что некий его совре­мен­ник, Евдокс бежал от царя по име­ни Латир и вый­дя из Пер­сид­ско­го зали­ва, достиг Кадик­са. Задол­го до Непо­та, Целий Анти­патр119 утвер­ждал, что видел неко­е­го чело­ве­ка, кото­рый для тор­гов­ли пла­вал из Испа­нии в Эфи­о­пию120.

170Тот же Непот пере­да­ет, что про­кон­су­лу Гал­лии Квин­ту Метел­лу Целе­ру, кото­рый потом был кон­су­лом вме­сте с Л. Афра­ни­ем121, царь све­вов пода­рил инду­сов, кото­рых во вре­мя их тор­го­во­го путе­ше­ствия отнес­ло бурей к бере­гам Гер­ма­нии. Итак, зем­ная суша со всех сто­рон окру­же­на моря­ми, кото­рые делят ее надвое и отни­ма­ют у нас целую поло­ви­ну мира122, ибо нет про­хо­ди­мо­го пути к ней от нас и от нас к ней. Раз­мыш­ляя об этом, мы видим, сколь само­на­де­ян­на убеж­ден­ность смерт­ных [в их зна­ни­ях о вод­ной сти­хии], и по-види­мо­му дол­жен здесь, так ска­зать, рас­крыть им гла­за и рас­ска­зать все о ней, нико­гда пол­но­стью не насы­ща­ю­щей их стрем­ле­ний.

68. (68) 171В преж­ние вре­ме­на счи­та­ли, как кажет­ся, что суша зани­ма­ет поло­ви­ну [зем­ной поверх­но­сти], ничуть не усту­пая раз­ме­ра­ми оке­а­ну, кото­рый оги­бая и ото­всю­ду окру­жая ее, отпус­ка­ет и вновь в себя при­ни­ма­ет все воды и все нис­хо­дя­щее от обла­ков, и все — даже и звез­ды — собой пита­ет. Но какой же про­тя­жен­но­сти про­стор он тогда дол­жен зани­мать? Без­ме­рен и необъ­ятен дол­жен быть удел, достав­ший­ся во вла­де­ние этой гигант­ской мас­се.

172Доба­вим, что и из осталь­ной части Зем­ли небо у нас отня­ло боль­ше поло­ви­ны. Оно состо­ит из пяти так назы­ва­е­мых поя­сов (zonas). Враж­деб­ный нам холод и веч­ная сту­жа охва­ты­ва­ют все, что лежит под обо­и­ми край­ни­ми поя­са­ми: вокруг север­но­го полю­са и лежа­ще­го напро­тив него южно­го. Веч­ная мгла царит и там и там, слег­ка осве­ща­е­мая толь­ко отблес­ка­ми от сне­га. Злой и мороз­ный облик при­ро­ды здесь чуж­да­ет­ся мяг­ких созвез­дий [более южных стран]. Одна­ко и сред­ний пояс, где про­хо­дит орби­та Солн­ца, [небла­го­при­я­тен]: он опа­лен пла­ме­нем [све­тил] и сжи­га­ет­ся непре­рыв­но исхо­дя­щи­ми от них жар­ки­ми испа­ре­ни­я­ми. Меж­ду этой сожжен­ной и теми замо­ро­жен­ны­ми зона­ми лежат уме­рен­ные, их лишь две. Сооб­щать­ся меж­ду собой им не дает огонь сжи­га­ю­щих [сред­нюю зону] све­тил. Итак, небо похи­ща­ет три пятых Зем­ли, а сколь­ко еще ста­ло добы­чей оке­а­на, мы в точ­но­сти не зна­ем.

173Но я не знаю, не сле­ду­ет ли умень­шить и раз­мер оста­ю­щей­ся нам части. Ибо тот же оке­ан, раз­лив­ший­ся на мно­гие зали­вы, о кото­рых мы еще ска­жем, бушу­ет в таком близ­ком сосед­стве с [наши­ми] внут­рен­ни­ми моря­ми, что Ара­вий­ский залив отда­лен от Еги­пет­ско­го моря толь­ко на 115 миль, а Кас­пий­ское море от Пон­та на 375 миль. Какое же про­стран­ство он зани­ма­ет, рас­те­ка­ясь столь­ки­ми моря­ми, кото­ры­ми он раз­де­ля­ет Афри­ку, Евро­пу и Азию? А ведь надо еще сосчи­тать пло­щадь столь­ких рек и болот, озер и пру­дов и при­ба­вить ее [к общей пло­ща­ди воды].

174Зато надо исклю­чить [пло­щадь] взды­ма­ю­щих­ся к небу кру­тых гор­ных хреб­тов, леса, доли­ны, кря­жи, пусты­ни и необи­та­е­мые по тыся­че раз­ных при­чин места. Все эти части Зем­ли или, в сущ­но­сти, как мно­гие и при­вык­ли гово­рить, точ­ки мира (дру­гой ведь Зем­ли во Все­лен­ной нет), все это — осно­ва и аре­на нашей сла­вы. Здесь мы испол­ня­ем свои обя­зан­но­сти, здесь при­ме­ня­ем власть, жела­ем богатств, вол­ну­ем­ся, как свой­ствен­но людям, вою­ем, даже меж­ду собой, и уби­вая друг дру­га, рас­ши­ря­ем свои зем­ли.

175Обой­ду мол­ча­ни­ем безум­ства в обла­сти поли­ти­ки, или то, как мы напа­да­ем на сосе­дей, или как нечест­ны­ми сред­ства­ми при­ре­за­ем к сво­ей зем­ле их луг. Рас­ши­рив­ший как мож­но боль­ше свои поля, изгнав­ший за их пре­де­лы былых жите­лей, будет ли он рад сво­е­му наде­лу? или если он смо­жет рас­ши­рить вла­де­ния в меру сво­ей алч­но­сти, какую в кон­це кон­цов их часть он зай­мет сво­ей моги­лой?

69. (69) 176Из логи­че­ских рас­суж­де­ний, наи­бо­лее же ясно из равен­ства днев­ных и ноч­ных часов123 в дни рав­но­ден­ствий выте­ка­ет с несо­мнен­но­стью, что Зем­ля нахо­дит­ся в цен­тре кос­мо­са. Ибо если бы Зем­ля не была в цен­тре, дни не мог­ли бы быть рав­ны­ми ночам, что луч­ше все­го под­твер­жда­ет­ся наблю­де­ни­я­ми с помо­щью диоп­тров. В рав­но­ден­ствен­ные дни на одной и той же линии мож­но видеть вос­ход и заход, вос­ход же солн­ца в день лет­не­го солн­це­сто­я­ния ока­зы­ва­ет­ся на той же линии, что и заход в день зим­не­го. А это­го никак не мог­ло бы иметь место, если бы [Зем­ля] не была в цен­тре.

70. (70) 177Три окруж­но­сти, кото­рые огра­ни­чи­ва­ют упо­мя­ну­тые поя­са, озна­ча­ют собой нера­вен­ства вре­мен года: север­ный тро­пик в верх­ней части зоди­а­ка, [обра­щен­ный] на север, и про­тив него — южный тро­пик, [обра­щен­ный] к дру­го­му полю­су, а так­же эква­тор, соот­вет­ству­ю­щий сред­ней окруж­но­сти зоди­а­ка.

(71) 178Теми же аргу­мен­та­ми дока­зы­ва­ет­ся, что при­чи­на осталь­но­го нас пора­жа­ю­ще­го [в дан­ном отно­ше­нии] заклю­че­на в подоб­ной шару фигу­ре самой Зем­ли (если взять ее вме­сте с вода­ми). Так, несо­мнен­но, что север­ные звез­ды для нас нико­гда не захо­дят, а южные нико­гда не вос­хо­дят, а для жите­лей южно­го полу­ша­рия не вид­ны наши звез­ды из-за [выпук­ло­сти] зем­но­го шара. Из Тро­гло­ди­ти­ки [см. V. 34—35] и смеж­но­го с ней Егип­та не вид­на Боль­шая Мед­ве­ди­ца; в Ита­лии не вид­ны зна­ме­ни­тые в сво­их местах звез­да Кано­пус [α Киля] и созвез­дия: так назы­ва­е­мые Воло­сы Бере­ни­ки и дру­гое, кото­рое во вре­ме­на боже­ствен­но­го Авгу­ста полу­чи­ло наиме­но­ва­ние Цеза­ре­ва Тро­на124. Выпук­лость Зем­ли столь оче­вид­но закруг­ле­на, что для наблю­да­те­ля, гля­дя­ще­го на Кано­пус из Алек­сан­дрии, он виден над гори­зон­том на высо­те при­бли­зи­тель­но чет­вер­ти одно­го зна­ка (quartam fere partem signi unius), а если смот­реть с Родо­са, Кано­пус соб­ствен­но даже каса­ет­ся Зем­ли. На Пон­те его совсем не вид­но, а Боль­шая Мед­ве­ди­ца там сто­ит выше, чем где-либо. На Родо­се она скры­ва­ет­ся [в вол­нах], еще в боль­шей мере [ее исчез­но­ве­ние харак­тер­но] для Алек­сан­дрии. В Ара­вии в нояб­ре в первую ноч­ную стра­жу Мед­ве­ди­ца пря­чет­ся, во вто­рую пока­зы­ва­ет­ся. В Мероэ она нена­дол­го вид­на вече­ром в день лет­не­го солн­це­сто­я­ния, а за несколь­ко дней до вос­хо­да Арк­ту­ра [12 фев­ра­ля] пока­зы­ва­ет­ся на рас­све­те.

179Эти пере­ме­ще­ния звезд луч­ше все­го наблю­дать море­пла­ва­те­лям, ходя­щим по морю то на север, то на юг: звез­ды, ранее скры­тые зем­ной выпук­ло­стью, вне­зап­но ста­но­вят­ся замет­ны, как буд­то выхо­дя из моря. Но дело обсто­ит не так, как гово­рят неко­то­рые, буд­то небо как-то осо­бен­но при­под­ня­то на север­ном полю­се, или что отту­да со всех сто­рон вид­ны [все север­ные] созвез­дия. На самом деле про­сто они тем, кто нахо­дит­ся бли­же к полю­су, кажут­ся высо­ки­ми, а тем, кто даль­ше к югу, — более низ­ки­ми. Мы, живу­щие на гра­ни [меж­ду теми и дру­ги­ми], видим этот полюс [срав­ни­тель­но] высо­ко над собой, а те, кто пере­шел на южную поло­ви­ну Зем­ли, уви­дят в вышине дру­гие звез­ды, те же, кото­рые для нас здесь сто­ят высо­ко, для них будут низ­ко. Все это может иметь место толь­ко пото­му, что Зем­ля — шар.

(72) 180И поэто­му же жите­ли восточ­ных стран не видят вечер­них затме­ний Солн­ца и Луны, а жите­ли запад­ных стран — утрен­них; затме­ния же, про­ис­хо­дя­щие в пол­день, чаще вид­ны [и тем и дру­гим]. При слав­ной побе­де Алек­сандра Вели­ко­го при Арбе­лах Луна, как рас­ска­зы­ва­ют, затми­лась во вто­ром часу ночи, и имен­но в это же вре­мя она взо­шла [для тех, кто видел ее] в Сици­лии. Немно­го лет назад, при кон­су­лах Вип­стане и Фон­тее125, днем рань­ше май­ских календ [30 апре­ля], затме­ние Солн­ца види­мо было в Кам­па­нии меж­ду седь­мым и вось­мым часа­ми дня. Кор­бу­лон, началь­ник вой­ска в Арме­нии, сооб­щил, что это же затме­ние наблю­да­лось в Арме­нии меж­ду деся­тым и один­на­дца­тым часа­ми утра: так бла­го­да­ря шаро­вид­но­сти Зем­ли затме­ния от одних ока­зы­ва­ют­ся скры­ты­ми, для дру­гих вид­ны­ми, и наобо­рот126.

71. (73) 181Посколь­ку при этом ночь воз­ни­ка­ет из-за того, что выпук­лость Зем­ли засло­ня­ет [свет,] а день — из-за при­хо­да Солн­ца, то ни одна ночь и ни один день, [кро­ме рав­но­ден­ствен­ных], не явля­ют­ся оди­на­ко­вы­ми для всей Зем­ли. Это извест­но из мно­же­ства наблю­де­ний, про­ве­ден­ных в Афри­ке и Испа­нии с Ган­ни­ба­ло­вых башен, в [Малой] Азии — с подоб­ных им соору­же­ний, пред­на­зна­чен­ных для сиг­на­ли­за­ции зер­ка­ла­ми, чтобы сроч­но под­нять гар­ни­зон при пират­ском напа­де­нии. Часто при этом заме­че­но, что пре­ду­пре­ди­тель­ные сиг­на­лы, зажжен­ные на одном краю [ряда башен] в шестом часу дня, дохо­ди­ли до дру­го­го края в тре­тьем часу ночи. Фило­нид, ско­ро­ход Алек­сандра Маке­дон­ско­го, неод­но­крат­но про­бе­гал 1200 ста­ди­ев меж­ду [дву­мя мест­но­стя­ми на Пело­пон­не­се,] Эли­дой и Сики­о­ном, [и выхо­дя из Эли­ды утром, при­бе­гал в Сики­он] к девя­ти часам дня, одна­ко от Эли­ды он доби­рал­ся до Сики­о­на толь­ко к тре­тье­му часу ночи, хотя доро­га шла под гору. При­чи­на в том, что в пер­вом слу­чае он дви­гал­ся по ходу Солн­ца, а обрат­ный путь совер­шал про­тив дви­же­ния это­го све­ти­ла. По той же при­чине море­пла­ва­те­ли, направ­ля­ю­щи­е­ся на запад, про­хо­дят боль­шее рас­сто­я­ние днем, чем ночью, даже в тех слу­ча­ях, когда дни корот­кие, и это пото­му, что они плы­вут по ходу Солн­ца.

72. (74) 182Сол­неч­ные часы [для них] не всю­ду в оди­на­ко­вой сте­пе­ни при­год­ны, пото­му что через каж­дые 300 или самое боль­шее 500 ста­ди­ев тени от Солн­ца ста­но­вят­ся уже дру­ги­ми и с ними меня­ют­ся пока­за­ния часов. Напри­мер, в Егип­те в пол­день дня рав­но­ден­ствия тень от стерж­ня, назы­ва­е­мо­го гно­мо­ном, несколь­ко длин­нее его поло­ви­ны, в то вре­мя как в Риме она на 19 коро­че гно­мо­на, а в части Ита­лии, име­ну­е­мой Вене­ти­ей, в те же часы тень рав­на гно­мо­ну.

73. (75) 183Подоб­ным же обра­зом в горо­де Сиене [Асу­ане], в пяти тыся­чах ста­ди­ев к югу от Алек­сан­дрии, в день лет­не­го солн­це­сто­я­ния теней нет, и коло­дец, спе­ци­аль­но выры­тый для про­вер­ки это­го наблю­де­ния, был весь осве­щен, отку­да ста­но­вит­ся ясно, что Солн­це в тот день сто­ит пря­мо над голо­вой. Оне­си­крит127 утвер­жда­ет, что сход­ное в тот же день име­ет место в Индии на реке Гипа­нис [Гар­ра]. Извест­но так­же, что в Бере­ни­ке, горо­де тро­гло­ди­тов, и в лежа­щей отту­да в 4820 ста­ди­ях Пто­ле­ма­и­де, горо­де того же пле­ме­ни, кото­рый был осно­ван на бере­гу Крас­но­го моря для пер­вых охот на сло­нов128, то же самое слу­ча­ет­ся за 45 дней до и спу­стя 45 дней после лет­не­го солн­це­сто­я­ния, а в тече­ние этих 90 дней тени отбра­сы­ва­ют­ся к югу (per eos XC dies in meridiem umbras iaci).

184Далее, в Мероэ — а это оби­та­е­мый ост­ров и сто­ли­ца эфи­о­пов на Ниле в пяти тыся­чах ста­ди­ев от Сие­ны — тени исче­за­ют два­жды в год: когда Солн­це нахо­дит­ся в 18-м гра­ду­се Тель­ца и в 14-м Льва. В зем­лях индий­ско­го пле­ме­ни оре­тов есть гора под назва­ни­ем Мале­ус129, око­ло кото­рой тени отбра­сы­ва­ют­ся летом на юг, зимой на север. Боль­шая и Малая Мед­ве­ди­цы вид­ны там толь­ко 15 ночей. Так­же в Индии в про­слав­лен­ном пор­ту Пата­ле [Пата­ли­пут­ре] Солн­це под­ни­ма­ет­ся спра­ва, а тени пада­ют на юг.

185Когда вой­ско Алек­сандра Маке­дон­ско­го сто­я­ло в тех местах, было заме­че­но, что Боль­шая и Малая Мед­ве­ди­цы вид­ны толь­ко в первую часть ночи. Быв­ший у Алек­сандра про­вод­ни­ком Оне­си­крит130 пишет, что живу­щие в лишен­ных [в пол­день] тени местах Индии не видят Мед­ве­диц, места эти так и назы­ва­ют­ся бес­тен­ны­ми, и часов там не счи­та­ют (ascia: nec horas dinumerari ibi).

74. (76) Напро­тив того, соглас­но Эра­то­сфе­ну, во всей зем­ле тро­гло­ди­тов [см. V. 34—35] тени до 90 дней в году пада­ют на юг.

75. (77) 186Так полу­ча­ет­ся, что из-за раз­лич­но­го при­ра­ще­ния све­та в Мероэ самый длин­ный день равен 12 рав­но­ден­ствен­ным часам, в Алек­сан­дрии 14, в Ита­лии 15, в Бри­та­нии 17. Здесь белые ночи летом с несо­мнен­но­стью под­твер­жда­ют то, во что и разум при­нуж­да­ет нас верить, а имен­но, что в сере­дине лета Солн­це при­бли­жа­ет­ся к небес­но­му полю­су и све­тит отту­да с такой узкой орби­ты, что для лежа­щих под этим полю­сом частях Зем­ли день длит­ся шесть меся­цев кря­ду, и столь же дол­гие ночи насту­па­ют, когда Солн­це ухо­дит в про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну, к зим­не­му солн­це­сто­я­нию.

187Пифей из Мас­си­лии [Мар­се­ля — Pytheas Massiliensis] пишет, что имен­но так и обсто­ит дело на ост­ро­ве Туле, в шести днях пла­ва­ния от бри­тан­ско­го горо­да Кама­ло­ду­нум [Кол­че­стер]. То же под­твер­жда­ют и жите­ли Моны [о. Англ­си], отсто­я­щей от это­го горо­да при­бли­зи­тель­но на две­сти миль.

76. (78) [Рас­смот­рен­ные выше] соот­но­ше­ния меж­ду дли­на­ми теней и так назы­ва­е­мую гно­мо­ни­ку открыл миле­тец Анак­си­мен, уче­ник Анак­си­манд­ра, о кото­ром мы гово­ри­ли131. Анак­си­мен же пер­вым про­де­мон­стри­ро­вал сол­неч­ные часы, так назы­ва­е­мый лаке­де­мон­ский ски­о­те­рий.

77. (79) 188День как тако­вой раз­ные [наро­ды и авто­ры] опре­де­ля­ли по-раз­но­му: вави­ло­няне — как про­ме­жу­ток меж­ду дву­мя вос­хо­да­ми, афи­няне — меж­ду дву­мя зака­та­ми, умб­ры — от полу­дня до полу­дня, про­стой народ всю­ду — от рас­све­та до поте­мок; рим­ские жре­цы и те, кто уста­но­вил наше офи­ци­аль­ное счис­ле­ние вре­ме­ни, — от полу­но­чи до полу­но­чи (то же у егип­тян и у Гип­пар­ха). Одна­ко ясно, что в лет­нее солн­це­сто­я­ние про­ме­жут­ки, в кото­рые нет све­та, т. е. от зака­та до вос­хо­да Солн­ца, коро­че, чем в рав­но­ден­ствие, пото­му что зоди­ак в сво­ей сере­дине более накло­нен; а в солн­це­сто­я­ние он более вер­ти­ка­лен.

78. (80) 189Рас­смот­рим теперь, [что же выте­ка­ет] из этих аст­ро­но­ми­че­ских обсто­я­тельств. Напри­мер, несо­мнен­но, что бли­зость све­ти­ла обо­жгла эфи­о­пов и что их как бы обуг­лен­ные боро­ды и кур­ча­вые воло­сы — их при­рож­ден­ные чер­ты. А на про­ти­во­по­лож­ном кон­це мира оби­та­ют наро­ды с блед­ной и снеж­но-белой кожей, с рыжи­ми пря­мы­ми воло­са­ми. И вот они из-за жест­ко­сти кли­ма­та ярост­ны, эфи­о­пы же из-за его мяг­ко­сти132 апа­тич­ны. Уже по их [эфи­о­пов] ногам вид­но, что жара вытя­ги­ва­ет в них соки наверх, а у север­ных пле­мен соки отго­ня­ют­ся вниз из-за паде­ния жид­ко­сти туда. В их зем­лях оби­та­ют непо­во­рот­ли­вые зве­ри, в зем­лях же эфи­о­пов фор­мы живот­ных весь­ма раз­лич­ны, осо­бен­но же мно­го­об­раз­ны порож­да­е­мые там пер­на­тые. И в той и в дру­гой стране жите­ли высо­ко­рос­лые, но эфи­о­пы из-за силы огня, а север­ные наро­ды — от пита­ю­ще­го дей­ствия вла­ги.

190Кли­мат же про­ме­жу­точ­ных поя­сов здо­ро­вый бла­го­да­ря сме­ше­нию обо­их эле­мен­тов, поч­ва пло­до­род­на ко все­му, люди там сред­не­го роста, обы­чаи гуман­ные, чув­ства про­ник­но­вен­ные, умы твор­че­ские и спо­соб­ные пости­гать при­ро­ду в ее целост­но­сти. У этих людей так­же мощ­ные импе­рии, каких совсем не быва­ло у наро­дов край­них зон, кото­рые, это прав­да, нико­гда им [наро­дам уме­рен­ной зоны] не под­чи­ня­лись, зато перед сви­ре­по­стью угне­та­ю­щей их при­ро­ды оста­лись раз­роз­нен­ны­ми и оди­но­ки­ми.

79. (81) 191Вави­ло­няне убеж­де­ны, что даже зем­ле­тря­се­ния и тре­щи­ны в Зем­ле, как и все осталь­ные явле­ния, вызы­ва­ют­ся силой звезд, впро­чем, не всех, а трех из них, [верх­них планет — Сатур­на, Юпи­те­ра и Мар­са], дей­ствию кото­рых они при­пи­сы­ва­ют и мол­нии. При­том все это про­ис­хо­дит, когда эти звез­ды дви­жут­ся рядом с Солн­цем или в соеди­не­нии с ним, осо­бен­но же когда они отсто­ят от него на квад­ра­ту­ру133. В этой обла­сти пора­зи­тель­ное и бес­смерт­ное про­ро­че­ство при­над­ле­жит милет­ско­му натур­фи­ло­со­фу Анак­си­манд­ру, если верить рас­ска­зу, что он предо­сте­рег лаке­де­мо­нян, дабы они берег­ли свой город и дома, ибо пред­сто­ит зем­ле­тря­се­ние. Како­вое затем и раз­ру­ши­ло весь их город; ката­стро­фу довер­ши­ло то, что боль­шая часть горы Тай­гет, выда­вав­ша­я­ся в фор­ме кор­мы, рух­ну­ла. Столь же боже­ствен­но и дру­гое пред­ска­за­ние, при­над­ле­жа­щее Фере­ки­ду, учи­те­лю Пифа­го­ра, кото­рый чер­пая воду из колод­ца, почув­ство­вал надви­гав­ше­е­ся зем­ле­тря­се­ние и пред­ска­зал его сограж­да­нам134.

192Пусть это прав­да — тогда, как кажет­ся, мно­гим ли отли­ча­ют­ся от богов такие мужи еще при их зем­ной жиз­ни? Ну да об этом пусть судит каж­дый по сво­е­му сво­бод­но­му выбо­ру. Я лич­но не сомне­ва­юсь, что здесь дело в воз­душ­ных пото­ках. Ибо зем­ле­тря­се­ния слу­ча­ют­ся толь­ко при спо­кой­ном море, и небе тоже до того спо­кой­ном, что и пти­цы не могут летать, пото­му что исчез­ло под­дер­жи­ва­ю­щее их дуно­ве­ние. И кро­ме того, они слу­ча­ют­ся толь­ко после [толь­ко что про­шед­ших] вет­ров, то есть когда в жилах и поло­стях неба скрыт как бы ско­ван­ный ветер. Для Зем­ли дро­жа­ние есть то же, что для обла­ка гром, а ее без­дон­ные тре­щи­ны подоб­ны раз­ры­вам обла­ка при испус­ка­нии мол­нии: заклю­чен­ный внут­ри воз­дух напи­ра­ет, уси­ли­ва­ясь вый­ти на сво­бо­ду.

80. (82) 193Зем­ле­тря­се­ния могут быть раз­лич­ны­ми, послед­ствия же их необы­чай­ны­ми: в одних местах сте­ны пада­ют, в дру­гих рас­ка­лы­ва­ют­ся глу­бо­ки­ми тре­щи­на­ми, в тре­тьих извер­га­ют­ся глы­бы, в чет­вер­тых выбра­сы­ва­ют­ся пото­ки воды, ино­гда даже огня, либо обра­зу­ют­ся источ­ни­ки кипят­ка, в пятых местах реки текут вспять. При­чем толч­ку пред­ше­ству­ет или его сопро­вож­да­ет ужас­ный звук, ино­гда похо­жий на жуж­жа­ние, ино­гда на мыча­ние или на чело­ве­че­ские вопли, а под­час и на бря­ца­ние уда­ря­ю­щих друг о дру­га мечей и сабель. Все это зави­сит от харак­те­ра выбра­сы­ва­е­мой мате­рии, от фор­мы поло­стей или ходов, через кото­рые звук про­ры­ва­ет­ся: в узких про­хо­дах он сдав­лен­ный, в зиг­за­гах хрип­лый, сре­ди твер­дых стен обра­зу­ет­ся эхо, во влаж­ных поло­стях [слы­шен звук] кипе­ния, в сто­я­чих водах колеб­лю­щий­ся, при встре­че с твер­дой пре­гра­дой — роко­чу­щий звук. Неред­ко такие зву­ки слы­шат­ся и без зем­ле­тря­се­ния.

194Ино­гда зем­ля не про­сто тря­сет­ся, но еще вся дро­жит и колеб­лет­ся. Тре­щи­на же иной раз оста­ет­ся откры­той, и в ней мож­но видеть про­ва­лив­ши­е­ся в нее пред­ме­ты, а иной раз она сжи­ма­ет свой зев, загла­ты­вая их и при­кры­вая поч­вой, так что ника­ких сле­дов не оста­ет­ся. Так погло­ща­ют­ся зем­лей целые горо­да и поле­вые уго­дья, хотя наи­бо­лее под­вер­же­ны зем­ле­тря­се­ни­ям при­бреж­ные места, да и в горах они слу­ча­ют­ся: по сво­е­му опы­ту я знаю, что Аль­пы и Апен­ни­ны неред­ко тря­сет.

195Как и мол­нии, осе­нью и вес­ной зем­ле­тря­се­ния быва­ют чаще. Поэто­му Гал­лия и Еги­пет мало им под­вер­же­ны, в Егип­те им пре­пят­ству­ет лето, в Гал­лии — зима. Ночью они быва­ют чаще, чем днем. Самые же силь­ные зем­ле­тря­се­ния отме­че­ны по утрам и вече­рам, часто — на рас­све­те, если же днем, то око­ло полу­дня. Харак­тер­ны они и для момен­тов сол­неч­ных и лун­ных затме­ний, посколь­ку бури тогда ути­ха­ют. Осо­бен­но — для дней, когда дожди сме­ня­ют­ся жарой или жара — дождя­ми.

81. (83) 196Моря­ки так­же пред­ви­дят зем­ле­тря­се­ния, руко­вод­ству­ясь несо­мнен­ны­ми при­ме­та­ми: вол­ны взду­ва­ют­ся при без­вет­рии, или же корабль сотря­са­ет­ся вне­зап­ным уда­ром волн. Мач­ты на кораб­лях пред­ве­ща­ют это бед­ствие скре­же­том и содро­га­ют­ся подоб­но стол­бам в зда­ни­ях. Да еще пти­цы из роб­ких пород садят­ся на сна­сти. На небе тоже быва­ет пред­ве­стие: будь то днем или немно­го после зака­та, когда угро­жа­ет зем­ле­тря­се­ние, перед ним при ясном небе как бы тон­кая линия обла­ков вытя­ги­ва­ет­ся на дол­гом про­тя­же­нии.

82. (84) 197Вода в колод­цах перед зем­ле­тря­се­ни­ем мут­не­ет и появ­ля­ет­ся некий непри­ят­ный запах. Но колод­цы помо­га­ют и отвра­тить зем­ле­тря­се­ние; сход­ным обра­зом часто дей­ству­ют и пеще­ры, ибо предо­став­ля­ют выход для сжа­то­го воз­ду­ха. Подоб­ное заме­ча­лось и в неко­то­рых горо­дах: зем­ле­тря­се­ния мень­ше чув­ству­ют­ся, когда зем­ля ради дре­на­жа была про­ни­за­на часты­ми штоль­ня­ми. Сре­ди частей зда­ний наи­бо­лее устой­чи­вы те, кото­рые как бы под­ве­ше­ны: напри­мер, в Неа­по­ле, в Ита­лии, наи­бо­лее постра­да­ла от зем­ле­тря­се­ния самая проч­ная и твер­дая часть зда­ния, в то вре­мя как самы­ми надеж­ны­ми ока­зы­ва­ют­ся арки, а так­же углы стен и стол­бы, откло­ня­е­мые чере­ду­ю­щи­ми­ся толч­ка­ми то в одном, то в дру­гом направ­ле­нии. Мень­ше дру­гих повре­жда­ют­ся зем­ле­тря­се­ни­я­ми сте­ны, выло­жен­ные из кир­пи­ча.

198Нема­лые раз­ли­чия наблю­да­ют­ся и в том, как имен­но тря­сет­ся зем­ля, ибо это может про­ис­хо­дить несколь­ки­ми спо­со­ба­ми. Мень­ше все­го опас­ность, когда зем­ля дро­жит и застав­ля­ет зда­ния скре­же­тать; когда под­ни­ма­ет­ся, взду­ва­ясь, и потом осе­да­ет на преж­нее место; так­же, когда зда­ния стал­ки­ва­ют­ся и соуда­ря­ют­ся таким обра­зом, что встреч­ные толч­ки пога­ша­ют друг дру­га. Но опас­но вол­но­об­раз­ное изги­ба­ние зем­ли или устрем­лен­ность ее дви­же­ния в каком-либо одном направ­ле­нии. Зем­ле­тря­се­ния пре­кра­ща­ют­ся, как толь­ко под­ни­ма­ет­ся ветер, но если в этом слу­чае толч­ки не пре­кра­тят­ся, то зна­чит, они будут про­дол­жать­ся 40 дней, часто и более, даже год и два.

83. (85) 199Вели­кое зна­ме­ние от [тря­се­ния] зем­ли было, как я про­чел в кни­гах по гада­нию, при кон­су­лах Л. Мар­ции и Сек­сте Юлии135 в рай­оне Моде­ны [in agro Mutinensi]. Две горы столк­ну­лись одна с дру­гой со страш­ным гро­хо­том, быст­ро накло­нясь впе­ред и затем отсту­пив назад. Меж­ду ними до неба под­нял­ся пла­мен­ный и дым­ный столб. Про­изо­шло это в днев­ное вре­мя и было виде­но с Эми­ли­е­вой доро­ги мно­ги­ми про­хо­жи­ми и [живу­щи­ми там] рим­ски­ми всад­ни­ка­ми с их семья­ми. Удар нанес раз­ру­ше­ния всем их вил­лам, и погиб­ли мно­гие нахо­див­ши­е­ся в поме­ще­ни­ях живот­ные. Это слу­чи­лось за год до союз­ни­че­ской вой­ны, кото­рая, по-мое­му, нанес­ла Ита­лии едва ли не боль­ше вре­да, чем граж­дан­ская136. Наше поко­ле­ние тоже узна­ло не менее пора­зи­тель­ное зна­ме­ние в послед­ний год вер­хов­но­го прин­цеп­са Неро­на, о чем я писал в исто­рии его прав­ле­ния. В обла­сти пле­ме­ни мар­ру­ки­нов137 на зем­ле, при­над­ле­жав­шей Вет­тию Мар­цел­лу, рим­ско­му всад­ни­ку, управ­ля­ю­ще­му дела­ми Неро­на, зем­ле­тря­се­ние [под­бро­си­ло в воз­дух и] поме­ня­ло места­ми луг и мас­лич­ную рощу, кото­рые были по раз­ные сто­ро­ны обще­ствен­ной доро­ги.

84. (86) 200Вме­сте с зем­ле­тря­се­ни­я­ми быва­ют и навод­не­ния со сто­ро­ны моря, по-види­мо­му, под дей­стви­ем тех же пото­ков воз­ду­ха, или втя­ги­ва­ния участ­ков дна в обра­зо­вав­ши­е­ся пусто­ты. Вели­чай­шее зем­ле­тря­се­ние на памя­ти смерт­ных слу­чи­лось в прин­ци­пат цеза­ря Тибе­рия, когда за одну ночь было раз­ру­ше­но 12 мало­азий­ских горо­дов (XII urbibus Asiae una nocte prostratis). Самая мно­го­чис­лен­ная серия под­зем­ных уда­ров при­шлась на Пуни­че­скую вой­ну, когда в один год Рима достиг­ли изве­стия о 57 зем­ле­тря­се­ни­ях. Это был тот самый год138, когда ни кар­фа­ге­няне, ни рим­ляне в пылу сра­же­ния при Тра­зи­мен­ском озе­ре не почув­ство­ва­ли про­ис­шед­ше­го мощ­но­го зем­ле­тря­се­ния. Вооб­ще же при зем­ле­тря­се­ни­ях беда не толь­ко в них самих и опас­ность не толь­ко в дви­же­нии зем­ли, но рав­ным обра­зом или даже боль­ше — в том, что они пред­ве­ща­ют. Ни разу в Риме не быва­ло зем­ле­тря­се­ния без того, чтобы этим пред­зна­ме­но­ва­лось некое вели­кое собы­тие.

85. (87) 201Та же при­чи­на, мощ­ные воз­душ­ные пото­ки, вызы­ва­ет и рож­де­ние новых земель, — когда эти пото­ки настоль­ко мощ­ны, чтобы под­нять поч­ву, но не настоль­ко, чтобы про­рвать­ся нару­жу. В самом деле, новые зем­ли рож­да­ют­ся не толь­ко тогда, когда реки намы­ва­ют поч­ву, как ост­ро­ва Эхи­на­ды [в устье р. Ахе­лоя] нане­се­ны этой рекой, а бо́льшая часть Егип­та — Нилом; когда-то, если верить Гоме­ру, до ост­ро­ва Фаро­са надо было плыть сут­ки139; или когда море отсту­па­ет, как [про­изо­шло на ост­ро­ве] Цир­цеи или в гава­нях Амбра­кий­ской [в Эпи­ре, где море отсту­пи­ло] на 10 миль, Пирей­ской око­ло Афин — на 5 миль, и Эфес­ской, где когда-то вол­ны омы­ва­ли самый храм Диа­ны. Если же верить Герод­о­ту, в Егип­те море про­сти­ра­лось выше Мем­фи­са, до Эфи­оп­ских гор, и зани­ма­ло Ара­вий­ские плос­ко­го­рья. Морем были и окрест­но­сти Или­о­на, и вся Тев­тра­ния. Ее [нынеш­ние] поля нанес Меандр140.

86. (88) 202Есть и иной спо­соб рож­де­ния земель: они вне­зап­но воз­ни­ка­ют сре­ди моря, как буд­то при­ро­да хочет себя воз­на­гра­дить за поте­рян­ное в дру­гом месте и воз­ме­стить погло­щен­ное тре­щи­ной141.

87. (89) Таким вот обра­зом, гла­сят леген­ды, [в Эгей­ском море] появи­лись издрев­ле зна­ме­ни­тые ост­ро­ва Делос и Родос, а после них и мень­шие: око­ло Мело­са — Ана­фе, меж­ду Лем­но­сом и Гел­лес­пон­том — Неа, меж­ду [лидий­ски­ми пор­та­ми] Лебе­дос и Теос — ост­ров Халоне; посре­ди архи­пе­ла­га Кикла­ды в чет­вер­тый год 145-й олим­пи­а­ды142 — Тера [Сан­то­рин] и Терас­сия, а меж­ду эти­ми послед­ни­ми спу­стя 130 лет еще Гиера, ныне назы­ва­е­мая Ауто­ма­та143. В двух ста­ди­ях от нее еще через 110 лет, в наше вре­мя, в кон­суль­ство М. Юния Сила­на и Л. Баль­ба, в вось­мой день до июль­ских ид, воз­ник ост­ров Тия144.

88. 203Неза­дол­го до нас напро­тив бере­гов Ита­лии воз­ник один из Эоло­вых [Липар­ских] ост­ро­вов. Дру­гой ост­ров, дли­ной в две с поло­ви­ной мили и с горя­чи­ми источ­ни­ка­ми, вышел из моря око­ло Кри­та. Тре­тий (от него дул рас­ка­лен­ный ветер) — в Этрус­ском [Неа­по­ли­тан­ском] зали­ве в тре­тий год 163-й олим­пи­а­ды145. Рас­ска­зы­ва­ют, буд­то вокруг него пла­ва­ло мно­же­ство рыб, а все, кто их упо­треб­лял в пищу, сра­зу же уми­ра­ли. Сход­но, как гово­рят пре­да­ния, под­ня­лись из моря ост­ро­ва Пите­ку­сы око­ло Кам­па­нии и уже позд­нее на [одном из] них вырос­ла огне­ды­ша­щая гора Эпо­пус146 и обру­ши­лась, [так что оста­лось] ров­ное поле. На этом же ост­ро­ве целый город был погло­щен морем, а от дру­го­го зем­ле­тря­се­ния обра­зо­ва­лось озе­ро. Еще одно зем­ле­тря­се­ние опро­ки­ну­ло горы и поро­ди­ло ост­ров Про­хи­ту [Про­чи­ду].

(90) 204И вот еще каким обра­зом при­ро­да вещей про­из­во­дит ост­ро­ва: отде­ляя [их от мате­ри­ка или друг от дру­га, напри­мер,] Сици­лию от Ита­лии, Кипр от Сирии, Эвбею от Бео­тии, от Эвбеи — Ата­лан­ту и Мак­ри­ду, от Вифи­нии — Бес­бик, от мыса Сирен — Лев­ко­сию147.

89. (91) Но и наобо­рот, та же при­ро­да под­час отни­ма­ет ост­ро­ва у моря и при­со­еди­ня­ет к суше: [нынеш­ние город и гавань] Антис­су к Лес­бо­су, Зефи­ри­ум [мыс Заф­ра] к Гали­кар­на­су, Аэту­зу к Мюн­ду, [горо­ду в Карии, на севе­ро-запад от Гали­кар­на­са]; к Миле­ту — Дро­миск и Пер­ну; к мысу Пар­те­ни­ус — Нар­те­ку­зу148. Гибан­да, неко­гда один из Ионий­ских ост­ро­вов, теперь отсто­ит от моря на 200 ста­ди­ев. К Эфе­су при­со­еди­нил­ся ост­ров Сюри­ес, к Маг­не­сии — сосед­ние Дера­си­да и Софо­ния. [Горо­да] Эпи­давр [на севе­ро-восто­ке Арго­ли­ды] и Орик [в Илли­рии] теперь уже не ост­ро­ва.

90. (92) 205Целые стра­ны ушли на мор­ское дно. Преж­де все­го, [та стра­на, что была], если верить Пла­то­ну [и его диа­ло­гу «Тимей»], на месте рас­ки­нув­ше­го­ся на огром­ном про­стран­стве Атлан­ти­че­ско­го моря. В Сре­ди­зем­но­мо­рье же мы видим сего­дня, что Акар­на­нию затоп­ля­ет Амбра­кий­ский залив, Ахею — Коринф­ский; на бере­га Евро­пы и [Малой Азии] насту­па­ют Про­пон­ти­да [Мра­мор­ное море] и Понт. Море ворва­лось так­же на ост­ров Лев­ка­дию [к запа­ду от Акар­на­нии] и мыс Ант­ир­рий [у вхо­да в Коринф­ский залив]. Гел­лес­понт, Бос­пор и вто­рой [Бос­пор, Ким­ме­рий­ский — Кер­чен­ский про­лив] тоже отво­е­ва­ны морем у суши.

91. (93) Зем­ля и сама себя пожи­ра­ет, даже если не гово­рить об [отни­ма­ю­щих часть ее пло­ща­ди] зали­вах и озе­рах. Она погло­ти­ла высо­чай­шую гору в Карии, Кибо­тус, с одно­имен­ным горо­дом; Сипил в Маг­не­сии, а ранее там же зна­ме­ни­тый город, име­но­вав­ший­ся Тан­та­ли­дой149; фини­кий­ские горо­да Гала­нис и Гама­ле с их поля­ми; Фегий, гор­ный хре­бет в Эфи­о­пии. Конеч­но, под­вер­га­ют­ся таким же несча­стьям и бере­га, даже казав­ши­е­ся надеж­ны­ми.

92. (94) 206Пир­ра и Антис­са пото­ну­ли в Мео­тий­ских боло­тах150, Гели­ка и Бура в Коринф­ском зали­ве, и сквозь тол­щу воды еще вид­ны их раз­ва­ли­ны151. Ост­ров Кеос [в Кикла­дах] в одно­ча­сье поте­рял свою часть боль­ше чем на 30 миль, и все его жите­ли погиб­ли. В Сици­лии море погло­ти­ло поло­ви­ну горо­да Тин­да­ри­ды и все [ост­ро­ва], соеди­няв­шие его с Ита­ли­ей [см. так­же кн. III, гл. XIV]. Подоб­ные [ката­стро­фы] про­изо­шли так­же в Бео­тии и в Элев­сине.

93. (95) Но хва­тит нам гово­рить о зем­ле­тря­се­ни­ях и о вся­ких [хотя бы и таких] бед­стви­ях, после кото­рых по край­ней мере пепе­ли­ща горо­дов сохра­ня­ют­ся. Ведь надо же вме­сте с тем ска­зать и о чуде­сах Зем­ли, и они даже важ­нее, чем [пове­дан­ные мной] зло­дей­ства при­ро­ды. И кля­нусь Гер­ку­ле­сом! эти чуде­са не лег­че пере­чис­лить, чем небес­ные!

207Хотя каж­до­днев­но в мире такие опу­сто­ше­ния про­из­во­дят огонь, набе­ги, кораб­ле­кру­ше­ния, вой­ны, обма­ны, хотя столь­ко раз­нуз­дан­но­сти нра­вов и столь­ко чело­ве­че­ских бед — [несмот­ря на все тра­ты,] сколь раз­но­об­раз­ны руд­ные богат­ства, сколь они изобиль­ны, сколь­ко поль­зы при­но­сят, в тече­ние сколь­ких сто­ле­тий вновь и вновь воз­об­нов­ля­ют­ся! Какое мно­же­ство узо­ров на дра­го­цен­ных кам­нях, у про­стых кам­ней тоже сколь мно­го­цвет­ные отли­вы, и вот напри­мер, меж­ду всех кам­ней некий сия­ю­щий, кото­рый про­пус­ка­ет толь­ко насто­я­щий днев­ной свет152! Какая оздо­ро­ви­тель­ная сила в целеб­ных источ­ни­ках! в огнях, про­ры­ва­ю­щих­ся в столь­ких местах и не уга­са­ю­щих в тече­ние мно­гих веков! В иных местах, прав­да, стру­ят­ся смер­тель­ные испа­ре­ния — либо из выры­тых чело­ве­ком ям, либо про­сто из ядо­ви­тых от при­ро­ды мест; но кое-где они смер­тель­ны толь­ко для птиц, как на горе Сорак­те неда­ле­ко от Рима, а кое-где для любых живот­ных, исклю­чая чело­ве­ка. Ино­гда встре­ча­ют­ся и опас­ные для чело­ве­ка, так назы­ва­е­мые «отду­ши­ны» [spiracula], как в Сину­эс­ских полях [на гра­ни­це Лаци­у­ма и Кам­па­нии] и в Путе­о­лах [Поц­цу­о­ли] — их еще назы­ва­ют «пеще­ры Харо­на», они испус­ка­ют смер­тель­но ядо­ви­тые пары.

208Такое же место есть в зем­ле пле­ме­ни гир­пи­нов при озе­ре Ам[п]санк­ти [Ансан­те] при хра­ме Мефи­тис, [боги­ни вред­ных испа­ре­ний]: вся­кий попав­ший туда уми­ра­ет. То же и в Гиера­по­ле в [Малой] Азии, толь­ко там [пары] без­вред­ны для жре­ца Вели­кой Мате­ри [Реи Кибе­лы]. В дру­гих местах встре­ча­ют­ся про­ро­че­ские пеще­ры, где опья­нен­ные их испа­ре­ни­я­ми пред­ска­зы­ва­ют буду­щее, как это дела­ет­ся и в слав­ней­шем ора­ку­ле Дельф. На какую при­чи­ну может смерт­ный ука­зать для объ­яс­не­ния все­го это­го, кро­ме как на боже­ствен­ное нача­ло [numen], раз­ли­тое по всей при­ро­де и про­ры­ва­ю­ще­е­ся мно­го­крат­но, вновь и вновь?

94. (96) 209В неко­то­рых же местах зем­ля начи­на­ет дро­жать, как толь­ко на нее насту­пить ногой. Тако­во поле раз­ме­ром око­ло 200 юге­ров153 в окрест­но­стях горо­да Габии непо­да­ле­ку от Рима. Оно дро­жит, когда на него всту­па­ют кон­ни­ки. Подоб­но и в Реа­те [Рие­ти]. 95. Быва­ют и ост­ро­ва, кото­рые все­гда пла­ва­ют: в Цеку­бе — [боло­тах в Южном Лаци­у­ме], на боло­тах в Реа­тин­ской обла­сти, око­ло горо­дов Мути­ны [Моде­ны] и Ста­то­нии. На озе­рах Вади­мон [в Этру­рии] и Кути­лия [к восто­ку от Реа­те, на таких ост­ро­вах рас­тет] густой лес, кото­рый ни днем, ни ночью нель­зя уви­деть на одном и том же месте. В Лидии встре­ча­ют­ся так назы­ва­е­мые камы­шо­вые ост­ро­ва, кото­рые не толь­ко ветер пере­го­ня­ет, но даже с помо­щью шеста мож­но оттолк­нуть в любую сто­ро­ну. В Мит­ри­да­то­ву вой­ну мно­гие мир­ные жите­ли спа­са­лись на этих ост­ро­вах. Око­ло Ним­фея, [гор­но­го мыса в Илли­рии,] есть малень­кие ост­ро­ва, име­ну­е­мые Тан­цу­ю­щи­ми: они дви­га­ют­ся, если око­ло них ста­нут строй­но петь и нога­ми бить в такт. По Тарк­ви­ни­е­ву озе­ру, одно­му из самых круп­ных в Ита­лии, кру­жат­ся два ост­ро­ва с дуб­ра­ва­ми на них, обра­зуя раз­лич­ные фигу­ры: то напо­до­бие тре­уголь­ни­ка, то округ­лую, в зави­си­мо­сти от соче­та­ния вет­ров, но нико­гда не квад­рат­ную.

96. (97) 210В Пафо­се есть зна­ме­ни­тый храм Вене­ры, в пре­де­лах огра­ды кото­ро­го не быва­ет дождя, как и вокруг ста­туи Минер­вы в горо­де Неа в Тро­аде. В этом послед­нем свя­ти­ли­ще остав­ля­е­мые там жерт­во­при­но­ше­ния нико­гда не про­ту­ха­ют и не пор­тят­ся.

(98) 211Око­ло мало­азий­ско­го горо­да Гар­па­са сто­ит огром­ная ска­ла, кото­рую мож­но сдви­нуть одним паль­цем, но если нада­вить на нее всем телом, она оста­ет­ся непо­движ­ной. На Таври­че­ском полу­ост­ро­ве в стране хара­ке­нов154 есть зем­ля, кото­рая зале­чи­ва­ет все раны. А по сосед­ству с горо­дом Ассом в Тро­аде зем­ля порож­да­ет камень, разъ­еда­ю­щий вся­кую плоть. Его так и назы­ва­ют: сар­ко­фаг, «пожи­ра­тель мяса»155. Око­ло реки Инда есть две горы, при­ро­да одной из кото­рых — удер­жи­вать вся­кое желе­зо, а дру­гой — оттал­ки­вать. Поэто­му если у чело­ве­ка гвоз­ди в обу­ви, на одной из этих гор он не спо­со­бен ото­рвать свою ногу от зем­ли, а на дру­гой — поста­вить ее на зем­лю. В Локрах и Кро­тоне, как заме­че­но, нико­гда не быва­ло эпи­де­мий, а так­же ника­ких зем­ле­тря­се­ний. А в Ликии за зем­ле­тря­се­ни­ем все­гда сле­ду­ет 40 дней ясной пого­ды. В окрест­но­стях горо­да Арпи [в Апу­лии] не родит­ся хлеб, какой бы ни посе­я­ли. В Мукий­ском хра­ме в окрест­но­стях горо­да Вейи, а так­же у Туску­ла и в Сими­ний­ском лесу есть места, где воткну­тое в зем­лю невоз­мож­но извлечь обрат­но. Если сено, ско­шен­ное в Кру­сту­мин­ском лесу156, живот­ные поеда­ют здесь же, то оно для них ядо­ви­то, а если поеда­ют его в дру­гих местах, то это здо­ро­вая пища.

97. (99) 212И о при­ро­де вод я уже гово­рил нема­ло. Одна­ко вот весь­ма таин­ствен­ная вещь, при­чем поис­ти­не во мно­гих отно­ше­ни­ях: мор­ские при­ли­вы и отли­вы. Но при­чи­на здесь — Солн­це и Луна157. Каж­дые 24 часа, меж­ду дву­мя вос­хо­да­ми Луны, море два­жды под­ни­ма­ет­ся и два­жды опус­ка­ет­ся. Сна­ча­ла вода при­бы­ва­ет, пока Луна дви­жет­ся вверх вме­сте со всем небом. Потом, когда Луна про­хо­дит свою наи­выс­шую точ­ку и дви­жет­ся к зака­ту, вода опус­ка­ет­ся. И сно­ва, когда Луна дви­жет­ся по самым ниж­ним участ­кам неба и про­хо­дит свою наи­низ­шую точ­ку, начи­на­ет­ся подъ­ем воды, а затем опус­ка­ние до сле­ду­ю­ще­го лун­но­го вос­хо­да.

213При­чем при­лив нико­гда не при­хо­дит­ся на то же вре­мя, что в преды­ду­щий день — как буд­то бы море вер­но слу­жит это­му рев­ни­во­му све­ти­лу, при­тя­ги­ва­ю­ще­му к себе и как бы вса­сы­ва­ю­ще­му мор­ские вол­ны и каж­дый день под­ни­ма­ю­ще­му­ся не там, где нака­нуне. Впро­чем, при­ли­вы и отли­вы чере­ду­ют­ся через оди­на­ко­вые про­ме­жут­ки вре­ме­ни, все­гда через шесть часов, при­чем часов не како­го-то опре­де­лен­но­го дня или ночи, но рав­но­ден­ствен­ных158. Пото­му что если бы обыч­ны­ми часа­ми изме­рять эти про­ме­жут­ки, они ока­за­лись бы нерав­ны­ми соот­вет­ствен­но отно­ше­нию, кото­рое суще­ству­ет меж­ду днев­ны­ми или ноч­ны­ми часа­ми и все­гда оди­на­ко­вы­ми рав­но­ден­ствен­ны­ми.

214Все это состав­ля­ет раз­вер­ну­тый аргу­мент, ясный как Солн­це и рацио­наль­ный, в поль­зу того, что нера­зум­но отри­цать про­хож­де­ние све­тил под Зем­лей и их появ­ле­ние затем с дру­гой сто­ро­ны. Столь же нера­зум­но, далее, отри­цать и тот факт, что такие явле­ния, как вос­хо­ды и зака­ты или про­хож­де­ние звезд по небу, оди­на­ко­вым обра­зом [выгля­дят] на всей Зем­ле, боль­ше того, во всей при­ро­де, при­чем [выгля­дят имен­но так,] как когда мы видим их сво­и­ми соб­ствен­ны­ми гла­за­ми.

215Далее, вли­я­ния Луны раз­лич­ны и мно­го­об­раз­ны, преж­де все­го, по сед­ми­цам. Ибо при­ли­вы от ново­лу­ния до пер­вой чет­вер­ти Луны уме­рен­ные, затем ста­но­вят­ся более обиль­ны­ми и пол­но­вод­ны­ми, в пол­но­лу­ние под­ни­ма­ют­ся наи­бо­лее высо­ко, потом опять умень­ша­ют­ся и ста­но­вят­ся таки­ми, как в первую сед­ми­цу. Затем в послед­нюю чет­верть воз­рас­та­ют и в соеди­не­нии Луны с Солн­цем сно­ва самые высо­кие. Когда Луна ухо­дит на север и далее все­го отсто­ит от Зем­ли, при­лив­ная вол­на ниже, неже­ли когда Луна ухо­дит на юг и отту­да в бли­зо­сти от Зем­ли про­яв­ля­ет на ней всю свою мощь. Каж­дые восемь лет, когда исте­кут сто лун­ных меся­цев, весь этот цикл воз­об­нов­ля­ет­ся159 при том же [соот­но­ше­нии лун­ной и сол­неч­ной] орбит, какое было в его нача­ле. Все [вли­я­ния, ока­зы­ва­е­мые Луной,] уве­ли­чи­ва­ют­ся, когда к ним при­со­еди­ня­ет­ся воз­дей­ствие Солн­ца. В рав­но­ден­ствия при­ли­вы под­ни­ма­ют­ся на наи­боль­шую высо­ту, при­чем в осен­нее выше, чем в весен­нее, а в зим­нее солн­це­сто­я­ние они весь­ма низ­кие, в лет­нее еще ниже.

216Впро­чем, все это про­ис­хо­дит не в точ­но­сти в те момен­ты, о кото­рых я ска­зал, но поз­же, ино­гда несколь­ки­ми дня­ми. Если речь идет о ново­лу­нии или пол­но­лу­нии, то на самом деле тоже име­ют­ся в виду чуть более позд­ние фазы; и вли­я­ние Луны, когда она взой­дет, зай­дет или прой­дет сред­нюю точ­ку сво­е­го пути, чув­ству­ет­ся не сра­зу после это­го, но почти через два рав­но­ден­ствен­ных часа. Вли­я­ние про­ис­хо­дя­ще­го на небе дохо­дит до Зем­ли с запоз­да­ни­ем. Так, сна­ча­ла мы видим или слы­шим зар­ни­цу, мол­нию, гром, а потом уже ска­зы­ва­ют­ся их воз­дей­ствия.

217При­ли­вы, про­ис­хо­дя­щие в оке­ане, захва­ты­ва­ют и навод­ня­ют боль­ше про­стран­ства, чем в осталь­ных морях, воз­мож­но, пото­му, что целое в сво­ей сово­куп­но­сти в боль­шей мере оду­шев­ле­но, чем в частях160; или же пото­му, что рас­кры­тая [к звез­дам] обшир­ность оке­а­на ост­рее, чем замкну­тые в узких бере­гах [мень­шие моря], чув­ству­ет силу све­тил. По этой при­чине ни в озе­рах, ни в реках не быва­ет при­ли­вов и отли­вов. Пифей из Мас­си­лии рас­ска­зы­ва­ет, что к югу от Бри­та­нии при­лив под­ни­ма­ет­ся на 80 лок­тей161. Внут­рен­ние же моря закры­ты со всех сто­рон зем­ля­ми, как замкну­тые бух­ты.

218Все же в неко­то­рых более про­стор­ных местах [и внут­рен­ние моря] под­па­да­ют под власть Луны. Мно­го есть при­ме­ров, когда при спо­кой­ном море и без помо­щи пару­сов кораб­ли, дви­жи­мые един­ствен­но при­ли­вом, на тре­тий день дости­га­ли Ути­ки. Впро­чем, чаще тако­го рода пере­ме­ще­ния слу­ча­ют­ся в при­бреж­ных водах, чем в откры­том море, напо­до­бие того, как в орга­низ­ме бие­ние пуль­са, ины­ми сло­ва­ми: жиз­нен­ные духи — чув­ству­ет­ся имен­но в наруж­ных сло­ях. Во мно­гих устьях рек под дей­стви­ем звезд, вос­хо­дя­щих хотя бы и в [одной] дан­ной мест­но­сти в раз­лич­ное вре­мя, суще­ству­ют раз­но­род­ные при­ли­вы, раз­ня­щи­е­ся по вре­ме­ни (не по при­чи­нам). При­ме­ром могут слу­жить оба Сир­та.

(100) 219Одна­ко есть при­ли­вы и осо­бен­ной при­ро­ды, напри­мер, в эври­пах162: из них один, отде­ля­ю­щий Тау­ро­ме­нию [Таор­ми­ну] от Мес­си­ны, неод­но­крат­но за день меня­ет свое направ­ле­ние, дру­гой — Эвбей­ский — меня­ет направ­ле­ние семь раз в сут­ки. При­ли­вы быва­ют самы­ми низ­ки­ми три­жды в месяц: в седь­мой, вось­мой и девя­тый день после ново­лу­ния. В том самом Кадик­се, кото­рый из горо­дов бли­же все­го к Гер­ку­ле­со­вым стол­пам, есть ого­ро­жен­ный источ­ник напо­до­бие колод­ца. Вода в нем при­бы­ва­ет и убы­ва­ет в том же рит­ме, как при­ли­вы и отли­вы в оке­ане, но когда в оке­ане при­лив, в колод­це вода убы­ва­ет и наобо­рот. На реке Бетис [Гва­дал­кви­вир] есть город, где колод­цы пусте­ют с при­ли­вом, а с отли­вом напол­ня­ют­ся. В горо­де Гис­па­лии [Севи­лья] такая же при­ро­да у одно­го колод­ца, а у про­чих обыч­ная. И Понт все­гда течет в Про­пон­ти­ду, обрат­но же в Понт нет ника­ко­го тече­ния163.

98. (101) 220При­лив повсе­мест­но очи­ща­ет моря, для неко­то­рых это про­ис­хо­дит в опре­де­лен­ные сро­ки. Око­ло Мес­си­ны и Мил на берег выбра­сы­ва­ет­ся мусор напо­до­бие наво­за, отку­да пошла леген­да, буд­то здесь было стой­ло быков Гелиоса. Чтобы уж ниче­го из извест­но­го мне о при­ли­вах и отли­вах не про­пу­стить, добав­лю, что по мне­нию Ари­сто­те­ля, живые суще­ства уми­ра­ют толь­ко во вре­мя отли­ва164. Это под­твер­жде­но мно­го­крат­ны­ми наблю­де­ни­я­ми в рай­оне Бис­кай­ско­го зали­ва и во вся­ком слу­чае может счи­тать­ся уста­нов­лен­ным при­ме­ни­тель­но к чело­ве­ку.

99. (102) 221Отсю­да пра­виль­ная догад­ка, что Луну надо рас­смат­ри­вать как све­ти­ло — вме­сти­ли­ще жиз­нен­ных духов (spiritus sidus); что она напол­ня­ет Зем­лю [эти­ми духа­ми]; что когда Луна при­бли­жа­ет­ся, тела набу­ха­ют жиз­нью, а когда отда­ля­ет­ся, они пусте­ют. При росте Луны при­бав­ля­ют в раз­ме­ре рако­ви­ны, вооб­ще наи­бо­лее чув­ству­ют ее дыха­ние живот­ные бес­кров­ные, но даже и у людей жиз­нен­ная сила при­бы­ва­ет и убы­ва­ет вме­сте с лун­ным све­том. Та же сила лун­но­го све­та про­ни­ка­ет, как мы ска­жем в сво­ем месте165, в лист­ву и тра­вы.

100. (103) 222Сол­неч­ный же огонь иссу­ша­ет вла­гу, и [обще­при­ня­тый] взгляд на Солн­це в том и состо­ит, что это све­ти­ло, все опа­ля­ю­щее и погло­ща­ю­щее, вопло­ща­ет в себе муж­ское нача­ло. (104) Широ­кие про­сто­ры моря насы­ще­ны соле­ным вку­сом либо бла­го­да­ря тому, что слад­кое и жид­кое лег­ко вытя­ги­ва­ет­ся силой огня, а более жест­кое и плот­ное оста­ет­ся (поэто­му при спо­кой­ном море вода в глу­бине сла­ще, чем у поверх­но­сти, и там соот­вет­ствен­но вкус ее жест­че, а не из-за того, что к ней яко­бы при­ме­шан веч­ный пот Зем­ли) — либо бла­го­да­ря тому, что к силе огня в боль­шом коли­че­стве при­ме­ши­ва­ет­ся [нача­ло] сухо­сти; либо пото­му, что при­ро­да Зем­ли про­пи­ты­ва­ет воды как бы зара­жая их. При­ве­ду, меж­ду про­чим, при­мер, [как зем­ное воз­дей­ству­ет на море:] когда был сверг­нут Дио­ни­сий, сици­лий­ский тиран, в гава­ни вода чудес­ным обра­зом на один день ста­ла прес­ной.

101. 223Напро­тив, о Луне гово­рят, что это жен­ствен­ное и мяг­кое све­ти­ло, кото­рое рас­тво­ря­ет ноч­ную вла­гу и при­тя­ги­ва­ет ее, а не изго­ня­ет. Это явству­ет из того, что при ее све­те тела уби­тых живот­ных загни­ва­ют и рас­плы­ва­ют­ся; что на голо­вы погру­жен­ных в сон она наво­дит оце­пе­не­ние и вос­ста­нав­ли­ва­ет [их силы]; что она рас­топ­ля­ет лед и все сво­им увлаж­ня­ю­щим дыха­ни­ем рас­слаб­ля­ет. Так при­род­ные силы вза­им­но урав­но­ве­ши­ва­ют­ся, и если под дей­стви­ем одних све­тил сти­хий­ные нача­ла сосре­до­то­чи­ва­ют­ся, то под дей­стви­ем дру­гих рас­се­и­ва­ют­ся. Луна пита­ет­ся прес­ны­ми вода­ми, как Солн­це — соле­ны­ми.

102. (105) 224Соглас­но Фаби­а­ну166, наи­боль­шая глу­би­на моря — 15 ста­ди­ев. Дру­гие уве­ря­ют, что в так назы­ва­е­мых bathea [греч. «глуби́ны»] в Пон­те про­тив [того места Кол­хи­ды], где живет пле­мя корак­сов, на рас­сто­я­нии око­ло 300 ста­ди­ев от бере­га глу­би­на моря без­мер­на, во вся­ком слу­чае достать лотом до дна невоз­мож­но. 103. (106) Уди­ви­те­лен в свя­зи с вопро­са­ми соле­но­сти воды тот факт, что по бере­гам моря встре­ча­ют­ся бью­щие как бы фон­та­на­ми прес­ные воды. Да, сти­хия воды — это неис­ся­ка­е­мое чудо. Прес­ные воды ино­гда пла­ва­ют по поверх­но­сти моря — конеч­но, они ведь лег­че соле­ных. Сюда же отно­сит­ся и то, что в мор­ской воде дер­жит­ся и не тонет более тяже­лый груз, чем в прес­ной. Но быва­ют и слу­чаи, когда прес­ные воды пла­ва­ют по поверх­но­сти дру­гих тоже прес­ных. Так, река пере­се­ка­ет Фуцин­ское озе­ро, по Ларий­ско­му озе­ру про­хо­дит река Адда, по Вер­банн­ско­му озе­ру — река Тицин, по Себинн­ско­му озе­ру — река Олли­ус, Рона по озе­ру Леманн167. Пере­чис­лен­ные слу­чаи отно­сят­ся к Ита­лии, и толь­ко послед­ний — по ту сто­ро­ну Альп. Все эти реки, поль­зу­ясь госте­при­им­ством суши на про­тя­же­нии тысяч миль, вте­ка­ют затем в озе­ра и выте­ка­ют из них таки­ми же, каки­ми вошли, не бо́льши­ми, но и не мень­ши­ми. Это же рас­ска­зы­ва­ют и о сирий­ской реке Орон­те и о мно­гих дру­гих.

225Одна­ко есть и такие реки, кото­рые, попав в море, как бы из непри­яз­ни к нему ухо­дят в глу­би­ну. Вещи, бро­шен­ные в про­хо­дя­щую через Олим­пию реку Алфей, кото­рая впа­да­ет в море на Пело­пон­не­се, нахо­дят затем в источ­ни­ке Аре­ту­са око­ло Сира­куз. Текут под зем­лей и потом сно­ва выхо­дят на поверх­ность Лик в [Малой] Азии, Эра­син в Арго­ли­де. И то, что бро­са­ют в источ­ник Эску­ла­па в Афи­нах, воз­вра­ща­ет­ся обрат­но через Фалер­скую гавань. Река, ухо­дя­щая под зем­лю в Атине [на юго-восто­ке Лаци­у­ма], выхо­дит на поверх­ность через 20 миль. Сход­но себя ведет и река Тимав близ Акви­леи.

226В Асфаль­то­вом озе­ре [Мерт­вом море] в Иудее, рож­да­ю­щем мине­раль­ную смо­лу, ни один пред­мет не может уто­нуть. То же и в озе­ре Аре­тис­са в Вели­кой Арме­нии, хотя и щелоч­ном, но рыб­ном. Озе­ро око­ло горо­да Ман­ду­рии в Сален­тин­ском окру­ге [в Калаб­рии] пол­но­вод­но вплоть до кром­ки бере­гов и нисколь­ко не меле­ет, когда из него заби­ра­ют воду, но и не пере­пол­ня­ет­ся, когда ее вли­ва­ют. Если бро­сить кусок дере­ва в воду реки Кикон [во Фра­кии] или Велин­ско­го озе­ра в Пицене [око­ло Анко­ны], он покро­ет­ся каме­ни­стой кор­кой; подоб­но и в реке Сури­ус в Кол­хи­де, при­чем там ока­ме­не­ние дохо­дит до самой серд­це­ви­ны дере­ва, а сна­ру­жи [чур­бан] оста­ет­ся при­кры­тым корой. Таким же обра­зом в реке Силар за горо­дом Сур­рен­тум [Сор­рен­то] ока­ме­не­ва­ют бро­шен­ные в воду не толь­ко пру­тья, но даже листья, хотя в осталь­ном эта вода вполне здо­ро­вая для питья. При выхо­де из Реа­тин­ско­го боло­та камень, [опу­щен­ный в воду,] рас­тет, а в воде Крас­но­го моря про­из­рас­та­ют мас­лич­ные дере­вья и раз­лич­ные кустар­ни­ки.

227Но пора­зи­тель­на и при­ро­да мно­гих вод­ных клю­чей: [преж­де все­го,] они быва­ют горя­чи­ми. Это мож­но ска­зать даже о мно­гих вод­ных источ­ни­ках в Аль­пах, в реке Лири [Гари­лья­но] и в самом море: меж­ду Ита­ли­ей и Эна­ри­ей168 и в зали­ве Байи [в Кам­па­нии]. Да и во мно­гих местах из моря мож­но чер­пать прес­ную воду: напри­мер, у Хели­дон­ских ост­ро­вов [воз­ле Ликии], око­ло ост­ро­ва Ара­да [в Пер­сид­ском зали­ве], в оке­ане к запа­ду от Кадик­са. В Пата­вий­ских [Паду­ан­ских] горя­чих источ­ни­ках пыш­но про­из­рас­та­ет зеле­ная тра­ва, в Пизан­ских мно­го лягу­шек, в Вету­лон­ских в при­бреж­ной Этру­рии — рыб. Око­ло горы Касин [Мон­те-Кас­си­но, в Лати­уме] есть холод­ная река под назва­ни­ем Ска­те­б­ра, летом в ней вода при­бы­ва­ет. Эта река, как и озе­ро Стим­фа­ли­да в Арка­дии, порож­да­ет мел­ких водя­ных крыс169.

228В Додоне есть источ­ник Юпи­те­ра, сам по себе очень холод­ный и если оку­нуть в него факел, тот погаснет, одна­ко если при­бли­зить к нему погас­шие факе­лы, те вспых­нут. Тот же источ­ник пере­ста­ет течь в пол­день, поче­му его по-гре­че­ски и назы­ва­ют ἀναπαυόμενον [«пере­ме­жа­ю­щий­ся»]. После полу­дня он сно­ва напол­ня­ет­ся и оби­лен до полу­но­чи, а затем поне­мно­гу опять исся­ка­ет. В Илли­рии у одно­го холод­но­го источ­ни­ка есть свой­ство зажи­гать бро­шен­ные в него тка­ни. Озе­ро [к запа­ду от Мем­фи­са], посвя­щен­ное Юпи­те­ру Аммо­ну, днем холод­ное, а ночью горя­чее. В Тро­гло­ди­ти­ке есть так назы­ва­е­мый источ­ник Солн­ца. Вода в нем око­ло полу­дня слад­кая и холод­ная, затем посте­пен­но теп­ле­ет и к полу­но­чи ста­но­вит­ся непри­год­ной: чрез­мер­но горя­чей и горь­кой.

229Исток реки Паду­са [По] в самой сере­дине лета пере­сы­ха­ет, как бы давая себе пере­дыш­ку. На ост­ро­ве Тене­до­се име­ет­ся ключ, кото­рый ста­но­вит­ся обиль­ным от тре­тье­го до шесто­го часа после захо­да Солн­ца. На ост­ро­ве Ино­пус близ Дело­са есть источ­ник, в кото­ром вода при­бы­ва­ет в таком же рит­ме, как в Ниле, и в те же вре­ме­на года. В море напро­тив устья реки Тимав170 лежит малень­кий ост­ров с горя­чи­ми клю­ча­ми, при­бы­ва­ю­щи­ми и убы­ва­ю­щи­ми вме­сте с мор­ски­ми при­ли­ва­ми и отли­ва­ми. В Пити­нат­ской зем­ле за Апен­ни­на­ми река Нован во все лет­ние солн­це­сто­я­ния бур­лит, а в зим­ние засы­ха­ет171.

230Око­ло Фале­рий [в южной Этру­рии] вся вода тако­ва, что пью­щие ее быки ста­но­вят­ся белы­ми; а овцы, пью­щие из бео­тий­ской реки Мелас, — чер­ны­ми. Кефис, выте­ка­ю­щий из того же озе­ра, что и Мелас, сно­ва дела­ет их белы­ми, Пеней — опять же чер­ны­ми, а Ксанф [греч. ξανθός, букв. «золо­ти­стый», «рыжий»] — рыжи­ми, отку­да и назва­ние этой реки. Кобы­ли­цы, пасу­щи­е­ся близ Пон­та на полях, оро­ша­е­мых рекой Аста­кес, дают чер­ное моло­ко, люди его пьют. В Реа­тин­ской обла­сти [см. § 209, 226] источ­ник под назва­ни­ем Неми­ния бьет то в одном месте, то в дру­гом, что пред­ска­зы­ва­ет хоро­ший или пло­хой уро­жай. Источ­ник в пор­ту Брин­ди­зий все­гда предо­став­ля­ет моря­кам чистей­шую воду. Источ­ник Лин­кест­ис, про­зван­ный кис­лень­ким (acidula), опья­ня­ет напо­до­бие вина. Такие же источ­ни­ки есть в Пафла­го­нии и в обла­сти Кале­нус [в Кам­па­нии].

231Соглас­но Муци­а­ну, кото­рый три­жды был кон­су­лом (Mucianus ter consul), на ост­ро­ве Анд­ро­се источ­ник в хра­ме Дио­ни­са в январ­ские ноны все­гда пахнет вином172, и этот день назы­ва­ют Θεοδοσία, «божий дар». В Арка­дии око­ло горо­да Нона­крис вода реки Стикс ничем не отли­ча­ет­ся по запа­ху или цве­ту, тем не менее кто ее попьет, немед­лен­но на месте уми­ра­ет. Так­же и на хол­ме Либе­ро­зус в стране тав­ров три источ­ни­ка, уби­ва­ю­щие без стра­да­ний, но и так, что ника­кое лекар­ство не помо­га­ет. В обла­сти Кар­ри­нум173 в Испа­нии рядом друг с дру­гом два источ­ни­ка, один из них все [бро­са­е­мое в него] отбра­сы­ва­ет, дру­гой погло­ща­ет. Еще один источ­ник в той же стране окра­ши­ва­ет в золо­той цвет всех рыб (на вид, а будучи выну­ты из этой воды они совсем обык­но­вен­ные).

232Близ Ларий­ско­го озе­ра в Комен­ских зем­лях174 мно­го­вод­ный источ­ник каж­дый час напол­ня­ет­ся и вновь отсту­па­ет. На Кидо­нее — ост­ро­ве, не доез­жая Лес­боса — источ­ник, кото­рый быва­ет горя­чим толь­ко вес­ной. Озе­ро Сан­на­ус в [Малой] Азии зара­же­но горе­чью от раз­рос­шей­ся вокруг него полы­ни. В пеще­ре Апол­ло­на в город­ке Кла­ро­се близ Коло­фо­на есть бас­сейн: испив из него, воз­гла­сишь чудес­ные веща­ния, зато сокра­тишь свою жизнь. Что же до рек, теку­щих вспять, их мы виде­ли и на сво­ем веку — в послед­ние дни жиз­ни прин­цеп­са Неро­на, о чем я писал в исто­рии его жиз­ни.

233Кому не извест­но, что летом источ­ни­ки холод­нее, чем зимой? Но вот и дру­гие столь же неве­ро­ят­ные дела при­ро­ды: медь и сви­нец ком­ка­ми тонут, в рас­плю­щен­ном же виде пла­ва­ют — при одном и том же весе пер­вые тонут, вто­рые оста­ют­ся на пла­ву; тяже­сти лег­че пере­ме­щать в воде; на Скю­ре [Ски­ро­се — ост­ро­ве к севе­ру от Эвбеи], есть такой камень, что в еди­ном кус­ке он будучи любо­го раз­ме­ра пла­ва­ет, а рас­ко­ло­тый на мелочь тонет; тру­пы недав­но умер­ших идут ко дну, а раз­дув­шись, всплы­ва­ют; погру­жен­ные в воду пустые сосу­ды не лег­че отту­да выта­щить, чем пол­ные; дож­де­вая вода для соле­ва­ре­ния полез­нее вся­кой дру­гой и вооб­ще нель­зя полу­чить соли, если не доба­вить прес­ной воды; мор­ская вода мед­лен­нее замер­за­ет, но быст­рее заки­па­ет.

234Море зимой теп­лее, а летом соло­нее. Мас­ло име­ет свой­ство успо­ка­и­вать, поэто­му ныряль­щи­ки раз­брыз­ги­ва­ют перед собой изо рта мас­ло, спо­соб­ствуя тем самым успо­ко­е­нию сти­хии и делая ее про­зрач­нее. [Дру­гие неве­ро­ят­ные дела:] в откры­том море снег не пада­ет; хотя вся­кая вода сте­ка­ет вниз, клю­чи бьют квер­ху — и даже у под­но­жия Этны, кото­рая изры­га­ет ком­ки рас­ка­лен­но­го пес­ка на 50 и 100 миль.

(107) 235Но на раз­лич­ных чудес­ных свой­ствах огня, пред­став­ля­ю­ще­го собой чет­вер­тую сти­хию при­ро­ды, мы сей­час оста­но­вим­ся. Но сна­ча­ла [закон­чим] о водах.

104. (108) В [сирий­ской про­вин­ции] Ком­ма­гене, в горо­де Само­са­те, есть пруд, извер­га­ю­щий вос­пла­ме­ня­е­мую тину, так назы­ва­е­мую «маль­ту». Попа­дая на что-нибудь твер­дое, она при­ли­па­ет, а если чело­век до нее дотро­нет­ся и [заго­рев­шись, попро­бу­ет] убе­жать, она пре­сле­ду­ет его. С ее помо­щью защи­ща­ли свои сте­ны [жите­ли одно­го из горо­дов,] кото­рый оса­ждал Лукулл: вои­ны горе­ли вме­сте со сво­им ору­жи­ем. Вода толь­ко силь­нее раз­жи­га­ет это пла­мя. Пока­за­но на опы­тах, что пога­сить его мож­но толь­ко зем­лей.

105. (109) Сход­на [с этим веще­ством] и при­ро­да неф­ти. Так назы­ва­ют выте­ка­ю­щую из зем­ли око­ло Вави­ло­на и в пар­фян­ской обла­сти Аста­кене жид­кость напо­до­бие мине­раль­ных смол. С ней весь­ма сро­ден огонь, кото­рый прыж­ком устрем­ля­ет­ся к ней сра­зу, как толь­ко она ока­жет­ся дося­га­е­мой. С ее помо­щью, как рас­ска­зы­ва­ют, Медея сожгла свою сопер­ни­цу: как толь­ко та при­бли­зи­лась к жерт­вен­ни­ку, чтобы совер­шить жерт­во­при­но­ше­ние, ее венок был охва­чен огнем.

106. (110) 236Несо­мнен­но, что к чуде­сам, наблю­да­е­мым в горах, надо при­чис­лить все­гдаш­нее ноч­ное пла­мя над Этной: на сколь же дол­гое вре­мя хва­та­ет в ней огнен­ной мате­рии! Зимой ее покры­ва­ет снеж­ная шап­ка, а на выбра­сы­ва­е­мый Этной пепел ложит­ся слой инея. Впро­чем, не через одну лишь Этну про­яв­ля­ет­ся сви­ре­пость сти­хий, гро­зя­щая зем­ным обла­стям сожже­ни­ем. В стране Фасе­ли­де [в при­мор­ской части Ликии] пла­мя горы Химе­ры не уга­са­ет ни днем, ни ночью; вода лишь силь­нее раз­жи­га­ет его, тушит же его зем­ля и навоз, как сооб­ща­ет Кте­сий Книд­ский. В той же Ликии есть Гефе­сто­вы ска­лы175. Если к ним при­кос­нуть­ся зажжен­ным факе­лом, они вос­пла­ме­ня­ют­ся с такой силой, что заго­ра­ют­ся даже кам­ни и песок на дне ручьев, а дожди толь­ко еще боль­ше под­пи­ты­ва­ют этот огонь. Рас­ска­зы­ва­ют, что если зажжен­ной от него пал­кой про­ве­сти по зем­ле бороз­ду, за пал­кой потя­нут­ся огнен­ные струи.

237В Бак­трии в Кофант­ской [обла­сти], а так­же в Мидии и в Сит­та­кене, на пер­сид­ском рубе­же ноча­ми пыла­ют огнен­ные смер­чи176. В Сузах в Белой Башне [огнен­ные стол­бы] выхо­дят из 15 печей, при­чем самый боль­шой из них виден так­же и днем. На Вави­лон­ской рав­нине пыла­ет как бы рыбий садок пло­ща­дью в югер. В Афри­ке око­ло горы Гес­пе­ри­ус [Зеле­ный Мыс] доли­ны ночью [от мно­же­ства огней] пыла­ют напо­до­бие звезд­но­го неба. Подоб­но это­му и на рав­нине Мега­ло­по­ли­тан­ской177. Впро­чем, такой огонь ско­рее при­я­тен, и хотя бы он горел в лесу, он не зажжет густой лист­вы над собой. Как повест­ву­ет Фео­помп, веч­но пыла­ю­щий кра­тер горы Ним­фей178 [в Илли­рии] сосед­ству­ет с ледя­ной водой источ­ни­ка, а по огням это­го кра­те­ра жите­ли той мест­но­сти, Апол­ло­нии, уга­ды­ва­ют гро­зя­щие беды. При дождях кра­тер уве­ли­чи­ва­ет­ся и извер­га­ет мине­раль­ную смо­лу, кото­рая более жид­ка, чем про­чие [раз­но­вид­но­сти это­го веще­ства]. Ее при­ме­ши­ва­ют к воде источ­ни­ка, кото­рая без это­го не годит­ся для питья. Но есть ли в этом что-нибудь чудес­ное?

238Во вре­мя союз­ни­че­ской вой­ны179 ост­ров Гиера180 из чис­ла Эоло­вых ост­ро­вов, рас­по­ло­жен­ных посре­ди моря напро­тив Ита­лии, горел вме­сте с при­ле­га­ю­щей к нему поло­сой моря, пока депу­та­ция сена­та не выпол­ни­ла уми­ло­сти­ви­тель­ных обря­дов. Наи­боль­шая же сила извер­же­ний наблю­да­ет­ся на Эфи­оп­ском хреб­те, на горе под назва­ни­ем Теон-Охе­ма181, где бушу­ю­щее пла­мя выбра­сы­ва­ет­ся навстре­чу сол­неч­но­му жару. Вот сколь раз­но­об­раз­ны и мно­го­чис­лен­ны пожа­ры, кото­ры­ми Зем­ля вос­пла­ме­ня­ет­ся силой при­ро­ды вещей.

107. (111) 239Кро­ме того, толь­ко этой сти­хии, [огню], свой­ствен прин­цип само­вос­про­из­ве­де­ния и само­по­рож­де­ния (ratio foecunda, seque ipse pariat): сколь­ки­ми костра­ми может покрыть Зем­лю огонь, вырос­ший из мель­чай­ших искр! В чем заклю­ча­ет­ся тот при­род­ный прин­цип, кото­рый сам нисколь­ко не повре­жда­ет, пита­ет спо­соб­ность к истреб­ле­нию и пожи­ра­нию во всем мире? Добавь­те бес­чис­лен­ные звез­ды и огром­ное Солн­це, добавь­те огни, зажи­га­е­мые чело­ве­ком, и те, что внут­ренне при­су­щи кам­ням, или дере­вьям — и извле­ка­ют­ся путем тре­ния; и еще огни туч и источ­ни­ки мол­ний. И тогда мы уви­дим, что вели­чай­шее чудо уже то, что нам дано про­су­ще­ство­вать хотя бы один день, избег­нув все­лен­ско­го пожа­ра. Поду­май­те еще и о том, что зер­ка­ла, обра­щен­ные вогну­то­стью к лучам Солн­ца, вос­пла­ме­ня­ют лег­че любо­го дру­го­го огня.

240А раз­ве не кишит вся Зем­ля неис­чис­ли­мым мно­же­ством мел­ких, но порож­ден­ных самой при­ро­дой огней? На [горе] Ним­фей182 из зем­ли выхо­дит пла­мя, кото­рое дождь лишь уси­ли­ва­ет. То же и око­ло Скан­тий­ских источ­ни­ков [в Кам­па­нии]. Здесь пла­мя, впро­чем, сла­бое, и когда оно пере­хо­дит на какое-нибудь дру­гое веще­ство, послед­нее горит не дол­го; ясень, укры­ва­ю­щий этот огнен­ный источ­ник, покрыт веч­но­зе­ле­ной лист­вой. Дру­гой такой источ­ник в Мутин­ском поле дает огонь в дни, посвя­щен­ные богу Вул­ка­ну. Есть сви­де­тель­ства, что в полях под Ари­ци­ей [Арец­цо] есть такая зем­ля, что если уро­нить на нее уголь, она заго­рит­ся; в Сабин­ском и Сиди­цин­ском полях [в Кам­па­нии] такие кам­ни, кото­рые заго­ра­ют­ся, если их пома­зать опре­де­лен­ной мазью; в Сален­тин­ском горо­де Эгна­ции [в Апу­лии] некий свя­щен­ный камень: если поло­жить на него кусок дере­ва, оно сра­зу вспыхнет. На Лаци­ний­ском мысе [Капо-дел­ле-Колонне] алтарь Юно­ны. Он под откры­тым небом, но пепел на нем оста­ет­ся непо­движ­ным, какие бы ни буше­ва­ли бури.

241Даже в водах и в телах, не исклю­чая чело­ве­че­ские, вне­зап­но могут воз­ни­кать огни. [Исто­рик] Вале­рий Анти­ас рас­ска­зы­ва­ет такие слу­чаи: одна­жды пыла­ло все Тра­зи­мен­ское озе­ро; когда Сер­вий Тул­лий в дет­стве спал, из его голо­вы выры­ва­лось пла­мя; подоб­ное же пла­мя горе­ло над Л. Мар­ци­ем в Испа­нии, когда он закли­нал сол­дат ото­мстить за обо­их Сци­пи­о­нов, [бра­тьев Пуб­лия Кор­не­лия и Гнея Кор­не­лия], погиб­ших в бит­ве с кар­фа­ге­ня­на­ми. Поз­же я пове­даю мно­го таких слу­ча­ев и раз­бе­ру их подроб­нее. Пока же я беру их как бы в неко­ей сме­си, в каче­стве чудес­ных зна­ме­ний. Исхо­дя из такой интер­пре­та­ции при­ро­ды, я спе­шу про­ве­сти чита­те­ля как бы за руку, пока­зы­вая ему мир в целом.

108. (112) 242Наша часть зем­но­го кру­га, о кото­рой я здесь и рас­ска­зы­ваю, обте­ка­е­мая оке­а­ном и как бы погру­жен­ная в него (о чем смот­ри выше), про­сти­ра­ет­ся от Индии до стол­пов близ Кадик­са, посвя­щен­ных Гер­ку­ле­су, на 8568 миль. Так счи­та­ет Арте­ми­дор; соглас­но Иси­до­ру183, на 9818 миль. Арте­ми­дор добав­ля­ет, что от Кадик­са вокруг Свя­то­го мыса до мыса Арта­брус 89012 мили, и это наи­боль­шее про­тя­же­ние, на кото­ром мож­но про­плыть вдоль Испа­нии. [Мерить рас­сто­я­ние от Индии до Кадик­са] мож­но дву­мя путя­ми: во-пер­вых, от реки Ган­га и места ее впа­де­ния в Индий­ский оке­ан, через Индию и Пар­фию к сирий­ско­му горо­ду Мири­анд(р)у в Исском [Скан­де­рун­ском] зали­ве — 5215 миль, отту­да по крат­чай­ше­му мор­ско­му пути до ост­ро­ва Кипр, далее от Пата­ры в Ликии до Родо­са, до ост­ро­ва Астю­па­лея в Кар­па­фий­ском море, до мыса Тенар [Мата­пан] в Лако­нии, до Лили­бея в Сици­лии, до Кала­ри­са в Сар­ди­нии — 2103; отту­да до Кадик­са 1250 миль, что и дает общее рас­сто­я­ние отсю­да до Индий­ско­го оке­а­на 8568 миль.

243Дру­гой, более извест­ный путь про­хо­дит в основ­ном по суше: от Ган­га до реки Евфра­та 5169 миль, отту­да до Маза­ка в Кап­па­до­кии 244, через Фри­гию и Карию до Эфе­са 499, от Эфе­са через Эгей­ское море до Дело­са 200, до Коринф­ско­го пере­шей­ка 20212.

244Далее сушей и по Алки­о­но­ву морю и Коринф­ско­му зали­ву до Патр на Пело­пон­не­се 10212, до Лев­ка­дии184 8712, до Кор­фу столь­ко же, до Керавн­ских гор [на Адри­а­ти­ке] 8212, до Брун­ди­зия 8712, до Рима 360, через Аль­пы до дерев­ни Сцин­до­ма­гум 518, через Гал­лию к Пире­не­ям и город Илли­бе­ри­ду [Эль­ви­ра, око­ло Гра­на­ды] — 456, до оке­а­на и бере­га Испа­нии 832, по пря­мой до Кадик­са 712. По рас­че­ту Арте­ми­до­ра, этот путь состав­ля­ет 8945 миль.

245Шири­на же Зем­ли с юга на север рас­счи­та­на Иси­до­ром как мень­шая почти напо­ло­ви­ну: 5462 мили. Отсю­да мож­но видеть, как мно­го зем­ли мы теря­ем из-за холо­да на севе­ре и из-за жары на юге. То есть я не думаю, чтобы это было по-насто­я­ще­му поте­рей или что нару­ша­ет­ся шаро­об­раз­ность Зем­ли, но толь­ко что с обе­их сто­рон к [наше­му уме­рен­но­му поя­су] при­мы­ка­ют необи­та­е­мые и пото­му не иссле­до­ван­ные тер­ри­то­рии. Упо­мя­ну­тый рас­чет Иси­до­ра начи­на­ет­ся от пер­вых оби­та­е­мых побе­ре­жий Эфи­оп­ско­го оке­а­на. От них до Мероэ 705 миль, отту­да до Алек­сан­дрии 1250, до Родо­са [еще] 563185, до Кни­да 8612, до Коса 25, до Само­са 100, до Хиоса 94, до Мити­ле­ны 65, до Тене­до­са 49, до мыса Сиге­ум [Ени­шер] 1212, до Бос­по­ра186 31212, до мыса Карам­бис 350, до вхо­да в Мео­тий­ское озе­ро 31212, до устья Танаи­са 266187 миль. Более корот­ким путем по морю мож­но сре­зать 89 миль. Начи­ная от устья Танаи­са, даже у самых тща­тель­ных авто­ров не нахо­дим ука­за­ний. Арте­ми­дор пола­гал, что далее ниче­го не иссле­до­ва­но, хотя допус­кал, что за Танаи­сом к севе­ру про­сти­ра­ют­ся посе­ле­ния сар­ма­тов.

246Иси­дор добав­ля­ет еще 1250 миль до Туле, но это уже гада­тель­но [quae conjectura divinationis est]. А я пола­гаю, что сар­ма­ты зани­ма­ют не мень­шее про­стран­ство, чем дают в сум­ме все пере­чис­лен­ные рас­сто­я­ния. Да и как, с дру­гой сто­ро­ны, оно может не быть огром­ным, если вме­ща­ет бес­чис­лен­ные пле­ме­на, к тому же посто­ян­но кочу­ю­щие? Пола­гаю так­же, что и даль­ней­шие тер­ри­то­рии, уже необи­та­е­мые, гораз­до про­стран­нее, чем обыч­но дума­ют. Ибо мне извест­но, что и со сто­ро­ны Гер­ма­нии откры­ты ранее не извест­ные огром­ные ост­ро­ва.

247Вот отно­си­тель­но дли­ны и шири­ны [оби­та­е­мо­го поя­са Зем­ли] все, что, как мне дума­ет­ся, достой­но быть уве­ко­ве­чен­ным в памя­ти. Что каса­ет­ся общей зем­ной окруж­но­сти, то Эра­то­сфен (вели­кий уче­ный во всем, но в этой обла­сти осо­бен­но слав­ный, что по-мое­му обще­при­знан­но) пред­при­нял попыт­ку ее изме­рить — попыт­ку дерз­кую, но столь тон­ко обос­но­ван­ную, что даже стыд­но было бы не пове­рить [ее резуль­та­там. А они тако­вы:] 252 тыся­чи ста­ди­ев, по рим­ско­му сче­ту — 31 500 миль188. Гип­парх же, пора­зи­тель­ной глу­би­ны уче­ный (и когда он начи­на­ет спо­рить с Эра­то­сфе­ном, и во всем осталь­ном), доба­вил еще почти 26 тысяч ста­ди­ев.

109. 248Не настоль­ко, как им, мож­но верить Дио­ни­со­до­ру. Он был родом с ост­ро­ва Мело­са и про­слав­лен в гео­мет­ри­че­ской нау­ке. Умер он в ста­ро­сти на сво­ей родине, погре­бен­ный сво­и­ми род­ствен­ни­ца­ми и наслед­ни­ца­ми. Рас­ска­зы­ва­ют, буд­то они, когда выпол­ня­ли в после­ду­ю­щие дни поло­жен­ные обря­ды, нашли в моги­ле пись­мо от име­ни Дио­ни­со­до­ра к тем, кто остал­ся на Зем­ле: «Я спу­стил­ся от моги­лы до наи­боль­шей глу­би­ны Зем­ли — 42 тыся­чи ста­ди­ев». Нашлись гео­мет­ры, кото­рые объ­яс­ни­ли это таким обра­зом, что пись­мо дей­стви­тель­но было посла­но из цен­тра зем­но­го шара, како­вой есть наи­бо­лее уда­лен­ное от поверх­но­сти место и вме­сте с тем центр шара. Отсю­да рас­чет дает зем­ную окруж­ность рав­ной 252 тысяч ста­ди­ев. (113) При­ни­мая во вни­ма­ние гар­мо­ни­че­скую зако­но­мер­ность, кото­рая тре­бу­ет, чтобы при­ро­да вещей не про­ти­во­ре­чи­ла сама себе, мы долж­ны доба­вить к это­му изме­ре­нию еще 12 тысяч ста­ди­ев, отку­да полу­ча­ет­ся, что Зем­ля состав­ля­ет 196 часть все­го кос­мо­са.

ПРИМЕЧАНИЯ


1согла­сиеиме­но­вать шаром — соб­ствен­но кру­гом, orbis, но это сло­во уже во вре­ме­на Пли­ния мог­ло при­об­ре­тать сте­рео­мет­ри­че­ский отте­нок. Согла­сие на самом деле весь­ма отно­си­тель­ное: напри­мер, у древ­них гер­ман­цев weralt (отку­да нем. Welt и англ. world) исход­но зна­чи­ло «вре­мя (суще­ство­ва­ния) людей», т. е. нечто в духе греч. «ойку­ме­ны», но с упо­ром на вре­мен­ной, а не на про­стран­ствен­ный аспект. Пли­ний по сути име­ет в виду два наро­да, гре­че­ский и латин­ский. Но и их «согла­сие» (на кото­рое Пли­ний вновь ссы­ла­ет­ся в § 160) воз­ник­ло доволь­но позд­но: гре­че­ское «кос­мос» впер­вые ста­ло свя­зы­вать­ся с обра­зом шара в VI—V вв. до н. э., у пифа­го­рей­цев или Пар­ме­ни­да, кото­рые так­же впер­вые заго­во­ри­ли о кос­мо­се как о Все­лен­ной. Рим­ское сбли­же­ние mundus (mundum) и orbis отно­сит­ся к еще более позд­не­му вре­ме­ни. Но Пли­ний как буд­то уве­рен в consensus gentium по это­му вопро­су, ср. § 8. Нет ли в этой уве­рен­но­сти реми­нис­цен­ций о повсе­мест­но быто­вав­шей мифо­ло­ге­ме миро­во­го яйца, из кото­ро­го (в том чис­ле и в доступ­ных Пли­нию тра­ди­ци­ях: орфи­че­ской, еги­пет­ской) воз­ни­ка­ет Солн­це или солн­це­по­доб­ное боже­ство (ср. § 13) и весь мир? Если же речь идет не об «име­но­ва­нии шаром», а о при­зна­нии фак­та шаро­об­раз­но­сти, то кон­сен­сус имел­ся по край­ней мере меж­ду все­ми фило­соф­ски­ми шко­ла­ми антич­но­сти (за исклю­че­ни­ем эпи­ку­рей­цев) уже в тече­ние 400 лет до ЕИ и тем более во вре­ме­на Пли­ния.

2Вско­ре мы уви­дим, что кос­мос кру­го­об­раз­но вра­ща­ет­ся — в § 11, где «выяс­не­но», что «Зем­ля — это един­ствен­ное, что недвиж­но посре­ди вра­ща­ю­ще­го­ся вокруг нее кос­мо­са», и 160, а так­же в кн. VI. 211 и далее. Вме­сто «кру­го­об­раз­но», rotunde, в неко­то­рых руко­пи­сях sublime, «воз­вы­шен­но» или «высо­ко навер­ху».

3в цен­тре неко­ей пока­то­сти, convexu mediusque quacumque, вогну­то­го полу­ша­рия — букв. «выпук­ло­сти», но это отнюдь не име­ет места: на более или менее ров­ной поверх­но­сти чело­век «видит» себя ско­рее на плос­ко­сти. Но если Пли­ний не мог упо­тре­бить convexus в зна­че­нии «выпук­лость», то он вполне мог упо­тре­бить это сло­во в зна­че­нии «пока­тость». В соот­вет­ствии с этим там, где меж­ду Римом и пери­фе­ри­ей море, оно всю­ду как бы вогну­тое, при­под­ни­ма­ю­ще­е­ся вдаль (late supinum, IX. 2). Пли­ни­ев центр, Рим лежит ниже пери­фе­рии, для кото­рой дви­же­ние к цен­тру как бы «есте­ствен­но». Напр., в II. 217 supra Britanniam, букв. «выше Бри­тан­нии» озна­ча­ет «даль­ше Бри­тан­нии», по отно­ше­нию к наблю­да­те­лю — будем гово­рить, «цен­траль­но­му», со Сре­ди­зем­но­го моря или (когда это не дает одно­знач­но­го опре­де­ле­ния) из Ита­лии и Рима, кото­рый игра­ет роль цен­тра для все­го вос­при­я­тия про­стран­ства в ЕИ. Т. об., в II. 217 supra мож­но пере­ве­сти «к севе­ру» или «к севе­ро-запа­ду». Ср. IV. 103 «Ирлан­дия рас­по­ло­же­на за Бри­тан­ни­ей» (super eam haec sita) — имен­но к севе­ро-запа­ду. Здесь, прав­да, super, а не supra, но это не состав­ля­ет раз­ни­цы. В V. 183 supra Alexandriam — «к югу от Алек­сан­дрии», ибо здесь «даль­ше» (от Рима и т. д. как «цен­тра») озна­ча­ет «на юг». Напро­тив, в XII. 124 supra озна­ча­ет уже «на восток»: Syria supra Phoenicen, «Сирия [лежит] на восток от Фини­кии». Мог­ло быть и a tergo, как в III. 109. В V. 145 Phrygia Troadi superiecta по тем же сооб­ра­же­ни­ям озна­ча­ет, что Фри­гия к восто­ку от Тро­ады. Ана­ло­гич­ным обра­зом (исхо­дя из того, что Рим «в цен­тре» и «вни­зу») сле­ду­ет ожи­дать, что выра­же­ния с оттен­ком «лежа­щее кни­зу» долж­ны были озна­чать для север­ных обла­стей — нахо­дя­ще­е­ся к югу, для восточ­ных — к запа­ду, для южных — к севе­ру, для запад­ных — к восто­ку. Но во всех слу­ча­ях — бли­же к цен­тру (Риму). Так и полу­ча­ет­ся по тек­сту. В XII. 107 Aethiopiae subiecta Africa озна­ча­ет Афри­ку к севе­ру от Эфи­о­пии, т. е. Еги­пет. В XII. 108 под­чер­ки­ва­ет­ся уже не южное, а восточ­ное поло­же­ние «тех мест». Поэто­му о Кире­на­и­ке гово­рит­ся, что она infra eos situs, ниже (запад­нее) Егип­та. Когда Пли­ний хочет ска­зать «даль­ше (кого-л. или чего-л.)» без­от­но­си­тель­но к «цен­траль­но­му» наблю­да­те­лю, он упо­треб­ля­ет post или ultra: «Post Nasamones Asbytae et Macae vivunt; ultra eos Amantes… ad occidentem et ipsi versus harenis circumdati…» (V. 34).

4бук­ву алфа­ви­та. Ее вер­ши­наярче его — пред­по­ло­жи­тель­но име­ют­ся в виду бук­ва дель­та и созвез­дие Тре­уголь­ни­ка.

5какразъ­яс­не­но М. Вар­ро­ном, озна­ча­ет «гра­ви­ро­ван­ное» — Весь дан­ный пара­граф пред­став­ля­ет собой пара­фра­зу тези­са, сфор­му­ли­ро­ван­но­го Вар­ро­ном в его «Менип­по­вых сати­рах»: Vocatur a caelatura caelum, Graece ab ornatu kosmos, latine a puritia mundus, т. е. «Небо назы­ва­ют так от искус­ства резь­бы, гре­че­ское «кос­мос» от укра­ше­ния, латин­ское mundus — от опрят­но­сти» (Turnebus A. Commentarii et emendationes in libros M. Varronis De lingua Latina. Parisiis, 1566. P. 13). Совре­мен­ные эти­мо­ло­ги не при­ни­ма­ют это­го вар­ро­но­во-пли­ни­ев­ско­го сло­во­про­из­вод­ства caelum из caelatum, от caelo «гра­ви­ро­вать», «укра­шать» (в дан­ном слу­чае — созвез­ди­я­ми), но это не исклю­ча­ет семан­ти­че­ской бли­зо­сти caelum и mundus в дру­гом аспек­те. А имен­но, caelum мож­но интер­пре­ти­ро­вать как стя­же­ние из *cavilum (греч. koilon) «вогну­тость, полость, пеще­ра» или caeruleus «голу­бой» (Miguel R., de Morante M. Nuevo diccionario latino-espanol etimologico. 28 ed. Madrid, 1958. P. 186; о свя­зи поня­тий неба и пеще­ры ср. у Лукре­ция IV, 170—171: tenebras … magnas caeli complesse cavernas, «тьма запол­ни­ла вели­кие пеще­ры неба»). Mundus, по пред­по­ло­же­нию Н. М. Фюстель де Кулан­жа, род­ствен­но назва­нию под­зем­ных богов-пред­ков манов и тоже обра­зу пеще­ры (но как моги­лы и под­зем­но­го мира).

6раз­би­тый на участ­ки круг, так назы­ва­е­мый зна­ко­но­сец — signifer, букв. «несу­щий зна­ки (изоб­ра­же­ния)». Текст не вполне сохран­ный: из дви­же­ния Солн­ца в тече­ние мно­гих веков здесь как буд­то выте­ка­ет, что это дви­же­ние и Все­лен­ная, его ровес­ни­ца, име­ли нача­ло, что про­ти­во­ре­чит § 1 и идее веч­но­сти све­тил в § 30; «раз­би­тый на участ­ки», discriptus — не было ли в про­то­гра­фе «пре­ры­ви­стый», di(s)ruptus? По ходу изло­же­ния веро­ят­но, что в пер­во­на­чаль­ном тек­сте это­го пара­гра­фа гово­ри­лось о звез­дах как о при­креп­лен­ных к небо­сво­ду (adfixa mundo): нигде более в §§ 1—27 об этом нет, а в § 28 есть как об уже упо­мя­ну­том.

7Воз­да­вая долж­ное дей­ствию Солн­ца, надо назвать еговер­хов­ным пове­ли­те­лем при­ро­ды, боже­ством — Пли­ний хотя бы уже как вое­на­чаль­ник не мог не под­дер­жать мит­ра­из­ма — солн­це­по­клон­ни­че­ства, исклю­чи­тель­но популяр­но­го тогда сре­ди рим­ских леги­о­не­ров. Одна­ко Солн­це (или Мит­ра — но он не упо­треб­ля­ет это­го име­ни) у него не Deus, а numen, т. е. как это опре­де­ле­но в § 208, «боже­ствен­ное нача­ло, раз­ли­тое по всей при­ро­де и про­ры­ва­ю­ще­е­ся вновь и вновь». Так­же и здесь, т. е. в §§ 13—14, он в неяв­ной фор­ме обра­ща­ет­ся к про­ти­во­по­став­ле­нию Deus и numen.

8Если Бог есть… — о боже­ствен­ном нача­ле у Пли­ния см. преды­ду­щее при­меч.

9Демо­кри­тудва боже­ства, Кару и Милость — трак­тов­ка уче­ния Демо­кри­та у Пли­ния совер­шен­но неправ­до­по­доб­на. По дошед­шим до нас фраг­мен­там, эти «боже­ства» фигу­ри­ру­ют у Демо­кри­та как мораль­ные фак­то­ры, а Пли­ний или источ­ник, кото­рым он поль­зо­вал­ся («демо­кри­тов­ский дай­джест»), их пер­со­ни­фи­ци­ро­вал.

10посвя­тил храмОрбоне… — Орбо­на, древ­не­рим­ское боже­ство, покро­ви­тель­ни­ца сирот и роди­те­лей, поте­ряв­ших детей.

11При­зы­ва­ютеди­ную Судь­буо ней одной толь­ко и дума­ют… — соглас­но мно­гим сви­де­тель­ствам, Зенон, осно­ва­тель сто­и­циз­ма, верил, что «…в некое назна­чен­ное судь­бой вре­мя весь мир вос­пла­ме­ня­ет­ся, а затем вновь упо­ря­до­чи­ва­ет­ся… Имен­но бла­го­да­ря судь­бе все в мире управ­ля­ет­ся наи­луч­шим обра­зом, как в самом бла­го­устро­ен­ном госу­дар­стве» (Фраг­мен­ты ран­них гре­че­ских фило­со­фов. М.: Нау­ка, 1989, № 98). В отно­ше­нии это­го фата­лиз­ма Пли­ний фак­ти­че­ски отме­же­вы­ва­ет­ся от Стои (см. сопро­во­дит. очерк).

12при­креп­ле­ны к небо­сво­ду — см. при­меч. 6.

13в 58-ю олим­пи­а­ду… — в 548—545 гг. до н. э.

14Кле­о­ст­рат — древ­не­гре­че­ский аст­ро­ном кон­ца VI в. до н. э., жил на о. Тене­до­се. Поми­мо зна­ков зоди­а­ка, так­же поми­мо при­ве­ден­ных слов об Овне и Стрель­це, оста­ю­щих­ся, соглас­но выво­дам исто­ри­ков аст­ро­но­мии (Фоте­рин­ге­ма, Уэб­ба, Ван-дер-Вар­де­на), «зага­доч­ны­ми» — с име­нем Кле­о­ст­ра­та свя­зы­ва­ют еще и вве­де­ние извест­но­го Пли­нию вось­ми­лет­не­го пери­о­да, по исте­че­нии кото­ро­го вновь вос­про­из­во­дит­ся (на самом деле лишь при­бли­зи­тель­но) исход­ная кон­фи­гу­ра­ция систе­мы «Солн­це — Зем­ля — Луна» (см. §§ 214—216).

15дви­жут­ся спра­ва нале­во, в то вре­мя как небо­свод стре­ми­тель­но вер­тит­ся впра­во — име­ет­ся в виду види­мое годо­вое дви­же­ние Солн­ца и планет по эклип­ти­ке про­тив часо­вой стрел­ки, в то вре­мя как то же Солн­це (и «непо­движ­ные» звез­ды) совер­ша­ют — тоже лишь види­мое, но еже­днев­ное — дви­же­ние по часо­вой стрел­ке.

16идет впе­ре­ди Солн­ца… — фра­за не совсем понят­ная, Вене­ра «идет впе­ре­ди» (praeveniens), но впе­ре­ди чего? Сло­во «Солн­ца» в ркп отсут­ству­ет, встав­ле­но по смыс­лу, в англий­ском пере­во­де фак­ти­че­ски дела­ет дру­гую встав­ку (но толь­ко во фран­цуз­ский пере­вод, а не в ори­ги­нал): «идет впе­ре­ди утрен­ней зари», prévenant l’aurore. При­ни­маю первую конъ­ек­ту­ру как более веро­ят­ную.

17на 142-м году от осно­ва­ния Рима — в 612—609 гг. до н. э.

18Это мне­ния Тимея — име­ет­ся в виду либо пифа­го­ре­ец нача­ла IV в. до н. э., друг Пла­то­на (но от это­го Тимея не оста­лось сочи­не­ний, воз­мож­но, их и не было), либо его позд­ней­ший тез­ка (или писав­ший под этим псев­до­ни­мом) неопи­фа­го­ре­ец I в. до н. э., автор сочи­не­ния «О душе кос­мо­са и при­ро­ды». См. подроб­нее в сопро­во­дит. очер­ке.

19совер­ша­ет свой обо­рот на девять дней быст­рее, [чем Вене­ра] — сле­до­ва­тель­но, при­бли­зи­тель­но в 339 дней (см. § 38). Пра­виль­ное зна­че­ние (116 дней) у Пто­ле­мея, Хал­ки­дия и др.

20Так учат Киде­нас и Сози­ген — аст­ро­но­мы. Киде­нас (Кидин­ну), вави­лон­ский аст­ро­ном III в. до н. э., соста­ви­тель лун­ных и пла­нет­ных таб­лиц. Сози­ген из Алек­сан­дрии (I в. до н. э.) рабо­тал в Риме, будучи глав­ным испол­ни­те­лем про­ве­ден­ной по ука­зу Юлия Цеза­ря кален­дар­ной рефор­мы.

21тео­рия вели­ко­го года — «вели­кий год», дли­тель­ность кото­ро­го вычис­ля­лась пифа­го­рей­ца­ми и Герак­ли­том, пред­став­ля­ет собой про­ме­жу­ток, в тече­ние кото­ро­го все извест­ные пла­не­ты воз­вра­ща­ют­ся к исход­но­му поло­же­нию: «…пол­ное чис­ло вре­ме­ни пол­но­го года завер­ша­ет­ся тогда, когда все восемь кру­гов [Луны, Солн­ца, Мер­ку­рия, Вене­ры, Мар­са, Юпи­те­ра, Сатур­на и непо­движ­ных звезд. — Б. С.], раз­лич­ных по ско­ро­сти, одновре­мен­но при­дут к сво­ей исход­ной точ­ке» — Пла­тон. Собр. соч.: В 4 т. М., 1994. Т. 2. С. 441—442).

22под­ме­тил ее стран­но­сти Энди­ми­он — речь идет о каком-то не дошед­шем до нас вари­ан­те гре­че­ско­го мифа о юно­ше Энди­ми­оне. По основ­но­му вари­ан­ту, Энди­ми­он влю­бил­ся в боги­ню Луны и был погру­жен в веч­ный сон Зев­сом или же ею самою (по сохра­нен­но­му Пли­ни­ем вари­ан­ту, види­мо, в нака­за­ние за то, что «под­ме­тил ее стран­но­сти»).

23на высо­те… — как и мно­гие аст­ро­но­ми­че­ские и мате­ма­ти­че­ские тер­ми­ны, «высо­та» (altitudo) упо­треб­ля­ет­ся Пли­ни­ем не одно­знач­но. Это может быть, как здесь, рас­сто­я­ние от цен­тра Зем­ли, но может быть и раз­ни­ца меж­ду эпи­цик­ли­че­ски­ми апо­ге­ем и пери­ге­ем. Ана­ло­гич­ным обра­зом «апси­ды» — опре­де­лен­ные (выс­шие) точ­ки пла­не­тар­ных орбит (в § 64 речь идет о «самых высо­ких, счи­тая от цен­тра Зем­ли апси­дах» для каж­дой пла­не­ты, a terrae centro apsides altissimae), но в дру­гих слу­ча­ях это весь дефе­рент (§ 63: «внут­рен­ние орби­ты по необ­хо­ди­мо­сти коро­че [внеш­них]», interiores apsidas necesse est breviores esse). Пли­нию не уда­ва­лось доста­точ­но глу­бо­ко вник­нуть в исполь­зо­ван­ные им аст­ро­но­ми­че­ские источ­ни­ки, впро­чем, он и не видел в том поль­зы, счи­тая изме­ре­ние пла­не­тар­ных рас­сто­я­ний и т. п. заня­ти­ем сует­ным, и часто огра­ни­чи­вал­ся при­ве­де­ни­ем непро­ве­рен­ных или неиз­вест­но отку­да взяв­ших­ся дан­ных.

24раз­ме­ры трех наи­боль­ших тел Все­лен­ной. Луна, конеч­но, не мог­ла бы засло­нить от Зем­ли все Солн­це, встав меж­ду ними, если бы Зем­ля была боль­ше Луны — гово­ря о раз­ме­рах трех наи­боль­ших тел Все­лен­ной, trium maximarum rerum naturae partium magnitudinem, Пли­ний под partes, «частя­ми» име­ет в виду «тела»: Зем­лю, Солн­це и Луну (хотя в дру­гих местах он не при­бе­га­ет к тако­му обо­зна­че­нию). Он не совсем после­до­ва­те­лен, пото­му что и Вене­ру, навер­ное, дол­жен был вклю­чить в чис­ло круп­ней­ших тел, будучи уве­рен, что она «огром­но­стью пре­вос­хо­дит все дру­гие све­ти­ла» (magnitudine extra cuncta alia sidera est, § 37). Сла­бость же дово­да в поль­зу того, что Луна боль­ше Зем­ли, уди­ви­тель­на. Но дело в том, что соот­но­ше­ния меж­ду све­ти­лами, а так­же и Зем­лей, изме­ря­е­мы­ми мате­ма­ти­че­ски, для него суть нечто умо­зри­тель­ное и нисколь­ко не меша­ют сопо­став­лять Солн­це по вели­чине, напри­мер, с горой Идой, как сде­ла­но в сле­ду­ю­щем пара­гра­фе (хотя Пли­ний мог бы убе­дить­ся, что даже по имев­шим­ся у него дан­ным гора по срав­не­нию с Зем­лей и Вене­рой, тем более с Солн­цем — все­го лишь пес­чин­ка). Эта несты­ков­ка двух пла­нов, чув­ствен­но­го и рацио­наль­но­го, харак­тер­на не толь­ко для Пли­ния, но и для всей позд­ней антич­но­сти и сред­не­ве­ко­вья и послу­жи­ла одной из при­чин тыся­че­лет­ней устой­чи­во­сти Пто­ле­ме­е­вой пара­диг­мы.

25сколь­ких угод­но миль — одна рим­ская миля («тыся­ча шагов» — конеч­но, двой­ных) рав­ня­лась 1478,7 м.

26как если бы [Солн­це] было цен­тром все­го про­стран­ства — здесь Пли­ний допус­ка­ет воз­мож­ность гелио­цен­триз­ма. К это­му уче­нию были близ­ки пифа­го­рей­цы, а Пла­тон «…в ста­ро­сти… при­шел к выво­ду, что Зем­ля зани­ма­ет сто­рон­нее поло­же­ние, тогда как сре­дин­ное и гла­вен­ству­ю­щее место подо­ба­ет дру­го­му, более совер­шен­но­му телу» (Плу­тарх. Нума, 11 // Плу­тарх. Срав­ни­тель­ные жиз­не­опи­са­ния. М., 1994. Т. I. С. 78). Ари­сто­тель сво­и­ми убе­ди­тель­ны­ми аргу­мен­та­ми сме­ло отверг авто­ри­тет сво­е­го учи­те­ля и почти на два тыся­че­ле­тия скло­нил чашу весов в сто­ро­ну гео­цен­триз­ма. Ни Ари­старх (см. при­меч. 47), ни роб­кие напо­ми­на­ния Пли­ния и Плу­тар­ха о воз­мож­но­сти аль­тер­на­ти­вы гео­цен­триз­му не мог­ли подо­рвать гео­цен­три­че­ской пара­диг­мы, кото­рая была еще более укреп­ле­на мате­ма­ти­че­ской аст­ро­но­ми­ей Пто­ле­мея, а затем и рецеп­ци­ей вет­хо- и ново­за­вет­ной кос­мо­ло­гии с ее вели­че­ствен­ным обра­зом небес, раз­вер­ты­ва­ю­щих­ся и свер­ты­ва­ю­щих­ся вокруг Зем­ли, «как сви­ток».

27напи­сал [о затме­ни­ях] кни­гу — в дан­ном пара­гра­фе речь идет о собы­ти­ях вре­мен заво­е­ва­ния Гре­ции Римом. В 168 г. до н. э. перед реша­ю­щей бит­вой рим­лян, кото­рых воз­глав­лял Луций Эми­лий Павел (ум. в 160 г. до н. э.), с маке­дон­ским царем Пер­се­ем (213—166 до н. э.), по рас­ска­зу Тита Ливия, впро­чем, не все­ми при­ни­ма­е­мом без­ого­во­роч­но, «Гай Суль­пи­ций Галл, вой­ско­вой три­бун вто­ро­го леги­о­на… объ­явил, что гря­ду­щей ночью, меж­ду вто­рым и чет­вер­тым часом, Луна — и пусть никто не почтет это зна­ме­ньем — исчезнет с неба. И это… дело есте­ствен­ное, зако­но­мер­ное и своевре­мен­ное, а пото­му и пре­дузна­ва­е­мое и пред­ска­зу­е­мое… Луна затме­ва­ет­ся тенью Зем­ли. Когда же… в ука­зан­ный час дей­стви­тель­но про­изо­шло затме­ние, то рим­ским вои­нам муд­рость Гал­ла каза­лась почти что боже­ствен­ной, маке­до­няне же усмот­ре­ли в слу­чив­шем­ся… пред­ве­стие паде­ния цар­ства и поги­бе­ли наро­да» (Тит Ливий. Исто­рия Рима от осно­ва­ния горо­да. М., 1994. Т. III. С. 513—514). О судь­бе кни­ги, напи­сан­ной Суль­пи­ци­ем, ниче­го не извест­но.

28в 170 год от осно­ва­ния Рима… — 585 г. до н. э.

29при царе Али­ат­те­се… — Али­ат­тес, царь Лидии в пер­вой поло­вине VI в. до н. э., вел с Миле­том вой­ну, закон­чив­шу­ю­ся миром вслед­ствие «зна­ме­ния богов» — упо­мя­ну­то­го в тек­сте сол­неч­но­го затме­ния.

30Сте­си­хор и Пин­дар — гре­че­ские поэты VI—V вв. до н. э. Затме­нию посвя­щен «Девя­тый пеан» Пин­да­ра: «Сол­неч­ный луч, / Роди­тель наших очей… / Что измыс­лил ты, / Скрыв­шись средь ясно­го дня?.. / Несешь ли ты зна­ме­нье вой­ны, / Или мор пло­дам… / Или поги­бель­ный мятеж» (Пин­дар. Вак­хи­лид. Оды, фраг­мен­ты. М., 1980. С. 197; пер. М. Л. Гас­па­ро­ва).

31нанес ущерб мор­ской мощи госу­дар­ства — в 414 г. до н. э. афин­ский флот, кото­рым коман­до­вал Никий (470—413), попал в опас­ное поло­же­ние на южном бере­гу Сици­лии и дол­жен был сроч­но отплыть (см. подроб­нее в сопро­во­ди­тель­ной ста­тье, с. 369—370).

32Уста­нов­ле­но, что затме­ния цик­ли­че­ски повто­ря­ют­ся каж­дые 223 меся­ца — в ркп встре­ча­ют­ся и др. зна­че­ния это­го цик­ла: 213, 222, 235, 293 меся­ца. Одна­ко толь­ко «223», как было ясно уже Э. Гал­лею в кон­це XVII в., име­ет неко­то­рое, хотя бы кос­вен­ное, отно­ше­ние к вычис­ле­нию затме­ний, посколь­ку 223 сред­них сино­ди­че­ских меся­ца состав­ля­ют «сарос» — упо­треб­ляв­ший­ся в вави­лон­ской аст­ро­но­мии 18-лет­ний цикл. По опре­де­ле­нию А. П. Юшке­ви­ча, «сарос — пери­од повто­ре­ния вза­им­но­го рас­по­ло­же­ния на небес­ной сфе­ре Солн­ца, Луны и узлов лун­ной орби­ты (точек пере­се­че­ния этой орби­ты с эклип­ти­кой). На про­тя­же­нии каж­до­го саро­са лун­ные и сол­неч­ные затме­ния чере­ду­ют­ся в одной и той же после­до­ва­тель­но­сти» (цит. по: Ней­геб­а­у­ер О. Точ­ные нау­ки в древ­но­сти. М., 1968. С. 122).

33когда оба были при­том кон­су­ла­ми — аст­ро­но­ми­че­ские и исто­ри­че­ские усло­вия, сфор­му­ли­ро­ван­ные в этой фра­зе, удо­вле­тво­ря­ют­ся толь­ко для 71 года н. э.

34све­тит на 47½ мину­ты доль­ше — lucere dodrantes semuncias horarum… adicientem, т. е. на 34 часа (dodrans) + 124 часа (semuncia), что и дает, поль­зу­ясь совр. тер­ми­но­ло­ги­ей, 47 с поло­ви­ной минут. Пли­ний дает дру­гое, оши­боч­ное (1012 + 148) зна­че­ние еже­днев­но­го при­ро­ста види­мо­сти Луны, что, по мне­нию О. Ней­геб­а­у­е­ра, про­ис­тек­ло из невер­но­го опре­де­ле­ния дли­тель­но­сти пери­о­да, когда Луна замет­на.

35Начи­ная с 14 гра­ду­сов от Солн­ца… — в изда­ни­ях solis, исправ­ляю по смыс­лу: a sole.

36пото­му, что внут­рен­ние орби­ты по необ­хо­ди­мо­сти коро­че [внеш­них] — гово­рит­ся о внут­рен­них — interiores, но, может быть, пер­во­на­чаль­но сто­я­ло «ниж­ние», inferiores, как в ана­ло­гич­ных слу­ча­ях, когда речь захо­ди­ла о «ниж­них» пла­не­тах, Мер­ку­рии и Вене­ре.

37самые высо­кие, счи­тая от цен­тра Зем­ли, апси­ды — см. при­меч. 24.

38У Сатур­на [такая точ­ка лежит] в 20-м гра­ду­се Весову Луны — в 4-м Тель­ца — аст­ро­ло­ги­че­ский под­текст этих соот­но­ше­ний выяв­ля­ет­ся в VII. 49, 160, в свя­зи с вос­хо­дя­щи­ми к элли­ни­сти­че­ско­му Егип­ту рас­суж­де­ни­я­ми о сиде­ри­че­ских фак­то­рах про­дол­жи­тель­но­сти чело­ве­че­ской жиз­ни.

39меж­ду дву­мя поло­ви­на­ми [зоди­а­ка по его] сере­дине дви­жет­ся Солн­це змее­вид­ным нерав­но­мер­ным ходом — sol … medio fertur inter duas partes flexuoso draconum meatu inaequalis. Пли­ний при­со­еди­ня­ет­ся к взгля­ду Евдок­са Книд­ско­го (IV в. до н. э., родил­ся и умер в Карии), уче­ни­ка Пла­то­на. Пли­ний высо­ко ценил тру­ды Евдок­са — мате­ма­ти­ка, круп­ней­ше­го тео­ре­ти­ка гео­цен­три­че­ской систе­мы, введ­ше­го уче­ние о 27 сфе­рах, по кото­рым дви­жут­ся све­ти­ла, и о поя­сах (кли­ма­тах) Зем­ли. Одна­ко вме­сте с тем он раз­де­лял и его ошиб­ки, при­няв, в част­но­сти, «что раз Луна и пла­не­ты откло­ня­ют­ся от эклип­ти­ки, то такие же откло­не­ния долж­ны иметь место и для Солн­ца». Во вся­ком слу­чае, такой вывод отно­си­тель­но пози­ции Пли­ния выте­ка­ет из ана­ли­за, про­ве­ден­но­го оте­че­ствен­ным исто­ри­ком антич­ной нау­ки И. Д. Рожан­ским. Отсю­да и «змее­вид­ный нерав­но­мер­ный ход» Солн­ца по сере­дине Зоди­а­ка, кото­рая соб­ствен­но и пред­став­ля­ет собой про­ек­цию эклип­ти­ки на сфе­ру «непо­движ­ных звезд». Не толь­ко Пли­ний, но даже более чем сто­ле­тие спу­стя после него Алек­сандр Афро­ди­сий­ский и даже еще в VI в. н. э. Сим­пли­кий были без­осно­ва­тель­но уве­ре­ны, что «Солн­це в дни лет­них и зим­них солн­це­сто­я­ний не все­гда вос­хо­дит в одной и той же точ­ке» (Рожан­ский И. Д. Исто­рия есте­ство­зна­ния в эпо­ху элли­низ­ма и Рим­ской импе­рии. М., 1988. С. 234—235).

40рас­смот­рен­ных ранее… — в § 63—65.

41о кото­ром мы гово­ри­ли… — в § 59.

42до нас никем не изу­че­но — сход­ные с Пли­ни­е­вы­ми фан­та­сти­че­ские объ­яс­не­ния дви­же­ния планет дей­стви­ем сол­неч­ных лучей и испа­ре­ний встре­ча­лись уже у Вит­ру­вия. Из более позд­них авто­ров ими увле­кал­ся Мар­ци­ан Капел­ла.

43по пово­ду Мар­са, дви­же­ние кото­ро­го все­го труд­нее иссле­до­вать… — букв. «наблю­дать», но речь идет как раз о труд­но­сти пони­ма­ния, а не про­сто­го наблю­де­ния. В свя­зи с эти­ми сло­ва­ми Пли­ния о дви­же­нии Мар­са как о maxime inobservabilis cursus И. Д. Рожан­ский заме­ча­ет, что дей­стви­тель­но «Марс как объ­ект иссле­до­ва­ния был кам­нем пре­ткно­ве­ния для мно­гих аст­ро­но­мов вплоть до Кепле­ра». В самом деле, они объ­яс­ня­ли дви­же­ние Мар­са в основ­ном с помо­щью гомо­цен­три­че­ских сфер Евдок­са и его же «гип­по­пе­ды» («лоша­ди­ных пут» — кри­вой напо­до­бие вось­мер­ки, см. сопро­во­ди­тель­ную ста­тью).

44в осно­ве кос­мо­са лежит фигу­ра шести­уголь­ни­ка — фра­за в ори­ги­на­ле не отде­ла­на до кон­ца, и у ком­мен­та­то­ров встре­ча­ет­ся мысль, что все это непо­нят­но: пред­при­ня­тое вычис­ле­ние угло­во­го рас­сто­я­ния от Мар­са до «сто­ян­ки» Юпи­те­ра пред­став­ля­ет собой встав­ку како­го-то позд­ней­ше­го неопи­фа­го­рей­ца из чита­те­лей Пли­ния. Одна­ко этим «чита­те­лем» мог быть и сам Пли­ний: из мно­гих мест ЕИ вид­но, что он при­да­вал шести­уголь­ни­ку почти маги­че­ское зна­че­ние. Ср. § 59.

45о зор­ко­сти Лин­кея… — Лин­кей, букв. «рысье­гла­зый», в гре­че­ской мифо­ло­гии родо­на­чаль­ник еги­пет­ских царей (это мож­но свя­зать с иде­ей о воз­ник­но­ве­нии аст­ро­но­мии в Егип­те), отли­чал­ся сверхъ­есте­ствен­ной остро­той зре­ния и оче­вид­но, отне­сен Пли­ни­ем к «немно­гим смерт­ным», кому уда­ва­лись опи­сан­ные в тек­сте необык­но­вен­ные наблю­де­ния над Луной. Но Пли­ний наме­ка­ет и на то, что Лин­кей, по мифу, был убит Дио­с­ку­ра­ми: имен­но в созвез­дии Близ­не­цов (Дио­с­ку­ров) даже он не смог бы уви­деть Луну (см. в нача­ле пара­гра­фа о ее дву­крат­ном исчез­но­ве­нии в Близ­не­цах).

46вогну­тость небо­сво­да… — букв. «выпук­лость», см. при­меч. 3. На англий­ский язык ино­гда пере­во­дят непра­виль­но: «curve of the earth» (ориг. mundi convexitate).

47от Солн­ца до Луны в 19 раз даль­ше, чем от Луны до Зем­ли — осто­рож­ный Пли­ний не хочет упо­ми­нать имя того, кто это «уста­но­вил»: это не «мно­гие», а Ари­старх Самос­ский (см. сопро­во­ди­тель­ную ста­тью). Как и дру­гие, под­час гени­аль­ные, идеи Ари­стар­ха, при­ве­ден­ное соот­но­ше­ние полу­че­но рацио­наль­ным мето­дом, кото­рый све­ден на нет ошиб­ка­ми изме­ре­ния. В самом деле, пря­мые, соеди­ня­ю­щие Луну с Зем­лей и Солн­цем, обра­зу­ют пря­мой угол, когда мы видим осве­щен­ной поло­ви­ну Луны. При этом угол, обра­зо­ван­ный пря­мы­ми, соеди­ня­ю­щи­ми Зем­лю с Луной и Солн­цем, досту­пен пря­мо­му изме­ре­нию (но из-за отсут­ствия при­бо­ров Ари­старх опре­де­лил его непра­виль­но). Даль­ней­шее вычис­ле­ние при­во­ди­мо­го Пли­ни­ем соот­но­ше­ния двух кос­ми­че­ских рас­сто­я­ний про­из­во­ди­лось Ари­стар­хом обыч­ны­ми при­е­ма­ми реше­ния тре­уголь­ни­ков. Одна­ко из-за упо­мя­ну­той ошиб­ки в опре­де­ле­нии угла резуль­тат Ари­стар­ха (меж­ду 18 и 20) ока­зал­ся в 20 раз мень­ше дей­стви­тель­но­го зна­че­ния (390).

48от Зем­ли до Луны 126 тысяч ста­ди­евТого же мне­ния был и наш сооте­че­ствен­ник Галл Суль­пи­ций — о Гал­ле Суль­пи­ции см. при­меч. 27. Ста­дий (олим­пий­ский) состав­лял 18 часть мили или при­бли­зи­тель­но 185 мет­ров. В раз­ных мест­но­стях были в упо­треб­ле­нии раз­лич­ные вари­ан­ты ста­дия, напр., 177,6 м, 157,6 м (еги­пет­ский ста­дий) и даже 148 м — по-види­мо­му, наи­мень­ший; самый боль­шой — 210 м. У Пли­ния всю­ду, где мож­но про­ве­рить, в основ­ном 185,2 м (олим­пий­ский ста­дий).

49Ста­дийшесть­сот два­дцать пять футов — эта фра­за, пре­ры­ва­ю­щая ход изло­же­ния, пред­став­ля­ет собой оче­вид­ную позд­ней­шую интер­по­ля­цию. Рим­ский фут — 29,57 см, 15 шага (двой­но­го); о ста­дии см. преды­ду­щее при­меч.

50Поси­до­ний утвер­жда­ет, чтодо Луны 20 раз по сто тысяч ста­ди­ев, от Луны до Солн­ца пять тысяч раз по тыся­че ста­ди­ев — см. при­меч. 47.

51обна­ро­до­ван­ным Пето­си­ри­сом и Нехеп­сом — еги­пет­ски­ми жре­ца­ми пред­по­ло­жи­тель­но III в. до н. э., авто­ра­ми трак­та­та по аст­ро­ло­гии, послу­жив­ше­го источ­ни­ком мно­гих позд­ней­ших книг в этой обла­сти; извест­ны еще как авто­ры «тетар­те­мо­ри­о­на», под­раз­де­ле­ния зоди­а­ка на четы­ре груп­пы по три созвез­дия, и аст­ро­ло­ги­че­ско­го «обос­но­ва­ния» 124-лет­не­го сро­ка жиз­ни чело­ве­ка (VII. 161).

52как мы гово­ри­ли… — в § 12.

53…один гра­дусорби­ты Солн­ца, лежа­щейв сере­дине — сред­не­му чис­лу меж­ду эти­ми дву­мя — утвер­жде­ние, что Солн­це лежит на пол­пу­ти меж­ду Зем­лей (или, что в дан­ном слу­чае почти то же, Луной) и Сатур­ном, встре­ча­ет­ся у Архи­ме­да. Это одно из очень немно­гих мест, если не един­ствен­ное, на осно­ва­нии кото­ро­го подо­зре­ва­ют зна­ком­ство Пли­ния с сочи­не­ни­я­ми Архи­ме­да. Само же соот­но­ше­ние не отно­сит­ся к чис­лу прав­до­по­доб­ных, учи­ты­вая, что сред­нее рас­сто­я­ние от Солн­ца до Сатур­на почти в десять раз боль­ше рас­сто­я­ния до Зем­ли.

54слу­жат весь­ма зло­ве­щим пред­зна­ме­но­ва­ни­ем — в сво­их мно­го­чис­лен­ных и часто вполне серьез­ных обра­ще­ни­ях к при­ме­там и зна­ме­ни­ям Пли­ний высту­па­ет как типич­ный пред­ста­ви­тель сто­и­циз­ма, кото­рый при­да­вал ман­ти­ке боль­ше зна­че­ния, чем какая-либо дру­гая антич­ная фило­соф­ская шко­ла. Неред­ко сомне­ва­ясь в ман­ти­ке (см. §§ 24 и 94), Пли­ний все же дер­жит­ся за этот послед­ний канат, свя­зы­ва­ю­щий его с народ­ны­ми веро­ва­ни­я­ми и одновре­мен­но со сто­и­че­ской орто­док­си­ей.

55Тит в свое пятое кон­суль­ство… — в 76 г. н. э.

56от осно­ва­ния же Рима в 408 году… — 346 г. до н. э.; в руко­пи­сях и ран­них изда­ни­ях раз­лич­ные вари­ан­ты, даю­щие в основ­ном 356 г. до н. э.

57Ари­сто­тель пере­да­ет, что ино­гда быва­ют вид­ны одновре­мен­но несколь­ко комет, и это пред­ве­ща­ет силь­ные вет­ры или жару — «годы, когда коме­ты появ­ля­ют­ся часто и по несколь­ку разом, быва­ют… замет­но засуш­ли­вы и вет­ре­ны» (Ари­сто­тель. Метео­ро­ло­ги­ка // Соч. в 4 т. Т. 3. С. 456).

58это обыч­но зна­ме­ние зло­ве­щее и отвра­тить его нелег­ко — ср. при­меч. 54.

59цезарь Клав­дий оста­вил власть над импе­ри­ей Доми­цию Неро­ну и [тот взо­шел на пре­стол] после отрав­ле­ния… — Нерон появ­ля­ет­ся перед чита­те­лем сра­зу же как совер­шив­ший пре­ступ­ле­ние (см. подроб­нее в сопро­во­ди­тель­ном очер­ке).

60появи­лась в нача­ле его прав­ле­ния во вре­мя игр, кото­рые он устро­ил вско­ре после кон­чи­ны сво­е­го роди­те­ля, Юлия Цеза­ря — 23 сен­тяб­ря 44 г. до н. э.; по-види­мо­му, это пери­о­ди­че­ски появ­ля­ю­ща­я­ся коме­та, кото­рая потом наблю­да­лась в 1531 г. и в 1607 г., а в 1682 г. Э. Гал­ле­ем (1656—1742), успеш­но пред­ска­зав­шим ее даль­ней­шие появ­ле­ния в 1759 г. и т. д. Юлия Цеза­ря Пли­ний назы­ва­ет роди­те­лем Авгу­ста доволь­но-таки услов­но: Цезарь усы­но­вил Авгу­ста — сво­е­го вну­ча­то­го пле­мян­ни­ка.

61Он открыл новую звез­ду, порож­ден­ную в его вре­мя — в 133 г. до н. э. Впо­след­ствии Э. Био обра­тил вни­ма­ние на неза­ви­си­мое упо­ми­на­ние это­го же фак­та (появ­ле­ния новой звез­ды) в древ­не­ки­тай­ских хро­ни­ках. Отме­тим, что сло­ва­ми Hipparchus… novam stellam in aevo suo genitam deprehendit Пли­ний вклю­ча­ет «новую» во все­об­щую цепь «порож­де­ний».

62во вре­мя устро­ен­но­го Гер­ма­ни­ком Цеза­рем боя гла­ди­а­то­ров — Гер­ма­ник (Germanicus Caesar, 15 до н. э. — 19 н. э.), пле­мян­ник импе­ра­то­ра Тибе­рия, усы­нов­лен­ный им, но так нико­гда и не пра­вив­ший. Т. о., «Цезарь» здесь — ког­но­мен, но не титул. Упо­мя­ну­тый Пли­ни­ем бой гла­ди­а­то­ров был устро­ен либо в 10 г., при три­ум­фе Гер­ма­ни­ка по слу­чаю побе­ды над вос­став­шей Пан­но­ни­ей, либо, более веро­ят­но, в 16 г. н. э., когда Гер­ма­ник после ряда побед над гер­ман­ца­ми (отча­сти воз­на­гра­див­ших рим­лян за тяж­кое пора­же­ние 9 г.) был ото­зван в Рим и отпразд­но­вал три­умф. Затем Тибе­рий послал его с широ­ки­ми пол­но­мо­чи­я­ми на Восток. Гер­ма­ник посе­тил Гре­цию, Еги­пет и нако­нец, Антио­хию, где вне­зап­но умер, что вызва­ло мно­го слу­хов, в т. ч. мисти­че­ских (см. VIII. 185). Тибе­рий начал про­цесс над его пред­по­ла­га­е­мым отра­ви­те­лем, имев­ший в себе неко­то­рые чер­ты ведов­ских про­цес­сов сред­не­ве­ко­вья (XI. 187). Обви­ня­е­мый (Гней Пизон) сам скон­чал­ся при тем­ных обсто­я­тель­ствах. Ходи­ли слу­хи, что в обе­их смер­тях был вино­вен Тибе­рий, зави­до­вав­ший популяр­но­сти Гер­ма­ни­ка.

63во вре­мя мутин­ских бед­ствий — либо оса­ды Мути­ны (нынеш­ней Моде­ны) в 77 до н. э. Пом­пе­ем; когда защи­ща­ли город мари­ан­цы во гла­ве с Мар­ком Юни­ем Бру­том, кото­рый капи­ту­ли­ро­вал и затем был убит слу­гой Пом­пея, о чем см. в Плу­тар­хо­вой био­гра­фии Пом­пея (а так­же: App. b. c. 2, 111; Cic. ad Att. 9, 14). Либо же пора­же­ние Анто­ния в 43 г. при Мутине, кото­рое реши­ло в поль­зу Окта­ви­а­на исход пер­во­го пери­о­да граж­дан­ской вой­ны, вспых­нув­шей после гибе­ли Юлия Цеза­ря.

64утра­ти­ли вла­ды­че­ство над Гре­ци­ей — име­ет­ся в виду один из клю­че­вых эпи­зо­дов Пело­пон­нес­ской вой­ны, когда в 394 г. до н. э. у г. Кни­да в Кари афин­ский флот под пред­во­ди­тель­ством Кимо­на нанес пора­же­ние спар­тан­ско­му.

65в тре­тий год 107-й олим­пи­а­ды — 349 г. до н. э.

66В кон­суль­ство Л. Опи­мия и Кв. Фабияв кон­суль­ство Л. Пор­ция и М. Аки­лияв кон­суль­ство Л. Юлия и П. Рути­лия… — соот­вет­ствен­но в 121, 114 и 90 гг. до н. э.

67несколь­ко… — оче­вид­но, три, учи­ты­вая послед­нюю фра­зу дан­но­го пара­гра­фа: «Нет до наше­го вре­ме­ни ни одно­го сооб­ще­ния, чтобы виде­но было боль­ше трех Солнц».

68в кон­суль­ства Сп. Посту­мия и Кв. Мукия, Кв. Мар­кия и М. Пор­кия, М. Анто­ния и П. Дола­бел­лы, М. Лепи­да и Л. План­ка — соот­вет­ствен­но в 174, 118, 44 и 42 гг. до н. э.

69кон­су­ла­ми были он и с ним К. Орфит — в 51 г. н. э.

70назы­ва­ют «ноч­ны­ми Солн­ца­ми» — ино­гда эту фра­зу отно­сят к сле­ду­ю­щей гла­ве, т. е. ноч­ны­ми Солн­ца­ми яко­бы назы­ва­ют све­че­ние ноч­но­го неба.

71При кон­су­лах Гн. Кеки­лии и Гн. Папи­рии… — в 113 г. до н. э.

72При кон­су­лах Гн. Доми­ции и Г. Фан­нииПри кон­су­лах Л. Вале­рии и К. Мариив кон­суль­ство Гн. Окта­вия и К. Скри­бо­ния — соот­вет­ствен­но в 222, 100 и 76 гг. до н. э.

73тол­ка­ют ее со всех сто­рон в центр… — Пли­ний бли­зок к Анак­си­манд­ро­вой тео­рии о том, что Зем­ля в цен­тре, посколь­ку нет бо́льших при­чин ей дви­гать­ся в одну сто­ро­ну, чем в дру­гую. Но если Анак­си­мандр огра­ни­чи­вал­ся ссыл­кой на отсут­ствие доста­точ­но­го осно­ва­ния, для Пли­ния дело в реаль­ной борь­бе меж­ду при­чи­на­ми (меж­ду тол­ка­ю­щи­ми Зем­лю с раз­ных сто­рон луча­ми).

74за это его свой­ство про­зва­ли Гиа­да­ми — греч. ὑάδες (пред­по­ло­жи­тель­но от ὕδωρ «вода»), рас­се­ян­ное звезд­ное скоп­ле­ние в созвез­дии Тель­ца (в его «голо­ве»). С появ­ле­ни­ем Гиад в Сре­ди­зем­но­мо­рье начи­на­ет­ся сезон дождей. В мифах Гиа­ды — кор­ми­ли­цы Дио­ни­са, ино­гда Зев­са, сест­ры Пле­яд (тоже в Тель­це).

75Коз­ля­та при сво­ем вос­хо­де — «Коз­ля­та», Haedi, две звез­ды в созвез­дии Воз­ни­че­го, появ­ле­ние кото­рых на небе зна­ме­но­ва­ло нача­ло осен­них бурь.

76орикспри вос­хо­де этой звез­дычиха­еткак бы покло­ня­ет­ся ейсоба­ки во все вре­мя, [пока Сири­ус на небе], наи­бо­лее под­вер­же­ны бешен­ству — о том, что так воз­ник­ло назва­ние «соба­чьих дней» (caniculares) вто­рой поло­ви­ны июля, пишут мно­гие древ­ние авто­ры. Из-за этой свя­зи со зно­ем и из-за сво­ей наи­боль­шей ярко­сти сре­ди звезд Сири­ус, види­мо, был при­ча­стен куль­ту Солн­ца (см. при­меч. 7). О покло­не­нии анти­ло­пы орик­са Солн­цу гово­рил через 50 лет после ЕИ Эли­ан (О при­ро­де живот­ных, VII. 8), а еще через три века — Тимо­фей Газ­ский (см. сопро­во­ди­тель­ную ста­тью).

77зацве­та­ет тра­ва пуле­ги­ум… — один из видов мяты, Mentha pulegium L.

78тра­ва гелио­троп все­гда обра­ща­ет­ся вослед ухо­дя­ще­му Солн­цу… — Пли­ний име­ет в виду какой-то из видов гелио­тро­па (семей­ство бурач­ни­ко­вых), ско­рее все­го Heliotropium europaeum L., но отнюдь не под­сол­нух, как ино­гда пере­во­дят, посколь­ку послед­ний вве­зен в Евро­пу из Аме­ри­ки после ее откры­тия Колум­бом. Ср. так­же XXII, гл. XII; XXXVII.165.

79За Боль­шой Мед­ве­ди­цей идет созвез­дие Воло­па­са — ука­за­ние на связь назва­ний созвез­дий с их «дей­стви­я­ми или внеш­ним видом» не вполне убе­ди­тель­но. Для Пле­яд и Гиад еще может быть наме­че­на такая связь, но послед­няя фра­за (о Воло­па­се) взя­та Пли­ни­ем или редак­то­ром-пере­пис­чи­ком, види­мо, из како­го-то из быто­вав­ших тогда в народ­ной аст­ро­ло­гии переч­ней созвез­дий.

80они под­ни­ма­ют­ся с суши — e terra consurgere. Одна­ко ино­гда под аль­та­на­ми пони­ма­ют мор­ские вет­ры.

81Дую­щие с моря на сушу вет­ры назы­ва­ют «тро­пеи», если же они про­дол­жа­ют и далее дуть на суше, это «апо­геи» — име­ют­ся в виду греч. тер­ми­ны τροπαίοι и ἀπόγαιοι, с соот­вет­ству­ю­щи­ми зна­че­ни­я­ми.

82не упо­ми­на­ет их боль­ше четы­рех — «Разом и Эвр, и полу­ден­ный Нот, и Зефир, и могу­чий… Борей взвол­но­ва­ли пучи­ну» — Гомер. Одис­сея. М., 2000. С. 61; пер. В. А. Жуков­ско­го.

83По-гре­че­ски их зовут «нот» и «либа» — пер­вое сло­во обыч­ное, озна­ча­ет юг, южный ветер (или бога южно­го вет­ра); вто­рое Пли­ний ско­рее все­го услы­шал от неа­по­ли­тан­ских моря­ков, мно­гие из кото­рых были гре­ка­ми. Оно обра­зо­ва­но в их жар­гоне на осно­ве вини­тель­но­го паде­жа liba от lips (заимств. из греч. — «юго-запад­ный ветер»). Осталь­ные назва­ния вет­ров у Пли­ния сов­па­да­ют с обыч­ной, боль­шей частью гре­че­ской номен­кла­ту­рой.

84в Нар­бонн­ской Гал­лии… — так назы­ва­лась пер­вая заво­е­ван­ная рим­ля­на­ми (во II в. до н. э.) часть Транс­аль­пий­ской Гал­лии, позд­ней­ший Про­ванс.

85Отно­си­тель­но нота Фаби­ан отри­ца­ет… — Фаби­ан Папи­рий, рим­ский фило­соф и нату­ра­лист рубе­жа I в. до н. э. — I в. н. э., автор трак­та­та «Causarum naturalium libri» («Кни­ги о есте­ствен­ных при­чи­нах»), послу­жив­ше­го одним из источ­ни­ков ЕИ. В спис­ках авто­ров после обзо­ров книг ЕИ, дан­ных в кн. I, Папи­рий фигу­ри­ру­ет мно­го­крат­но имен­но как Фаби­ан (как Папи­рий — ни разу).

86назы­ва­ют этот ветер орни­ти­ем… — от греч. ὄρνις «пти­ца».

87За восемь дней до вос­хо­да Сири­у­са начи­на­ют­ся севе­ро-восточ­ные вет­рыпосле вос­хо­да Сири­у­са те же вет­ры — теперь назы­ва­е­мые эте­сий­ски­ми — опять под­ни­ма­ют­сяНет дру­гих вет­ров, кото­рые были бы посто­ян­нее, чем эти — эте­сий­ские (име­ет­ся в виду ἄνεμοι, вет­ры), эте­сии, лет­ние «годич­ные» вет­ры, греч. ἐτησίαι от ἔτος, «год», по боль­шей части дей­стви­тель­но севе­ро-восточ­ные (с Гел­лес­пон­та), но ино­гда так назы­ва­ли и север­ные вет­ры (напр., с Адри­а­ти­ки, или в Егип­те — наго­ня­ю­щие воду в устье Нила).

88В Испа­нии и в Азии… — как и вооб­ще в кн. II, под Ази­ей име­ет­ся в виду не Азия в раз­ме­рах, кото­рые ей отво­дит кн. V, от Нила до Дона (Танаи­са), и тем менее Азия в совре­мен­ном смыс­ле, а нечто более огра­ни­чен­ное: совр. Малая Азия или та ее часть, кото­рую в каче­стве рим­ской про­вин­ции назы­ва­ли Asia Propria: Лидия, Мисия, Фри­гия и Кария.

89Одна­ко Евдокс пола­га­ет… — име­ет­ся в виду либо мате­ма­тик Евдокс Книд­ский (пер­вая пол. IV в. до н. э., родил­ся и умер в Карии), уче­ник Пла­то­на, введ­ший уче­ние о 27 сфе­рах, по кото­рым дви­жут­ся све­ти­ла, и о поя­сах (кли­ма­тах) Зем­ли; либо гео­граф III—II в. до н. э., автор сочи­не­ния «Опи­са­ние Зем­ли».

90как было ска­за­но, из испа­ре­ний Зем­лисотря­са­ют воз­дух и соглас­но уже изло­жен­но­му… — см. § 111—112.

91его назы­ва­ют «пре­стер»… — тер­мин, подроб­нее рас­кры­тый в кн. XXXVII. Здесь Пли­ний огра­ни­чи­ва­ет­ся мало гово­ря­щим срав­не­ни­ем соот­но­ше­ний «пре­стер — мол­ния» и «пла­мя — огонь». В целом соот­но­ше­ние меж­ду пре­сте­ром и мол­нией оста­ет­ся одним из наи­бо­лее тем­ных мест антич­ной метео­ро­ло­гии.

92Так назы­ва­е­мая колон­на — в неко­то­рых изда­ни­ях это пред­ло­же­ние объ­еди­не­но с преды­ду­щим, так что «колон­на» полу­ча­ет­ся сино­ни­мом для «чудо­ви­ща в туче», что мало­ве­ро­ят­но. Впро­чем, и nube «в туче» в ори­ги­на­ле не вполне на месте; види­мо, обе эти фра­зы — позд­ней­шее и не обра­бо­тан­ное авто­ром добав­ле­ние.

93при­чи­ны, дей­ству­ю­щие зимой и летом, как бы соче­та­ют­ся — «соче­та­ют­ся», corriptis — исправ­ле­но совр. изда­те­ля­ми (вме­сто corruptis — в ориг.).

94«дым­ные»… — fumida, конъ­ек­ту­ра (Brotier) вме­сто umida, «влаж­ные».

95ноч­ные, при­пи­сы­ва­е­мые Сум­ма­ну… — Сум­ман, Summanus, рим­ское (воз­мож­но, сабин­ско­го про­ис­хож­де­ния) боже­ство ноч­ных мол­ний, ино­гда отож­деств­ля­е­мое с Плу­то­ном.

96[Мол­нии], кото­рые пада­ют из близ­ле­жа­щей мате­рии — «кото­рые», et quae, конъ­ек­ту­ра (Mayhoff), вме­сто sed quia в более ран­них изда­ни­ях.

97Юпи­те­ра при­зы­ва­ем так­же и как Мол­ниеда­ри­те­ля — в отли­чие от обыч­но­го во всем антич­ном и даже древ­не­ин­до­ев­ро­пей­ском мире почи­та­ния вер­хов­но­го боже­ства (Зев­са — Юпи­те­ра и т. д.) как гро­мо­верж­ца, спе­ци­аль­но рим­ский культ Юпи­те­ра-Мол­ниеда­ри­те­ля, Elicius (свя­за­но с elicio «выма­ни­вать, закли­нать, истор­гать») был осно­ван на вере, что маги­че­ски­ми фор­му­ла­ми мож­но добыть у Юпи­те­ра мол­нии и рас­по­ря­жать­ся ими.

98при кон­су­ле Скав­ре… — в 115 г. до н. э.

99из всех мор­ских зве­рей мол­ния не бьет толь­ко в тюле­ня… — пове­рье дер­жа­лось устой­чи­во: еще у Тимо­фея Газ­ско­го — в V в. — «удар мол­нии нико­гда не каса­ет­ся шку­ры тюле­ня; по этой при­чине моря­ки покры­ва­ют так назы­ва­е­мые голов­ки мачт на кораб­лях такой защи­той»; сход­но у Плу­тар­ха, Застоль­ные бесе­ды, IV, 2, 1.

100В Ита­лии меж­ду Тар­ра­ки­ной и хра­мом Феро­нии… — в Лаци­у­ме, при горе Сорак­те и око­ло Тар­ра­ци­ны (Анк­сур, ныне Тер­ра­чи­на), древ­не­го горо­да воль­сков, были две рощи древ­не­ита­лий­ской боги­ни Феро­нии.

101В кон­суль­ство М. Аки­лия и Г. Пор­ция… — см. при­меч. 66.

102в кон­суль­ство П. Волум­ния и Сер­вия Суль­пи­ция — в 461 до н. э.

103М. Красс был убит пар­фя­на­ми — под Кар­ра­ми в 53 г. до н. э.

104При кон­су­лах Л. Пав­ле и Г. Мар­цел­ле… — в 49 до н. э.

105был убит Т. Анний Милон — Тит Анний Милон Папи­ан, участ­ник граж­дан­ской вой­ны I в. до н. э. в Риме, сто­рон­ник Цице­ро­на, погиб при неяс­ных обсто­я­тель­ствах (вер­сию Пли­ния о его гибе­ли при Комп­се — горо­де гир­пи­нов в Сам­нии — при­ни­ма­ют не все). В неко­то­рых руко­пи­сях вме­сто «Комп­са» сто­ит «Карисса».

106А в тре­тье кон­суль­ство Мария жите­ли Аме­рии и Туде­ра… — об этих умбр­ских горо­дах см. III.113. Гай Марий был кон­су­лом семь раз, в тре­тий раз — в 103 до н. э.

107про­слав­ля­ют Анак­са­го­ра Кла­зо­мен­ско­го, во вто­рой год 78-й олим­пи­а­ды пред­ска­зав­ше­го, бла­го­да­ря сво­е­му зна­нию аст­ро­но­ми­че­ской лите­ра­ту­ры… — место важ­ное как источ­ник для пони­ма­ния антич­ной нау­ки и фило­со­фии. Весь­ма рацио­наль­ное сомне­ние Пли­ния в воз­мож­но­сти пред­ска­зать метео­рит 467 года до н. э. (вто­ро­го года 78-й олим­пи­а­ды) орга­ни­че­ски соеди­не­но в § 149 с пони­ма­ни­ем того, что такая воз­мож­ность озна­ча­ла бы при­сут­ствие камен­ной сти­хии в пра­виль­но дви­жу­щих­ся по сво­им орби­там телах, преж­де все­го в Солн­це. Отно­си­тель­но того, отку­да Анак­са­гор извлек свое пред­ска­за­ние, т. е. как пере­во­дить celestium litterarum, есть раз­ные мне­ния: напри­мер, во «Фраг­мен­тах ран­них фило­со­фов» (М.: Нау­ка, 1989. С. 508—509) эти сло­ва пере­ве­де­ны «бла­го­да­ря сво­им позна­ни­ям в аст­ро­но­мии». В «Досо­кра­ти­ках» А. О. Мако­вель­ско­го (Казань, 1919. С. 125) — «вслед­ствие зна­ния нау­ки о небе». У И. Д. Рожан­ско­го (Анак­са­гор. М., 1972. С. 249) — про­сто «с помо­щью нау­ки о небе». Суще­ству­ет так­же чте­ние celestium militiarum — «небес­ных воинств», что свя­зы­ва­ет дан­ный пара­граф с преды­ду­щим, где Пли­ний выра­жа­ет «диа­лек­ти­че­скую» веру в какую-то веч­ную борь­бу в небе­сах. Но все же, учи­ты­вая осо­бен­ный инте­рес Пли­ния к лите­ра­ту­ре и эру­ди­ции, вполне мож­но пред­ста­вить, что он и Анак­са­го­ру при­пи­сал нечто подоб­ное, так что celestiae litterae могут быть поня­ты бук­валь­но.

108при Козьей реке… — Aigos potamoi, река око­ло г. Ламп­са­ка, где Анак­са­гор про­вел послед­ние годы жиз­ни.

109в Кас­сан­дрии, назы­ва­е­мой по этой при­чине так­же Поти­де­ей — пред­по­ла­га­лось, что в назва­нии Potidaia скрыт корень dai(omai) «сжи­гаю» (греч.). Поти­дея, позд­нее Кас­сандра — коринф­ская коло­ния в Маке­до­нии, с IV—III в. до н. э. круп­ней­ший из горо­дов Маке­до­нии, к VI в. н. э. при­шел в запу­сте­ние и исчез с кар­ты.

110В зем­ле вокон­тий­цев — в рай­оне совре­мен­ных Ави­ньо­на и Везо­на.

111толь­ко в 14-й день лун­но­го меся­ца — «…раду­га ночью быва­ет, ред­ко, но быва­ет… на вос­хо­де или зака­те пол­ной Луны… за 50 лет толь­ко два­жды» — Ари­сто­тель. Метео­ро­ло­ги­ка. С. 515.

112Жид­кость при замер­за­нии умень­ша­ет­ся в объ­е­ме. Когда лед рас­та­ет, объ­ем [полу­чив­шей­ся воды] ока­зы­ва­ет­ся не тот, что был — обыч­но видят здесь ошиб­ку Пли­ния. Одна­ко в пер­вой фра­зе речь идет о жид­ко­сти вооб­ще (liquor), а не о воде, и тезис верен; во вто­рой — о воде, но не ска­за­но, что объ­ем таю­ще­го льда уве­ли­чи­ва­ет­ся, а толь­ко, что он не оста­ет­ся таким, как был.

113Весь объ­ем Зем­ли мы без сомне­ний назы­ва­ем шаром — Два поня­тия, пер­вое — Зем­лю как globus, вто­рое — ее же как orbis, Пли­ний здесь отож­деств­ля­ет с точ­но­стью до оттен­ка, кото­рый мы и попы­та­лись отра­зить, пере­ве­дя пер­вое как объ­ем Зем­ли, вто­рое как шар.

114не по тем при­чи­нам, кото­рые мы при­во­ди­ли в свя­зи с небом — в § 5.

115они сто­ят на ее про­ти­во­по­лож­ных сто­ро­нах нога­ми друг к дру­гу… — таким обра­зом, кон­сен­сус по вопро­су о шаро­об­раз­но­сти Зем­ли и об анти­по­дах, обри­со­вы­ва­е­мый в § 160 (см. так­же при­меч. 1), был не все­об­щим, но огра­ни­чи­вал­ся узким кру­гом «уче­ных». Но и в этом кру­гу встре­ча­лись при­зы­вы напо­до­бие сле­ду­ю­ще­го:


«Тут одно­го бере­гись и не верь утвер­жде­нию, Мем­мий,
… Что нахо­дясь под зем­лей, стре­мят­ся к ней тяже­сти сни­зу
И пре­бы­ва­ют на ней, обер­нув­ши­ся квер­ху нога­ми
… Буд­то бы вниз голо­вой и живот­ные так­же под нами
Бро­дят…
Буд­то бы солн­це у них, в то вре­мя как ночи све­ти­ла
Мы созер­ца­ем; что мы вза­им­но меня­ем­ся с ними
Сме­ной вре­мен, а их дни ночам соот­вет­ству­ют нашим.
Но лишь над­мен­ным глуп­цам допу­сти­мо дока­зы­вать это»
(Лукре­ций. О при­ро­де вещей. М., 1945. Т. I. С. 67 — I, 1052—1068.
Пер. Ф. А. Пет­ров­ско­го).

116В этом направ­ле­нии раз­мыш­лял и Дике­арх — Дике­арх, уче­ник Ари­сто­те­ля, про­во­дил упо­мя­ну­тые в тек­сте иссле­до­ва­ния по пору­че­нию спар­тан­ских царей того вре­ме­ни (Аги­са III и др.).

117поне­мно­гу кажет­ся опус­ка­ю­щим­ся все ниже… — paulatim descendere videatur. У М. С. Бод­нар­ско­го (1954) пере­ве­де­но «кажет­ся посте­пен­но уда­ля­ю­щим­ся», что невер­но, а глав­ное, уни­что­жа­ет весь ход рас­суж­де­ния. Конеч­но, корабль и вер­хуш­ки его мачт кажут­ся уда­ля­ю­щи­ми­ся, да и на самом деле уда­ля­ют­ся, но это ниче­го не дает в смыс­ле шаро­об­раз­но­сти Зем­ли. Напро­тив, то, что корабль и пред­ме­ты на нем как бы «опус­ка­ют­ся», гово­рит о нали­чии меж­ду ними и наблю­да­те­лем водя­но­го «гор­ба».

118под той же звез­дой пла­ва­ние совер­ши­ли маке­дон­цы под коман­до­ва­ни­ем Селев­ка и Антио­ха — не совсем понят­ные сло­ва «под той же звез­дой» (или: «созвез­ди­я­ми»), sub eodem sidere неко­то­рые изда­те­ли опус­ка­ют. Воз­мож­но, это встав­ка сред­не­ве­ко­во­го пере­пис­чи­ка, решив­ше­го, что оди­на­ко­вость созвез­дий на небе опре­де­ля­ет­ся оди­на­ко­во­стью не широ­ты, а дол­го­ты (вер­но обрат­ное, и Пли­ний это знал — см. § 178). Что каса­ет­ся веры в соеди­не­ние Индий­ско­го оке­а­на с Кас­пий­ским морем, она была в эпо­ху Пли­ния рас­про­стра­нен­ной. Мор­ские силы «под коман­до­ва­ни­ем Селев­ка и Антио­ха»: здесь ошиб­ка, в дей­стви­тель­но­сти они коман­до­ва­ли сухо­пут­ны­ми вой­ска­ми, фло­том же — Неарх, о кото­ром Пли­ний не зна­ет.

119Целий Анти­патр… — рим­ский исто­рик II—I вв. до н. э., Цице­рон («Об ора­то­ре», II, 12—13) хва­лит его как пер­во­го при­нес­ше­го в исто­ри­че­скую лите­ра­ту­ру эле­мент худо­же­ствен­но­сти. Счи­тая Целия «чело­ве­ком неуче­ным», он тем не менее не ста­вит под сомне­ние досто­вер­но­сти его сооб­ще­ний (Цице­рон. Эсте­ти­ка. М., 1994. С. 237—238).

120в Эфи­о­пию — выхо­дя­щую, по Пли­нию, к Атлан­ти­че­ско­му оке­а­ну.

121про­кон­су­лу Гал­лии Квин­ту Метел­лу Целе­ру, кото­рый потом был кон­су­лом вме­сте с Л. Афра­ни­ем — их кон­суль­ство при­шлось на 60 г. до н. э.

122моря­ми, кото­рые делят ее надвое и отни­ма­ют у нас целую поло­ви­ну мира… — логи­че­ская связь с сооб­ще­ни­ем об инду­сах, зане­сен­ных бурей в Евро­пу, и с дру­ги­ми пред­ше­ству­ю­щи­ми рас­ска­за­ми Пли­ния заклю­ча­ет­ся в его стрем­ле­нии дока­зать, что то, что мы сей­час назы­ва­ем Ста­рым Све­том, со всех сто­рон окру­же­но оке­а­ном. Соот­вет­ствен­но сло­ва о «поло­вине мира», отня­той у нас непе­ре­плы­ва­е­мым оке­а­ном, могут быть отне­се­ны к Аме­ри­ке и сочте­ны за одну из ран­них дога­док о ее суще­ство­ва­нии.

123из равен­ства днев­ных и ноч­ных часов — рим­ский час зимой был коро­че, летом длин­нее. Толь­ко в дни рав­но­ден­ствий днев­ные и ноч­ные часы были рав­ны друг дру­гу и нашим, каж­дый по 124 части суток.

124ИзЕгип­та не вид­на Боль­шая Мед­ве­ди­ца; в Ита­лии не вид­ны зна­ме­ни­тые в сво­их местах звез­да Кано­пус и созвез­дияВоло­сы Бере­ни­ки и дру­гое, кото­роеполу­чи­ло наиме­но­ва­ние Цеза­ре­ва Тро­на — М. С. Бод­нар­ский вклю­чил в свою анто­ло­гию (1953) пере­вод это­го пара­гра­фа, выпол­нен­ный, види­мо, им самим, посколь­ку дру­гих имен там не ука­за­но. Одна­ко Боль­шая Мед­ве­ди­ца по ходу пере­во­да ока­за­лась пере­пу­тан­ной со звез­дой Кано­пу­сом, что при­да­ло все­му § 178 при­чуд­ли­вый вид. — Отно­си­тель­но исто­рии выде­ле­ния созвез­дия Воло­сы Бере­ни­ки (Коно­ном, III в. до н. э., в честь жены Пто­ле­мея III Эвер­ге­та) см.: Рожан­ский И. Д. Указ. соч. С. 135, 171). Созвез­дие Цеза­рев Трон не уда­ет­ся отож­де­ствить.

125при кон­су­лах Вип­стане и Фон­тее — в 60 г. н. э.

126бла­го­да­ря шаро­вид­но­сти Зем­ли затме­ния от одних ока­зы­ва­ют­ся скры­ты­ми, для дру­гих вид­ны­ми, и наобо­рот — после этой фра­зы в ркп и изда­ни­ях сле­ду­ет пояс­не­ние, пра­виль­ное по суще­ству, но при­над­ле­жа­щее, види­мо, не Пли­нию, посколь­ку он нигде не гово­рит о такой линии, как зем­ной эква­тор: «Будь Зем­ля плос­кой, все одновре­мен­но было бы вид­но всем и ночи не были бы нерав­ной дли­ны: ведь тогда для всех, а не толь­ко для нахо­дя­щих­ся на эква­то­ре, все 12 часо­вых интер­ва­лов были бы рав­ны, а сей­час они не сов­па­да­ют для раз­лич­ных частей Зем­ли».

127Оне­си­крит… — сооб­ще­ние весо­мо в каче­стве лич­но­го сви­де­тель­ства, посколь­ку Оне­си­крит, гре­че­ский исто­рик, сопро­вож­дал Алек­сандра Маке­дон­ско­го в его похо­дах.

128в Бере­ни­ке, горо­де тро­гло­ди­тов, и в Пто­ле­ма­и­де, горо­де кото­рый был осно­ван на бере­гу Крас­но­го моря для пер­вых охот на сло­нов… — более точ­ные све­де­ния об этих пунк­тах даны в V. 31—34. Полу­ми­фи­че­ских тро­гло­ди­тов Пли­ний там исклю­ча­ет из этих мест, с кото­ры­ми успел, види­мо, меж­ду кни­га­ми II и V луч­ше озна­ко­мить­ся, и селит это пле­мя гораз­до южнее.

129В зем­лях индий­ско­го пле­ме­ни оре­тов есть гора под назва­ни­ем Мале­ус — гора Мале­ус не под­да­ет­ся точ­но­му отож­деств­ле­нию. Одна­ко об оре­тах (ори­тах, орах) есть упо­ми­на­ние у Стра­бо­на как об оби­та­те­лях мест­но­стей око­ло Пер­сид­ско­го зали­ва.

130Быв­ший у Алек­сандра про­вод­ни­ком Оне­си­крит… — см. при­меч. 127.

131о кото­ром мы гово­ри­ли — в § 31.

132из-за его мяг­ко­сти… — при замене mobilitate «подвиж­но­сти» на близ­кое по начер­та­нию и гораз­до более под­хо­дя­щее по смыс­лу mollitie.

133отсто­ят от него на квад­ра­ту­ру — circa quadrata mundi, см. § 60.

134Фере­ки­ду, учи­те­лю Пифа­го­ра, кото­рый чер­пая воду из колод­ца, почув­ство­вал надви­гав­ше­е­ся зем­ле­тря­се­ние и пред­ска­зал его сограж­да­нам — об этом пред­ска­за­нии упо­ми­на­ли мно­гие источ­ни­ки, в том чис­ле ран­не­хри­сти­ан­ские (послед­ние ино­гда скеп­ти­че­ски). Обзор соотв. мест см.: Фраг­мен­ты ран­них гре­че­ских фило­со­фов. 1989. С. 86 (в раз­де­ле о Фере­ки­де; сви­де­тель­ство Пли­ния поче­му-то про­пу­ще­но).

135было, как я про­чел в кни­гах по гада­нию, при кон­су­лах Л. Мар­ции и Сек­сте Юлии — в кни­гах по гада­нию, букв. «по этрус­ской дис­ци­плине», «in Etruscae disciplinae voluminibus», т. е. в этрус­ских свя­щен­ных кни­гах, поми­мо риту­аль­ных пред­пи­са­ний, мож­но было най­ти и исто­ри­че­ский мате­ри­ал. «Этрус­ская дис­ци­пли­на», гада­ние — в основ­ном по внут­рен­но­стям птиц, по слу­чай­ным «дур­ным зна­кам», как спо­ты­ка­ние или чиха­ние (ex diris, см. § 24) и по мол­ни­ям (см. § 138—143) — вклю­ча­ла в себя так­же ука­за­ния по жерт­во­при­но­ше­ни­ям и истол­ко­ва­ние зем­ле­тря­се­ний. На послед­нее нахо­дим ссыл­ку толь­ко у Пли­ния. Кон­суль­ство Л. Мар­ция и Сек­ста Юлия при­шлось на 91 год до н. э.

136за год до союз­ни­че­ской вой­ны, кото­рая, по-мое­му, нанес­ла Ита­лии едва ли не боль­ше вре­да, чем граж­дан­ская… — под «союз­ни­че­ской вой­ной» име­ет­ся в виду про­дол­жав­ше­е­ся с 91 по 88 до н. э. вос­ста­ние ита­лий­ских пле­мен в Пицене, Кам­па­нии и др. обла­стях за предо­став­ле­ние им прав рим­ско­го граж­дан­ства. Под «граж­дан­ской вой­ной» под­ра­зу­ме­ва­ет­ся вой­на Цеза­ря с Пом­пе­ем в 50—48 гг. до н. э. Она при­ве­ла к уста­нов­ле­нию одоб­ря­е­мо­го Пли­ни­ем еди­но­дер­жа­вия, за что он готов про­стить ей мно­гие из бед­ствий. Напро­тив, в резуль­та­тах союз­ни­че­ской вой­ны он усмат­ри­ва­ет ослаб­ле­ние цен­тра­ли­за­ции и соот­вет­ствен­но в первую голо­ву вред.

137В обла­сти пле­ме­ни мар­ру­ки­нов… — око­ло г. Теа­те, совр. Кье­ти.

138Это был тот самый год… — сра­же­ние было в 217 г. до н. э.

139когда-то, если верить Гоме­ру, до ост­ро­ва Фаро­са надо было плыть сут­ки — noctis et diei cursum, одна­ко у Гоме­ра — толь­ко день: «ост­ров… про­тив Егип­та, Фарос; / Он от бре­гов на таком рас­сто­я­ньи, какое удоб­но / В день с бла­го­ве­ю­щим вет­ром попут­ным корабль про­бе­га­ет» — Гомер, там же. С. 43; в греч. ориг. πανημερίη, «[путь] цело­го дня».

140Если же верить Герод­о­ту, в Егип­те море про­сти­ра­лось выше Мем­фи­саМорем были и окрест­но­сти Или­о­на, и вся Тев­тра­ния. Ее [нынеш­ние] поля нанес Меандр — соглас­но Герод­о­ту (Исто­рия. Л., 1972. С. 82), низ­мен­ность к югу от Мем­фи­са, а так­же Тев­тра­ния (поло­са вдоль южной гра­ни­цы Мизии) и доли­ны рек Ска­манд­ра (окрест­но­сти Трои) и Меанд­ра неко­гда были мор­ски­ми зали­ва­ми.

141погло­щен­ное тре­щи­ной… — quaequae hauserit hiatus, в неко­то­рых пере­во­дах «зем­ле­тря­се­ни­ем». Цель при­ро­ды, по Пли­нию, все­об­щее рав­но­ве­сие. Идея «воз­на­граж­де­ния» при­ро­дой самой себя избыт­ком в одном месте за недо­ста­точ­ность в дру­гом полу­чи­ла даль­ней­шее раз­ви­тие в кн. IV, 22, где в гори­сто­сти Пело­пон­не­са автор видит ком­пен­са­цию со сто­ро­ны самой при­ро­ды (universa natura) за чрез­мер­ное втор­же­ние вод­ных масс в зали­вы это­го полу­ост­ро­ва.

142в чет­вер­тый год 145-й олим­пи­а­ды… — 197 г. до н. э.

143ныне назы­ва­е­мая Ауто­ма­та — греч. αὐτόματη, -α «слу­чай­ная», «появив­ша­я­ся само­про­из­воль­но».

144в кон­суль­ство М. Юния Сила­на и Л. Баль­ба, в вось­мой день до июль­ских идвоз­ник ост­ров Тия — 8 июля 19 н. э. Об этом собы­тии Пли­ний упо­ми­на­ет так­же в кн. IV, § 70.

145в тре­тий год 163-й олим­пи­а­ды… — в 126 до н. э.

146под­ня­лись из моря ост­ро­ва Пите­ку­сывырос­ла огне­ды­ша­щая гора Эпо­пус — букв. не «око­ло Кам­па­нии», а «в Кам­па­нии». По-види­мо­му, под Кам­па­ни­ей пони­ма­ли тогда не толь­ко сухо­пут­ную область сред­ней Ита­лии, но и при­мы­ка­ю­щие ост­ро­ва. Соот­вет­ствен­но под Пите­ку­са­ми («Обе­зья­ньи­ми ост­ро­ва­ми») Пли­ний име­ет в виду Искью (ранее Эна­рия, затем Пите­ку­са) и Капри у вхо­да в Неа­по­ли­тан­ский залив. Све­де­ния о вул­кане Эпо­пус леген­дар­ны.

147от Эвбеи — Ата­лан­ту и Мак­ри­ду, от Вифи­нии — Бес­бик, от мыса Сирен — Лев­ко­сию… — Ата­лан­та, Мак­ри­да и Бес­бик не отож­деств­ля­ют­ся; под мысом Сирен во вре­ме­на Пли­ния име­ли в виду мыс Мизе­ну напро­тив Искьи и Про­хи­ты (см. предыд. при­меч. и § 203—204). Лев­ко­сия, ото­рвав­ша­я­ся от это­го мыса — один из мел­ких необи­та­е­мых ост­ров­ков рядом с ним (мифи­че­ских сирен зва­ли Пар­фе­но­на, Лигея и Лев­ко­сия).

148к мысу Пар­те­ни­ус — Нар­те­ку­зу… — Нар­те­ку­за не отож­деств­ля­ет­ся. Топо­ним «Пар­те­ни­ус» во вре­ме­на Пли­ния был широ­ко рас­про­стра­нен; воз­мож­но, име­ет­ся в виду мыс у впа­де­ния в Понт реки Пар­те­ни­ус (Пар­фе­ний), раз­де­ляв­шей Вифи­нию и Пафла­го­нию.

149Сипил в Маг­не­сии, а ранее там же зна­ме­ни­тый город, име­но­вав­ший­ся Тан­та­ли­дой — Сипил в Лидии, ныне Сипу­ли-Даг, один из отро­гов хреб­та Тмол, с мно­го­чис­лен­ны­ми сле­да­ми тек­то­ни­че­ской дея­тель­но­сти. Город Тан­та­ли­да — раз­ру­шен­ная, по пре­да­нию, зем­ле­тря­се­ни­ем сто­ли­ца рас­по­ло­жен­но­го здесь же древ­не­го госу­дар­ства Мео­нии, кото­рое зани­ма­ло восточ­ную часть позд­ней­шей Лидии.

150Пир­ра и Антис­са пото­ну­ли в Мео­тий­ских боло­тах… — в Азов­ском море. Горо­да с эти­ми назва­ни­я­ми извест­ны на о. Лес­бо­се, ср. § 204. Если у Пли­ния нет ошиб­ки, воз­мож­но, что назва­ния зане­се­ны в При­азо­вье коло­ни­ста­ми с Лес­боса.

151Гели­ка и Бура в Коринф­ском зали­ве, и сквозь тол­щу воды еще вид­ны их раз­ва­ли­ны — Гели­ка, древ­няя сто­ли­ца Ахайи, и дру­гой ее древ­ней­ший город, Бура были раз­ру­ше­ны в 373 до н. э. зем­ле­тря­се­ни­ем и ушли под воду. Еще во II в. н. э. в море были замет­ны «…раз­ва­ли­ны Гели­ки, но не так ясно, как преж­де, так как мор­ская вода их разъ­ела» (Пав­са­ний. Опи­са­ние Элла­ды. СПб., 1996. Т. 2. С. 162).

152меж­ду всех кам­ней некий сия­ю­щий, кото­рый про­пус­ка­ет толь­ко насто­я­щий днев­ной свет — см. XXXVI. 163.

153око­ло 200 юге­ров… — югер (jugerum), мера пло­ща­ди, 2519 кв. м.

154в стране хара­ке­нов — сле­дую чте­нию тех, кто отож­деств­ля­ет этот народ с упо­ми­на­е­мым в IV. 85 (место­оби­та­ние тоже схо­дит­ся). В руко­пи­сях здесь сто­ит неиз­вест­ный более ниот­ку­да народ «пара­си­нов».

155Его так и назы­ва­ют: сар­ко­фаг, «пожи­ра­тель мяса» — греч. σαρκοφάγος, пер­вич­ное знач. «пло­то­яд­ный». Сооб­ще­ние Пли­ния совер­шен­но не досто­вер­но. В Тро­аде он, по-види­мо­му, не бывал. Одна­ко см. раз­вер­ты­ва­ние того же мифо­сю­же­та в XXXVI.131—133.

156в Сими­ний­ском лесув Кру­сту­мин­ском лесу… — места, отож­деств­ля­е­мые по тра­ди­ции с дву­мя гора­ми: Сими­ний­ский лес — с горой Чими­но, в Этру­рии (Тос­кане); Кру­сту­мин­ский — с Мон­те-Ротон­до в Лаци­у­ме к севе­ру от Рима.

157при­чи­на здесь — Солн­це и Луна… — этот тезис кон­кре­ти­зу­ет­ся ниже, где Пли­ний подроб­но, хотя и чисто каче­ствен­но рас­смат­ри­ва­ет вза­и­мо­дей­ствие их вли­я­ний как фак­тор при­лив­но-отлив­ных дви­же­ний в оке­ане, и в част­но­сти раз­би­ра­ет связь высо­ты подъ­ема воды с фаза­ми Луны и с ее наи­выс­шим и наи­низ­шим («под­зем­ным») поло­же­ни­я­ми.

158часов не како­го-то опре­де­лен­но­го дня или ночи, но рав­но­ден­ствен­ных… — см. § 126, а так­же при­меч. 123 и др.

159когда исте­кут сто лун­ных меся­цев, весь этот цикл воз­об­нов­ля­ет­ся — см. при­меч. 32.

160пото­му, что целое в сво­ей сово­куп­но­сти в боль­шей мере оду­шев­ле­но, чем в частях — quia totum in universitate animosius est, quam in parte. Соблаз­ни­тель­но уви­деть в этом эле­мент систем­но­го взгля­да и кон­цеп­ции энер­гии, как дела­ет во франц. пере­во­де Лит­т­ре: «ибо систе­ма, дей­ству­ю­щая в сво­ей тоталь­но­сти, рас­по­ла­га­ет боль­шей энер­ги­ей, чем какая дей­ству­ет в одной из частей этой систе­мы». Но все же animosius ука­зы­ва­ет ско­рее на гило­зо­изм, чем на кон­цеп­цию энер­гии.

161Пифей из Мас­си­лии рас­ска­зы­ва­ет, что за Бри­тан­ни­ей при­лив под­ни­ма­ет­ся на 80 лок­тей… — о Пифее (Пите­а­се) см. так­же § 187. В отли­чие от Поли­бия и Стра­бо­на, Пли­ний с дове­ри­ем (вслед за Гип­пар­хом) отно­сит­ся к сооб­ще­ни­ям Пифея и в этом в основ­ном прав. Пифей допус­кал ошиб­ки, напр., как здесь, пре­уве­ли­чил высо­ту при­ли­вов: у него полу­ча­ет­ся боль­ше 35 м, посколь­ку локоть, cubitus = 0,444 м; но ведь Пифей едва ли не пер­вым из гре­ков созна­тель­но наблю­дал это явле­ние. Воз­мож­но так­же, что в пере­да­че Пли­ния име­ет­ся в виду не вер­ти­каль­ный подъ­ем воды, а дли­на ее наступ­ле­ния на сушу в каком-либо из посе­щен­ных Пифе­ем мест. Cubitus — чаще локоть по гори­зон­та­ли, для лок­тя по вер­ти­ка­ли (тоже 18 дюй­мов, 0,444 м) есть обо­зна­че­ние ulna (XVI. 133). Центр чаще все­го мыс­лит­ся как рас­по­ло­жен­ный несколь­ко ниже пери­фе­рии, для кото­рой дви­же­ние к цен­тру как бы «есте­ствен­но». Впро­чем, ту же кар­ти­ну Пли­ний при­спо­саб­ли­ва­ет и к слу­ча­ям, когда это про­ме­жу­точ­ное место зани­ма­ет суша (VI. 49).

162при­ли­вы и осо­бен­ной при­ро­ды, напри­мер, в эври­пах… — греч. εὔριπος «узкий про­лив». Пли­ний при­во­дит, по-види­мо­му по чужим сооб­ще­ни­ям, неко­то­рые не очень надеж­ные све­де­ния о тече­ни­ях в Эври­пе (самый извест­ный из «эври­пов» — меж­ду Эвбе­ей и Атти­кой) и Мра­мор­ном море.

163Понт все­гда течет в Про­пон­ти­ду, обрат­но же в Понт нет ника­ко­го тече­ния — на самом деле есть, но в глу­бине, что было откры­то толь­ко через 1800 лет адми­ра­лом С. О. Мака­ро­вым.

164по мне­нию Ари­сто­те­ля, живые суще­ства уми­ра­ют толь­ко во вре­мя отли­ва — addit … Aristoteles nullum animal nisi aestu recedente expirare (см.: Aristotelis qui ferebantur librorum fragmenta, collegit Valentinus Rose // Aristoteles. Opera omnia. Berolini, 1870. Vol. V. P. 1526). Это мне­ние в дошед­ших до нас трак­та­тах Ари­сто­те­ля не встре­ча­ет­ся (толь­ко в дан­ном фраг­мен­те, взя­том Пли­ни­ем неиз­вест­но отку­да. По это­му месту Пли­ния его и цити­ру­ет В. Розе).

165как мы ска­жем в сво­ем месте… — в гл. 75 кн. XVIII, § 321—325.

166Соглас­но Фаби­а­ну… — см. при­меч. 75.

167Фуцин­ское озе­ро — оз. Чела­но; Ларий­ское озе­ро — оз. Комо; Вер­бан­ское озе­ро — оз. Лаго-Мад­жо­ре; река Тицин — р. Тичи­но; Себ­бин­ское озе­ро — оз. Гар­да; река Олли­ус — р. Мин­чо; Леманн — Женев­ское оз.

168меж­ду Ита­ли­ей и Эна­ри­ей… — см. при­меч. 146.

169порож­да­ет мел­ких водя­ных крыс… — ср. гл. 10 кн. XXXI.

170напро­тив устья реки Тимав… — см. § 225.

171В Пити­нат­ской зем­ле за Апен­ни­на­ми река Нован во все лет­ние солн­це­сто­я­ния бур­лит, а в зим­ние засы­ха­ет — еще в XVII в. Ж. Арду­эн пред­по­ло­жил, что Novanus — испор­чен­ное назва­ние реки Vomanus, упо­ми­на­е­мой в III. 110. В этом слу­чае непо­нят­ная «Пити­нат­ская зем­ля» — это область Пицен (Пике­ни­да, Пикен­ти­на) в Сред­ней Ита­лии, ср. § 226. «Бур­лит» (torrens) ино­гда пере­во­дят (на англ.) hot, что воз­мож­но, но скры­ва­ет момент про­ти­во­по­став­ле­ния в solstitiis torrens, bruma siccatur.

172Соглас­но Муци­а­ну, кото­рый три­жды был кон­су­лом, на ост­ро­ве Анд­ро­се источ­ник в хра­ме Дио­ни­са в январ­ские ноны все­гда пахнет вином — ред­кий у Пли­ния слу­чай упо­ми­на­ния чудес, кото­рые совер­ша­ют­ся «по рас­пи­са­нию», в опре­де­лен­ный день кален­да­ря (в дан­ном слу­чае — «в январ­ские ноны», т. е. 5 янва­ря). Веру в «кален­дар­ное» чудо каза­лось необ­хо­ди­мым под­кре­пить ссыл­кой на авто­ри­тет­ное лицо, в дан­ном слу­чае на такое, кото­рое «три­жды было кон­су­лом» (Mucianus ter consul — в 52, 70 и 74 г. н. э.). Марк Лици­ний Муци­ан был одним из тех, кто при­вел к вла­сти Фла­ви­ев: он помо­гал Вес­па­си­а­ну в его борь­бе за пре­стол вой­ска­ми из Сирии, где был намест­ни­ком, а затем из Ита­лии, где одно вре­мя ему при­над­ле­жа­ла вся реаль­ная власть. В послед­ние годы он пре­дал­ся есте­ствен­ной исто­рии и напи­сал по ее вопро­сам ряд книг. Пли­ний, отно­сясь к Муци­а­ну с пие­те­том, цити­ру­ет их мно­же­ство раз.

173на хол­ме Либе­ро­зусВ обла­сти Кар­ри­нум… — места отож­де­ствить не уда­ет­ся. Пер­вое из них в раз­лич­ных руко­пи­сях пишет­ся так­же Либ­ро­зус и Беро­зус.

174Близ Ларий­ско­го озе­ра в Комен­ских зем­лях… — см. § 224.

175Гефе­сто­вы ска­лы — см. V. 100.

176ВКофант­ской [обла­сти]и в Сит­та­кене, на пер­сид­ском рубе­же ноча­ми пыла­ют огнен­ные смер­чи — вме­сто Сит­та­ке­ны еще Дет­леф­сен пред­ла­гал конъ­ек­ту­ру in Cissia gente, «в Кис­сии» — той, кото­рую упо­ми­на­ет Герод­от (Указ. соч. С. 306). Сит­та­ке­ну в свя­зи с места­ми «на пер­сид­ском рубе­же» встре­ча­ем и в др. фраг­мен­тах ЕИ, одна­ко без упо­ми­на­ния о каких бы то ни было смер­чах.

177на рав­нине Мега­ло­по­ли­тан­ской… — см. гл. 10 кн. IV.

178Как повест­ву­ет Фео­помп, веч­но пыла­ю­щий кра­тер горы Ним­фей… — Фео­помп, афин­ский ора­тор и исто­рик IV в. до н. э., автор дошед­ших до нас в отрыв­ках «Исто­рии Гре­ции» и «Исто­рии [цар­ство­ва­ния] Филип­па». О горе Ним­фей см. § 209, 237 и 240, а так­же III. 144; IV. 29.

179Во вре­мя союз­ни­че­ской вой­ны… — см. при­меч. 136.

180ост­ров Гиера — см. § 202. В неко­то­рых изда­ни­ях конъ­ек­ту­ра «и Липа­ра», на осно­ва­нии Стра­бо­на (Указ. соч. С. 252—255). Одна­ко рас­ска­зы Стра­бо­на и Пли­ния не вполне схо­дят­ся. Заме­тим, что ни Пли­нию, ни Клав­дию Пто­ле­мею, оче­вид­но, совсем не были извест­ны Стра­бон и его труд. На это стран­ное обсто­я­тель­ство впер­вые обра­тил вни­ма­ние, по-види­мо­му, Алек­сандр Гум­больдт в сво­ем «Кос­мо­се» (1859).

181на Эфи­оп­ском хреб­те, на горе под назва­ни­ем Теон-Охе­ма — греч. «Колес­ни­ца богов», от θεός — бог и ὄχημα — колес­ни­ца, сред­ство пере­дви­же­ния. Пред­по­ло­жи­тель­но — гора Каку­ли­ма в Гви­нее или гора Каме­рун, силь­ные извер­же­ния кото­рой наблю­да­лись даже в XX в. (Р. Хен­ниг. Неве­до­мые зем­ли. Т. I. М., 1961. С. 115). Сло­ва об «Эфи­оп­ском хреб­те» это­му не про­ти­во­ре­чат, пото­му что Эфи­о­пия у Пли­ния дохо­дит до запа­да Афри­ки, см. V. 27.

182На [горе] Ним­фей… — см. §§ 209 и 237, а так­же III. 144, IV. 29.

183Так счи­та­ет Арте­ми­дор; соглас­но Иси­до­ру… — име­ют­ся в виду дан­ные, полу­чен­ные гео­гра­фа­ми Алек­сан­дрий­ско­го пери­о­да. «Перипл» Арте­ми­до­ра из Эфе­са (II—I вв. до н. э.) слу­жил источ­ни­ком так­же для Стра­бо­на.

184по Алки­о­но­ву морюдо Лев­ка­дии… — см. выше § 205, а так­же пятую гла­ву кн. IV.

185до Родо­са [еще] 563… — по под­сче­ту О. Ней­геб­ау­э­ра, эта оцен­ка рас­сто­я­ния от Алек­сан­дрии до Родо­са дает для одно­го гра­ду­са широ­ты почти точ­ное зна­че­ние в 600 ста­ди­ев. Дру­гие встре­ча­ю­щи­е­ся в ркп оцен­ки (573, 583, 584, 588) не ведут к пока­за­те­лям для гра­ду­са, упо­тре­би­тель­ным в элли­ни­сти­че­ских и пост­эл­ли­ни­сти­че­ских рас­че­тах.

186до Бос­по­ра — в ори­ги­на­ле os Ponti, букв. «устье Чер­но­го моря». Воз­мож­но, этот часто исполь­зу­е­мый в ЕИ образ свя­зан с убеж­де­ни­ем Пли­ния, что «Понт все­гда течет в Про­пон­ти­ду, обрат­но же в Понт нет ника­ко­го тече­ния». К дру­гим морям и про­ли­вам эта фор­му­ла при­ме­ня­ет­ся Пли­ни­ем гораз­до реже, кро­ме, пожа­луй, еще Азов­ско­го моря («устье Мео­ти­ды»).

187до устья Танаи­са 266… — в неко­то­рых ркп дает­ся 275.

188252 тыся­чи ста­ди­ев, по рим­ско­му сче­ту — 31 500 миль — немно­гим более 46 600 км, а при ста­дии в 185 м (см. при­меч. 48) — ок. 46 300 км, при ста­дии 177,6 м — 44 800 км, при ста­дии в 157,6 м — чуть мень­ше 39 700 км. Таким обра­зом, рас­чет Эра­то­сфе­на Кирен­ско­го (276—194 до н. э.), если он при­ни­мал «еги­пет­ский» ста­дий (157,6 м; но и при др. ста­ди­ях тоже), бли­же всех осталь­ных про­из­ве­ден­ных в древ­но­сти к совре­мен­ным пред­став­ле­ни­ям, соглас­но кото­рым окруж­ность Зем­ли по эква­то­ру 40 075,696 км. Напр., у Евдок­са Книд­ско­го (IV в. до н. э.) дли­на этой окруж­но­сти состав­ля­ет 400 тысяч ста­ди­ев, т. е. 60—70 тысяч км, а у Поси­до­ния и у Пто­ле­мея — 180 тысяч ста­ди­ев, т. е. от 28 до 33 тысяч км (Иса­чен­ко А. Г. Раз­ви­тие гео­гра­фи­че­ских идей. М., 1971. С. 33, 59). Соглас­но Клео­ме­ду и дру­гим позд­не­ан­тич­ным источ­ни­кам, метод Эра­то­сфе­на осно­вы­вал­ся на срав­не­нии теней от гно­мо­на в лет­нее солн­це­сто­я­ние для двух пунк­тов, лежа­щих на одной дол­го­те, како­вы­ми тогда пред­по­ла­га­лись Алек­сан­дрия и Сие­на (в дей­стви­тель­но­сти Сие­на — совр. Асу­ан — восточ­нее), и на извест­ном рас­сто­я­нии (5 000 ста­ди­ев) друг от дру­га. Для Сие­ны дли­на тени = 0, в Алек­сан­дрии тень ото­дви­ну­та на север на 150 окруж­но­сти. Один гра­дус в совр. пони­ма­нии, т. е. 1360 часть окруж­но­сти, полу­чал­ся рав­ным при­бли­зи­тель­но 700 ста­ди­ям, что и соот­вет­ству­ет 700 × 360 = 252 000 ста­ди­ям для окруж­но­сти Зем­ли.

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
1271618251 1306329786 1267351003 1327003000 1327003001 1327003002

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.