История Рима от основания города

Книга XXIII

Тит Ливий. История Рима от основания города. Том II. Изд-во «Наука» М., 1991. Сверено с изданием М., «Ладомир», 2002.
Перевод М. Е. Сергеенко.
Комментарий составлен В. М. Смириным и Г. П. Чистяковым.
Ред. перевода и комментариев В. М. Смирин. Отв. ред. Е. С. Голубцова.
Для перевода и подготовки к печати использованы издания: Titi Livi ab urbe condita libri / Ed. W. Weissenborn, M. Müller. Lipsiae, II—III, 1905—1906; Livy with an english translation by F. G. Moore. London, Cambridge (Mass.), vol. VI, 1940; а также: Titi Livi ab urbe condita, XXI—XXV / Rec. T. A. Dorey. Lipsiae, 1971—1976.
Встречающиеся в тексте даты до н. э. в кв. скобках проставлены по маргиналям издания Б. О. Фостера — Ф. Г. Мура.
W. Weissenborn, Teubner, 1871.
F. G. Moore, Loeb Classical Library, 1940 (ed. 1984).

т. II, с. 108 1. (1) Ган­ни­бал после бит­вы при Кан­нах, раз­гра­бив взя­тый лагерь, сра­зу же дви­нул­ся из Апу­лии в Сам­ний; его звал в область гир­пи­нов Ста­ций Тре­бий, обе­щая пере­дать ему Комп­су1. (2) Тре­бий, уро­же­нец Комп­сы, при­над­ле­жал к мест­ной зна­ти, но ему не дава­ли ходу при­вер­жен­цы дома Моп­си­ев, силь­но­го покро­ви­тель­ством рим­лян. (3) Когда про­шел слух о сра­же­нии при Кан­нах, а Тре­бий всем твер­дил о при­бы­тии Ган­ни­ба­ла, то Моп­сии со сво­и­ми сто­рон­ни­ка­ми ушли из горо­да, город без боя сдал­ся Пуний­цу; его гар­ни­зон впу­сти­ли. (4) Ган­ни­бал оста­вил там и всю добы­чу, и обоз; часть вой­ска он пору­чил Маго­ну, кото­ро­му и велел при­нять горо­да это­го края, отпав­шие от рим­лян, а вер­ные рим­ля­нам при­ну­дить к отпа­де­нию. (5) Сам он через Кам­па­нию пошел к Ниж­не­му морю2, наме­ре­ва­ясь оса­дить Неа­поль — ему был нужен при­мор­ский город. (6) Вой­дя в область неа­по­ли­тан­цев, он рас­по­ло­жил один отряд нуми­дий­цев в заса­де (доро­ги идут пре­иму­ще­ствен­но лож­би­на­ми и пет­ля­ют, неожи­дан­но пово­ра­чи­вая), а дру­го­му велел гнать перед собой захва­чен­ную по дерев­ням добы­чу и разъ­ез­жать перед город­ски­ми воро­та­ми. (7) Отряд казал­ся мало­чис­лен­ным и бес­по­ря­доч­ным; из горо­да вынес­ся эскад­рон всад­ни­ков; нуми­дий­цы, нароч­но отсту­пая, завлек­ли его в заса­ду, окру­жи­ли (8) и пере­би­ли бы всех, если бы вбли­зи в море не ока­за­лись рыба­чьи лод­ки, на кото­рых и спас­лись те, кто умел пла­вать. (9)[1] Несколь­ко знат­ных юно­шей захва­ти­ли и уби­ли, в том чис­ле и Гегея, началь­ни­ка кон­ни­цы, оже­сто­чен­но пре­сле­до­вав­ше­го отсту­пав­ших. (10) Оса­ждать город Пуни­ец не решил­ся: его отпуг­ну­ли сте­ны, взять их было бы нелег­ко.

2. (1) Отсю­да Ган­ни­бал повер­нул к Капуе. Город жил счаст­ли­во и рос­кош­но — судь­ба дав­но была к нему мило­сти­ва, но все уже загни­ва­ло и про­стой народ счи­тал сво­бо­дой без­удерж­ное свое­во­лие. (2) Паку­вий Кала­вий, чело­век знат­ный и люби­мый наро­дом, но нажив­ший богат­ство нечи­стым путем, под­чи­нил сенат себе и про­сто­му наро­ду. (3) В год несчаст­но­го сра­же­ния при Тра­зи­мен­ском озе­ре [217 г.] он ока­зал­ся пра­ви­те­лем горо­да3 и решил: пусть народ, иско­ни нена­ви­дев­ший сенат, вос­поль­зу­ет­ся слу­ча­ем и отва­жит­ся на вели­кий пере­во­рот — если Ган­ни­бал при­дет в эти места с побе­до­нос­ным вой­ском, пусть народ пере­бьет сенат и пере­даст кар­фа­ге­ня­нам город. (4) Кала­вий был чело­ве­ком низ­ким, но не до кон­ца поте­рян­ным; он пред­по­чи­тал быть с. 109 хозя­и­ном в горо­де с город­ским укла­дом управ­ле­ния4, кото­рый без город­ско­го сове­та невоз­мо­жен. Он при­ду­мал, как сохра­нить сенат и под­чи­нить его себе и про­сто­му наро­ду. (5) Созвав сенат, он пред­ва­ри­тель­но заявил, что согла­сит­ся отпасть от Рима толь­ко при край­ней необ­хо­ди­мо­сти: (6) у него ведь дети от доче­ри Аппия Клав­дия5 и дочь свою он выдал в Риме за Мар­ка Ливия6. (7) Но сей­час надви­га­ет­ся собы­тие более страш­ное: чернь наде­ет­ся, отпав от Рима, не про­сто убрать сенат прочь из горо­да, нет, она хочет, пере­бив сена­то­ров, вру­чить Ган­ни­ба­лу с пуний­ца­ми город уже без сена­та. (8) И тут Кала­вий ска­зал сена­то­рам, что может спа­сти их, если они дове­рят­ся ему и забу­дут о город­ских несо­гла­си­ях. Вне себя от стра­ха сена­то­ры согла­си­лись. (9) «Я запру вас в курии7, буд­то я участ­ник в заду­ман­ном пре­ступ­ле­нии — про­ти­вить­ся замыс­лу зло­де­ев напрас­но — и най­ду спо­соб спа­сти вас. Вот вам мое сло­во». (10) Сло­во было дано: выхо­дя из курии, Кала­вий велел запе­реть ее и, оста­вив в пред­две­рии стра­жу, при­ка­зал нико­го не впус­кать и не выпус­кать без его раз­ре­ше­ния.

3. (1) Затем он созвал на сход­ку народ: «Вы часто, кам­пан­цы, меч­та­ли о воз­мож­но­сти нака­зать низ­кий и нена­вист­ный сенат. (2) Она нали­цо, и вам не надо, как мятеж­ни­кам, рискуя жиз­нью, брать при­сту­пом сена­тор­ские дома, сохра­ня­е­мые кли­ен­та­ми8 и раба­ми. Все сена­то­ры запер­ты в курии, бро­шен­ные, без­оруж­ные. (3) Ниче­го не делай­те поспеш­но и нао­бум: я предо­став­лю вам пра­во выне­сти при­го­вор каж­до­му — пусть каж­дый полу­чит то, чего сто­ит, (4) но не торо­пи­тесь дать волю сво­е­му гне­ву: думай­те, глав­ное, о сво­ем бла­го­по­лу­чии и поль­зе. И хотя, пола­гаю, вы и нена­ви­ди­те этих сена­то­ров, вы все же не захо­ти­те остать­ся вовсе без сена­та: (5) ведь у вас дол­жен быть либо царь — само это имя вну­ша­ет отвра­ще­ние, — либо, как в сво­бод­ном горо­де, — совет. Вы долж­ны занять­ся сра­зу дву­мя дела­ми: убрать ста­рый сенат и выбрать новый. (6) Я велю вызы­вать каж­до­го сена­то­ра осо­бо и об уча­сти каж­до­го посо­ве­ту­юсь с вами; как вы реши­те, так и будет. Преж­де, одна­ко, чем каз­нить пре­ступ­ни­ка, назначь­те вме­сто него новым сена­то­ром муже­ствен­но­го и дея­тель­но­го чело­ве­ка». (7) Он сел, в урну бро­си­ли таб­лич­ки с име­на­ми сена­то­ров; как толь­ко выну­лось чье-то имя, Кала­вий при­ка­зал при­ве­сти это­го чело­ве­ка из курии. (8) Услы­шав имя, люди ста­ли кри­чать, что это бес­со­вест­ный него­дяй, достой­ный каз­ни. «Вижу, — ска­зал Паку­вий, — как вы поре­ши­ли о нем; назначь­те же вме­сто бес­со­вест­но­го него­дяя сена­то­ром (9) хоро­ше­го и спра­вед­ли­во­го чело­ве­ка». Сна­ча­ла все мол­ча­ли, не зная, кого бы пред­ло­жить, (10) но затем, когда кто-то, пре­одолев сму­ще­ние, назвал чье-то имя, тут же под­нял­ся шум: (11) одни кри­ча­ли, что они это­го чело­ве­ка не зна­ют; дру­гие попре­ка­ли его низ­ким про­ис­хож­де­ни­ем и бес­че­стя­щей бед­но­стью, гряз­ным ремеслом или постыд­ным про­мыс­лом. (12) Еще боль­ше обви­не­ний посы­па­лось с. 110 на вто­ро­го и тре­тье­го чело­ве­ка, пред­ло­жен­но­го в сена­то­ры; ста­но­ви­лось ясно, что люди сена­то­ром недо­воль­ны, а пред­ло­жить вме­сто него неко­го; (13) не тех же, кого назы­ва­ли толь­ко затем, чтобы они слу­ша­ли о сво­ем позо­ре. Все про­чие были гораз­до ниже и неве­же­ствен­нее упо­мя­ну­тых пер­вы­ми. (14) Люди разо­шлись, гово­ря, что лег­че все­го тер­петь зна­ко­мое зло, и рас­по­ря­ди­лись осво­бо­дить сена­то­ров.

4. (1) Так Паку­вий, убе­див сена­то­ров в том, что они обя­за­ны жиз­нью боль­ше ему, чем про­сто­му наро­ду, стал хозя­и­ном горо­да уже с обще­го согла­сия — брать­ся за ору­жие не при­шлось. (2) Сена­то­ры, забыв о сво­ем досто­ин­стве и сво­бо­де, ста­ли льстить людям низ­ко­го зва­ния: пер­вые здо­ро­ва­лись с ними, лас­ко­во при­гла­ша­ли их в гости, уго­ща­ли отбор­ны­ми куша­нья­ми, вели их дела в суде, все­гда были на сто­роне про­сто­го люда, (3) будучи судья­ми реша­ли тяж­бу так, чтобы уго­дить наро­ду и рас­по­ло­жить его к себе. (4) В сена­те все шло так, слов­но там собра­лись на сове­ща­ние не сена­то­ры, а город­ская чернь. Горо­жа­нам и все­гда было мило жить, рос­ко­ше­ствуя — и не толь­ко по врож­ден­ной пороч­но­сти, но и пото­му, что вокруг — и на зем­ле, и в море — было неис­ся­ка­е­мое оби­лие раз­ных пре­ле­стей и при­ма­нок; (5) теперь же угод­ли­вость зна­ти и свое­во­лие чер­ни дошло до того, что вся­кая мера при­хо­тям и рас­хо­дам была поте­ря­на. Уже ста­ли пре­зи­рать и зако­ны, и долж­ност­ных лиц, и сенат, (6) а после канн­ско­го пора­же­ния ста­ли пре­не­бре­гать даже вла­стью рим­лян, кото­рую преж­де все-таки ува­жа­ли. (7) Отпасть еще не соби­ра­лись — знат­ные и вли­я­тель­ные кам­пан­ские семьи были в свой­стве с рим­ля­на­ми, (8) мно­гие слу­жи­ли в рим­ских вой­сках. Связь была креп­кой — три­ста знат­ней­ших кам­пан­ских юно­шей-всад­ни­ков, выбран­ных рим­ля­на­ми, отправ­ле­ны были для охра­ны сици­лий­ских горо­дов9.

5. (1) Роди­те­ли их и род­ствен­ни­ки с тру­дом уго­во­ри­ли сограж­дан отпра­вить гон­цов к рим­ско­му кон­су­лу. Он еще не при­был в Кан­у­зий; его заста­ли в Вену­зии10; при нем было неболь­шое чис­ло пло­хо воору­жен­ных сол­дат. Хоро­шие союз­ни­ки его пожа­ле­ли бы; гор­де­ли­вые и невер­ные кам­пан­цы к нему отнес­лись с пре­зре­ни­ем. (2) Пре­не­бре­же­ние это еще уве­ли­чи­лось отто­го, что он, ниче­го не скры­вая, рас­ска­зал о несча­стье рим­лян. (3) Когда после заяви­ли, что сенат и народ кам­пан­ский скор­бят о вся­кой беде рим­лян и пообе­ща­ли все, что нуж­но для вой­ны, кон­сул отве­тил: (4) «Вы, кам­пан­цы, вели­те тре­бо­вать от вас все, что для вой­ны нуж­но; вы соблюли при­ли­чие в раз­го­во­ре с союз­ни­ка­ми, но вы не учи­ты­ва­е­те наше­го тепе­реш­не­го поло­же­ния. (5) Что оста­лось у нас под Кан­на­ми? Или у нас что-то есть, и мы хотим от союз­ни­ков толь­ко чего-то еще? Потре­бу­ем пехо­тин­цев? А кон­ни­ца у нас есть? Нет денег? Толь­ко их нет? Судь­ба не оста­ви­ла нам ниче­го, что было бы мож­но вос­пол­нить. (6) Леги­о­ны, кон­ни­ца, ору­жие, зна­ме­на, кони, люди, день­ги, с. 111 про­до­воль­ствие — все погиб­ло в день боя или на сле­ду­ю­щий день, когда мы поте­ря­ли оба лаге­ря. (7) Вам, кам­пан­цы, при­дет­ся не помо­гать нам, а почти что вое­вать вме­сто нас. (8) Вспом­ни­те, как когда-то ваших пере­пу­ган­ных пред­ков загна­ли в город вра­ги, и они боя­лись не толь­ко сам­ни­тов, но даже и сиди­цин­цев11. Мы при­ня­ли их под покро­ви­тель­ство, защи­ти­ли их под Сати­ку­лой и почти сто лет12 нес­ли ради них бре­мя вой­ны с сам­ни­та­ми, то побеж­дая, то тер­пя пора­же­ния. (9) Добавь­те к это­му: мы заклю­чи­ли с вами, сдав­ши­ми­ся, спра­вед­ли­вый дого­вор, сохра­ни­ли ваши зако­ны13 и, (10) нако­нец, боль­шей части кам­пан­цев дали то, что почи­та­лось до канн­ско­го бед­ствия вели­чай­шей честью — рим­ское граж­дан­ство14. Кам­пан­цы, вы долж­ны счи­тать при­клю­чив­ше­е­ся нашим общим несча­стьем, думать о защи­те наше­го обще­го оте­че­ства. (11) Вое­вать при­дет­ся ведь не с этрус­ка­ми или сам­ни­та­ми, как в про­шлом, когда, поте­ряй мы вла­ды­че­ство, оно оста­ва­лось бы у ита­лий­цев. Нет, Пуни­ец, даже не уро­же­нец Афри­ки15, ведет с собой с края све­та, от бере­гов Оке­а­на, от Гер­ку­ле­со­вых Стол­пов16 сол­дат, не зна­ю­щих ни зако­нов, ни пра­вил чело­ве­че­ско­го обще­жи­тия, ни, пожа­луй, даже чело­ве­че­ско­го язы­ка17. (12) Этих людей, от при­ро­ды звер­ски сви­ре­пых, их вождь пре­вра­тил в совер­шен­ных зве­рей, строя мосты и пло­ти­ны из чело­ве­че­ских тел18, обу­чая — стыд­но ска­зать — есть чело­ве­че­ское мясо19, к кото­ро­му и при­кос­нуть­ся греш­но. (13) Видеть таких людей гос­по­да­ми, полу­чать зако­ны и рас­по­ря­же­ния из Афри­ки и Кар­фа­ге­на, тер­петь, чтобы Ита­лия ста­ла про­вин­ци­ей нуми­дий­цев и мав­ров — кому из корен­ных ита­лий­цев это не отвра­ти­тель­но? (14) Будет пре­крас­но, кам­пан­цы, если ваши силы, ваша вер­ность удер­жат и под­ни­мут власть рим­лян, утра­чен­ную после Канн. (15) Думаю, в Кам­па­нии набе­рет­ся трид­цать тысяч пехо­ты и четы­ре — кон­ни­цы; денег и хле­ба вдо­сталь. Если ваше сча­стье рав­но вашей вер­но­сти, то Ган­ни­бал не почув­ству­ет себя побе­ди­те­лем, а рим­ляне — побеж­ден­ны­ми».

6. (1) С эти­ми сло­ва­ми кон­сул отпу­стил послов, кото­рые и пошли домой. Один из них, Вибий Вир­рий, ска­зал: «При­шло вре­мя кам­пан­цам вер­нуть не толь­ко зем­лю, когда-то неспра­вед­ли­во отня­тую рим­ля­на­ми20: они могут под­чи­нить себе всю Ита­лию; (2) с Ган­ни­ба­лом они заклю­чат дого­вор на усло­ви­ях, каких захо­тят, а когда Ган­ни­бал, побе­до­нос­но закон­чив вой­ну, уйдет в Афри­ку и пере­пра­вит туда свое вой­ско, никто не станет спо­рить, что вла­ды­чи­цей Ита­лии оста­ет­ся Кам­па­ния». (3) Все согла­си­лись со сло­ва­ми Вибия и, отчи­ты­ва­ясь в посоль­стве, ска­за­ли, что по их обще­му мне­нию рим­ско­му наро­ду при­шел конец. (4) И чернь, и боль­шая часть сена­та теперь толь­ко и дума­ли, как бы отпасть от рим­лян; (5) ста­рей­шие сена­то­ры оття­ну­ли такое реше­ние на несколь­ко дней, но побе­ди­ло боль­шин­ство, кото­рое тре­бо­ва­ло отпра­вить к Ган­ни­ба­лу тех же послов, что недав­но были у кон­су­ла. (6) В неко­то­рых лето­пи­сях21 я нашел, буд­то бы кам­пан­цы, с. 112 преж­де чем сде­лать это и преж­де чем решить­ся на отпа­де­ние, отпра­ви­ли в Рим послов тре­бо­вать: если рим­ляне хотят от них помо­щи, то пусть один из кон­су­лов будет кам­пан­цем22. (7) Сена­то­ры воз­му­ти­лись; послам веле­ли убрать­ся из курии и посла­ли лик­то­ра, чтобы он вывел их из горо­да и при­ка­зал им в тот же день поки­нуть рим­скую зем­лю. (8) Так как имен­но того же неко­гда тре­бо­ва­ли лати­ны23 и так как не без при­чи­ны Целий24 и дру­гие писа­те­ли ниче­го тако­го не упо­ми­на­ют, я побо­ял­ся счесть этот рас­сказ досто­вер­ным.

7. (1) Послы при­шли к Ган­ни­ба­лу и заклю­чи­ли с ним мир на таких усло­ви­ях: кам­пан­ский граж­да­нин не под­вла­стен кар­фа­ген­ско­му вое­на­чаль­ни­ку или долж­ност­но­му лицу; кам­пан­ский граж­да­нин посту­па­ет в вой­ско и несет те или иные обя­зан­но­сти толь­ко доб­ро­воль­но; Капуя сохра­ня­ет сво­их долж­ност­ных лиц и свои зако­ны; (2) пусть Пуни­ец отдаст три­ста плен­ных рим­лян кам­пан­цам: они сами выбе­рут, кого надо, и обме­ня­ют их на кам­пан­ских всад­ни­ков, кото­рые несут воен­ную служ­бу в Сици­лии. (3) Тако­вы были усло­вия дого­во­ра. А вдо­ба­вок к услов­лен­но­му кам­пан­цы совер­ши­ли и пре­ступ­ле­ние: пре­фек­тов союз­ных войск, как и всех рим­ских граж­дан — одни были заня­ты воен­ной служ­бой, дру­гие част­ны­ми дела­ми, — чернь захва­ти­ла и буд­то бы для охра­ны запер­ла в бане, где от жары и пара нечем было дышать; все они умер­ли мучи­тель­ной смер­тью. (4) Не допу­стить это­го и поме­шать пере­го­во­рам с Ган­ни­ба­лом вся­че­ски ста­рал­ся Деций Магий, чело­век, кото­рый не стал самым вли­я­тель­ным в горо­де лишь пото­му, что его сограж­дане поте­ря­ли разум. (5) Услы­шав, что Ган­ни­бал посы­ла­ет в Капую гар­ни­зон, Магий, упо­мя­нув для при­ме­ра о над­мен­ном гос­под­стве Пир­ра и жал­ком раб­стве тарен­тин­цев25, сна­ча­ла во все­услы­ша­ние заявил, что не надо впус­кать гар­ни­зон, (6) а потом, когда гар­ни­зон уж впу­сти­ли, сове­то­вал либо выгнать его, либо, иску­пая муже­ствен­ным и досто­па­мят­ным делом свое пре­ступ­ное отпа­де­ние от ста­рей­ших, кров­но близ­ких союз­ни­ков, пере­бить пуний­ский гар­ни­зон и вер­нуть­ся к рим­ля­нам. (7) Гово­ри­лось это не тай­ком, и обо всем донес­ли Ган­ни­ба­лу; он послал людей звать Магия к себе в лагерь; тот отве­тил рез­ким отка­зом: Ган­ни­бал не име­ет пра­ва при­ка­зы­вать кам­пан­ско­му граж­да­ни­ну. Пуни­ец, взвол­но­ван­ный и раз­гне­ван­ный, велел было схва­тить Магия и при­ве­сти его в око­вах, (8) но побо­ял­ся, как бы это наси­лие не повлек­ло за собой вол­не­ний и неча­ян­но­го мяте­жа. Он отпра­вил к Марию Блос­сию, кам­пан­ско­му пре­то­ру26, гон­ца с изве­сти­ем, что зав­тра он будет в Капуе, а сам выехал с малой охра­ной из лаге­ря. (9) Марий созвал народ и рас­по­ря­дил­ся: всем с жена­ми и детьми тол­пой вый­ти навстре­чу Ган­ни­ба­лу. Пови­но­ва­лись не толь­ко охот­но, но с радо­стью: к Ган­ни­ба­лу бла­го­во­ли­ли и все стре­ми­лись уви­деть пол­ко­вод­ца, про­слав­лен­но­го столь­ки­ми побе­да­ми. (10) Деций Магий встре­чать не вышел, но и не остал­ся дома — пусть не с. 113 дума­ют, буд­то он боит­ся, созна­вая, что неправ; он спо­кой­но про­гу­ли­вал­ся по фору­му со сво­им сыном и немно­го­чис­лен­ны­ми кли­ен­та­ми, а весь город ломал голо­ву, как ему при­нять Пуний­ца. (11) Ган­ни­бал, вой­дя в город, потре­бо­вал немед­лен­но созвать сенат, но име­ни­тей­шие кам­пан­цы упро­си­ли его не зани­мать­ся в этот день серьез­ны­ми дела­ми, а радост­но и спо­кой­но отпразд­но­вать свое при­бы­тие. (12) Ган­ни­бал был по при­ро­де вспыль­чив, но, не желая сра­зу отве­чать отка­зом, потра­тил нема­лую часть дня на осмотр горо­да.

8. (1) Он оста­но­вил­ся у Нин­ни­ев Целе­ров — Сте­ния и Паку­вия, извест­ных знат­но­стью и богат­ством. (2) Туда Паку­вий Кала­вий, о кото­ром уже гово­ри­лось27, воз­глав­ляв­ший тех, кто тянул­ся к Кар­фа­ге­ну, при­вел сво­е­го сына. (3) Он ото­рвал его от Деция Магия, с кото­рым юно­ша вошел в друж­бу; как и тот, он упор­но сто­ял за союз с Римом и про­тив дого­во­ра с Кар­фа­ге­ном; ни город, явно к Кар­фа­ге­ну скло­няв­ший­ся, ни ува­же­ние к отцу не смог­ли его раз­убе­дить. (4) Отец юно­ши не убе­дил Ган­ни­ба­ла сво­и­ми попыт­ка­ми оправ­дать сына, но смяг­чил сво­и­ми сле­за­ми и моль­ба­ми: Ган­ни­бал рас­по­ря­дил­ся даже при­гла­сить к обе­ду сына вме­сте с его отцом; (5) на этот пир никто из кам­пан­цев не был при­гла­шен, кро­ме хозя­ев и Вибел­лия Тав­ра, зна­ме­ни­то­го воин­ской доб­ле­стью. (6) Пиро­вать нача­ли еще засвет­ло, но не по кар­фа­ген­ским и воин­ским обы­ча­ям. Стол был устав­лен вкус­ны­ми и доро­ги­ми куша­нья­ми, как и пола­га­ет­ся в горо­де и доме бога­том, при­вык­шем к рос­ко­ши. (7) Толь­ко одно­го Кала­ви­е­ва сына напрас­но уго­ва­ри­ва­ли выпить хозя­е­ва, а ино­гда и сам Ган­ни­бал: юно­ша отка­зы­вал­ся, ссы­ла­ясь на нездо­ро­вье; отец объ­яс­нил это вполне есте­ствен­ным сму­ще­ни­ем сына. (8) Солн­це уже почти зашло, когда Кала­вий вме­сте с сыном ушли с пира. Когда они ока­за­лись одни — в саду, кото­рый нахо­дил­ся за домом, — сын обра­тил­ся к отцу: (9) «Вот на что я решил­ся; и рим­ляне не толь­ко про­стят наше отпа­де­ние к Ган­ни­ба­лу, но мы, кам­пан­цы, будем в боль­шем поче­те, в боль­шем ува­же­нии, чем когда-либо рань­ше». (10) Отец уди­вил­ся: что это за реше­ние? Юно­ша отбро­сил с пле­ча тогу: на боку у него висел меч. (11) «Кро­вью Ган­ни­ба­ла освя­щу я союз с рим­ля­на­ми. Я хотел, чтобы ты знал об этом зара­нее, если пред­по­чи­та­ешь уйти, пока я не при­сту­пил к это­му делу».

9. (1) Ста­рик, услы­хав это, обе­зу­мел от стра­ха: он буд­то уже при­сут­ство­вал при испол­не­нии того, о чем толь­ко что услы­шал. (2) «Сын мой, — вос­клик­нул он, — если какие-то пра­ва свя­зы­ва­ют детей с роди­те­ля­ми, умо­ляю тебя: да не видят гла­за мои ни тво­е­го ужас­но­го пре­ступ­ле­ния, ни ужас­но­го нака­за­ния. (3) Лишь несколь­ко часов про­шло, как мы про­тя­ну­ли Ган­ни­ба­лу руки, кля­нясь все­ми бога­ми в вер­но­сти. И руки, освя­щен­ные этой клят­вой, мы воору­жа­ем про­тив него? (4) Ты вста­ешь из-за дру­же­ствен­но­го сто­ла — Ган­ни­бал из кам­пан­цев при­гла­сил тре­тьим с. 114 толь­ко тебя — и этот стол зали­ва­ешь кро­вью хозя­и­на? Я, отец, смог умо­лить Ган­ни­ба­ла за сына, а сына за Ган­ни­ба­ла умо­лить не могу? (5) Допу­стим, нет ниче­го свя­то­го: ни вер­но­сти, ни бого­бо­яз­нен­но­сти, ни бла­го­че­стия; пусть совер­ша­ют­ся пре­ступ­ле­ния, толь­ко бы это зло­дей­ство не при­нес­ло гибе­ли и нам? (6) Ты один напа­дешь на Ган­ни­ба­ла? А эта тол­па сво­бод­ных и рабов? Не на него ли одно­го устрем­ле­ны гла­за всех? А столь­ко рук? И у всех они отня­лись перед тобой, безу­мец? (7) А сам Ган­ни­бал? Его взгля­да не в силах вытер­петь воору­жен­ные вой­ска, его тре­пе­щет народ рим­ский. И ты не дрог­нешь? Пусть никто не при­дет на помощь — ты не дрог­нешь, если я собой засло­ню Ган­ни­ба­ла? Ты убьешь его, но сна­ча­ла ведь при­дет­ся убить меня, (8) и луч­ше тебе испу­гать­ся это­го, чем не успеть в том. Да будут же мои прось­бы так же силь­ны пред тобой, как были они сего­дня силь­ны за тебя». (9) Видя, что юно­ша пла­чет, ста­рик обнял его, цело­вал и упра­ши­вал бро­сить меч и пообе­щать, что ниче­го тако­го он не сде­ла­ет. (10) «У меня есть долг перед оте­че­ством, — ска­зал юно­ша, — но есть долг и перед тобой. (11) А тебя мне жаль: три­жды вино­вен ты, три­жды изме­нив родине — в пер­вый раз, когда отпал от рим­лян, во вто­рой раз, когда посо­ве­то­вал союз с Ган­ни­ба­лом, и в тре­тий раз сего­дня, когда поме­шал вер­нуть Кам­па­нию рим­ля­нам. (12) Ты, роди­на, при­ми этот меч, с кото­рым я ради тебя при­шел во вра­же­скую твер­ды­ню: отец выбил его у меня из рук». (13) С эти­ми сло­ва­ми он пере­бро­сил меч через садо­вую огра­ду и, чтобы не навле­кать подо­зре­ния, вер­нул­ся к гостям.

10. (1) На сле­ду­ю­щий день сенат, собрав­шись в пол­ном соста­ве, при­гла­сил Ган­ни­ба­ла. В нача­ле речь его была лас­ко­вая и бла­го­же­ла­тель­ная; он побла­го­да­рил кам­пан­цев за то, что они союз с ним пред­по­чли сою­зу с рим­ля­на­ми, (2) нада­вал щед­рых обе­ща­ний: Капуя вско­ре будет глав­ным горо­дом всей Ита­лии, и рим­ляне вме­сте с про­чи­ми наро­да­ми будут обра­щать­ся сюда за рас­по­ря­же­ни­я­ми и зако­на­ми. (3) Есть, одна­ко, чело­век, не союз­ник и не друг Кар­фа­ге­ну: его нель­зя ни счи­тать, ни назы­вать кам­пан­цем. Это — Магий Деций; он, Ган­ни­бал, тре­бу­ет его выда­чи; пусть в его при­сут­ствии сена­ту будет о нем доло­же­но и пусть сенат при­мет о нем реше­ние. (4) Все с ним согла­си­лись, хотя мно­гие сена­то­ры счи­та­ли, что нель­зя так карать Магия, и виде­ли, как с само­го нача­ла огра­ни­чи­ва­ет­ся сво­бо­да. (5) Вый­дя из курии, Ган­ни­бал вос­сел на освя­щен­ном месте для долж­ност­ных лиц28 и рас­по­ря­дил­ся схва­тить и при­ве­сти к нему Деция: пусть защи­ща­ет­ся, бро­шен­ный к его ногам. (6) Магий отка­зал­ся так же рез­ко, как и рань­ше: ведь по усло­ви­ям дого­во­ра, его при­нуж­дать нель­зя. (7) Ган­ни­бал велел зако­вать Магия, а лик­то­ру гнать его перед собой в лагерь. Пока Деций шел с непо­кры­той голо­вой, он все вре­мя гром­ко кри­чал окру­жав­шей его тол­пе: «Вот, кам­пан­цы, сво­бо­да, кото­рой вы доби­лись; с пло­ща­ди сре­ди бела с. 115 дня на ваших гла­зах, кам­пан­цы, меня, ни в чем не усту­па­ю­ще­го нико­му из кам­пан­цев, воло­кут в цепях на смерть. (8) Раз­ве в Капуе, взя­той при­сту­пом, было бы хуже? Сту­пай­те встре­чать Ган­ни­ба­ла, укра­шай­те город, празд­нуй­те день его при­бы­тия — чтобы любо­вать­ся этим три­ум­фом над вашим сограж­да­ни­ном». (9) Тол­па ста­ла вол­но­вать­ся; Магию обмо­та­ли голо­ву, и при­ка­за­но было как мож­но ско­рее выта­щить его из горо­да. Так и при­ве­ли его в лагерь и сра­зу же поса­ди­ли на корабль и отпра­ви­ли в Кар­фа­ген. (10) Боя­лись, как бы этот низ­кий посту­пок не вызвал вол­не­ний в Капуе, как бы сенат не рас­ка­ял­ся в выда­че име­ни­то­го граж­да­ни­на и не отпра­вил посоль­ство с тре­бо­ва­ни­ем его отдать. Отка­зать в пер­вой же прось­бе зна­чи­ло бы оби­деть новых союз­ни­ков, усту­пить ей озна­ча­ло бы оста­вить в Капуе зачин­щи­ка мяте­жа и сму­ты. (11) Буря занес­ла корабль в Кире­ну, нахо­див­шу­ю­ся тогда под вла­стью царей29; Магий кинул­ся к ста­туе царя Пто­ле­мея30; стра­жа отвез­ла его в Алек­сан­дрию к Пто­ле­мею. (12) Когда Магий рас­ска­зал ему, что Ган­ни­бал зако­вал его, нару­шая усло­вия дого­во­ра, царь рас­по­ря­дил­ся снять с Магия око­вы и пред­ло­жил ему вер­нуть­ся, куда хочет: в Рим или в Капую. (13) Магий отве­тил, что в Капуе ему нахо­дить­ся опас­но, а в Риме, поку­да у рим­лян вой­на с кам­пан­ца­ми, он будет жить не гостем, а пере­беж­чи­ком: нигде не хотел бы он жить, кро­ме как в цар­стве того, кого почи­та­ет сво­им спа­си­те­лем и осво­бо­ди­те­лем31.

11. (1) В это самое вре­мя Квинт Фабий Пик­тор вер­нул­ся в Рим из Дельф32 и про­чел запись отве­та, в кото­ром были поиме­но­ва­ны боги и боги­ни и ска­за­но, как каким молить­ся: (2) «Если так сде­ла­е­те, рим­ляне, будет вам бла­го­по­лу­чие и облег­че­ние, госу­дар­ство ваше пре­успе­ет по жела­нию ваше­му, и будет на войне рим­ско­му наро­ду побе­да. (3) Апол­ло­ну Пифий­ско­му госу­дар­ство, бла­го­по­луч­ное и охра­ня­е­мое, пошлет дары, достой­ные его и сораз­мер­ные с добы­чей, из кото­рой вы и почти­те его; чрез­мер­но­го лико­ва­ния не допус­кай­те». (4) Про­чи­тав этот пере­вод гре­че­ских сти­хов, Фабий ска­зал, что, вый­дя из про­ри­ца­ли­ща, он тот­час лада­ном и вином совер­шил жерт­ву всем богам и боги­ням. (5) По веле­нию хра­мо­во­го жре­ца, он, как, увен­чан­ный лав­ро­вым вен­ком33, обра­щал­ся к ора­ку­лу и совер­шал жерт­во­при­но­ше­ния, так, увен­чан­ный, и сел на корабль, и снял венок толь­ко в Риме; (6) он испол­нил со всем бла­го­го­ве­ни­ем и тща­ни­ем все, что было веле­но, и воз­ло­жил венок на алтарь Апол­ло­на. Сенат поста­но­вил неза­мед­ли­тель­но и с усер­ди­ем совер­шить пред­пи­сан­ные жерт­во­при­но­ше­ния и молеб­ствия. (7) Пока это про­ис­хо­ди­ло в Ита­лии и в Риме, в Кар­фа­ген при­был с изве­сти­ем о побе­де под Кан­на­ми Магон34, сын Гамиль­ка­ра. Брат послал его не сра­зу после сра­же­ния, но задер­жал на несколь­ко дней — при­нять обрат­но отпав­шие горо­да брут­тий­цев35. (8) Когда его при­гла­си­ли в сенат36, он изло­жил, что совер­ше­но его бра­том в Ита­лии: тот сра­зил­ся с. 116 с шестью вое­на­чаль­ни­ка­ми — из них четы­ре были кон­су­ла­ми, один дик­та­то­ром и один началь­ни­ком кон­ни­цы — и с шестью кон­суль­ски­ми вой­ска­ми; (9) вра­гов уби­то было боль­ше двух­сот тысяч, а в плен взя­то боль­ше пяти­де­ся­ти тысяч37; из четы­рех кон­су­лов двое были уби­ты, один ранен, а еще один поте­рял все вой­ско и едва убе­жал с отря­дом в пять­де­сят чело­век38; (10) началь­ник кон­ни­цы, чья власть рав­на кон­суль­ской39, раз­бит и обра­щен в бег­ство; их дик­та­тор счи­та­ет­ся заме­ча­тель­ным вое­на­чаль­ни­ком, так как в сра­же­ни­ях нико­гда не участ­во­вал. (11) Брут­тий­цы, апу­лий­цы, часть сам­ни­тов и лукан­цев на сто­роне пуний­цев; Капуя, кото­рая после пора­же­ния рим­лян под Кан­на­ми ста­ла глав­ным горо­дом не толь­ко Кам­па­нии, но и всей Ита­лии, пре­да­лась Ган­ни­ба­лу. (12) За столь­ко таких побед сле­ду­ет воз­бла­го­да­рить бес­смерт­ных богов.

12. (1) В под­твер­жде­ние столь радост­ных вестей он велел высы­пать перед кури­ей золо­тые коль­ца: их гру­да была так вели­ка, что мер­щи­ки, по сло­вам неко­то­рых писа­те­лей, их наме­ри­ли три с поло­ви­ной модия40; (2) по рас­про­стра­нив­шим­ся слу­хам, одна­ко, их было не боль­ше модия (и это вер­нее). Чтобы пре­уве­ли­чить раз­ме­ры бед­ствия, постиг­ше­го рим­лян, Магон доба­вил, что никто, кро­ме всад­ни­ков и при­том выс­ше­го ран­га, не носит таких колец41. (3) А глав­ный смысл речи был в том, что чем бли­же конец вой­ны, тем боль­шая помощь тре­бу­ет­ся Ган­ни­ба­лу: он вою­ет вда­ли от роди­ны, на чужой зем­ле, окру­жен вра­га­ми; тра­тит­ся столь­ко хле­ба, столь­ко денег; (4) в столь­ких сра­же­ни­ях уни­что­же­ны вра­же­ские вой­ска, но ведь каж­дая побе­да умень­ша­ла и кар­фа­ген­ское вой­ско; (5) надо послать попол­не­ние, надо послать хле­ба и денег на жало­ва­нье сол­да­там, так хоро­шо послу­жив­шим Кар­фа­ге­ну. (6) Всех обра­до­ва­ли сло­ва Маго­на; Гимиль­кон, из пар­тии Бар­ки­дов, решил, что сей­час как раз вре­мя подраз­нить Ган­но­на: (7) «Ну, как, Ган­нон? Ты и сей­час доса­ду­ешь на вой­ну с рим­ля­на­ми? Вели выдать Ган­ни­ба­ла; запре­ти сре­ди этих успе­хов бла­го­да­рить бес­смерт­ных богов; послу­ша­ем речи рим­ско­го сена­то­ра в кар­фа­ген­ском сена­те». (8) «Я мол­чал бы сего­дня, отцы-сена­то­ры, — ска­зал Ган­нон, — я не хотел сре­ди все­об­ще­го лико­ва­ния ска­зать сло­ва вовсе не радост­ные, (9) но если сей­час я не отве­чу на вопрос сена­то­ра, доса­дую ли я на эту вой­ну с рим­ля­на­ми, то меня сочтут либо гор­де­цом, либо тру­сом (пер­вое из этих качеств свой­ствен­но забы­ва­ю­ще­му о сво­бо­де дру­го­го, вто­рое — о соб­ствен­ной сво­бо­де). (10) И я отве­чу Гимиль­ко­ну: да, я неиз­мен­но доса­дую на эту вой­ну и не пере­ста­ну обви­нять ваше­го непо­бе­ди­мо­го вождя, пока не уви­жу, что вой­на кон­чи­лась на усло­ви­ях, сколь­ко-нибудь тер­пи­мых; толь­ко вновь заклю­чен­ный мир успо­ко­ит меня в моей тос­ке о преж­нем. (11) Магон толь­ко что хва­стал тем, что́ раду­ет Гимиль­ко­на и про­чих при­спеш­ни­ков Ган­ни­ба­ла; да и меня это мог­ло бы радо­вать, пото­му что воен­ные успе­хи, если мы не хотим упу­стить счаст­ли­во­го с. 117 слу­чая, обес­пе­чат нам мир более спра­вед­ли­вый. (12) Если же мы упус­ка­ем вре­мя, когда смо­жем дик­то­вать мир, а не при­ни­мать его, то боюсь, что мы напрас­но так бур­но раду­ем­ся. (13) Чему же мы раду­ем­ся сей­час? Я истре­бил вра­же­ское вой­ско; при­шли­те мне сол­дат. А чего дру­го­го ты бы про­сил, потер­пев пора­же­ние? (14) Я взял два вра­же­ских лаге­ря, обиль­ных про­ви­ан­том и вся­кой добы­чей. Дай­те хле­ба и денег. Чего бы ты тре­бо­вал, если бы взят и раз­граб­лен был твой лагерь? (15) И, чтобы не мне одно­му удив­лять­ся, я, отве­тив уже Гимиль­ко­ну, имею пол­ное пра­во спра­ши­вать в свой черед. Так пусть Гимиль­кон или Магон мне отве­тят: если бит­ва при Кан­нах почти цели­ком уни­что­жи­ла гос­под­ство рим­лян и если извест­но, что от них гото­ва отпасть вся Ита­лия, (16) то, во-пер­вых, отпал ли к нам хоть один латин­ский город, и во-вто­рых, нашел­ся ли в трид­ца­ти пяти три­бах хоть один чело­век, кото­рый пере­бе­жал бы к Ган­ни­ба­лу?» (17) На оба вопро­са Магон отве­тил отри­ца­тель­но. Ган­нон вновь заго­во­рил: «Вра­гов оста­ет­ся еще очень мно­го, но хотел бы я знать, как они настро­е­ны, на что наде­ют­ся?»

13. (1) Магон отве­тил, что ему неиз­вест­но. «А узнать ниче­го нет лег­че, — про­дол­жал Ган­нон. — Посла­ли рим­лян к Ган­ни­ба­лу с пред­ло­же­ни­ем мира? Донес­ли вам, что кто-нибудь в Риме заго­во­рил о мире?» (2) Магон и на это отве­тил отри­ца­тель­но, а Ган­нон заклю­чил: «Вой­на в том же поло­же­нии, как и в тот день, когда Ган­ни­бал всту­пил в Ита­лию. (3) Нас, совре­мен­ни­ков пер­вой вой­ны42, еще мно­го, и мы пом­ним, какой она была пест­рой, как чере­до­ва­лись тогда пора­же­ния и побе­ды. Нико­гда, каза­лось, все у нас не было так бла­го­по­луч­но на суше и на море, как до кон­суль­ства Гая Лута­ция и Авла Посту­мия. (4) А в кон­суль­ство Лута­ция и Посту­мия нас раз­гро­ми­ли при Эгат­ских ост­ро­вах43. А если и сей­час, да хра­нят нас от это­го боги, сча­стье в чем-нибудь пере­ме­нит­ся, то наде­е­тесь ли вы побеж­ден­ны­ми полу­чить мир, на кото­рый с вами, побе­ди­те­ля­ми, никто не согла­ша­ет­ся? (5) Если кто-нибудь спро­сит о мире, даро­вать ли его вра­гам или при­нять от них, то у меня есть что ска­зать; а о том, чего тре­бу­ет Магон, я думаю так: побе­ди­те­лям посы­лать все это неза­чем, а если нас обма­ны­ва­ют пустой, лжи­вой надеж­дой, то, по-мое­му, и вовсе не сле­ду­ет ниче­го посы­лать». (6) Речь Ган­но­на мало кого встре­во­жи­ла: его враж­да с Бар­ки­да­ми ума­ля­ла ее силу; лику­ю­щие люди закры­ва­ли уши для все­го, что нару­ша­ло их радость — они дума­ли: вот еще немно­го уси­лий, и вой­на окон­чит­ся. (7) В сена­те почти еди­но­душ­но поста­но­ви­ли попол­нить вой­ско Ган­ни­ба­ла отря­дом в четы­ре тыся­чи нуми­дий­цев; послать еще сорок сло­нов и <> талан­тов сереб­ра44. (8) Еще рань­ше отпра­ви­ли в Испа­нию вме­сте с Маго­ном45 и <>46 нанять два­дцать тысяч пехо­тин­цев и четы­ре тыся­чи всад­ни­ков, чтобы попол­нить вой­ска, нахо­див­ши­е­ся в Ита­лии и Испа­нии.

с. 118 14. (1) Всем этим кар­фа­ге­няне зани­ма­лись, как это обыч­но при бла­го­по­лу­чии, лени­во и кое-как; рим­ля­нам, дея­тель­ным по при­ро­де сво­ей, сама судь­ба не поз­во­ля­ла мед­лить. (2) Кон­сул выпол­нил все, что ему над­ле­жа­ло; дик­та­тор Марк Юний Пера при­нес все жерт­вы и испро­сил у наро­да поз­во­ле­ния сесть на коня47. Не доволь­ству­ясь дву­мя город­ски­ми леги­о­на­ми, кото­рые были набра­ны кон­су­ла­ми еще в нача­ле года, доба­воч­но набран­ны­ми раба­ми и когор­та­ми, набран­ны­ми в Пицен­ской и Галль­ской обла­стях, дик­та­тор решил­ся на послед­нее сред­ство, так как госу­дар­ство было в отча­ян­ном поло­же­нии, когда досто­ин­ство усту­па­ет поль­зе. (3) Он издал указ: всех совер­шив­ших уго­лов­ные пре­ступ­ле­ния он осво­бо­дит, а с несо­сто­я­тель­ных долж­ни­ков сни­мет задол­жен­ность, если они пой­дут к нему в сол­да­ты. (4) Эти шесть тысяч он воору­жил галль­ским ору­жи­ем, кото­рое вез в три­ум­фе Гай Фла­ми­ний48, и вышел из горо­да с вой­ском в два­дцать пять тысяч чело­век. (5) Ган­ни­бал, заняв Капую, еще раз без­успеш­но попы­тал­ся то обе­ща­ни­я­ми, то угро­за­ми скло­нить к себе неа­по­ли­тан­цев и отпра­вил­ся в Нолан­скую область49; (6) враж­деб­ных дей­ствий он не начи­нал, наде­ясь на доб­ро­воль­ную сда­чу нолан­цев, но был готов, если этих надежд они не оправ­да­ют, сде­лать все, чтобы им пло­хо при­шлось. (7) Сенат и осо­бен­но гла­вен­ству­ю­щие в нем оста­ва­лись вер­ны Риму; про­стой люд, как обыч­но, жад­ный до новиз­ны, весь был на сто­роне Ган­ни­ба­ла — боя­лись, что будут опу­сто­ше­ны поля и что мно­го при­дет­ся пре­тер­петь и стра­да­ний, и обид, если город будет оса­жден — а люди, под­стре­кав­шие к отпа­де­нию, были. (8) Сена­то­ров охва­тил страх: дей­ство­вать откры­то нель­зя, они не смо­гут про­ти­во­сто­ять воз­буж­ден­ной тол­пе. Реши­ли при­твор­ством отда­лить беду: (9) при­тво­ри­лись, буд­то хотят отпасть к Ган­ни­ба­лу; но им не вполне ясно, на каких усло­ви­ях заклю­чать новый дру­же­ствен­ный союз. (10) Отда­лив таким обра­зом вре­мя пере­го­во­ров, они спеш­но посла­ли гон­цов к рим­ско­му пре­то­ру Мар­ку Клав­дию Мар­цел­лу, сто­яв­ше­му с вой­ском в Кази­лине50; объ­яс­ни­ли ему, в каком опас­ней­шем поло­же­нии Нола: зем­ли ее уже захва­че­ны Ган­ни­ба­лом и пуний­ца­ми, и город вот-вот будет в их вла­сти, если не при­дет помощь. (11) Сена­то­ры, усту­пая наро­ду, пообе­ща­ли отпасть от Рима в любую мину­ту, как толь­ко народ потре­бу­ет, и тем предот­вра­ти­ли немед­лен­ное отпа­де­ние. (12) Мар­целл одоб­рил нолан­цев, посо­ве­то­вал при­тво­рять­ся, дотя­нуть до его при­хо­да, дер­жать в тайне пере­го­во­ры с ним и вооб­ще надеж­ду на помощь рим­лян. (13) Из Кази­ли­на он отпра­вил­ся в Кай­я­тию, пере­шел там через Вул­турн и через зем­ли Сати­ку­ла и Тре­бии, обо­гнув Свес­су­лу, подо­шел через горы к Ноле51.

15. (1) С при­хо­дом рим­ско­го пре­то­ра Ган­ни­бал оста­вил область Нолы и спу­стил­ся к морю вбли­зи Неа­по­ля, жаж­дая захва­тить при­мор­ский город, куда спо­кой­но мог­ли бы захо­дить суда из Афри­ки. (2) Одна­ко, узнав, что в Неа­по­ле сидит рим­ский с. 119 пре­фект — это был Марк Юний Силан, кото­ро­го при­зва­ли сами неа­по­ли­тан­цы, — он, бро­сив и Неа­поль, как Нолу, отпра­вил­ся к Нуце­рии52; (3) какое-то вре­мя он ее оса­ждал; часто ходил на при­ступ, часто и тщет­но уго­ва­ри­вал сдать­ся то народ, то знать. Но, изго­ло­дав­шись, город, все-таки сдал­ся; жите­лям раз­ре­ше­но было уйти, но без ору­жия, имея на себе толь­ко что-то одно из одеж­ды. (4) Ган­ни­бал, кото­рый с само­го нача­ла хотел казать­ся мило­сти­вым ко всем ита­лий­цам, кро­ме рим­лян, пообе­щал награ­ды и почет­ные места всем, кто оста­нет­ся и будет слу­жить в его вой­ске. (5) Но эти­ми обе­ща­ни­я­ми нико­го он не удер­жал; все рас­се­я­лись по горо­дам Кам­па­нии; боль­шин­ство собра­лось в Ноле и Неа­по­ле; у кого-то там были госте­при­им­цы, дру­гих туда занес слу­чай. (6) Чело­век трид­цать знат­ней­ших сена­то­ров напра­ви­лись в Капую; их не при­ня­ли (за то, что в свое вре­мя они закры­ли воро­та перед Ган­ни­ба­лом), и они нашли при­ют в Кумах. Нуце­рия была отда­на сол­да­там, раз­граб­ле­на и сожже­на. (7) Мар­целл оста­вал­ся в Ноле по прось­бам зна­ти, хотя и не был уве­рен в сво­их силах. Он опа­сал­ся про­сто­го люда, а боль­ше все­го — Луция Бан­тия, кото­рый был соучаст­ни­ком в попыт­ке отпа­де­ния и боял­ся рим­ско­го пре­то­ра; это побуж­да­ло его выдать род­ной город, а в слу­чае неуда­чи стать пере­беж­чи­ком. (8) Был он юно­ша горя­чий и едва ли не луч­ший в то вре­мя всад­ник в союз­ни­че­ском вой­ске. Его нашли под Кан­на­ми полу­мерт­вым в гру­де тру­пов; Ган­ни­бал велел его лечить и мило­сти­во с подар­ка­ми отпу­стил домой. (9) В бла­го­дар­ность он и хотел отдать Нолу во власть Ган­ни­ба­лу. Пре­тор видел, что Бан­тий обес­по­ко­ен и мучим стрем­ле­ни­ем к пере­во­ро­ту. (10) Надо было либо оста­но­вить его карой, либо при­влечь к себе бла­го­де­я­ни­я­ми. Мар­целл пред­по­чел запо­лу­чить муже­ствен­но­го и дея­тель­но­го союз­ни­ка, а не про­сто отобрать его у вра­га. Он радуш­но при­гла­сил Бан­тия и заго­во­рил с ним: (11) сре­ди сограж­дан мно­гие ему зави­ду­ют — убе­дить­ся в этом нетруд­но, ведь ни один нола­нец Мар­цел­лу не рас­ска­зал, как мно­го подви­гов совер­шил на войне Бан­тий. (12) Но в рим­ском вой­ске доб­лесть не может остать­ся неза­ме­чен­ной, и от мно­гих слу­жив­ших с Бан­ти­ем вме­сте он, Мар­целл, зна­ет, каков Бан­тий. Зна­ет, сколь­ко раз Бан­тий встре­чал лицом к лицу гроз­ную опас­ность, сра­жа­ясь за досто­ин­ство и бла­го­по­лу­чие рим­ско­го наро­да; (13) зна­ет, что под Кан­на­ми пере­стал бить­ся не рань­ше, чем упал, исте­кая кро­вью, и был зава­лен людь­ми и лошадь­ми, рух­нув­ши­ми на него. (14) «В доб­рый час, у меня ты будешь в чести и не будешь обой­ден награ­да­ми; обща­ясь со мной, ты уви­дишь, как это обще­ние тебе полез­но и выгод­но». (15) Он пода­рил юно­ше, обра­до­ван­но­му эти­ми обе­ща­ни­я­ми, пре­вос­ход­но­го коня, велел кве­сто­ру отсчи­тать Бан­тию пять­сот дена­ри­ев53 и при­ка­зал лик­то­рам пус­кать к нему Бан­тия, когда бы тот ни при­шел.

с. 120 16. (1) Эта лас­ка так рас­тро­га­ла неукро­ти­мо­го юно­шу, что с тех пор никто из союз­ни­ков не слу­жил Риму столь муже­ствен­но и пре­дан­но. (2) Когда Ган­ни­бал подо­шел к самым воро­там Нолы — он вер­нул­ся туда от Нуце­рии, — нолан­ская чернь опять толь­ко и дума­ла, как бы отпасть к Ган­ни­ба­лу. (3) При его при­бли­же­нии Мар­целл запер­ся в горо­де: он не побо­ял­ся бы остать­ся и в лаге­ре, но не хотел, чтобы у жела­ю­щих отдать город Ган­ни­ба­лу — а таких было слиш­ком мно­го — ока­зал­ся удоб­ный к тому слу­чай. (4) Оба вой­ска нача­ли стро­ить­ся: рим­ляне перед сте­на­ми Нолы, кар­фа­ге­няне перед сво­им лаге­рем. С той поры меж­ду горо­дом и лаге­рем про­ис­хо­ди­ли мел­кие стыч­ки, кон­чав­ши­е­ся по-раз­но­му: вожди не пре­пят­ство­ва­ли выно­сив­шим­ся из строя удаль­цам, но и не дава­ли сиг­на­ла к сра­же­нию. (5) Оба вой­ска так день за днем и сто­я­ли, когда нолан­ская знать сооб­щи­ла Мар­цел­лу, (6) что меж­ду чер­нью и кар­фа­ге­ня­на­ми по ночам ведут­ся пере­го­во­ры и там реше­но, как толь­ко рим­ское вой­ско вый­дет из горо­да, раз­гра­бить обоз и иму­ще­ство вои­нов, запе­реть воро­та, занять сте­ны и, полу­чив воз­мож­ность хозяй­ни­чать в горо­де, впу­стить уже не рим­лян, а кар­фа­ге­нян. (7) Мар­целл побла­го­да­рил нолан­ских сена­то­ров и решил, преж­де чем в горо­де взвол­ну­ют­ся, попы­тать сча­стья в бою. (8) У трех ворот, обра­щен­ных к непри­я­те­лю, он выстро­ил по отря­ду сол­дат (раз­бил вой­ско на три части), обоз он рас­по­ло­жил в тылу; коню­хам, тор­гов­цам при вой­ске и сол­да­там посла­бее велел нести колья54. У сред­них ворот он поста­вил цвет леги­о­нов и рим­скую кон­ни­цу, у двух дру­гих ворот — и ново­бран­цев и лег­ко­во­ору­жен­ных, а так­же союз­ни­че­скую кон­ни­цу. (9) Нолан­цам запре­ще­но было под­хо­дить к сте­нам и воро­там; к обо­зу при­став­ле­на была охра­на, чтобы его не раз­гра­би­ли, пока леги­о­не­ры будут сра­жать­ся. Вой­ско, выстро­ен­ное таким обра­зом, сто­я­ло внут­ри ворот. (10) Ган­ни­бал, как он это делал уже несколь­ко дней, дер­жал свое вой­ско в бое­вом строю; сна­ча­ла он удив­лял­ся, что день про­хо­дит, а рим­ское вой­ско не пока­зы­ва­ет­ся из ворот, и на сте­нах не вид­но ни одно­го воору­жен­но­го, (11) но потом, решив, что рим­ля­нам донес­ли о его пере­го­во­рах и они, боясь, ниче­го не пред­при­ни­ма­ют, отпра­вил часть вои­нов обрат­но в лагерь с при­ка­зом поско­рее выдви­нуть на пере­до­вую линию все осад­ные маши­ны; он был вполне уве­рен, что город­ская чернь вос­станет, как толь­ко он напа­дет на мед­ля­щих рим­лян. (12) Его вои­ны тороп­ли­во раз­бе­га­лись по сво­им местам, и пер­вые отря­ды уже под­хо­ди­ли к сте­нам, как вдруг воро­та рас­кры­лись, зазву­ча­ли тру­бы, под­нял­ся крик и по при­ка­зу Мар­цел­ла сна­ча­ла пехо­та, а затем кон­ни­ца стре­ми­тель­но кину­лись на вра­га, (13) вно­ся рас­строй­ство и ужас в ряды нахо­див­ших­ся в цен­тре; меж тем лега­ты Пуб­лий Вале­рий Флакк и Гай Авре­лий, постав­лен­ные у боко­вых ворот, напа­ли на флан­ги вра­га. (14) Доба­ви­ли кри­ку тор­гов­цы, сле­до­вав­шие за вой­ском, коню­хи и вся тол­па, с. 121 при­став­лен­ная охра­нять обоз; кар­фа­ге­няне пре­зи­ра­ли мало­чис­лен­ное рим­ское вой­ско, и вдруг им пока­за­лось, что перед ними огром­ное. (15) Я не осме­лил­ся бы утвер­ждать, как неко­то­рые писа­те­ли, что вра­гов пере­би­то было две тыся­чи восемь­сот чело­век, а рим­ляне поте­ря­ли не боль­ше пяти­сот; (16) но была ли побе­да вели­ка или нет, собы­тие слу­чи­лось в тот день вели­кое, может быть, вели­чай­шее за всю вой­ну — ведь избе­жать пора­же­ния от Ган­ни­ба­ла было тогда труд­нее, чем впо­след­ствии его побеж­дать55.

17. (1) Ган­ни­бал, отча­яв­шись взять Нолу, вер­нул­ся к Ацер­рам56, а Мар­целл неожи­дан­но запер воро­та, при­ста­вил к ним стра­жу, чтобы никто не вышел из горо­да, и про­вел на фору­ме рас­сле­до­ва­ние о тех, кто вел тай­ные пере­го­во­ры с вра­га­ми. (2) Более семи­де­ся­ти чело­век были каз­не­ны как измен­ни­ки, а иму­ще­ство их кон­фис­ко­ва­но; (3) затем, вру­чив всю власть сена­ту57, Мар­целл высту­пил с вой­ском и рас­по­ло­жил­ся лаге­рем над Свес­су­лой. (4) Пуни­ец сна­ча­ла уго­ва­ри­вал жите­лей Ацерр сдать­ся доб­ро­воль­но, но, видя, что они непре­клон­ны, стал гото­вить­ся к оса­де и при­сту­пу. (5) У жите­лей Ацерр было боль­ше муже­ства, чем сил; отча­яв­шись отсто­ять город, видя, что его окру­жа­ют валом, они, не дожи­да­ясь, пока эта рабо­та будет закон­че­на, и поль­зу­ясь бес­печ­но­стью сто­ро­жей, (6) про­бра­лись в ноч­ной тиши через не ого­ро­жен­ные еще места и разо­шлись по горо­дам Кам­па­нии, о кото­рых было доста­точ­но твер­до извест­но, что они вер­ны Риму. (7) Ган­ни­бал, раз­гра­бив и спа­лив Ацер­ры, повел вой­ско к Кази­ли­ну: ему сооб­щи­ли, что Кази­лин при­звал рим­ско­го дик­та­то­ра и све­жие леги­о­ны, и он побо­ял­ся, как бы не слу­чи­лось чего с Капу­ей — слиш­ком уж бли­зок от нее непри­я­тель­ский лагерь. (8) В Кази­лине о ту пору нахо­ди­лось пять­сот пре­не­стин­цев58 и неболь­шое чис­ло рим­лян и лати­нов, кото­рых занес­ла туда весть о пора­же­нии под Кан­на­ми. (9) Так как в Пре­не­сте воин­ский набор еще не был закон­чен к назна­чен­но­му сро­ку, то пре­не­стин­цы опоз­да­ли вый­ти из дому59 и при­шли в Кази­лин, еще до изве­стия о пора­же­нии; там к ним при­со­еди­ни­лись дру­гие рим­ляне и союз­ни­ки; они вышли из Кази­ли­на боль­шой тол­пой, но их воз­вра­ти­ло изве­стие о канн­ской бит­ве. (10) В Кази­лине они про­ве­ли несколь­ко дней; кам­пан­цы их подо­зре­ва­ли, а они боя­лись кам­пан­цев, в свою оче­редь под­стра­и­вая им ловуш­ки, и, удо­сто­ве­рив­шись, что Капуя отпа­ла и впу­сти­ла Ган­ни­ба­ла, пере­би­ли ночью горо­жан и заня­ли часть горо­да по сю сто­ро­ну Вул­тур­на60 — этой рекой раз­де­лен город; так в Кази­лине и ока­зал­ся рим­ский гар­ни­зон. (11) К нему при­со­еди­ни­лась перу­зин­ская61 когор­та — четы­ре­ста пять­де­сят чело­век. Их при­ве­ло в Кази­лин то же изве­стие, что за несколь­ко дней до это­го и пре­не­стин­цев. (12) Для защи­ты тако­го неболь­шо­го горо­да, защи­щен­но­го сте­на­ми, а с одной сто­ро­ны рекой, их было доста­точ­но, и даже слиш­ком мно­го — хле­ба не хва­та­ло.

с. 122 18. (1) Когда Ган­ни­бал был уже неда­ле­ко от Кази­ли­на, он послал впе­ред гету­лов62 под началь­ством Исал­ка и велел ему, если пере­го­во­ры будут воз­мож­ны, уле­щать жите­лей лас­ко­вы­ми реча­ми: может быть, они откро­ют воро­та и впу­стят вои­нов. Если же они будут упря­мы, то начать воен­ные дей­ствия и посмот­реть, нель­зя ли в каком-нибудь месте ворвать­ся в город. (2) Подо­шли к сте­нам: в горо­де тихо и, по-види­мо­му, пусто; вар­вар решил, что пере­пу­ган­ное насе­ле­ние ушло; (3) он гото­вил­ся раз­би­вать воро­та и ломать засо­вы, как вдруг воро­та рас­кры­лись и две сто­яв­шие наго­то­ве когор­ты вынес­лись с гро­хо­том и гулом из горо­да и нача­ли изби­вать вра­га. (4) Пер­вые ряды были отбро­ше­ны; в бой был послан с боль­ши­ми и луч­ши­ми сила­ми Магар­бал, но и он не выдер­жал натис­ка когорт. (5) И вот, нако­нец, Ган­ни­бал, рас­ки­нув лагерь у самых город­ских стен, гото­вил­ся оса­ждать малень­кий город и малень­кий гар­ни­зон всем вой­ском и все­ми сред­ства­ми. Город был кру­гом обло­жен, и Ган­ни­бал не давал ему покоя, но поте­рял какую-то часть вои­нов, и при­том самых отваж­ных, пора­жен­ных мет­ки­ми стре­ла­ми со стен и башен. (6) Одна­жды он едва не отре­зал от горо­да вышед­ших отту­да и пытав­ших­ся про­рвать­ся людей: дви­нул на них сло­нов63 и загнал пере­пу­ган­ных обрат­но в город. Уби­тых было доста­точ­но мно­го, если поду­мать, как мало людей оста­лось в горо­де. Пав­ших было бы еще боль­ше, если бы ночь не пре­кра­ти­ла сра­же­ние. (7) На сле­ду­ю­щий день все горе­ли жела­ни­ем идти на при­ступ, осо­бен­но после того как перед ними выстав­лен был золо­той стен­ной венок64, а сам вождь корил сво­их вои­нов, когда-то оса­ждав­ших Сагунт, за лени­вую и вялую оса­ду кре­пост­цы на рав­нине; поми­нал всем и каж­до­му Кан­ны, Тра­зи­мен­ское озе­ро и Тре­бию. (8) Пота­щи­ли наве­сы и ста­ли рыть под­ко­пы; у рим­ских союз­ни­ков хва­та­ло и сил, и уме­нья отра­зить раз­ные попыт­ки вра­га. (9) Про­тив наве­сов ста­ви­ли обо­ро­ни­тель­ные укреп­ле­ния; вра­же­ские под­ко­пы пере­ре­за­ли попе­реч­ны­ми кана­ва­ми; скры­то и явно раз­ру­ша­ли дело вра­гов. Ган­ни­ба­лу нако­нец ста­ло нелов­ко; чтобы не поду­ма­ли, буд­то он отка­зал­ся от сво­их начи­на­ний, он укре­пил лагерь, оста­вил неболь­шой гар­ни­зон и отпра­вил­ся на зимов­ку в Капую. (10) Боль­шую часть зимы вой­ско про­ве­ло под кров­лей. Сол­да­ты дав­но при­тер­пе­лись ко всем тяго­там; хоро­шая жизнь была вно­ве. (11) И вот, тех, кого не мог­ла оси­лить ника­кая беда, погу­би­ли удоб­ства и неуме­рен­ные насла­жде­ния — и тем стре­ми­тель­нее, что с непри­выч­ки к ним жад­но рину­лись и в них погру­зи­лись. (12) Спать, пить, пиро­вать с дев­ка­ми, ходить в бани и без­дель­ни­чать вошло в при­выч­ку, и это с каж­дым днем неза­мет­но под­та­чи­ва­ло душев­ное и телес­ное здо­ро­вье. Кое-как еще дер­жа­лись памя­тью о про­шлых побе­дах. (13) Зна­то­ки воен­но­го дела счи­та­ли, что Ган­ни­бал совер­шил боль­шую ошиб­ку не после Канн, когда он не пошел на Рим65, а имен­но сей­час: тогда мож­но с. 123 было думать, что окон­ча­тель­ная побе­да толь­ко отло­же­на, сей­час силы побе­дить были отня­ты. (14) Ган­ни­бал вышел из Капуи слов­но с дру­гим вой­ском; от преж­не­го поряд­ка ниче­го не оста­лось. (15) Боль­шин­ство и вер­ну­лось в обним­ку с дев­ка­ми, а как толь­ко их поме­сти­ли в палат­ках, когда нача­лись похо­ды и про­чие воин­ские тру­ды, им, слов­но ново­бран­цам, недо­ста­ло ни душев­ных, ни телес­ных сил. (16) На про­тя­же­нии все­го лета боль­шин­ство сол­дат поки­да­ло зна­ме­на без раз­ре­ше­ния, и при­ютом дезер­ти­рам была Капуя66.

19. (1) Зима ста­ла мяг­че, и Ган­ни­бал, выве­дя вой­ско из зим­не­го лаге­ря, пошел опять к Кази­ли­ну. Его не ста­ра­лись взять при­сту­пом, (2) но дер­жа­ли в оса­де и дове­ли горо­жан67 и гар­ни­зон до край­ней нуж­ды. (3) Рим­ским лаге­рем коман­до­вал Тибе­рий Сем­про­ний, так как дик­та­тор отпра­вил­ся в Рим ради ауспи­ций68. (4) Мар­целл и сам хотел подать помощь оса­жден­ным, но его задер­жи­ва­ли и раз­лив­ший­ся Вул­турн, и прось­бы жите­лей Нолы и Ацерр, кото­рые боя­лись кам­пан­цев и пото­му стра­ши­лись ухо­да рим­ских гар­ни­зо­нов. (5) Гракх нахо­дил­ся вбли­зи Кази­ли­на69 и, под­чи­ня­ясь при­ка­зу дик­та­то­ра ниче­го в его отсут­ствие не пред­при­ни­мать, пре­бы­вал в пол­ном без­дей­ствии, (6) хотя из Кази­ли­на при­хо­ди­ли вести, от кото­рых лоп­ну­ло бы вся­кое тер­пе­ние: люди, не выно­ся голо­да, бро­са­лись со стен или без­оруж­ны­ми сто­я­ли по сте­нам, под­став­ля­ли свое обна­жен­ное тело под стре­лы и копья. (7) Грак­ху было тяже­ло: он не осме­ли­вал­ся вопре­ки при­ка­зу дик­та­то­ра завя­зать сра­же­ние и пони­мал, что сра­жать­ся при­дет­ся, если он попы­та­ет­ся откры­то доста­вить хлеб оса­жден­ным; (8) а доста­вить его тай­ком надеж­ды нет. Све­зя весь уро­жай с окрест­ных полей, он насы­пал пол­ные бочон­ки70 зер­на и послал ска­зать маги­стра­там Кази­ли­на, чтобы они пере­хва­ти­ли бочон­ки, кото­рые при­плы­вут к ним вниз по реке. (9) В сле­ду­ю­щую ночь все, вполне наде­ясь на рим­лян, не сво­ди­ли глаз с реки: бочон­ки, пущен­ные сере­ди­ной реки, при­плы­ли. Зер­но раз­де­ли­ли меж­ду все­ми поров­ну. (10) То же повто­ри­лось на вто­рой и на тре­тий день: ночью бочон­ки спус­ка­ли на воду и ночью они при­плы­ва­ли, обма­ны­вая таким обра­зом вни­ма­ние кара­уль­ных. (11) А потом пошли непре­рыв­ные дожди, и тече­ни­ем более быст­рым, чем обыч­но, бочон­ки при­би­лись к бере­гу, заня­то­му вра­га­ми. Они застря­ли в ивня­ке, кото­рым зарос­ли бере­га; там их заме­ти­ли и донес­ли о них Ган­ни­ба­лу; после это­го ста­ли вни­ма­тель­но сле­дить, чтобы рим­ляне неза­мет­но не посы­ла­ли чего-нибудь по Вул­тур­ну[2] в город. (12) Из рим­ско­го лаге­ря ста­ли высы­пать в воду оре­хи71; они сере­ди­ной реки под­плы­ва­ли к Кази­ли­ну, их лови­ли пле­тен­ка­ми. (13) Голод там нако­нец дошел до того, что рем­ни и кожу, содран­ную со щитов, раз­ма­чи­ва­ли в кипят­ке и пыта­лись жевать; не отка­зы­ва­лись ни от мышей, ни от про­чих мел­ких живот­ных; выры­ли всю тра­ву и все кор­ни у под­но­жия кре­пост­но­го вала. (14) А когда вра­ги запа­ха­ли с. 124 поло­су тра­вя­ни­стой зем­ли за город­ской сте­ной, оса­жден­ные засе­я­ли ее репой. «Неуже­ли я буду сидеть под Кази­ли­ном, пока она вырас­тет?» — вос­клик­нул Ган­ни­бал; (15) рань­ше он слы­шать не хотел о каких бы то ни было пере­го­во­рах, а тут нако­нец согла­сил­ся на пере­го­во­ры о выку­пе сво­бод­ных. Дого­во­ри­лись о цене: семь унций золо­та за каж­до­го72. (16) Полу­чив заве­ре­ния, сда­лись. Пока золо­то не было цели­ком отсчи­та­но, их дер­жа­ли в око­вах, затем, соглас­но обе­ща­нию, отпу­сти­ли. (17) Этот рас­сказ вер­нее дру­го­го, по кото­ро­му буд­то бы вслед за ухо­див­ши­ми посла­на была кон­ни­ца, кото­рая их пере­би­ла. В гар­ни­зоне Кази­ли­на было пять­сот семь­де­сят чело­век — в боль­шин­стве пре­не­стин­цы; из них мень­ше поло­ви­ны были уби­ты или умер­ли от голо­да; осталь­ные со сво­им пре­то­ром Мар­ком Ани­ци­ем (он был рань­ше пис­цом) бла­го­по­луч­но вер­ну­лись в Пре­не­сту. Об этом сви­де­тель­ству­ет ста­туя на фору­ме в Пре­не­сте: (18) она в пан­ци­ре и тоге с заку­тан­ной голо­вой; на брон­зо­вой таб­лич­ке над­пись, гла­ся­щая, что Марк Ани­ций поста­вил ее по обе­ту за вои­нов, сто­яв­ших гар­ни­зо­ном в Кази­лине. Такая же над­пись была под тре­мя ста­ту­я­ми богов в хра­ме Фор­ту­ны.

20. (1) Город Кази­лин вер­ну­ли кам­пан­цам; Ган­ни­бал уси­лил его, оста­вив из сво­е­го вой­ска гар­ни­зон в семь­сот чело­век, чтобы они и по ухо­де Ган­ни­ба­ла мог­ли отра­зить напа­де­ние рим­лян. (2) Рим­ский сенат поста­но­вил выдать пре­не­стин­ским сол­да­там двой­ное жало­ва­нье, на пять лет осво­бо­дить их от воен­ной служ­бы; свое, пре­не­стин­ское, граж­дан­ство они не про­ме­ня­ли на рим­ское, пред­ло­жен­ное им за доб­лесть. (3) Судь­ба перу­зин­цев более тем­на: нет ни памят­ни­ка, сла­вя­ще­го их, ни поста­нов­ле­ния рим­лян. (4) В это самое вре­мя на пете­лий­цев73, кото­рые един­ствен­ные в Брут­тии оста­лись вер­ны друж­бе с Римом, напа­да­ли не толь­ко кар­фа­ге­няне, заняв­шие эту область, но и осталь­ные брут­тий­цы — за их ина­ко­мыс­лие. (5) Спра­вить­ся с такой бедой пете­лий­цы не мог­ли и отпра­ви­ли в Рим посоль­ство про­сить помо­щи. Им посо­ве­то­ва­ли самим поза­бо­тить­ся о себе, и они, сидя в пред­две­рии курии, раз­ли­ва­лись в сле­зах и жало­бах. И сенат, и народ глу­бо­ко им сочув­ство­вал; (6) сена­то­ры, повтор­но запро­шен­ные пре­то­ром Мар­ком Эми­ли­ем, учтя все силы, кото­ры­ми рас­по­ла­га­ло госу­дар­ство, вынуж­де­ны были при­знать, что защи­щать дале­ких союз­ни­ков они уже не в состо­я­нии; пусть воз­вра­ща­ют­ся домой — они пол­но­стью выпол­ни­ли все обя­за­тель­ства, — а впредь пусть сами забо­тят­ся о себе, сооб­ра­жа­ясь с нынеш­ним поло­же­ни­ем дел. (7) Послы пере­да­ли этот ответ пете­лий­цам; их сена­то­ров сра­зу охва­ти­ли вели­кий ужас и вели­кая печаль; (8) одни пред­ла­га­ли бежать, кто куда может, и поки­нуть город; дру­гие — при­со­еди­нить­ся, посколь­ку ста­рые союз­ни­ки их поки­ну­ли, к про­чим брут­тий­цам и при их посред­ни­че­стве сдать­ся Ган­ни­ба­лу. (9) Одо­ле­ли, одна­ко, те, кто счи­тал, что ниче­го не сле­ду­ет делать очер­тя голо­ву, а надо вновь все обду­мать. с. 125 (10) На сле­ду­ю­щий день бес­по­кой­ство несколь­ко утих­ло, и луч­шие люди74 доби­лись того, что с полей свез­ли весь уро­жай и укре­пи­ли город­ские сте­ны75.

21. (1) Почти в это же вре­мя в Рим были достав­ле­ны пись­ма из Сици­лии и Сар­ди­нии. (2) Сна­ча­ла в сена­те про­чли пись­мо про­пре­то­ра Тита Ота­ци­лия из Сици­лии, он писал, что пре­тор Пуб­лий Фурий при­шел с фло­том из Афри­ки в Лили­бей75a; сам Фурий тяже­ло ранен и нахо­дит­ся меж­ду жиз­нью и смер­тью; сол­да­ты и моря­ки не полу­чи­ли в срок ни жало­ва­нья, ни хле­ба — и взять их неот­ку­да; (3) Ота­ци­лий убе­ди­тель­но про­сит при­слать поско­рее и день­ги, и хлеб, а ему — сме­ну из новых пре­то­ров. (4) Почти то же самое о жало­ва­нье и хле­бе писал из Сар­ди­нии про­пре­тор Авл Кор­не­лий Мам­му­ла. Обо­им отве­ти­ли: взять неот­ку­да, пусть сами поза­бо­тят­ся о сво­ем фло­те и вой­ске. (5) Тит Ота­ци­лий отпра­вил послов к Гиеро­ну, искрен­не­му дру­гу рим­ско­го наро­да76, и полу­чил от него столь­ко сереб­ра, сколь­ко нуж­но было для выпла­ты жало­ва­нья, и хле­ба на шесть меся­цев; Кор­не­лия в Сар­ди­нии любез­но снаб­ди­ли союз­ные горо­да. (6) В Риме денег было мало, и по пред­ло­же­нию народ­но­го три­бу­на Мар­ка Мину­ция назна­чи­ли, чтобы ведать денеж­ны­ми дела­ми, кол­ле­гию из трех чело­век: Луция Эми­лия Папа, быв­ше­го кон­су­ла и быв­ше­го цен­зо­ра, Мар­ка Ати­лия Регу­ла, кото­рый два­жды был кон­су­лом, и Луция Скри­бо­ния Либо­на, кото­рый в тот год был народ­ным три­бу­ном. (7) Выбра­ны были дуум­ви­ры: Марк и Гай Ати­лии — они освя­ти­ли храм Согла­сия, кото­рый обе­щал постро­ить пре­тор Луций Ман­лий77; выбра­ны были три пон­ти­фи­ка: Квинт Цеци­лий Метелл, Квинт Фабий Мак­сим и Квинт Фуль­вий Флакк, они заня­ли места умер­ше­го Пуб­лия Скан­тия и пав­ших в сра­же­нии при Кан­нах кон­су­ла Луция Эми­лия Пав­ла и Квин­та Элия Пета.

22. (1) Когда сена­то­ры попол­ни­ли, насколь­ко это было в чело­ве­че­ских силах, все про­чие поте­ри, при­чи­нен­ные непре­рыв­ны­ми пора­же­ни­я­ми, (2) тогда они нако­нец огля­ну­лись на себя и уви­де­ли, как опу­сте­ла курия и как мало их соби­ра­ет­ся на сове­ща­ния; (3) после цен­зо­ров Луция Эми­лия и Гая Фла­ми­ния спи­сок сена­та не состав­лял­ся, а за эти пять лет погиб­ло столь­ко сена­то­ров — и в несчаст­ных сра­же­ни­ях, и от раз­ных слу­ча­ев. (4) Так как дик­та­тор после утра­ты Кази­ли­на уже отпра­вил­ся к вой­ску78, то по обще­му тре­бо­ва­нию о поло­же­нии в сена­те доло­жил пре­тор Марк Эми­лий. (5) Спу­рий Кар­ви­лий79 в длин­ной речи пожа­ло­вал­ся на то, что не хва­та­ет не толь­ко сена­то­ров — мало и таких граж­дан, из кото­рых мож­но было бы выби­рать в сена­то­ры80; он насто­я­тель­но сове­то­вал и для попол­не­ния сена­та, и для более тес­но­го еди­не­ния с лати­на­ми дать — по выбо­ру рим­ских сена­то­ров — двум сена­то­рам из каж­до­го латин­ско­го горо­да рим­ское граж­дан­ство и из них выби­рать на опу­стев­шие в рим­ском сена­те места. (6) Сена­то­ры выслу­ша­ли это пред­ло­же­ние с с. 126 воз­му­ще­ни­ем — не мень­шим, чем когда-то тре­бо­ва­ние самих лати­нов81. В курии сто­ял гул него­до­ва­ния, (7) осо­бен­но воз­му­щал­ся Тит Ман­лий: есть, гово­рил он, и сей­час пото­мок того же рода, к како­му при­над­ле­жал и тот кон­сул, что на Капи­то­лии гро­зил­ся убить соб­ствен­ной сво­ей рукой лати­на, кото­ро­го уви­дит в курии82. (8) Квинт Фабий Мак­сим заме­тил, что нико­гда еще в сена­те не вели раз­го­во­ров, кото­рые были бы так не ко вре­ме­ни: союз­ни­ки вол­ну­ют­ся, их вер­ность сомни­тель­на, а им бро­ше­ны сло­ва, кото­рые еще боль­ше их рас­тре­во­жат. (9) Опро­мет­чи­вые сло­ва одно­го чело­ве­ка сле­ду­ет заглу­шить общим мол­ча­ни­ем; и вооб­ще, если когда-нибудь в курии зай­дет речь о чем-нибудь сокро­вен­ном, тай­ном, то это до́лжно скрыть, ута­ить, забыть, счи­тать не ска­зан­ным. Так покон­чи­ли с этим делом. (10) Поста­но­ви­ли назна­чить дик­та­то­ра для состав­ле­ния спис­ка сена­та, поста­вив на эту долж­ность ста­рей­ше­го из жив­ших тогда быв­ших цен­зо­ров, и вызвать кон­су­ла Гая Терен­ция, чтобы он про­воз­гла­сил дик­та­то­ра. (11) Оста­вив в Апу­лии вой­ско, он, идя боль­ши­ми пере­хо­да­ми, при­был в Рим и, как было заве­де­но, в бли­жай­шую же ночь, по сенат­ско­му поста­нов­ле­нию, про­воз­гла­сил Мар­ка Бутео­на дик­та­то­ром без началь­ни­ка кон­ни­цы на шесть меся­цев83.

23. (1) Дик­та­тор, под­няв­шись с лик­то­ра­ми на рост­ры84, заявил: он не одоб­ря­ет ни того, что сей­час сра­зу два дик­та­то­ра — тако­го нико­гда преж­де не быва­ло; ни того, что при дик­та­то­ре нет началь­ни­ка кон­ни­цы; ни того, что цен­зор­ские пол­но­мо­чия вру­че­ны одно­му чело­ве­ку, да еще во вто­рой раз; (2) ни того, что дик­та­то­ру, выбран­но­му не для веде­ния воен­ных дей­ствий, дана власть на шесть меся­цев. (3) Бес­пре­дель­ной вла­сти, кото­рая сей­час пона­до­би­лась, он сам поло­жит пре­дел: он не исклю­чит из сена­та нико­го из зачис­лен­ных в сенат цен­зо­ра­ми Гаем Фла­ми­ни­ем и Луци­ем Эми­ли­ем, (4) но рас­по­ря­дит­ся толь­ко пере­пи­сать их спи­сок и про­чи­тать его. Нель­зя ведь, чтобы один чело­век85 про­из­воль­но судил о доб­ром име­ни сена­то­ра и его чест­ных нра­вах: он заме­стит умер­ших, отда­вая пред­по­чте­ние не чело­ве­ку перед чело­ве­ком, а сосло­вию перед сосло­ви­ем. (5) Про­чи­та­ли спи­сок ста­ро­го сена­та; на места умер­ших дик­та­тор назна­чил в поряд­ке оче­ред­но­сти тех, кто после цен­зо­ров Луция Эми­лия и Гая Фла­ми­ния зани­мал куруль­ные долж­но­сти, (6) но еще не был в сена­те, затем быв­ших эди­лов86, народ­ных три­бу­нов и кве­сто­ров, а из тех, кто долж­ност­ным лицом еще не был, при­вез­ших домой сня­тые с вра­га доспе­хи или полу­чив­ших граж­дан­ский венок87. (7) Когда при гром­ком одоб­ре­нии при­сут­ство­вав­ших было выбра­но в сенат сто семь­де­сят семь чело­век, дик­та­тор сра­зу же снял с себя свое зва­ние, сошел с ростр част­ным лицом, отпу­стил лик­то­ров (8) и зате­рял­ся в тол­пе людей, заня­тых част­ны­ми дела­ми. Он нароч­но тянул вре­мя, не хотел ника­ких про­во­дов, но это про­мед­ле­ние не повли­я­ло на отно­ше­ние к с. 127 нему: густая тол­па сопро­вож­да­ла его до само­го дома. (9) Кон­сул сле­ду­ю­щей ночью отбыл к вой­ску, не уве­до­мив сенат о сво­ем отъ­ез­де, чтобы его не задер­жа­ли для про­ве­де­ния выбо­ров.

24. (1) На сле­ду­ю­щий день, посо­ве­щав­шись с пре­то­ром Мар­ком Пом­по­ни­ем, сенат напи­сал дик­та­то­ру88: если он счи­та­ет это полез­ным для госу­дар­ства, то пусть при­бу­дет на выбо­ры кон­су­лов вме­сте с началь­ни­ком кон­ни­цы и пре­то­ром Мар­ком Мар­цел­лом; (2) от них сена­то­ры узна­ют о состо­я­нии госу­дар­ства и при­мут соот­вет­ствен­но реше­ния. Все при­гла­шен­ные при­бы­ли, оста­вив лега­тов коман­до­вать вой­ска­ми. (3) Дик­та­тор ска­зал о себе ску­по и скром­но89, усту­пив почти всю сла­ву Тибе­рию Сем­про­нию Грак­ху, и назна­чил выбо­ры; в кон­су­лы выбра­ли отсут­ство­вав­ше­го Луция Посту­мия (в тре­тий раз90) — он нахо­дил­ся тогда в сво­ей про­вин­ции Гал­лии — и Сем­про­ния Грак­ха, кото­рый был тогда началь­ни­ком кон­ни­цы и куруль­ным эди­лом; (4) в пре­то­ры были выбра­ны: Марк Вале­рий Левин (вто­рич­но), Аппий Клав­дий Пуль­хр, Квинт Фуль­вий Флакк, Квинт Муций Сце­во­ла. (5) Дик­та­тор по выбо­ре маги­стра­тов вер­нул­ся в Теан91 к вой­ску, в зим­ний лагерь. Началь­ни­ка кон­ни­цы он оста­вил в Риме, чтобы тот, всту­пив через несколь­ко дней в новую долж­ность, обсу­дил с сена­то­ра­ми, как набрать и сна­ря­дить вой­ско на буду­щий год. (6) Этим и были пре­иму­ще­ствен­но заня­ты, когда сооб­щи­ли о новой беде (в этом году беды по воле судь­бы шли непре­рыв­ный чере­дой): Луций Посту­мий, наме­чен­ный в кон­су­лы, погиб вме­сте с вой­ском в огром­ном лесу, (7) через кото­рый соби­рал­ся его про­ве­сти. (Гал­лы назы­ва­ли этот лес Литан­ским92). Дере­вья в этом лесу, сто­яв­шие спра­ва и сле­ва вдоль доро­ги, гал­лы под­ру­би­ли так, чтобы они, если их не тро­гать, спо­кой­но сто­я­ли бы, но вали­лись, сто­и­ло их чуть толк­нуть. (8) У Посту­мия было два рим­ских леги­о­на, а рекру­тов-союз­ни­ков с Верх­не­го моря93 он набрал столь­ко, что во вра­же­скую зем­лю ввел два­дцать пять тысяч вой­ска. (9) Гал­лы окру­жи­ли опуш­ку леса, а когда вой­ско вошло в тес­ни­ну94, они нава­ли­лись на край­ние под­руб­лен­ные дере­вья, и без того едва сто­яв­шие, дере­вья руши­лись с обе­их сто­рон доро­ги, погре­бая под собой людей и лоша­дей; спас­лось чело­век десять. (10) Боль­шин­ство погиб­ло под ство­ла­ми и обло­мив­ши­ми­ся вет­вя­ми, осталь­ную тол­пу, пере­пу­ган­ную этой неожи­дан­ной ловуш­кой, пере­би­ли воору­жен­ные гал­лы, обло­жив­шие тес­ни­ну. В плен попа­ли очень немно­гие устре­мив­ши­е­ся к мосту через реку: их пере­хва­ти­ли вра­ги, еще рань­ше заняв­шие этот мост. (11) Посту­мий пал, сра­жа­ясь из послед­них сил, толь­ко бы не попасть в плен. Бойи95 с тор­же­ством внес­ли его доспе­хи в храм, наи­бо­лее у них почи­та­е­мый: (12) с отруб­лен­ной голо­вы счи­сти­ли все мясо и по обы­чаю сво­е­му обде­ла­ли череп в золо­то: из него, как из свя­щен­но­го сосу­да, совер­ша­ли по празд­ни­кам воз­ли­я­ния и пили, как с. 128 из чаши, жре­цы и пред­сто­я­те­ли хра­ма. (13) Побе­ду гал­лы одер­жа­ли боль­шую и добы­ча была нема­лой: хотя живот­ных по боль­шей части зада­ви­ло пав­ши­ми дере­вья­ми, зато по все­му пути раз­би­то­го, но не рас­се­яв­ше­го­ся в бес­по­ря­доч­ном бег­стве вой­ска нахо­ди­ли валяв­ши­е­ся вещи.

25. (1) Изве­стие об этом пора­же­нии так напу­га­ло Город, что лав­ки мно­го дней оста­ва­лись запер­ты­ми, и никто, слов­но в глухую ночь, не пока­зы­вал­ся на ули­цах. (2) Сенат пору­чил эди­лам обой­ти город, рас­по­ря­дить­ся открыть лав­ки и уни­что­жить эти при­зна­ки все­об­щей скор­би. Тибе­рий Сем­про­ний96, созвав сенат, уте­шал и уго­ва­ри­вал сена­то­ров: (3) Кан­ны, гово­рил он, их не сло­ми­ли; зачем же падать духом от мень­ших бед­ствий? (4) Толь­ко бы в войне с кар­фа­ге­ня­на­ми, с Ган­ни­ба­лом, все шло бла­го­по­луч­но; он наде­ет­ся, что так и будет; а вой­ну с гал­ла­ми пока мож­но спо­кой­но отло­жить; ото­мстить им за ковар­ство во вла­сти богов и наро­да рим­ско­го; поду­ма­ем о Ган­ни­ба­ле и о вой­сках, кото­рые ведут вой­ну с ним. (5) Сем­про­ний пер­вым сооб­щил, сколь­ко было в вой­ске дик­та­то­ра пехо­ты и кон­ни­цы, сколь­ко граж­дан и союз­ни­ков; затем Мар­целл ска­зал, сколь­ко вой­ска у него. (6) Рас­спро­си­ли людей све­ду­щих, какое вой­ско было у кон­су­ла Гая Терен­ция в Апу­лии; не виде­ли, отку­да набрать кон­суль­ские вой­ска, доста­точ­но силь­ные для такой вой­ны. Поэто­му вой­ну с гал­ла­ми, несмот­ря на спра­вед­ли­вое него­до­ва­ние, реши­ли в этом году не начи­нать. (7) Вой­ско дик­та­то­ра было отда­но кон­су­лу. Сол­дат, кото­рые бежа­ли после Канн и нахо­ди­лись в вой­ске Мар­цел­ла, пере­пра­ви­ли слу­жить в Сици­лию, пока в Ита­лии будет про­дол­жать­ся вой­на; (8) туда же из вой­ска дик­та­то­ра пере­бро­си­ли сла­бо­силь­ных, не огра­ни­чив вре­мя их служ­бы зара­нее уста­нов­лен­ным сро­ком, но толь­ко уза­ко­нен­ным чис­лом похо­дов. (9) Два город­ских леги­о­на были назна­че­ны вто­ро­му кон­су­лу, кото­рый заме­стит Луция Посту­мия; он будет избран, как толь­ко бла­го­по­луч­но закон­чат­ся ауспи­ции; (10) спеш­но вызва­ли из Сици­лии два леги­о­на — из них кон­сул, полу­чав­ший город­ские леги­о­ны, мог взять столь­ко сол­дат, сколь­ко ему потре­бу­ет­ся. (11) Кон­су­лу Гаю Терен­цию реши­ли про­длить коман­до­ва­ние на год и не умень­шать его вой­ско, защи­щав­шее Апу­лию.

26. (1) Пока всем этим были заня­ты в Ита­лии, в Испа­нии вой­на велась не менее дея­тель­но и до той поры более удач­но для рим­лян. (2) Пуб­лий и Гней Сци­пи­о­ны поде­ли­ли меж­ду собой коман­до­ва­ние: Гней вое­вал на суше, Пуб­лий — на море. Газ­д­ру­бал, вождь кар­фа­ге­нян97, не дове­рял ни сво­е­му фло­ту, ни сво­им сухо­пут­ным силам; он дер­жал­ся вда­ли от непри­я­те­ля, защи­ща­е­мый рас­сто­я­ни­ем и самой мест­но­стью, и под­жи­дал под­креп­ле­ния из Афри­ки, о кото­ром дав­но и мно­го про­сил (четы­ре тыся­чи пехо­ты и пять­сот кон­ни­ков). (3) Надеж­ды его ожи­ли: он подви­нул лагерь бли­же к вра­гу и велел фло­ту сна­ря­дить­ся и при­го­то­вить­ся к охране ост­ро­вов и побе­ре­жья. (4) В самый раз­гар это­го с. 129 пере­устрой­ства Газ­д­ру­бал был потря­сен изве­сти­ем об измене капи­та­нов кораб­лей. Их суро­во упре­ка­ли за то, что они трус­ли­во бро­си­ли у Ибе­ра флот98, и после это­го они уже нико­гда не отли­ча­лись вер­но­стью ни вождю кар­фа­ге­нян, ни Кар­фа­ге­ну. (5) Эти пере­беж­чи­ки воз­му­ти­ли пле­мя тар­те­си­ев; под­стре­ка­е­мые ими, отпа­ли несколь­ко горо­дов, а один даже был взят при­сту­пом.

(6) Вой­ну пове­ли уже не с рим­ля­на­ми, а с этим пле­ме­нем. Газ­д­ру­бал, вой­дя с вой­ском наго­то­ве в непри­я­тель­скую область, решил напасть на Хал­ба, знат­но­го вождя тар­те­си­ев, кото­рый с силь­ным вой­ском сто­ял лаге­рем у стен горо­да, взя­то­го за несколь­ко дней до того. (7) Газ­д­ру­бал отпра­вил впе­ред лег­ко­во­ору­жен­ных, кото­рые выма­ни­ли бы вра­га, а часть кон­ни­цы послал гра­бить окрест­но­сти и хва­тать раз­бред­ших­ся по полям. (8) В лаге­ре нача­лось заме­ша­тель­ство, а в полях изби­е­ние бежав­ших; но когда они ото­всю­ду раз­ны­ми доро­га­ми вер­ну­лись нако­нец в лагерь, то вдруг вос­пря­ну­ли духом. У них хва­ти­ло муже­ства не толь­ко защи­щать укреп­ле­ния, но и вызвать на бой непри­я­те­ля. (9) Они вынес­лись из лаге­ря, при­пля­сы­вая по сво­е­му обы­чаю, и эта вне­зап­ная сме­лость пора­зи­ла ужа­сом вра­га, еще недав­но их драз­нив­ше­го. (10) Газ­д­ру­бал повел свое вой­ско на очень кру­той холм над рекой, защи­щав­шей этот холм, и собрал туда и лег­ко­во­ору­жен­ных, кото­рые были посла­ны впе­ред, и раз­бред­ших­ся всад­ни­ков. Не счи­тая вер­ной защи­той ни холм, ни реку, он укре­пил лагерь валом и рвом. (11) Страх охва­тил обе сто­ро­ны, но все же было несколь­ко схва­ток; нуми­дий­ский кон­ник усту­пал испан­ско­му, а мавр, метав­ший копье, вои­ну с лег­ким щитом, про­тив­ни­ки были оди­на­ко­во быст­ры, но испан­цы силь­нее телом и духом.

27. (1) Всад­ни­ки, разъ­ез­жав­шие взад-впе­ред перед лаге­рем кар­фа­ге­нян, не мог­ли их выма­нить, оса­да же лаге­ря была делом труд­ным. (2) Тар­те­сии взя­ли при­сту­пом город Аскуя99, куда Газ­д­ру­бал, всту­пая в пре­де­лы вра­гов, свез хлеб и осталь­ной про­ви­ант, и завла­де­ли всей окрест­но­стью; удер­жи­вать вои­нов в строю или в лаге­ре было уже невоз­мож­но. (3) Когда Газ­д­ру­бал уви­дел эту рас­пу­щен­ность, обыч­ную при уда­че, он при­ка­зал сво­им вои­нам напа­дать на бес­по­ря­доч­но раз­бред­ших­ся вра­гов, спу­стил­ся с хол­ма и повел на их лагерь выстро­ив­ше­е­ся вой­ско. (4) Об этом сооб­щи­ли вест­ни­ки, впо­пы­хах при­бе­жав­шие со сто­ро­же­вых постов и вышек; веле­но было гото­вить­ся к бою. (5) Похва­тав ору­жие, испан­цы кину­лись в бой в бес­по­ряд­ке, не постро­ив­шись, без при­ка­за, без сиг­на­ла. Пере­до­вые уже схва­ти­лись вру­ко­паш­ную; одни бежа­ли тол­па­ми, дру­гие еще не вышли из лаге­ря. (6) Такая дер­зость сама по себе вна­ча­ле пере­пу­га­ла про­тив­ни­ка, но затем, когда они врас­сып­ную напа­ли на плот­ный строй, то из-за мало­чис­лен­но­сти ока­за­лись почти без­за­щит­ны: иска­ли гла­за­ми друг дру­га и ото­всю­ду тес­ни­мые с. 130 сби­лись в круг, (7) при­жи­ма­ясь чело­век к чело­ве­ку, каса­ясь ору­жи­ем ору­жия. Их так стес­ни­ли, что они едва мог­ли дей­ство­вать ору­жи­ем, окру­жи­ли и допозд­на изби­ва­ли. (8) Вырва­лись немно­гие, они бежа­ли в леса и горы. Лагерь поки­ну­ли в таком же ужа­се. На сле­ду­ю­щий день сда­лось все пле­мя.

(9) Но мир соблю­дал­ся недол­го; вне­зап­но из Кар­фа­ге­на при­шел при­каз Газ­д­ру­ба­лу немед­лен­но вести вой­ско в Ита­лию. Когда слух об этом про­шел по Испа­нии, почти все испан­цы пере­ки­ну­лись к рим­ля­нам100. (10) Газ­д­ру­бал тот­час же напи­сал в Кар­фа­ген; изве­стие о его отъ­ез­де при­нес­ло боль­шой вред: если он дей­стви­тель­но дви­нет­ся с места, то не успе­ет перей­ти Ибер, как вся Испа­ния будет рим­ской. (11) У него нет ни вой­ска, ни вождя, кото­ро­го он оста­вил бы вме­сто себя, а у рим­лян здесь такие пол­ко­вод­цы101, что и он едва ли смог бы усто­ять даже при равен­стве сил. (12) Если в Кар­фа­гене хоть сколь­ко-нибудь дума­ют об Испа­нии, то пусть при­шлют ему пре­ем­ни­ка с силь­ным вой­ском; и если даже все прой­дет хоро­шо, то хло­пот тому все-таки хва­тит.

28. (1) Пись­мо это сна­ча­ла очень взвол­но­ва­ло сенат кар­фа­ге­нян, но так как все думы их были толь­ко об Ита­лии, то ниче­го из решен­но­го о Газ­д­ру­ба­ле и его вой­ске не изме­ни­ли; (2) Гимиль­ко­на посла­ли с набран­ным, как поло­же­но, вой­ском и уве­ли­чен­ным фло­том удер­жи­вать Испа­нию и охра­нять ее с моря и суши. (3) Пере­пра­вив­шись с пехо­той и моря­ка­ми, он укре­пил лагерь, выта­щил кораб­ли на сушу, обвел их валом, а сам с отбор­ной кон­ни­цей быст­ро, как толь­ко мог, осто­рож­но про­брал­ся через зем­ли откры­то враж­деб­ных и втайне невер­ных наро­дов и при­был к Газ­д­ру­ба­лу. (4) Изло­жив ему реше­ния и пору­че­ния сена­та, он в свою оче­редь был настав­лен им, как надо вое­вать в Испа­нии, и вер­нул­ся в лагерь целым и невре­ди­мым: бла­го­да­ря сво­ей быст­ро­те он усколь­зал рань­ше, чем враж­деб­ные ему пле­ме­на успе­ва­ли сго­во­рить­ся. (5) Газ­д­ру­бал, преж­де чем снять­ся с лаге­ря, потре­бо­вал денег ото всех покор­ных ему наро­дов: он пре­крас­но знал, что Ган­ни­ба­лу не раз при­хо­ди­лось пла­тить за пра­во прой­ти, (6) а помо­га­ли ему не ина­че, как за день­ги; без денег он не добрал­ся бы до Альп. Быст­ро истре­бо­вав день­ги, Газ­д­ру­бал пошел к Ибе­ру.

(7) Когда рим­ля­нам сооб­щи­ли о реше­ни­ях кар­фа­ге­нян и о том, что Газ­д­ру­бал дви­нул­ся в путь, оба пол­ко­вод­ца все бро­си­ли и при­го­то­ви­лись, соеди­нив свои вой­ска, идти ему навстре­чу и оста­но­вить его. (8) Ган­ни­бал один заму­чил Ита­лию, а если к нему при­со­еди­нит­ся Газ­д­ру­бал с испан­ским вой­ском, то рим­ско­му госу­дар­ству при­дет конец. (9) Встре­во­жен­ные, пол­ные забот, они стя­ну­ли вой­ска к Ибе­ру и, перей­дя реку, дол­го сове­ща­лись, поста­вить ли лагерь рядом с лаге­рем Газ­д­ру­ба­ла или про­сто задер­жи­вать его, напа­дая на кар­фа­ген­ских союз­ни­ков. (10) Реши­ли оса­дить город, назван­ный по сосед­ней реке Ибе­рой, самый с. 131 бога­тый в то вре­мя и в той обла­сти. (11) Узнав об этом, Газ­д­ру­бал вме­сто помо­щи союз­ни­кам сам тоже пошел на город, недав­но сдав­ший­ся рим­ля­нам. (12) Рим­ляне бро­си­ли нача­тую оса­ду и повер­ну­ли на само­го Газ­д­ру­ба­ла.

29. (1) Несколь­ко дней рас­сто­я­ние меж­ду лаге­ря­ми было в пять миль; не обхо­ди­лось без лег­ких схва­ток, но насто­я­ще­го сра­же­ния не было. (2) И вот, слов­но сго­во­рив­шись, в один и тот же день обе сто­ро­ны дали сиг­нал к бит­ве и всем вой­ском вышли на рав­ни­ну. (3) Рим­ское вой­ско сто­я­ло в три ряда102; застрель­щи­ки частью меж­ду пере­до­вы­ми, частью — поза­ди зна­мен, кон­ни­ки окру­жа­ли флан­ги. (4) У Газ­д­ру­ба­ла сере­ди­на строя была креп­ка испан­ца­ми; на пра­вом флан­ге он поста­вил пуний­цев, на левом — афри­кан­цев и вспо­мо­га­тель­ные отря­ды наем­ни­ков, пуний­ской пехо­те при­дал из кон­ни­цы нуми­дий­цев, а осталь­ную кон­ни­цу — афри­кан­цам на флан­гах. (5) Не все нуми­дий­цы были поме­ще­ны на пра­вом флан­ге, но толь­ко кон­ни­ки с дву­мя лошадь­ми как опыт­ные наезд­ни­ки в пылу оже­сто­чен­ной бит­вы при­выч­но пере­пры­ги­ва­ли в пол­ном воору­же­нии с уста­лой лоша­ди на све­жую: так лов­ки они сами и так выуче­ны их лоша­ди.

(6) Выстро­ен­ные таким обра­зом вой­ска сто­я­ли одно про­тив дру­го­го, и на обе­их сто­ро­нах надеж­ды пол­ко­вод­цев были почти оди­на­ко­вы: вой­ска ни чис­лен­но­стью, ни соста­вом сво­им не усту­па­ли одно дру­го­му, но настро­е­ние у вои­нов было очень раз­ное. (7) Пред­во­ди­те­ли рим­лян, хотя и сра­жав­ших­ся вда­ли от оте­че­ства, лег­ко убе­ди­ли сво­их, что сра­жа­ют­ся они за Ита­лию и за Рим: сол­да­ты, пони­мая, что их воз­вра­ще­ние домой зави­сит от исхо­да бит­вы, твер­до реши­ли побе­дить или уме­реть. (8) В дру­гом вой­ске такой реши­мо­сти не было: боль­шин­ство в нем были испан­цы, кото­рые пред­по­чи­та­ли пора­же­ние в Испа­нии побе­де, после кото­рой их пово­ло­кут в Ита­лию. (9) При пер­вом же столк­но­ве­нии, едва успе­ли мет­нуть копья, как сол­да­ты в сере­дине Газ­д­ру­ба­ло­ва строя ста­ли отсту­пать, а когда рим­ляне стре­ми­тель­но на них кину­лись, повер­ну­лись и побе­жа­ли. На флан­гах сра­жа­лись реши­тель­нее. (10) Рим­лян тес­ни­ли с одной сто­ро­ны пуний­цы, с дру­гой — афри­кан­цы; при­хо­ди­лось, слов­но попав в окру­же­ние, отби­вать­ся на две сто­ро­ны, (11) но когда меж­ду непри­я­тель­ски­ми флан­га­ми ока­за­лось все рим­ское вой­ско, у него хва­ти­ло сил удер­жать их разъ­еди­нен­ны­ми. (12) Теперь шли как бы два раз­ных сра­же­ния; в обо­их рим­ляне, кото­рые, раз­гро­мив сере­ди­ну вра­же­ско­го строя пре­вос­хо­ди­ли про­тив­ни­ка и чис­лен­но­стью, и муже­ством, одер­жа­ли несо­мнен­ную побе­ду. (13) Людей было уби­то мно­же­ство103; если бы испан­цы, едва всту­пив в сра­же­ние, не кину­лись врас­сып­ную, то мало кто уце­лел бы из все­го вой­ска. (14) Кон­ни­ца и вовсе не всту­па­ла в бит­ву: когда мав­ры и нуми­дий­цы уви­де­ли, что сере­ди­на строя не выдер­жи­ва­ет натис­ка, они побе­жа­ли, оста­вив флан­ги с. 132 непри­кры­ты­ми и уго­няя с собою сло­нов. (15) Газ­д­ру­бал, мед­лив­ший до само­го кон­ца сра­же­ния, бежал сопро­вож­да­е­мый немно­ги­ми. Лагерь его рим­ляне взя­ли и раз­гра­би­ли. (16) Если сре­ди испан­цев и были какие-то коле­ба­ния, то побе­да соеди­ни­ла Испа­нию с Римом. Газ­д­ру­ба­лу нече­го было и думать о похо­де в Ита­лию; небез­опас­но было и оста­вать­ся в Испа­нии. (17) Когда это из писем Сци­пи­о­нов ста­ло извест­но в Риме, то все обра­до­ва­лись не столь­ко побе­де, сколь­ко тому, что Газ­д­ру­бал не смо­жет прий­ти в Ита­лию104.

30. (1) Пока все это про­ис­хо­ди­ло в Испа­нии, в Брут­тии Гимиль­ко­ном, пре­фек­том Ган­ни­ба­ла, после несколь­ких меся­цев оса­ды была взя­та Пете­лия105. (2) Пуний­цам эта побе­да сто­и­ла мно­гих уби­тых и ране­ных, и ника­кая сила не одо­ле­ла бы оса­жден­ных, но голод их побе­дил. (3) Съе­ден был весь хлеб, все живот­ные, вплоть до не упо­треб­ля­е­мых в пищу; под конец жили, пита­ясь тра­вой, коре­нья­ми, моло­дой корой, сорван­ны­ми листья­ми, ели кожу (4) и сда­лись толь­ко, когда уже не было сил сто­ять на сте­нах и дер­жать ору­жие. (5) Взяв Пете­лию, Пуни­ец повел вой­ско к Кон­сен­ции106; город защи­щал­ся не так упор­но и сдал­ся через несколь­ко дней. (6) Почти теми же дня­ми вой­ско брут­тий­цев окру­жи­ло Кро­тон107, гре­че­ский город, когда-то бога­тый, мно­го­люд­ный, с боль­шим вой­ском, а тогда, после мно­гих и тяж­ких бед­ствий, насчи­ты­вав­ший мень­ше двух тысяч граж­дан. (7) Защи­щать город было неко­му, и вра­ги лег­ко им овла­де­ли; горо­жане удер­жа­ли лишь кре­пость, куда неко­то­рым уда­лось бежать сре­ди сума­то­хи и рез­ни при взя­тии горо­да. (8) И локрий­цы108, пре­дан­ные сво­ей зна­тью, отпа­ли к брут­тий­цам и пуний­цам. (9) В этой обла­сти толь­ко жите­ли Регия109 оста­лись неза­ви­си­мы и вер­ны рим­ля­нам; (10) в Сици­лии нача­лось такое же шата­ние умов, и даже не весь дом Гиеро­на усто­ял: (11) Гелон, стар­ший в семье, не поду­мал ни о пре­ста­ре­лом отце, ни о сою­зе с рим­ля­на­ми и сра­зу после Канн пере­ки­нул­ся к пуний­цам110. (12) Он под­нял бы про­тив рим­лян Сици­лию, если бы его, воору­жав­ше­го тол­пу и уго­ва­ри­вав­ше­го союз­ни­ков, не похи­ти­ла смерть, и до того вовре­мя, что тут запо­до­зри­ли руку отца. (13) Такие собы­тия, по-раз­но­му кон­чав­ши­е­ся, про­ис­хо­ди­ли в этом [216 г.] году в Ита­лии, в Афри­ке, в Сици­лии, в Испа­нии.

В кон­це года Квинт Фабий Мак­сим попро­сил у сена­та раз­ре­ше­ния освя­тить храм Вене­ры Эри­цин­ской, кото­рый он постро­ил по обе­ту, кото­рый дал, когда был дик­та­то­ром111. (14) Сенат поста­но­вил: пусть Тибе­рий Сем­про­ний, буду­щий кон­сул, по вступ­ле­нии в долж­ность пред­ло­жит наро­ду назна­чить Квин­та Фабия дуум­ви­ром для освя­ще­ния хра­ма. (15) Трое сыно­вей Мар­ка Эми­лия Лепи­да, быв­ше­го кон­су­лом и авгу­ром, — Луций, Марк и Квинт — устро­и­ли погре­баль­ные игры в честь отца и выве­ли на форум два­дцать две пары гла­ди­а­то­ров112. (16) Куруль­ные эди­лы, Гай Лето­рий и Тибе­рий Сем­про­ний Гракх, назна­чен­ный в с. 133 кон­су­лы и быв­ший одновре­мен­но эди­лом и началь­ни­ком кон­ни­цы, дали Рим­ские игры, длив­ши­е­ся три дня. (17) Пле­бей­ские игры112a, дан­ные эди­ла­ми Мар­ком Авре­ли­ем Кот­той и Мар­ком Клав­ди­ем Мар­цел­лом, повто­ре­ны были три раза.

(18) В кон­це тре­тье­го года вой­ны с Кар­фа­ге­ном кон­сул Тибе­рий Сем­про­ний в мар­тов­ские иды всту­пил в свою долж­ность [215 г.]. Пре­то­ры Квинт Фуль­вий Флакк (быв­ший кон­сул113 и быв­ший цен­зор) и Марк Вале­рий Левин полу­чи­ли по жре­бию: пер­вый — суды по делам граж­дан, вто­рой — по делам чуже­стран­цев. По жре­бию полу­чи­ли в управ­ле­ние: Аппий Клав­дий Пуль­хр — Сици­лию, Квинт Муций Сце­во­ла — Сар­ди­нию. (19) Народ дал Мар­ку Мар­цел­лу про­кон­суль­скую власть, так как после канн­ско­го пора­же­ния он един­ствен­ный из рим­ских пол­ко­вод­цев удач­но вое­вал в Ита­лии.

31. (1) Сенат, в пер­вый день года засе­дав­ший на Капи­то­лии114, поста­но­вил уста­но­вить на этот год двой­ной налог, поло­ви­ну взыс­ка­ний немед­лен­но, (2) чтобы упла­тить жало­ва­нье и име­ю­ще­му­ся нали­цо вой­ску, исклю­чая сол­дат, участ­во­вав­ших в канн­ском сра­же­нии. (3) О вой­сках поста­нов­ле­но было, чтобы кон­сул Тибе­рий Сем­про­ний назна­чил двум город­ским леги­о­нам день для сбо­ра в Калах; отту­да эти леги­о­ны долж­ны быть отве­де­ны в Клав­ди­ев лагерь над Свес­су­лой, (4) а сто­яв­шие там леги­о­ны (в основ­ном из сол­дат, сра­жав­ших­ся под Кан­на­ми) пре­тор Аппий Клав­дий Пуль­хр дол­жен пере­бро­сить в Сици­лию; нахо­див­ши­е­ся же в Сици­лии долж­ны быть пере­прав­ле­ны в Рим. (5) К вой­ску, кото­ро­му назна­чи­ли день собрать­ся в Калах, послан был Марк Клав­дий Мар­целл. Ему же веле­но было отве­сти в Клав­ди­ев лагерь город­ские леги­о­ны. Аппий Клав­дий отпра­вил сво­е­го лега­та Тибе­рия Меци­лия Кро­то­на (6) при­нять ста­рое вой­ско и отве­сти его в Сици­лию.

(7) Сна­ча­ла люди мол­ча ожи­да­ли, что кон­сул назна­чит выбо­ры сво­е­го кол­ле­ги, но затем, когда уви­де­ли, что Мар­целл, кото­ро­го как раз и хоте­ли выбрать на этот год кон­су­лом, пото­му что он пре­вос­ход­но вое­вал, будучи пре­то­ром, слов­но нароч­но ото­слан, в курии начал­ся ропот. (8) Кон­сул понял, в чем дело, и обра­тил­ся к сена­то­рам: «Отцы-сена­то­ры, в инте­ре­сах госу­дар­ства было и то, чтобы Марк Клав­дий отпра­вил­ся в Кам­па­нию сме­нить вой­ска, и то, чтобы день выбо­ров был уста­нов­лен не рань­ше, чем он вер­нет­ся, испол­нив пору­чен­ное ему дело; и вы име­ли кон­су­лом чело­ве­ка, како­го тре­бу­ет вре­мя и како­го вы осо­бен­но хоте­ли». (9) О выбо­рах до воз­вра­ще­ния Мар­цел­ла пере­ста­ли гово­рить. Тем вре­ме­нем выбра­ли двух дуум­ви­ров — Квин­та Фабия Мак­си­ма и Тита Ота­ци­лия Крас­са, кото­рые долж­ны были освя­тить хра­мы: Ота­ци­лий — Ума, Фабий — Вене­ры Эри­цин­ской; оба хра­ма на Капи­то­лии и раз­де­ле­ны толь­ко рвом115. (10) Пред­ло­же­но было наро­ду дать трем­стам всад­ни­кам-кам­пан­цам, кото­рые вер­но отслу­жи­ли свой срок в Сици­лии и при­бы­ли в Рим, рим­ское с. 134 граж­дан­ство и счи­тать их кум­ски­ми горо­жа­на­ми с того дня, как кам­пан­ский народ изме­нил Риму116. (11) Это пред­ло­же­ние было вне­се­но пото­му, что они гово­ри­ли, буд­то сами не зна­ют, кто они: ста­рое оте­че­ство ими поки­ну­то, а там, куда они воз­вра­ти­лись, их еще не при­ня­ли. (12) По воз­вра­ще­нии Мар­цел­ла от вой­ска назна­чи­ли выбо­ры кон­су­ла на место Луция Посту­мия. (13) Еди­но­душ­но был выбран Мар­целл, немед­лен­но всту­пив­ший в долж­ность. Так как при этом про­гре­мел гром, при­зва­ли авгу­ров, и те объ­яви­ли, что он выбран огреш­но117; сена­то­ры всю­ду твер­ди­ли, что впер­вые оба кон­су­ла пле­беи и богам это неугод­но. (14) Мар­целл отка­зал­ся от долж­но­сти, на его место кон­су­лом в тре­тий раз выбран был Квинт Фабий Мак­сим.

(15) В этом году горе­ло море; в Сину­эс­се коро­ва оте­ли­лась жере­бен­ком; в Лану­вии в хра­ме Юно­ны Спа­си­тель­ни­цы из ста­туй сочи­лась кровь, вокруг ее хра­ма шел камен­ный дождь. Состо­я­лось, как поло­же­но, девя­ти­днев­ное молеб­ствие в отвра­ще­ние зло­го зна­ме­ния; осталь­ные зна­ме­ния тоже были забот­ли­во отвра­ще­ны.

32. (1) Кон­су­лы поде­ли­ли меж­ду собой вой­ска: Фабию доста­лось вой­ско, сто­яв­шее в Теане, кото­рым преж­де коман­до­вал дик­та­тор Марк Юний; Сем­про­нию — нахо­див­ши­е­ся там рабы-доб­ро­воль­цы118 и два­дцать пять тысяч союз­ни­ков. (2) Пре­то­ру Мар­ку Вале­рию — леги­о­ны, воз­вра­ща­е­мые из Сици­лии. Марк Клав­дий был отправ­лен с про­кон­суль­ски­ми пол­но­мо­чи­я­ми к вой­ску, кото­рое сто­я­ло над Свес­су­лой, чтобы охра­нять Нолу. Пре­то­ры отбы­ли в Сици­лию и Сар­ди­нию. (3) Кон­су­лы поста­но­ви­ли: пусть сена­то­ры и те, кто име­ет пра­во выска­зы­вать­ся в сена­те119, будучи при­гла­ше­ны в сенат, соби­ра­ют­ся у Капен­ских ворот120. (4) Пре­то­ры-судьи засе­да­ли у обще­ствен­но­го пру­да121; туда веле­но было пред­став­лять пору­чи­тель­ства о явке122 и там в этом году шел суд.

(5) Магон, брат Ган­ни­ба­ла123, соби­рал­ся пере­пра­вить в Ита­лию две­на­дцать тысяч пехо­тин­цев, пол­то­ры тыся­чи всад­ни­ков, два­дцать сло­нов и тыся­чу талан­тов сереб­ра под охра­ной шести­де­ся­ти воен­ных судов, (6) когда в Кар­фа­ген при­шло изве­стие: в Испа­нии пло­хо — почти все наро­ды этой про­вин­ции отпа­ли к Риму. (7) Были люди, желав­шие, чтобы Магон бро­сил думать об Ита­лии и повер­нул в Испа­нию, когда блес­ну­ла вне­зап­ная надеж­да вер­нуть Сар­ди­нию: (8) рим­ско­го вой­ска там мало, ста­рый пре­тор Авл Кор­не­лий, хоро­шо знав­ший про­вин­цию, отбыл, а ново­го еще ждут; (9) сар­ды уста­ли под дли­тель­ной вла­стью рим­лян124; рас­по­ря­жа­лись в про­шлом году жесто­ко и свое­ко­рыст­но; люди заму­че­ны тяже­лым нало­гом и неспра­вед­ли­вым хлеб­ным побо­ром. Нет толь­ко вождя, за кото­рым они бы пошли. (10) Знат­ные сар­ды отпра­ви­ли тай­ное посоль­ство с эти­ми све­де­ни­я­ми; осо­бен­но ста­рал­ся Гамп­си­ко­ра, самый бога­тый и вли­я­тель­ный. (11) Эти све­де­ния и тре­во­жи­ли, и обна­де­жи­ва­ли: с. 135 Маго­на с его фло­том и вой­ском отпра­ви­ли в Испа­нию, (12) а ведать Сар­ди­ни­ей поста­ви­ли Газ­д­ру­ба­ла и дали ему почти столь­ко же вой­ска, сколь­ко Маго­ну.

(13) В Риме кон­су­лы, покон­чив с тем, что надо было сде­лать в Горо­де, соби­ра­лись на вой­ну. (14) Сем­про­ний назна­чил день для сбо­ра войск в Свес­се; Квинт Фабий, посо­ве­щав­шись с сена­том, рас­по­ря­дил­ся: до июня всем свез­ти хлеб с полей в укреп­лен­ные горо­да; (15) у тех, кто не при­ве­зет, он опу­сто­шит поля, рабов про­даст на тор­гах, усадь­бы сожжет. Пре­то­рам, избран­ным для веде­ния дел в суде, при­шлось при­нять уча­стие и в войне125. (16) Пре­то­ра Вале­рия реши­ли послать в Апу­лию, чтобы при­нять вой­ско от Терен­ция; с леги­о­на­ми, кото­рые при­бу­дут из Сици­лии, охра­нять эту область, а вой­ско Терен­ция отпра­вить в Тарент с кем-нибудь из лега­тов; (17) Вале­рию же дать два­дцать пять судов для охра­ны побе­ре­жья меж­ду Брун­ди­зи­ем и Тарен­том. (18) Столь­ко же кораб­лей назна­че­но было город­ско­му пре­то­ру Квин­ту Фуль­вию, чтобы охра­нять побе­ре­жье близ Горо­да. (19) Про­кон­су­лу Гаю Терен­цию пору­чен набор ново­бран­цев в Пицен­ской обла­сти и охра­на тех мест. (20) Тит Ота­ци­лий Красс освя­тил храм Ума на Капи­то­лии и отправ­лен в Сици­лию коман­до­вать фло­том.

33. (1) За этой борь­бой силь­ней­ших на зем­ле наро­дов сле­ди­ли все пле­ме­на и цари, (2) и осо­бен­но Филипп, царь маке­дон­ский: его цар­ство было бли­жай­шим к Ита­лии, отде­ля­ло его от нее толь­ко Ионий­ское море. (3) Услы­шав о пере­хо­де Ган­ни­ба­ла через Аль­пы, Филипп обра­до­вал­ся войне меж­ду рим­ля­на­ми и кар­фа­ге­ня­на­ми, но пока было неиз­вест­но, на чьей сто­роне пере­вес, он коле­бал­ся, кому желать побе­ды. (4) Когда в тре­тьем сра­же­нии кар­фа­ге­няне в тре­тий раз ока­за­лись побе­ди­те­ля­ми126, Филипп скло­нил­ся к тем, кому сча­стье бла­го­при­ят­ство­ва­ло, и отпра­вил послов к Ган­ни­ба­лу. Мино­вав охра­ня­е­мые рим­ским фло­том Брун­ди­зий и Тарент, они выса­ди­лись у хра­ма Юно­ны Лаци­нии127, (5) отту­да через Апу­лию напра­ви­лись в Капую, но на пути наткну­лись на рим­ский гар­ни­зон и были отве­де­ны к пре­то­ру Вале­рию Леви­ну, сто­яв­ше­му лаге­рем под­ле Луце­рии128. (6) Ксе­но­фан, гла­ва посоль­ства, сме­ло заявил, что он послан царем Филип­пом заклю­чить дру­же­ствен­ный союз с рим­ским наро­дом: у него пору­че­ния к кон­су­лам, сена­ту и рим­ско­му наро­ду. (7) Ста­рые союз­ни­ки отпа­да­ли одни за дру­ги­ми; пре­тор очень обра­до­вал­ся ново­му союз­ни­ку, слав­но­му царю, и дру­же­люб­но при­нял вра­гов, как гостей, (8) дал им про­во­жа­тых, забот­ли­во рас­ска­зал, какой доро­гой идти, какие места, леса и уще­лья во вла­сти рим­лян и какие — вра­гов. (9) Ксе­но­фан про­шел сре­ди рим­ских гар­ни­зо­нов в Кам­па­нию и отту­да бли­жай­шей доро­гой при­был к Ган­ни­ба­лу и заклю­чил с ним дру­же­ствен­ный союз на таких усло­ви­ях: (10) царь Филипп пере­пра­вит­ся в Ита­лию с фло­том как мож­но боль­шим (пола­га­ли, что он смо­жет сна­ря­дить две­сти с. 136 кораб­лей) и будет опу­сто­шать мор­ское побе­ре­жье, на его долю выпа­дет вой­на на суше и на море; (11) по окон­ча­нии вой­ны вся Ита­лия и самый Рим будут при­над­ле­жать Кар­фа­ге­ну и Ган­ни­ба­лу, и вся добы­ча доста­нет­ся Ган­ни­ба­лу; (12) окон­ча­тель­но поко­рив Ита­лию, они отплы­вут в Гре­цию и пове­дут вой­ну, с кем ука­жет царь; госу­дар­ства на мате­ри­ке и ост­ро­ва, при­над­ле­жа­щие к Маке­до­нии, будут при­над­ле­жать Филип­пу и вой­дут в его цар­ство.

34. (1) На таких при­мер­но усло­ви­ях заклю­чен был союз меж­ду пуний­ским вождем и маке­дон­ски­ми посла­ми; (2) вме­сте с ними к царю для утвер­жде­ния им дого­во­ра отправ­ле­ны были посла­ми Гисгон, Бостар и Магон. Они при­шли к хра­му Юно­ны Лаци­нии, где сто­ял на при­ча­ле спря­тан­ный корабль, (3) но, когда они вышли в откры­тое море, их заме­тил рим­ский флот, охра­няв­ший бере­га Калаб­рии. (4) Вале­рий Флакк послал вдо­гон­ку лег­кие суда с при­ка­зом захва­тить этот корабль; цар­ские послы сна­ча­ла пыта­лись убе­жать, но, видя, что пре­сле­до­ва­те­ли пре­вос­хо­дят их ско­ро­стью, сда­лись рим­ля­нам. (5) Их при­ве­ли к пре­фек­ту фло­та, кото­рый спро­сил, кто они, отку­да и куда дер­жат путь. Ксе­но­фан, счаст­ли­во сочи­нив­ший уже одну лжи­вую выдум­ку, заявил: он послан Филип­пом к рим­ля­нам, к Мар­ку Вале­рию он добрал­ся един­ствен­ной без­опас­ной доро­гой, прой­ти через Кам­па­нию он не смог, так как она вся в коль­це непри­я­тель­ских отря­дов. (6) Пуний­ская одеж­да и все обли­чье Ган­ни­ба­ло­вых послов вну­ша­ли подо­зре­ние; их ста­ли рас­спра­ши­вать, речь их выда­ла. (7) Их, до смер­ти напу­ган­ных, разъ­еди­ни­ли, нашли пись­ма от Ган­ни­ба­ла к Филип­пу и дого­вор меж­ду царем маке­до­нян и вождем кар­фа­ге­нян. (8) Хоро­шо с ними озна­ко­мив­шись, сочли наи­луч­шим поско­рее отвез­ти плен­ни­ков и их спут­ни­ков в Рим, к сена­ту и кон­су­лам, где бы те ни нахо­ди­лись. (9) Выбра­ли пять самых быст­рых кораб­лей и коман­ди­ру их, Луцию Вале­рию Анти­а­ту, веле­ли рас­са­дить послов по всем кораб­лям, дер­жать их под стра­жей и сле­дить, чтобы они не раз­го­ва­ри­ва­ли друг с дру­гом и не дели­лись бы замыс­ла­ми.

(10) В это же вре­мя вер­нул­ся из Сар­ди­нии Авл Кор­не­лий Мам­му­ла и доло­жил, в каком состо­я­нии ост­ров: все толь­ко и дума­ют о войне и отпа­де­нии; (11) Квинт Муций, при­быв­ший ему на сме­ну, слег от тяже­ло­го кли­ма­та и пло­хой воды — (12) болезнь не опас­ная, но про­дол­жи­тель­ная, и он дол­го не смо­жет коман­до­вать вой­ском; тамош­не­го вой­ска вполне доста­точ­но для охра­ны мир­ной про­вин­ции, но мало для вой­ны, кото­рая, по-види­мо­му, вот-вот нач­нет­ся. (13) Сенат поста­но­вил, что Квин­ту Фуль­вию Флак­ку над­ле­жит набрать пять тысяч пехо­ты и четы­ре­ста всад­ни­ков, пере­пра­вить этот леги­он как мож­но ско­рее в Сар­ди­нию (14) и послать туда, по сво­е­му выбо­ру, чело­ве­ка, обле­чен­но­го пол­но­той вла­сти, кото­рый будет ведать Сар­ди­ни­ей до выздо­ров­ле­ния Муция. (15) Отпра­ви­ли Тита Ман­лия Торк­ва­та129, с. 137 два­жды кон­су­ла и цен­зо­ра; в кон­суль­ство свое он и поко­рил Сар­ди­нию. (16) Почти в это самое вре­мя из Кар­фа­ге­на отпра­ви­ли в Сар­ди­нию флот под началь­ством Газ­д­ру­ба­ла, про­зван­но­го Пле­ши­вым. (17) Флот, потре­пан­ный жесто­кой бурей, при­би­ло к Бале­ар­ским ост­ро­вам; там поло­ма­ны были не толь­ко сна­сти, но и рас­ша­та­ло самые кор­пу­са судов; кораб­ли выта­щи­ли на берег и ста­ли их чинить; заня­ты были этим дол­го.

35. (1) Вое­ва­ли в Ита­лии после Канн вяло: силы одной сто­ро­ны были слом­ле­ны, дру­гая осла­бе­ла духом. (2) Кам­пан­цы реши­ли дей­ство­вать само­сто­я­тель­но и под­чи­нить себе Кумы; сна­ча­ла они убеж­да­ли их отпасть от Рима, но втуне и тогда при­го­то­ви­лись дей­ство­вать хит­ро­стью. (3) У всех кам­пан­цев было заве­де­но еже­год­но при­но­сить сооб­ща жерт­ву в Гамах130. Куман­цев уве­до­ми­ли, что туда при­бу­дет кам­пан­ский сенат, и при­гла­си­ли туда же сенат куман­цев посо­ве­щать­ся о том, чтобы иметь общих дру­зей и вра­гов; (4) там, ска­за­ли им, будет воору­жен­ная охра­на на слу­чай какой-нибудь опас­но­сти от рим­лян или пуний­цев. Куман­цы подо­зре­ва­ли ловуш­ку, но прий­ти не отка­за­лись, рас­счи­ты­вая скрыть соб­ствен­ный хит­рый умы­сел. (5) Тем вре­ме­нем рим­ский кон­сул Тибе­рий Сем­про­ний в Сину­эс­се в назна­чен­ный для сбо­ра день сде­лал смотр вой­ску, при­нес за него жерт­ву и, перей­дя реку Вул­турн, стал лаге­рем око­ло Литер­на131. (6) Сво­бод­но­го вре­ме­ни было мно­го и Сем­про­ний часто сол­дат застав­лял упраж­нять­ся, чтобы ново­бран­цы — в боль­шин­стве доб­ро­воль­цы из рабов — при­вык­ли ходить под зна­ме­на­ми и знать свое место в строю. (7) Пол­ко­во­дец был осо­бен­но оза­бо­чен (того же он тре­бо­вал от лега­тов и три­бу­нов) тем, чтобы ника­кие попре­ки позор­ным про­шлым не посе­ля­ли враж­ды в сол­дат­ской сре­де; ста­рый сол­дат и ново­бра­нец, сво­бод­ный и раб-доб­ро­во­лец пусть зна­ют — сей­час они урав­не­ны меж­ду собой; (8) все, кому рим­ский народ вве­рил ору­жие свое и зна­ме­на, пусть счи­та­ют себя доста­точ­но почтен­ны­ми и бла­го­род­ны­ми. Это­го потре­бо­ва­ли и тре­бу­ют обсто­я­тель­ства. (9) Эти настав­ле­ния оди­на­ко­во стро­го соблю­да­лись и началь­ни­ка­ми, и вои­на­ми, и такое еди­но­ду­шие вско­ре спа­я­ло всех так, что почти забы­лось, из како­го зва­ния кто стал сол­да­том. (10) Гракх был занят этим, когда послы из Кум сооб­щи­ли ему, какое от кам­пан­цев посоль­ство при­шло к ним за несколь­ко дней до того и как они кам­пан­цам отве­ти­ли: (11) через три дня празд­ник — не толь­ко весь сенат будет там, но и лагерь кам­пан­ско­го вой­ска. (12) Гракх велел куман­цам свез­ти весь уро­жай с полей в город и оста­вать­ся в его сте­нах; сам он нака­нуне уста­нов­лен­но­го у кам­пан­цев жерт­во­при­но­ше­ния дви­нул­ся к Кумам. (13) Гамы отсто­ят от них на три мили. Мно­же­ство кам­пан­цев, как и было услов­ле­но, там собра­лось; непо­да­ле­ку раз­бил лагерь Марий Алфий, медикс тути­кус (это глав­ное долж­ност­ное лицо у кам­пан­цев), с вой­ском в четыр­на­дцать тысяч чело­век. (14) Он был боль­ше занят под­го­тов­кой к жерт­во­при­но­ше­нию и заду­ман­ной с. 138 ловуш­ке, чем укреп­ле­ни­ем лаге­ря и вооб­ще каким-либо воин­ским делом. (15) Жерт­во­при­но­ше­ние совер­ша­ли ночью; все закан­чи­ва­лось до полу­но­чи. (16) Гракх счел, что это как раз под­хо­дя­щее вре­мя устро­ить заса­ду; он поста­вил у ворот охра­ну, чтобы никто не выдал его пла­нов, собрал око­ло деся­то­го часа сол­дат, велел им при­ве­сти себя в поря­док и немно­го поспать, (17) а, как толь­ко стем­не­ет, по дан­но­му зна­ку стро­ить­ся. Око­ло пер­вой стра­жи он постро­ил их, высту­пил в пол­ном мол­ча­нии и подо­шел к Гамам глу­хой ночью; (18) лагерь после ноч­но­го свя­щен­но­дей­ствия не охра­нял­ся — Гракх ворвал­ся в него через все воро­та, пере­бил и спав­ших, и без­оруж­ных, воз­вра­щав­ших­ся после жерт­во­при­но­ше­ния. (19) В этой ноч­ной сума­то­хе было пере­би­то боль­ше двух тысяч чело­век, убит и сам Марий Алфий, в плен взя­то <> тысяч чело­век132 и трид­цать четы­ре воен­ных зна­ме­ни.

36. (1) Гракх поте­рял мень­ше ста сол­дат, овла­дел непри­я­тель­ским лаге­рем и быст­ро вер­нул­ся в Кумы, опа­са­ясь Ган­ни­ба­ла, сто­яв­ше­го лаге­рем над Капу­ей на Тифа­тах133. (2) Преду­смот­ри­тель­ность оправ­да­ла себя: как толь­ко в Капую при­шло изве­стие об этом пора­же­нии, Ган­ни­бал, решив, что побе­ди­те­ли, ново­бран­цы из рабов, (3) без­удерж­но ликуя, гра­бят побеж­ден­ных и соби­ра­ют добы­чу, спеш­но про­шел мимо Капуи к Гамам; встре­чен­ных им бежав­ших кам­пан­цев он при­ка­зал с охра­ной сопро­во­дить в Капую, а для ране­ных дать повоз­ки. (4) В Гамах он нашел пустой лагерь: толь­ко сле­ды недав­ней бой­ни и повсю­ду лежав­шие тру­пы союз­ни­ков. (5) Неко­то­рые сове­то­ва­ли ему сра­зу же идти на Кумы и оса­дить город. (6) Это­го же очень хотел и сам Ган­ни­бал: овла­деть Неа­по­лем он не смог, а были бы у него Кумы, был бы при­мор­ский город. Он, одна­ко, вер­нул­ся в свой лагерь на Тифа­тах, пото­му что сол­да­ты вто­ро­пях ниче­го не захва­ти­ли с собой, кро­ме ору­жия. Кам­пан­цы, не давая покоя, упра­ши­ва­ли его, и он на сле­ду­ю­щий день вер­нул­ся к Кумам со всем сна­ря­же­ни­ем для оса­ды, (7) пол­но­стью опу­сто­шил окрест­но­сти Кум и рас­по­ло­жил­ся лаге­рем в миле от горо­да. (8) Гракх не дви­нул­ся с места: не то чтобы он был так уве­рен в сво­ем вой­ске, но счи­тал бес­со­вест­ным оста­вить в такой беде союз­ни­ков, взы­вав­ших к нему и рим­ско­му наро­ду и к их обе­ща­ни­ям. (9) Кон­сул Фабий, сто­яв­ший лаге­рем под Кази­ли­ном, тоже не решил­ся пере­пра­вить вой­ско через реку Вул­турн: (10) сна­ча­ла он повто­рял ауспи­ции, а потом при­но­сил иску­пи­тель­ные жерт­вы по пово­ду страш­ных зна­ме­ний, о кото­рых ему непре­рыв­но сооб­ща­ли (по сло­вам гаруспи­ков, отвра­тить беду было труд­но).

37. (1) По этим при­чи­нам Фабий задер­жи­вал­ся; Сем­про­ний нахо­дил­ся в оса­де; по горо­ду били из ката­пульт. (2) Про­тив огром­ной дере­вян­ной баш­ни, под­ве­зен­ной к горо­ду, рим­ский кон­сул воз­двиг на стене баш­ню, более высо­кую: под нее под­ло­же­ны были мощ­ные опо­ры, да и сама по себе сте­на была высо­ка. (3) Отту­да вои­ны, защи­щав­шие город­ские сте­ны, бро­са­ли сна­ча­ла кам­ни, с. 139 колья и про­чее; (4) уви­дев же, что оса­жда­ю­щие при­дви­ну­ли баш­ню вплот­ную к стене, они забро­са­ли ее пыла­ю­щи­ми факе­ла­ми и зажгли. (5) Тол­па сол­дат, испу­гав­шись пожа­ра, стре­ми­тель­но кину­лась из баш­ни, рим­ляне же, вырвав­шись одновре­мен­но из двух город­ских ворот, опро­ки­ну­ли сто­ян­ки вра­гов и про­гна­ли их в лагерь. В тот день кар­фа­ге­няне напо­ми­на­ли ско­рее оса­жден­ных, чем оса­жда­ю­щих; (6) с тыся­чу три­ста их пере­би­ли, пять­де­сят девять попа­ли живы­ми в плен — их застиг­ли врас­плох: бес­печ­ные, ничем не заня­тые, они сло­ня­лись вокруг горо­да и сво­их постов, даже не думая о том, что враг может сде­лать вылаз­ку. (7) Гракх, пока враг еще не опом­нил­ся от стра­ха и неожи­дан­но­сти, велел дать знак к отступ­ле­нию и впу­стил сво­их в город. (8) На сле­ду­ю­щий день Ган­ни­бал выстро­ил свое вой­ско меж­ду лаге­рем и город­ски­ми сте­на­ми, пола­гая, что кон­сул, обра­до­ван­ный удач­ной бит­вой, захо­чет сра­зить­ся в откры­том бою. (9) Видя, что в горо­де все оста­ют­ся на при­выч­ных постах и не соби­ра­ют­ся ниче­го делать очер­тя голо­ву, он вер­нул­ся, ниче­го не достиг­ши, к Тифа­там.

(10) В те же самые дни, когда с Кум сня­та была оса­да, в Лука­нии под Гру­мен­том134 у Тибе­рия Сем­про­ния, про­зван­но­го Дол­го­вя­зым135, удач­но закон­чи­лось сра­же­ние с кар­фа­ге­ня­ни­ном Ган­но­ном: (11) уби­то было боль­ше двух тысяч вра­гов, а сво­их погиб­ло лишь две­сти восемь­де­сят; зна­мен взя­то до соро­ка одно­го. Ган­нон, выгнан­ный из Лука­нии, вер­нул­ся обрат­но в Брут­тий. (12) У гир­пи­нов136 три горо­да — Вер­цел­лий, Вес­цел­лий и Сици­лин, — отпав­шие от рим­лян, были взя­ты назад пре­то­ром Мар­ком Вале­ри­ем; винов­ни­ков отпа­де­ния обез­гла­ви­ли. (13) Боль­ше пяти тысяч плен­ных про­да­ли с тор­гов, осталь­ную добы­чу оста­ви­ли сол­да­там; вой­ско уве­ли обрат­но в Луце­рию.

38. (1) Пока все это про­ис­хо­дит в Лука­нии и у гир­пи­нов, пять кораб­лей, на кото­рых вез­ли в Рим захва­чен­ных в плен послов — маке­до­нян и кар­фа­ге­нян, — вошли из Верх­не­го моря в Ниж­нее137, обо­гнув почти все ита­лий­ское побе­ре­жье. (2) Когда на пару­сах они шли мимо Кум, Гракх, не зная в точ­но­сти, вра­ги это или союз­ни­ки, выслал им навстре­чу свои суда. (3) Когда из вза­им­ных рас­спро­сов узна­ли, что кон­сул в Кумах, суда при­ста­ли в Кумах, плен­ных при­ве­ли к кон­су­лу и отда­ли ему пись­ма. (4) Кон­сул, про­чи­тав пись­ма Филип­па и Ган­ни­ба­ла, запе­ча­тал их и отпра­вил сушей в сенат; послов при­ка­зал довез­ти морем. (5) Послы и пись­ма ока­за­лись в Риме почти в один и тот же день; сло­ва допра­ши­ва­е­мых сов­па­ли с пись­ма­ми. Сена­то­ры сна­ча­ла очень встре­во­жи­лись, уви­дев, что на них, с тру­дом выдер­жи­ва­ю­щих вой­ну с Кар­фа­ге­ном, надви­га­ет­ся труд­ная вой­на с Маке­до­ни­ей. (6) Духом, одна­ко, они не пали: сра­зу же ста­ли обсуж­дать, как им начать вой­ну самим и не пустить вра­га в Ита­лию. (7) Плен­ных веле­но было поса­дить в тюрь­му, их про­во­жа­тых про­дать с тор­гов; к фло­ту в два­дцать пять кораб­лей, с. 140 кото­рым коман­до­вал пре­фект Пуб­лий Вале­рий Флакк, реши­ли доба­вить еще два­дцать пять. (8) Кораб­ли сна­ря­ди­ли и спу­сти­ли на воду, доба­ви­ли еще пять — те, на кото­рых при­вез­ли плен­ных послов, — и трид­цать кораб­лей отбы­ло из Остии в Тарент; (9) Пуб­лию Вале­рию веле­но было поса­дить на кораб­ли сол­дат Вар­ро­на, кото­ры­ми коман­до­вал в Тарен­те легат Луций Апу­стий, и фло­том в пять­де­сят пять138 кораб­лей не толь­ко охра­нять берег Ита­лии, но и раз­ве­дать насчет вой­ны с Маке­до­ни­ей. (10) Если замыс­лы Филип­па дей­стви­тель­но тако­вы, как это сле­ду­ет из пись­ма и рас­ска­зов послов, (11) то пусть Пуб­лий Вале­рий напи­шет об этом пре­то­ру Мар­ку Вале­рию, а тот, пере­дав коман­до­ва­ние вой­ском лега­ту Луцию Апу­стию, отбу­дет в Тарент к фло­ту, сра­зу же пере­пра­вит­ся в Маке­до­нию и поста­ра­ет­ся удер­жать Филип­па в его цар­стве. (12) На содер­жа­ние фло­та и на вой­ну с Маке­до­ни­ей были назна­че­ны день­ги, послан­ные Аппию Клав­дию в Сици­лию для воз­вра­ще­ния их царю Гиеро­ну139, Луций Анти­стий, легат, отвез их в Тарент. (13) Тогда же Гиерон при­слал две­сти тысяч моди­ев пше­ни­цы и сто тысяч ячме­ня.

39. (1) В Риме были заня­ты эти­ми при­го­тов­ле­ни­я­ми, а один из захва­чен­ных кораб­лей, направ­лен­ных в Рим140, по доро­ге ускольз­нул и вер­нул­ся к Филип­пу; пото­му и узна­ли, что послы с пись­ма­ми захва­че­ны. (2) Царь, не зная, как дого­во­ри­лись его послы с Ган­ни­ба­лом и что они ему сооб­щи­ли бы, отпра­вил вто­рое посоль­ство с теми же пору­че­ни­я­ми. (3) Отправ­ле­ны были к Ган­ни­ба­лу Герак­лит, про­зван­ный Тем­ным141, бео­ти­ец Кри­тон и Соси­фей из Маг­не­сии. Они бла­го­по­луч­но выпол­ни­ли пору­че­ние и при­нес­ли ответ. (4) Лето, одна­ко, про­шло рань­ше, чем царь успел что-либо пред­при­нять и сде­лать; так, захват одно­го кораб­ля с посла­ми ока­зал­ся весь­ма важ­ным: отсро­чил вой­ну, навис­шую над рим­ля­на­ми.

(5) Фабий при­нес иску­пи­тель­ные жерт­вы (были страш­ные зна­ме­ния)142 и пере­шел Вул­турн; теперь оба кон­су­ла вели вой­ну вокруг Капуи. (6) Горо­да Ком­буль­те­рию, Тре­бу­лу и Австи­ку­лу, отпав­шие к кар­фа­ге­ня­нам, Фабий взял при­сту­пом, захва­тил гар­ни­зо­ны Ган­ни­ба­ла и мно­гих кам­пан­цев. (7) В Ноле, как и в про­шлом году, сенат был на сто­роне рим­лян, а про­стой народ — Ган­ни­ба­ла. Тай­но замыш­ля­ли пере­бить знать и выдать город. (8) Чтобы к это­му даже не при­сту­па­ли, Фабий про­шел с вой­ском меж­ду Капу­ей и лаге­рем Ган­ни­ба­ла на Тифа­тах и рас­по­ло­жил­ся над Свес­су­лой в Клав­ди­е­вом лаге­ре, отту­да он отпра­вил про­пре­то­ра143 Мар­ка Мар­цел­ла с вой­ском, у него быв­шим, охра­нять Нолу.

40. (1) В Сар­ди­нии пре­тор Тит Ман­лий144, кото­рый теперь ею управ­лял, вновь взял­ся за дела, забро­шен­ные тяже­ло заболев­шим пре­то­ром Квин­том Муци­ем. (2) Ман­лий выта­щил воен­ные суда на берег у Карал, воору­жил моря­ков для вой­ны на суше и при­нял вой­ско от пре­то­ра: два­дцать две тыся­чи пехо­ты и с. 141 тыся­чу две­сти чело­век кон­ни­цы. (3) С этой кон­ни­цей и пехо­той он всту­пил во вра­же­скую зем­лю и рас­по­ло­жил­ся лаге­рем непо­да­ле­ку от лаге­ря Гамп­си­ко­ры. Слу­чи­лось, что Гамп­си­ко­ра отпра­вил­ся на то вре­мя к «сар­дам в козьих шку­рах»145, рас­счи­ты­вая воору­жить их моло­дежь и попол­нить ею свое вой­ско; началь­ни­ком лаге­ря был его сын Гост. (4) Он, по-юно­ше­ски горя­чий, неосмот­ри­тель­но завя­зал сра­же­ние, был раз­бит и обра­щен в бег­ство. В этом сра­же­нии было уби­то тыся­чи три сар­дов, чело­век восемь­сот взя­то в плен. (5) Осталь­ное вой­ско, сна­ча­ла ски­тав­ше­е­ся по полям и лесам, про­слы­шав, куда бежал вождь, собра­лось в горо­де Корн146, сто­ли­це этой обла­сти. (6) Этой бит­вой и закон­чи­лась бы вой­на в Сар­ди­нии, если бы пуний­ский флот, кото­рым коман­до­вал Газ­д­ру­бал, не был отбро­шен бурей к Бале­а­рам — как раз тогда, когда опа­са­лись воз­об­нов­ле­ния вой­ны. (7) Ман­лий, услы­шав о появ­ле­нии пуний­ско­го фло­та, отбыл в Кара­лы147: это дало Гамп­си­ко­ре слу­чай соеди­нить­ся с кар­фа­ге­ня­на­ми. (8) Газ­д­ру­бал, выса­див вой­ско, ото­слал флот назад в Кар­фа­ген. С Гамп­си­ко­рой, как с про­вод­ни­ком, он огра­бил зем­ли рим­ских союз­ни­ков и дошел бы до Карал, если бы Ман­лий не вышел ему навстре­чу с вой­ском и не поло­жил конец его широ­ко разо­шед­ше­му­ся гра­бе­жу. (9) Лаге­ря нахо­ди­лись на неболь­шом рас­сто­я­нии один от дру­го­го; вско­ре нача­лись незна­чи­тель­ные схват­ки с пере­мен­ным успе­хом, нако­нец дано было насто­я­щее сра­же­ние, длив­ше­е­ся четы­ре часа (10) пото­му, что бла­го­да­ря пуний­цам оно дол­го оста­ва­лось нере­шен­ным (сар­ды при­вык­ли быть биты­ми), но нако­нец, видя бег­ство сар­дов и гру­ды их тру­пов вокруг, пуний­цы тоже обра­ти­лись в бег­ство. (11) Их, бегу­щих, рим­ляне окру­жи­ли тем флан­гом, кото­рый про­гнал и сар­дов. Нача­лась ско­рее рез­ня, чем сра­же­ние. (12) Пере­би­то было две­на­дцать тысяч вра­гов, сар­дов и пуний­цев; в плен было взя­то око­ло трех тысяч семи­сот чело­век; захва­че­но два­дцать семь воин­ских зна­мен.

41. (1) Слав­ной и памят­ной эта бит­ва ста­ла пото­му, что был захва­чен коман­ду­ю­щий Газ­д­ру­бал и знат­ные кар­фа­ге­няне — Ган­нон и Магон. (2) Магон из рода Бар­ки был свя­зан с Ган­ни­ба­лом близ­ким род­ством; Ган­нон под­стрек­нул сар­дов к вос­ста­нию, и, несо­мнен­но, раз­вя­зал всю эту вой­ну. (3) Вожди сар­дов про­сла­ви­ли эту бит­ву сво­и­ми бед­стви­я­ми: сын Гамп­си­ко­ры пал в бою; (4) Гамп­си­ко­ра, бежав­ший с несколь­ки­ми всад­ни­ка­ми, услы­шав еще и о гибе­ли сына, покон­чил с собой — ночью, чтобы никто не поме­шал; (5) убе­жи­щем для осталь­ных бег­ле­цов был, как и рань­ше, город Корн. Ман­лий, подой­дя с побе­до­нос­ным вой­ском, взял его через несколь­ко дней. (6) Затем и осталь­ные горо­да, отпав­шие к Гамп­си­ко­ре и кар­фа­ге­ня­нам, сда­лись и дали залож­ни­ков. Нало­жив на них, в соот­вет­ствии с воз­мож­но­стя­ми и виной каж­до­го, дань день­га­ми и хле­бом, Ман­лий вер­нул­ся с вой­ском в Кара­лы. (7) Там, спу­стив на воду воен­ные суда и поса­див на них быв­шее с ним вой­ско, он отплыл в Рим и воз­ве­стил сена­то­рам, с. 142 что Сар­ди­ния окон­ча­тель­но усми­ре­на; день­ги он пере­дал кве­сто­рам, хлеб — эди­лам, плен­ных — пре­то­ру Квин­ту Фуль­вию.

(8) В это же вре­мя пре­тор Тит Ота­ци­лий148 пере­пра­вил­ся с фло­том из Лили­бея в Афри­ку и раз­гра­бил кар­фа­ген­скую область. Напра­вив­шись в Сар­ди­нию, (9) куда, по слу­хам, недав­но при­был с Бале­ар Газ­д­ру­бал, Ота­ци­лий неожи­дан­но наткнул­ся на афри­кан­ский флот; в откры­том море завя­за­лось незна­чи­тель­ное сра­же­ние, и Ота­ци­лий захва­тил семь судов с моря­ка­ми. Страх, слов­но буря, раз­бро­сал осталь­ные суда.

(10) Почти в эти же дни и Бомиль­кар при­был в Лок­ры с вои­на­ми, сло­на­ми и про­ви­ан­том, послан­ны­ми из Кар­фа­ге­на для под­креп­ле­ния. (11) Аппий Клав­дий, желая захва­тить город врас­плох, при­тво­рил­ся, буд­то объ­ез­жа­ет свою про­вин­цию, стре­ми­тель­но пере­пра­вил вой­ско в Мес­са­ну, поль­зу­ясь и вет­ром, и при­ли­вом, и отту­да — в Лок­ры. (12) Бомиль­кар же отту­да уже отбыл к Ган­но­ну в Брут­тий, а Лок­ры закры­ли воро­та перед рим­ля­на­ми. После мно­го­крат­ных попы­ток Аппий вер­нул­ся в Мес­са­ну, ниче­го не добив­шись.

(13) Тем же летом Мар­целл совер­шал из Нолы, где он поста­вил свой гар­ни­зон, частые набе­ги на зем­ли гир­пи­нов и сам­ни­тов; (14) он так опу­сто­шил их огнем и мечом, что ожи­вил у сам­ни­тов память о ста­рых их пора­же­ни­ях149.

42. (1) К Ган­ни­ба­лу немед­лен­но были отправ­ле­ны послы от обо­их пле­мен; они так обра­ти­лись к Пуний­цу: (2) «Мы, Ган­ни­бал, были вра­га­ми наро­да рим­ско­го спер­ва сами по себе — поку­да мы мог­ли защи­щать­ся сво­им ору­жи­ем и сво­и­ми сила­ми. Когда мы в себе разу­ве­ри­лись, при­мкну­ли к царю Пир­ру150. (3) Поки­ну­тые им, мы поне­во­ле при­ня­ли мир и жили мир­но почти пять­де­сят лет, пока ты не явил­ся в Ита­лию151. (4) Не столь­ко доб­лесть твоя и удач­ли­вость, сколь­ко твоя необык­но­вен­ная любез­ность и бла­го­склон­ность к нашим сограж­да­нам, кото­рых ты отпус­кал к нам, когда они попа­да­ли в плен152, так нас рас­по­ло­жи­ли к тебе, что, поку­да ты здрав и бла­го­по­лу­чен, нам не то что рим­ляне нипо­чем, но, если толь­ко поз­во­ли­тель­но так гово­рить, даже раз­гне­ван­ные боги. (5) А ведь ты поис­ти­не не толь­ко здрав, бла­го­по­лу­чен, увен­чан побе­да­ми, но при­сут­ству­ешь здесь и, пожа­луй что, мог бы сам слы­шать, как рыда­ют наши жены и дети, видеть, как пыла­ют наши дома. И все-таки этим летом нас так и столь­ко раз разо­ря­ли, как буд­то при Кан­нах побе­дил не Ган­ни­бал, а Мар­целл; рим­ляне хва­лят­ся, что сил у тебя — на один удар, и вот ты, слов­но поте­ряв жало, оце­пе­нел. (6) Сто лет153 вели мы вой­ну с рим­ским наро­дом, и ни один чуже­зем­ный вождь, ни одно вой­ско нам не помо­га­ли, кро­ме раз­ве Пир­ра, кото­рый в тече­ние двух лет ско­рее уси­ли­вал себя наши­ми сол­да­та­ми, чем защи­щал нас сво­и­ми сила­ми. (7) Не будем хва­лить­ся сво­им сча­стьем, но двух кон­су­лов и два кон­суль­ских вой­ска мы про­ве­ли под ярмом154, а были и еще дру­гие дела, слав­ные и с. 143 радост­ные. (8) О бед­стви­ях и тяго­тах того вре­ме­ни мы можем гово­рить с мень­шим него­до­ва­ни­ем, чем о том, что про­ис­хо­дит сего­дня. (9) Вели­кие дик­та­то­ры155 с их началь­ни­ка­ми кон­ни­цы, два кон­су­ла с кон­суль­ски­ми вой­ска­ми вхо­ди­ли в наши пре­де­лы; после пред­ва­ри­тель­ной раз­вед­ки они рас­став­ля­ли вспо­мо­га­тель­ные отря­ды и в бое­вом строю вели сво­их вои­нов гра­бить. (10) А сей­час мы — добы­ча одно­го про­пре­то­ра156 и малень­ко­го гар­ни­зо­на, охра­ня­ю­ще­го Нолу; даже не отря­да­ми, а как раз­бой­ни­ки, рыс­ка­ют они в наших пре­де­лах бес­печ­нее, чем по рим­ской зем­ле. (11) И при­чи­на это­му та, что ты нас не защи­ща­ешь, а вся наша моло­дежь, кото­рая охра­ня­ла бы нас, будь она дома, сра­жа­ет­ся под тво­и­ми зна­ме­на­ми. (12) Я не узнаю ни тебя, ни тво­е­го вой­ска; а ведь мне извест­но, что тебе, столь­ко раз раз­би­вав­ше­му и обра­щав­ше­му в бег­ство рим­ское вой­ско, ниче­го не сто­и­ло бы покон­чить с гра­би­те­ля­ми, кото­рые бес­по­ря­доч­но бро­дят туда-сюда по нашей зем­ле, напрас­но наде­ясь на добы­чу. (13)[3] Они ста­нут добы­чей несколь­ких нуми­дий­цев, а ты изба­вишь от рим­ско­го гар­ни­зо­на и нас, несчаст­ных, и Нолу, если людей, кото­рых ты счел достой­ны­ми союз­ни­ка­ми, ты не отверг­нешь, как недо­стой­ных покро­ви­тель­ства».

43. (1) Ган­ни­бал на это отве­тил, что гир­пи­ны с сам­ни­та­ми и объ­яв­ля­ют о сво­их бед­стви­ях, и про­сят защи­ты, и жалу­ют­ся, что забро­ше­ны и без­за­щит­ны — все разом. (2) А надо бы сна­ча­ла ска­зать о бед­стви­ях, затем попро­сить о защи­те и лишь нако­нец, ниче­го не добив­шись, жало­вать­ся, что напрас­но умо­ля­ли о помо­щи. (3) Вой­ско он при­ве­дет не в область сам­ни­тов и гир­пи­нов, чтобы не стать им, как рим­ля­нам, в тягость, но в места, при­ле­жа­щие к зем­лям рим­ских союз­ни­ков. Опу­сто­шая их, он обо­га­тит свое вой­ско, а от сво­их союз­ни­ков отго­нит пере­пу­ган­но­го вра­га. (4) Что до вой­ны с рим­ля­на­ми, то если бит­ва при Тра­зи­мен­ском озе­ре слав­нее, чем при Тре­бии, а бит­ва при Кан­нах слав­нее, чем при Тра­зи­мен­ском озе­ре, то и канн­скую бит­ву затмит он побе­дой боль­шей и более слав­ной.

(5) С эти­ми сло­ва­ми и с бога­ты­ми подар­ка­ми он отпу­стил послов, а сам, оста­вив на Тифа­тах не очень боль­шой отряд, дви­нул­ся с осталь­ным вой­ском к Ноле. (6) Туда же при­шел из Брут­тия и Ган­нон с под­креп­ле­ни­ем из Кар­фа­ге­на и со сло­на­ми. Раз­бив непо­да­ле­ку лагерь, Ган­ни­бал, дозна­ва­ясь, понял, что все совсем не похо­же на то, что он слы­шал от союз­ни­че­ских послов. (7) Мар­целл не давал ника­ких пово­дов гово­рить, буд­то он дове­ря­ет сво­е­му сча­стью и может необ­ду­ман­но начать бой: он выхо­дил за добы­чей после раз­вед­ки с надеж­ным при­кры­ти­ем, обес­пе­чив себе отход — все дела­лось осто­рож­но и преду­смот­ри­тель­но, как буд­то бы про­тив само­го Ган­ни­ба­ла. (8) Узнав о при­бли­же­нии вра­га, Мар­целл задер­жал вой­ско в горо­де; нолан­ским сена­то­рам он велел делать обхо­ды по сте­нам и сле­дить за всем, что дела­ет­ся вокруг у вра­гов. (9) Когда от них к стене подо­шел с. 144 Ган­нон, для пере­го­во­ров вызва­ны были Герен­ний Басс и Герий Пет­тий. С раз­ре­ше­ния Мар­цел­ла они вышли, и Ган­нон обра­тил­ся к ним через пере­вод­чи­ка. (10) Он пре­воз­но­сил доб­лесть и удач­ли­вость Ган­ни­ба­ла, уни­жал вели­чие рим­ско­го наро­да, соста­рив­ше­е­ся вме­сте с его сила­ми. (11) Если бы досто­ин­ства сто­рон были даже рав­ны, как неко­гда, все рав­но тем, кто сам испы­тал, как тяже­ла союз­ни­кам власть Рима и как бла­го­же­ла­те­лен Ган­ни­бал ко всем плен­ным ита­лий­цам, сле­до­ва­ло бы пред­по­честь союз и друж­бу с Кар­фа­ге­ном, а не с Римом. (12) Если бы оба кон­су­ла со сво­и­ми вой­ска­ми ока­за­лись под Нолой, они так же не мог­ли бы спра­вить­ся с Ган­ни­ба­лом, как преж­де под Кан­на­ми; конеч­но же, один пре­тор с малым чис­лом ново­бран­цев не может охра­нить Нолу. (13) Для нолан­цев важ­ней, чем для Ган­ни­ба­ла, возь­мет ли он Нолу или она ему сдаст­ся. Ведь он овла­де­ет ею, как овла­дел Капу­ей и Нуце­ри­ей, а какая раз­ни­ца меж­ду судь­бой Капуи и Нуце­рии, нолан­цы зна­ют и сами: город их почти посе­ре­дине меж­ду теми дву­мя. (14) Он, Ган­нон, не хочет пред­ре­кать бед, ожи­да­ю­щих город, а луч­ше пору­чит­ся: если они выда­дут Мар­цел­ла с гар­ни­зо­ном и Нолу, то усло­вия, на кото­рых они заклю­чат дру­же­ствен­ный союз с Ган­ни­ба­лом, про­дик­ту­ет не кто иной, как они сами.

44. (1) Герен­ний Басс на это отве­тил: уже мно­го157 лет суще­ству­ет друж­ба меж­ду рим­ским и нолан­ским наро­да­ми, в чем до сего дня ни тот, ни дру­гой не рас­ка­и­ва­лись. Если бы с пере­ме­ной сча­стья надо было менять и вер­ность, то им-то менять ее позд­но: (2) раз­ве они соби­ра­лись сдать­ся Ган­ни­ба­лу, про­ся рим­лян поста­вить к ним свой гар­ни­зон. С теми, кто при­шел охра­нять их, у них все общее: так будет и до кон­ца.

(3) Этот раз­го­вор отнял у Ган­ни­ба­ла надеж­ду на то, что Нола будет ему выда­на изме­ной. Он обло­жил город кру­гом, чтобы напасть сра­зу со всех сто­рон. (4) Мар­целл, уви­дя, что Ган­ни­бал подо­шел к сте­нам, выстро­ил в горо­де вой­ско внут­ри ворот и с боль­шим шумом вынес­ся из горо­да. При пер­вом же натис­ке несколь­ко вои­нов было отбро­ше­но и уби­то; к сра­жа­ю­щим­ся сбе­жа­лись, урав­ня­лись силы, и нача­лась жесто­кая бит­ва; она оста­лась бы в чис­ле самых досто­па­мят­ных, но сра­жа­ю­щи­е­ся были раз­ве­де­ны страш­ной бурей и лив­нем. (5) В этот день схват­ка была неболь­шой и толь­ко драз­ни­ла; рим­ляне вер­ну­лись в город, пуний­цы в лагерь. У пуний­цев погиб­ло чело­век трид­цать, смя­тых при пер­вой вылаз­ке, у рим­лян — пять­де­сят. (6) Ливень про­дол­жал­ся всю ночь до тре­тье­го часа158 сле­ду­ю­ще­го дня. Обе сто­ро­ны хоть и жаж­да­ли бит­вы, оста­ва­лись в сво­их укреп­ле­ни­ях. На тре­тий день Ган­ни­бал послал часть вой­ска погра­бить нолан­скую зем­лю. (7) Мар­целл, видя это, тот­час же вывел из горо­да вой­ско в бое­вом строю. Ган­ни­бал от сра­же­ния не отка­зал­ся. Меж­ду горо­дом и лаге­рем была при­бли­зи­тель­но миля. На этом про­стран­стве — вокруг Нолы сплош­ная рав­ни­на — вой­ска и встре­ти­лись. (8) с. 145 Крик, под­ня­тый обе­и­ми сто­ро­на­ми, воро­тил на поле боя, уже завя­зав­ше­го­ся, сол­дат из тех когорт, что ушли погра­бить и нахо­ди­лись вбли­зи. (9) Нолан­цы доба­ви­лись к рим­ско­му вой­ску; Мар­целл похва­лил их, поста­вил как запас­ной отряд и велел выно­сить из сра­же­ния ране­ных, но в бит­ву не всту­пать без его зна­ка.

45. (1) Сра­же­ние не дава­ло пере­ве­са ни тем, ни дру­гим, хотя вожди усерд­но обод­ря­ли сол­дат, а те сра­жа­лись, не щадя себя. Мар­целл велел налечь на вра­га, побеж­ден­но­го поза­вче­ра, бежав­ше­го от Кум несколь­ко дней назад, отбро­шен­но­го им от Нолы в про­шлом году; вой­ско было дру­гое, но коман­до­вал он же. (2) У вра­гов, гово­рил он, не все в строю; иные раз­бре­лись и гра­бят, а те, кто сра­жа­ет­ся, рас­слаб­ле­ны кам­пан­ской рос­ко­шью; они за дол­гую зиму рас­тра­ти­ли на выпив­ки и на девок все свои силы. (3) Нет у них преж­ней све­же­сти, про­па­ла та мощь и тела, и духа, что пре­одо­ле­ла и Аль­пы, и Пире­неи. Остат­ки преж­них мужей, сра­жа­ясь, с тру­дом дер­жат ору­жие, едва дер­жат­ся на ногах. (4) Капуя ока­за­лась для Ган­ни­ба­ла Кан­на­ми: там исто­щи­лась воин­ская доб­лесть, там при­шел конец вой­ско­во­му поряд­ку и пови­но­ве­нию, там заглох­ла ста­рая сла­ва, там угас­ла надеж­да на буду­щую. (5) Так, ругая вра­га, Мар­целл под­ни­мал дух сво­их вои­нов, а Ган­ни­бал на сво­их наки­нул­ся с упре­ка­ми, еще гораз­до более тяж­ки­ми: (6) да, он узна­ет зна­ме­на и ору­жие, кото­рые видел при Тре­бии, Тра­зи­мен­ском озе­ре и в послед­ний раз при Кан­нах, но в Капую на зимов­ку он при­вел одно вой­ско, а вывел его дру­гим. (7) «Вы ли это, напряг­ши все силы, еле выдер­жи­ва­е­те сра­же­ние с рим­ским лега­том159, с одним леги­о­ном и алой? Вы, перед кем нико­гда не мог­ли усто­ять и два кон­суль­ских вой­ска? (8) Мар­целл с ново­бран­ца­ми и вспо­мо­га­тель­ным отря­дом нолан­цев уже вто­рой раз без­на­ка­зан­но будет драз­нить нас? И мы не ото­мстим? Где тот мой сол­дат, кото­рый ста­щил с коня Гая Фла­ми­ния и снес ему голо­ву?160 Где тот, кто при Кан­нах убил Луция Пав­ла? (9) При­ту­пи­лись мечи? Отня­лись руки? Или какая дру­гая напасть? Вы при­выч­но побеж­да­ли: немно­гие — мно­гих, а ныне вас мно­го, и вы еле сдер­жи­ва­е­те немно­гих. Храб­рые на язык, вы хва­ли­лись, что возь­ме­те Рим, если кто пове­дет вас. Так вот, я хочу испы­тать вашу силу и доб­лесть на мень­шем. (10) Возь­ми­те Нолу — этот город сто­ит на рав­нине — и ни реки, ни моря. Нагру­жен­ных добы­чей, взя­той в таком бога­том горо­де, я пове­ду вас, куда хоти­те, и пой­ду вслед за вами».

46. (1) Ни доб­рые, ни злые сло­ва ничуть не укре­пи­ли дух кар­фа­ге­нян. (2) Их повсю­ду тес­ни­ли; рим­ляне ста­но­ви­лись все сме­лее; не толь­ко вождь обод­рял их, нолан­цы при­вет­ствен­ны­ми кри­ка­ми раз­жи­га­ли воин­ский пыл; пуний­цы повер­ну­ли вспять и были загна­ны в лагерь. (3) Рим­ские сол­да­ты хоте­ли взять его, но Мар­целл отвел их обрат­но в Нолу. Их радост­но поздрав­ля­ла даже чернь, скло­няв­ша­я­ся рань­ше к пуний­цам. (4) В этот день было пере­би­то боль­ше пяти тысяч вра­гов, в плен взя­то шесть­сот, с. 146 захва­че­но девят­на­дцать зна­мен и два сло­на; четы­ре сло­на уби­ты в бою; рим­лян уби­то мень­ше тыся­чи. (5) На сле­ду­ю­щий день насту­пи­ло пере­ми­рие, мол­ча­ли­во заклю­чен­ное: обе сто­ро­ны хоро­ни­ли сво­их уби­тых. (6) Вра­же­ские доспе­хи Мар­целл сжег, при­не­ся их в жерт­ву Вул­ка­ну161. (7) Через два дня, чем-то раз­дра­жен­ные или рас­счи­ты­вая на более лег­кую служ­бу, две­сти семь­де­сят два всад­ни­ка — нуми­дий­цы с испан­ца­ми — пере­шли к Мар­цел­лу; они вер­но и храб­ро послу­жи­ли в эту вой­ну рим­ля­нам. За доб­лесть испан­цы полу­чи­ли после вой­ны зем­лю в Испа­нии, а нуми­дий­цы — в Афри­ке.

(8) Ган­ни­бал отпра­вил от Нолы в Брут­тий Ган­но­на с вой­ском, с кото­рым тот и при­шел рань­ше, а сам рас­по­ло­жил­ся на зимов­ку лаге­рем в Апу­лии под Арпа­ми. (9) Квинт Фабий, услы­шав, что Ган­ни­бал отпра­вил­ся в Апу­лию, свез про­ви­ант из Нолы и Неа­по­ля в лагерь, нахо­див­ший­ся над Свес­су­лой, укре­пил и оста­вил гар­ни­зон, доста­точ­ный, чтобы удер­жать это место в тече­ние зимы, а сам при­дви­нул свой лагерь побли­же к Капуе и опу­сто­шал кам­пан­скую зем­лю огнем и мечом, (10) пока не выну­дил кам­пан­цев, хотя и не верив­ших уже в свои силы, вый­ти из ворот и рас­по­ло­жить­ся лаге­рем перед горо­дом на откры­той рав­нине. (11) У них было шесть тысяч воору­жен­ных: пехо­та нику­да не годи­лась, кон­ни­ца была луч­ше, поэто­му они бес­по­ко­и­ли вра­га кон­ны­ми схват­ка­ми.

(12) Сре­ди мно­гих знат­ных кам­пан­ских всад­ни­ков был и Цер­рин Вибел­лий, по про­зви­щу Таврея. Граж­да­нин Капуи, он был храб­рей­шим в Кам­па­нии всад­ни­ком. Во вре­ме­на его служ­бы у рим­лян один толь­ко рим­ля­нин-кон­ник, Клав­дий Азелл, был равен ему воин­ской сла­вой. (13) И теперь Таврея, подъ­е­хав раз к вра­же­ским отря­дам, дол­го их осмат­ри­вал и, когда нако­нец все замолк­ли, спро­сил, где Клав­дий Азелл: (14) ведь они и преж­де при­вык­ли спо­рить, кто из них доб­лест­ней, поче­му бы теперь не решить этот спор мечом: с побеж­ден­но­го сни­мут туч­ные доспе­хи162, а побе­ди­те­лю они доста­нут­ся.

47. (1) Когда Азел­лу сооб­щи­ли об этом в лаге­ре, он толь­ко спро­сил у кон­су­ла, раз­ре­шит ли тот ему вый­ти на вызов вра­га и сра­жать­ся вне воин­ских рядов. (2) Полу­чив раз­ре­ше­ние, он сра­зу же взял ору­жие, выехал впе­ред, оклик­нул Таврею по име­ни и пред­ло­жил сой­тись, где тот поже­ла­ет. (3) Рим­ляне вышли во мно­же­стве погля­деть на их поеди­нок; кам­пан­цев было пол­но не толь­ко на лагер­ном валу, но и на город­ских сте­нах. (4) Вра­ги уже рань­ше сви­ре­пы­ми угро­за­ми при­влек­ли вни­ма­ние к зре­ли­щу, теперь они с бое­вы­ми копья­ми при­шпо­ри­ли коней; забав­ля­ясь на сво­бод­ной пло­ща­ди и не раня друг дру­га, они буд­то и не соби­ра­лись кон­чать поедин­ка. (5) Кам­па­нец ска­зал нако­нец рим­ля­ни­ну: «Состя­за­ют­ся лоша­ди, а не всад­ни­ки. Съе­дем-ка с ров­но­го места в эту рыт­ви­ну, по кото­рой про­хо­дит доро­га, — там не разъ­едешь­ся и поне­во­ле пой­дешь вру­ко­паш­ную». (6) Он с. 147 еще гово­рил, а Клав­дий уже согнал лошадь вниз. Таврея ока­зал­ся гроз­нее на сло­вах, чем на деле: «Ну уж нет! Чтобы мери­на, да в кана­ву…»163, — сло­ва эти ста­ли потом у кре­стьян пого­вор­кой. (7) Клав­дий про­ехал всю длин­ную рыт­ви­ну, вра­га нигде не встре­тил, выехал опять на рав­ни­ну и, ругая трус­ли­во­го сво­е­го про­тив­ни­ка, вер­нул­ся побе­ди­те­лем в лагерь — его встре­ти­ли гром­ки­ми и радост­ны­ми поздрав­ле­ни­я­ми. (8) К рас­ска­зу об этом кон­ном поедин­ке неко­то­рые лето­пи­си дела­ют и добав­ле­ние (а насколь­ко досто­вер­ное, пусть сам судит вся­кий) о неко­ем чуде: когда Клав­дий гнал­ся за бежав­шим к горо­ду Тавре­ей, он въе­хал в рас­кры­тые воро­та непри­я­тель­ско­го лаге­ря и на гла­зах у вра­гов, оне­мев­ших при виде тако­го дива, невре­ди­мым выскольз­нул из дру­гих.

48. (1) С той поры на сто­ян­ке все было спо­кой­но. Кон­сул даже ото­дви­нул лагерь назад, чтобы кам­пан­цы мог­ли занять­ся севом. Кам­пан­ские поля он стал опу­сто­шать лишь, когда хле­ба под­рос­ли настоль­ко, что ста­ли кор­мом для лоша­дей. Он свез этот корм в Клав­ди­ев лагерь над Свес­су­лой и соору­дил там зим­нее жили­ще. (2) Он при­ка­зал про­кон­су­лу Мар­ку Клав­дию оста­вить в Ноле гар­ни­зон, необ­хо­ди­мый для охра­ны горо­да, осталь­ных же сол­дат отпра­вить в Рим: пусть не обре­ме­ня­ют союз­ни­ков и не застав­ля­ют тра­тить­ся госу­дар­ство. (3) Тибе­рий Гракх отвел свое вой­ско от Кум в Луце­рию в Апу­лии, а пре­то­ра Мар­ка Вале­рия ото­слал отту­да в Брун­ди­зий с вой­ском, быв­шим у него в Луце­рии, охра­нять бере­га Сал­лен­тин­ской обла­сти164 и зара­нее при­нять меры каса­тель­но Филип­па и вой­ны с Маке­до­ни­ей.

(4) На исхо­де лета, в кото­рое слу­чи­лись опи­сы­ва­е­мые нами собы­тия, при­шло пись­мо от Сци­пи­о­нов, Пуб­лия и Гнея, об их успе­хах в Испа­нии. У них, одна­ко, писа­ли они, вовсе нет денег на жало­ва­нье, одеж­ду и про­пи­та­ние вой­ску и моря­кам. (5) Что до жало­ва­нья, то если каз­на пуста, то они при­ду­ма­ют, как раз­до­быть денег у испан­цев; осталь­ное все же при­дет­ся при­слать из Рима — ина­че не удер­жать ни вой­ска, ни про­вин­ции. (6) Пись­мо про­чи­та­но было в сена­те; не было чело­ве­ка, кото­рый не при­зна­вал бы, что и напи­сан­ное прав­да, и тре­бо­ва­ния спра­вед­ли­вые, но заду­мы­ва­лись о том, какие боль­шие при­хо­дит­ся содер­жать вой­ска, сухо­пут­ные и мор­ские, какой флот вско­ре при­дет­ся стро­ить, если поды­мет­ся вой­на с Маке­до­ни­ей. (7) Сици­лия и Сар­ди­ния, кото­рые до вой­ны упла­чи­ва­ли подать, едва кор­мят вой­ско, охра­ня­ю­щее эти про­вин­ции; на рас­хо­ды идет налог165, (8) но нало­го­пла­тель­щи­ков ста­ло мень­ше, ведь сколь­ко вой­ска пере­би­то при Тра­зи­мен­ском озе­ре и при Кан­нах. Если немно­го­чис­лен­ных уцелев­ших отя­го­тить во мно­го раз боль­шим нало­гом, погиб­нут и они, хоть не от вра­гов. (9) Госу­дар­ство усто­ит, если ему дадут взай­мы, сво­их средств усто­ять у него нет. (10) Пусть пре­тор Фуль­вий высту­пит перед сход­кой, рас­ска­жет наро­ду, в какой нуж­де госу­дар­ство, и поста­ра­ет­ся убе­дить людей, раз­бо­га­тев­ших на с. 148 под­ря­дах, чтобы они отсро­чи­ли пла­те­жи — послу­жи­ли бы госу­дар­ству, кото­рое помог­ло им уве­ли­чить их досто­я­ние. (11) Пусть они возь­мут под­ря­ды на постав­ку того, что необ­хо­ди­мо испан­ско­му вой­ску с тем, что, как толь­ко у госу­дар­ства будут день­ги, им пер­вым будет упла­чен долг. (12) Это было ска­за­но пре­то­ром в народ­ном собра­нии; назна­чил он и день, когда будет сда­вать под­ря­ды на постав­ку одеж­ды, хле­ба и про­че­го, что нуж­но для испан­ско­го вой­ска и моря­ков.

49. (1) Когда этот день при­шел, взять под­ряд яви­лись три обще­ства166 — все­го девят­на­дцать чело­век. У них было два тре­бо­ва­ния: (2) пер­вое: пока они заня­ты этой служ­бой госу­дар­ству, пусть будут осво­бож­де­ны от воен­ной; вто­рое: посколь­ку кора­бель­ный груз может быть уни­что­жен вра­га­ми или бурей, пусть госу­дар­ство берет на свой страх убыт­ки. (3) Полу­чив согла­сие, они взя­ли под­ряд; част­ные сред­ства помог­ли госу­дар­ству. Тако­вы были нра­вы, тако­ва была и любовь к оте­че­ству, охва­тив­шая все сосло­вия: (4) все под­ря­ды были вели­ко­душ­но взя­ты и чест­но выпол­не­ны; сол­дат не уре­за­ли ни в чем, слов­но они полу­ча­ли свой хлеб от бога­той каз­ны.

(5) Когда при­па­сы от под­ряд­чи­ков при­бы­ли, город Или­тур­гис167, пере­шед­ший к рим­ля­нам, был оса­жден Газ­д­ру­ба­лом, Маго­ном и Ган­ни­ба­лом, сыном Бомиль­ка­ра. (6) Меж­ду эти­ми тре­мя лаге­ря­ми вра­гов Сци­пи­о­ны, ору­жи­ем про­бив себе путь и пере­бив мно­го непри­я­те­лей, подо­шли к горо­ду союз­ни­ков и под­вез­ли хлеб, в кото­ром те так нуж­да­лись. (7) Горо­жан обод­ри­ли: пусть сте­ны свои защи­ща­ют они с тем же муже­ством, с каким рим­ское вой­ско — они это виде­ли — вою­ет за них. Затем Сци­пи­о­ны пове­ли свое вой­ско брать при­сту­пом боль­шой лагерь, где коман­до­вал Газ­д­ру­бал. (8) Туда же при­шли еще два кар­фа­ген­ских вождя, и два вой­ска — понят­но было, что пред­сто­ит реши­тель­ное сра­же­ние. (9) Оно нача­лось вылаз­кой из лаге­ря; вра­гов сра­жа­лось в тот день шесть­де­сят тысяч, рим­лян — тысяч шест­на­дцать. (10) Одна­ко побе­да была несо­мнен­ной: пере­би­ли боль­ше вра­гов, чем было самих рим­лян, (11) в плен взя­ли боль­ше трех тысяч, лоша­дей захва­ти­ли немно­го мень­ше тыся­чи, зна­мен — пять­де­сят девять, сло­нов — семь (пять было уби­то в сра­же­нии), завла­де­ли тре­мя лаге­ря­ми. (12) С Или­тур­ги­са оса­да была сня­та; пуний­ское вой­ско дви­ну­лось на Инти­би­лис168, попол­нив свое вой­ско жите­ля­ми про­вин­ции, кото­рые, как никто, жад­ны до вой­ны — толь­ко была бы добы­ча и пла­та. Моло­де­жи тогда как раз было мно­го. (13) Про­изо­шло новое сра­же­ние, окон­чив­ше­е­ся для обе­их сто­рон так же, как преды­ду­щее. Вра­гов было уби­то боль­ше три­на­дца­ти тысяч, боль­ше двух тысяч взя­то в плен; захва­че­но два зна­ме­ни и сорок девять сло­нов. (14) Тогда почти все наро­ды Испа­нии пере­шли к рим­ля­нам; в Испа­нии этим летом про­ис­хо­ди­ли собы­тия гораз­до более важ­ные, чем в Ита­лии.

ПРИМЕЧАНИЯ


1Комп­са — город пле­ме­ни гир­пи­нов в Южном Сам­нии в вер­хо­вьях Авфи­да. Ср.: XXIV, 20, 5.

2Т. е. к Тир­рен­ско­му морю.

3Букв. «в выс­шей долж­но­сти». На оск­ском язы­ке (рас­про­стра­нен­ном в Сам­нии, Кам­па­нии, Брут­тии) она назы­ва­лась «медикс тути­кус» (пер­вое из этих слов озна­ча­ло «судья», вто­рое — «обще­ствен­ный», «обще­на­род­ный»). В Капуе эта долж­ность была годич­ной. По лицу, зани­мав­ше­му ее, обо­зна­чал­ся год (как в Риме — по кон­су­лам). Он был вер­хов­ным жре­цом, вер­хов­ным судьей, глав­но­ко­ман­ду­ю­щим, ведал внеш­ни­ми сно­ше­ни­я­ми и соору­же­ни­ем обще­ствен­ных зда­ний. См. так­же: гл. 35, 13; XXIV, 19, 1.

4Т. е. в «горо­де-госу­дар­стве» (как его часто назы­ва­ют нынеш­ние исто­ри­ки), с нор­маль­ным для антич­ной граж­дан­ской общи­ны стро­ем управ­ле­ния.

5Этот Аппий Клав­дий Пуль­хр был в 216 г. до н. э. воен­ным три­бу­ном (XXII, 53, 2), затем в 215 г. пре­то­ром (в Сици­лии — XXIII, 30, 18), в 212 г. кон­су­лом (XXV, 2, 4; 3, 1), в 211 про­кон­су­лом (XXV, 1, 2). Он при­ни­мал уча­стие в оса­де Капуи, был сто­рон­ни­ком более мяг­ко­го нака­за­ния для побеж­ден­ных капу­ан­цев (XXVI, 15, 1), но вско­ре умер от полу­чен­ной под Капу­ей раны (XXVI, 33, 4).

6Марк Ливий Сали­на­тор впо­след­ствии про­сла­вил­ся как один из кон­су­лов 207 г. до н. э., кото­рые в бит­ве при Метав­ре (река в Умбрии) одер­жа­ли побе­ду, озна­ме­но­вав­шую пово­рот в ходе вой­ны — XXVII, 45—51). (О пер­вом кон­суль­стве 219 г. до н. э. см. при­меч. 167 к кн. XXII). Его цен­зор­ство (сов­мест­ное с Клав­ди­ем Неро­ном, кол­ле­гой по кон­суль­ству 207 г.) было отме­че­но недо­стой­ной ссо­рой меж­ду недав­ни­ми побе­ди­те­ля­ми.

7Т. е. в зда­нии сена­та.

8О кли­ен­тах см.: при­меч. 140 к кн. XXII.

9При­над­ле­жав­шие к знат­ней­шим семьям и рас­се­ян­ные по сици­лий­ским горо­дам, они ока­зы­ва­лись фак­ти­че­ски залож­ни­ка­ми.

10Сра­зу после бит­вы при Кан­нах (см.: XXII, 49, 14; 54, 1 и 6).

11Напро­тив того, имен­но, помо­гая сиди­ци­нам, кам­пан­цы и ока­за­лись втя­ну­ты­ми (в 343 г. до н. э.) в вой­ну с сам­ни­та­ми — см.: VII, 29 сл.

12«Почти сто лет» — рито­ри­че­ское пре­уве­ли­че­ние (в дей­стви­тель­но­сти 71 год, вклю­чая вой­ну с Пир­ром, в кото­рой тоже участ­во­ва­ли сам­ни­ты).

13Ливи­е­ва трак­тов­ка собы­тий 343 г. до н. э. несет на себе отпе­ча­ток позд­ней­шей ситу­а­ции 211 г. до н. э. Поэто­му заклю­че­ние со «сдав­ши­ми­ся» (ср.: XXVI, 16, 1) капу­ан­ца­ми «рав­но­прав­но­го дого­во­ра», сохра­ня­ю­ще­го за ними само­управ­ле­ние, пред­став­ле­но здесь почти немыс­ли­мой мило­стью.

14В 343 (или 340?) г. до н. э. рим­ское граж­дан­ство было предо­став­ле­но «кам­пан­ским всад­ни­кам» — при­ви­ле­ги­ро­ван­ной части армии и обще­ства капу­ан­цев (см.: VIII, 11, 16 и при­меч. 33 к кн. VIII) — за их вер­ность Риму, а в 338 г. до н. э. рим­ское граж­дан­ство без пра­ва голо­со­ва­ния было предо­став­ле­но всем кам­пан­цам «из ува­же­ния к их всад­ни­кам» (VIII, 14, 10). Такое, как его ино­гда назы­ва­ют, непол­ное граж­дан­ство предо­став­ля­лось целым граж­дан­ским общи­нам (впер­вые, види­мо, Цере в пер­вой поло­вине IV в. до н. э.). Граж­дане таких общин слу­жи­ли в леги­о­нах и пла­ти­ли нало­ги как рим­ские граж­дане, но, сохра­няя само­управ­ле­ние, не участ­во­ва­ли в поли­ти­че­ской жиз­ни Рима. Они при­счи­ты­ва­лись к рим­ским граж­да­нам, но ценз про­хо­ди­ли в сво­их горо­дах, отку­да их спис­ки пере­сы­ла­лись в Рим.

15Кар­фа­ген был осно­ван фини­кий­ца­ми, т. е. выход­ца­ми из Азии.

16Гер­ку­ле­со­вы Стол­пы — гора Каль­па на евро­пей­ском и гора Аби­ла на афри­кан­ском бере­гах Гибрал­та­ра.

17Ср.: Поли­бий. XI, 19, 4: «…Наро­ды, не имев­шие <> ниче­го обще­го меж­ду собой: ни зако­нов, ни нра­вов, ни язы­ка». Ливи­е­ва фра­за явно близ­ка к Поли­би­е­вой, но отнюдь не по смыс­лу.

18Флор (I, 22; II, 6; 18) рас­ска­зы­ва­ет, что Ган­ни­бал замо­стил тру­па­ми бур­ную реч­ку Вер­ге­ла. Ср.: Аппи­ан. Вой­на с Ган­ни­ба­лом, 28, 121.

19Ср. рас­сказ Поли­бия (IX, 24, 6—7) о том, как неза­дол­го до нача­ла вой­ны один из дру­зей Ган­ни­ба­ла пред­ло­жил при­учать вои­нов к чело­ве­че­ско­му мясу, что обес­пе­чи­ло бы, по его мне­нию, вой­ско про­до­воль­стви­ем. «Ган­ни­бал, — заклю­ча­ет Поли­бий, — не мог не при­знать всей при­год­но­сти тако­го сме­ло­го пред­ло­же­ния, хотя ни сам не мог после­до­вать сове­ту, не мог скло­нить к тому и дру­зей».

20В 338 г. до н. э. См.: VIII, 11, 13—14.

21«Лето­пи­си» (анна­лы) — сочи­не­ния рим­ских исто­ри­ков, изла­гав­ших собы­тия по годам.

22Ср. — Цице­рон. Вто­рая речь о земель­ном законе, II, 95.

23В 340 г. до н. э. См.: VIII, 5, 5.

24См.: при­меч. 133 к кн. XXI.

25Речь идет о тарен­тин­цах, при­звав­ших в 280 г. в свой город эпир­ско­го царя Пир­ра с его вой­ском. См.: при­меч. 42 к кн. XXI; ср.: Плу­тарх. Пирр 16.

26Блос­сии — знат­ная кам­пан­ская фами­лия. Ср.: XXVII, 3, 4; Цице­рон. Вто­рая речь о земель­ном законе, 93 и др.

27См. выше: гл. 2—4.

28Т. е. на три­бу­на­ле (см. при­меч. 141 к кн. XXII).

29Кире­на — город и область (Кире­на­и­ка) в Север­ной Афри­ке (меж­ду зали­вом Боль­шой Сирт и Егип­том). Осно­ва­на в 630 г. посе­лен­ца­ми из гре­че­ско­го горо­да Феры (Киклад­ские ост­ро­ва). В IV в. до н. э. под­па­ла под власть еги­пет­ской дина­стии Пто­ле­ме­ев.

30Пто­ле­мей IV Фило­па­тор пра­вил в Егип­те в 222—205 гг. до н. э. К ста­ту­ям богов, царей, импе­ра­то­ров при­бе­га­ли моля­щие о защи­те.

31Магий и умер в Егип­те.

32Он был послан туда после бит­вы при Кан­нах (см.: XXII, 57, 5).

33Лавр был свя­щен­ным дере­вом Апол­ло­на и играл боль­шую роль в дель­фий­ском куль­те.

34И брат Ган­ни­ба­ла.

35Ср. выше: гл. 1, 4 (где речь идет о горо­дах Сам­ния) и XXII, 61, 11 (где пере­чис­ле­ны все отпав­шие горо­да и обла­сти).

36Разу­ме­ет­ся, кар­фа­ген­ский.

37Циф­ры пре­уве­ли­чен­ные.

38Уби­ты были Фла­ми­ний (при Тра­зи­мен­ском озе­ре) и Эми­лий Павел (при Кан­нах), ранен был Луций Сци­пи­он (при Тицине), бежал с неболь­шим отря­дом Терен­ций Вар­рон. Поче­му-то не упо­мя­нут Сем­про­ний, про­иг­рав­ший бит­ву при Тре­бии.

39Началь­ник кон­ни­цы был равен кон­су­лам по ран­гу, но не по вла­сти, так как его долж­ность при дик­та­то­ре была под­чи­нен­ной. Здесь, одна­ко, речь идет о Мину­ции Руфе (началь­ни­ке кон­ни­цы 217 г. до н. э.), чья власть неслы­хан­ным обра­зом была «урав­не­на» с вла­стью дик­та­то­ра Квин­та Фабия (см.: при­меч. 131 к кн. XXII).

40По Фло­ру (I, 22 (II, 6), 18), два модия. Модий («мера») — око­ло 8,75 л.

41Ср.: при­меч. 26 к кн. IX.

42В ори­ги­на­ле: «преды­ду­щей Пуни­че­ской», что в устах пуний­ца (Ган­но­на) зву­чит, каза­лось бы, стран­но. Ливий, одна­ко, вез­де поль­зу­ет­ся рим­ски­ми тер­ми­на­ми и при­ня­ты­ми в Риме назва­ни­я­ми.

43В 241 г. эта бит­ва поло­жи­ла конец Пер­вой Пуни­че­ской войне.

44Испор­чен­ное место. Чис­ли­тель­ное утра­че­но (пред­ла­гав­ши­е­ся конъ­ек­ту­ры: «тыся­ча», «пять­сот» и т. п.).

45Ср. ниже: гл. 32, 5 сл. Там Магон (в 215 г. до н. э., т. е. в сле­ду­ю­щем году) все еще в Кар­фа­гене, хотя и перед самым отъ­ез­дом (вме­сто Ита­лии в Испа­нию).

46Текст, види­мо, испор­чен. В древ­ней­шей руко­пи­си (и ряде изда­ний) сто­ит: «и дик­та­то­ра». Пред­ла­гав­ши­е­ся конъ­ек­ту­ры «и Боста­ра», «и Кар­та­ло­на» (кар­фа­ген­ские пол­ко­вод­цы).

47Ср., хотя бы: Плу­тарх. Фабий, 4: «Фабий, назна­чен­ный дик­та­то­ром <> попро­сил у сена­та доз­во­ле­ния ездить вер­хом во вре­мя воен­ных дей­ствий. Каким-то древним зако­ном это воз­бра­ня­лось…» (пер. С. Мар­ки­ша). О назна­че­нии Юния Перы дик­та­то­ром см.: XXII, 57, 9.

48В 223 г. до н. э. после побе­ды над гал­ла­ми (см. при­меч. 233 к кн. XXI).

49Т. е. в область горо­да Нолы — в Кам­па­нии, к севе­ро-восто­ку от Везу­вия.

50О Кази­лине см.: при­меч. 82 к кн. XXII. Мар­целл здесь ока­зал­ся по пути в Кан­у­зий, куда был послан при­нять там коман­до­ва­ние (после канн­ской бит­вы). См.: XXII, 57, 1.

51Кай­я­тия — город севе­ро-запад­нее Кази­ли­на (в боль­шой излу­чине Вул­тур­на). Сати­ку­ла — город в Сам­нии север­нее Кав­дин­ско­го уще­лья (см.: VII, 34 сл.; IX, 21 сл.), Свес­су­ла — город в Кам­па­нии неда­ле­ко от Нолы. «Тре­бия» (ager Trebianus) меж­ду эти­ми дву­мя горо­да­ми это, несо­мнен­но, Тре­бу­ла (ager Trebulanus) — мест­ность, нахо­див­ша­я­ся имен­но здесь (ср.: Цице­рон. Пись­ма к Атти­ку, V, 2, 1 и др.; Пли­ний. Есте­ствен­ная исто­рия, III, 64). Соот­вет­ству­ю­щая конъ­ек­ту­ра пред­ла­га­лась, но изда­те­ли при­ни­ма­ют вари­ант назва­ния, сохра­нен­ный руко­пис­ной тра­ди­ци­ей (воз­мож­но, тоже древ­ний). Околь­ный изви­ли­стый путь по горам был избран Мар­цел­лом, чтобы избе­жать встре­чи с Ган­ни­ба­лом.

52Нуце­рия — (ныне Ноче­ра) город в Кам­па­нии (запад­нее Пом­пей). Под­чи­не­на Риму в 308 г. до н. э. (см.: IX, 41, 3).

53Собств. «бига­ты» — сереб­ря­ные моне­ты с изоб­ра­же­ни­ем Диа­ны, или Побе­ды на колес­ни­це, запря­жен­ной парой. Сей­час дати­ру­ют­ся более позд­ним вре­ме­нем. Ср.: Пли­ний. Есте­ствен­ная исто­рия, XXXIII, 13.

54На слу­чай, если он будет отре­зан от горо­да и при­дет­ся ста­вить лагерь.

55Цице­рон (Брут, 3, 12) об этой бит­ве пишет: «После пре­сло­ву­то­го пора­же­ния у Канн рим­ский народ впер­вые вос­пря­нул духом толь­ко с побе­дой Мар­цел­ла при Ноле, за кото­рой уда­чи после­до­ва­ли одна за дру­гой» (пер. И. Стрель­ни­ко­вой).

56Ацер­ры — город в Кам­па­нии меж­ду Свес­су­лой и Нолой.

57Т. е. нолан­ско­му сена­ту (см. выше: гл. 16, 7).

58Сол­да­ты из Пре­не­сты слу­жи­ли в рим­ском вой­ске под коман­до­ва­ни­ем соб­ствен­но­го пре­то­ра (см. ниже: гл. 19, 17, а так­же 20, 2).

59Чтобы при­со­еди­нить­ся к вой­ску.

60На пра­вом (север­ном) бере­гу реки.

61Перу­зия (ныне Перуд­жа) — город в Этру­рии к восто­ку от Тра­зи­мен­ско­го озе­ра. Во вре­мя вой­ны с Ган­ни­ба­лом сохра­ня­ла вер­ность Риму (ср.: XXVIII, 45, 18).

62Гету­лы — коче­вой народ бер­бер­ско­го про­ис­хож­де­ния в севе­ро-запад­ной Афри­ке.

63Это, види­мо, были сло­ны, толь­ко что при­слан­ные в Ита­лию по реше­нию кар­фа­ген­ско­го «сена­та» (ср. выше, гл. 13, 7).

64Стен­ной венок — награ­да вои­ну, пер­вым взо­брав­ше­му­ся на сте­ну оса­жден­но­го горо­да.

65Ср.: XXII, 51, 4.

66О роко­вой роли зимов­ки в Капуе для Ган­ни­ба­ла ср.: XXIII, 45, 4 (уста­ми Мар­цел­ла) и XXIII, 45, 6 (уста­ми Ган­ни­ба­ла); ср. так­же: Стра­бон, V, 251.

67Выше (гл. 17, 10) гово­ри­лось, что горо­жане Кази­ли­на были пере­би­ты.

68Дик­та­тор, о кото­ром идет речь, — Марк Юний Пера (см. выше: гл. 14, 1). Тибе­рий Сем­про­ний был у него началь­ни­ком кон­ни­цы (см. при­меч. 232 к кн. XXII). Повтор­ные ауспи­ции (пти­це­га­да­ния), если в них воз­ни­ка­ла нуж­да, тре­бо­ва­ли поезд­ки пол­ко­вод­ца в Рим (ср.: VIII, 30, 2 и при­меч. 92 к кн. VIII).

69В сво­ем лаге­ре к восто­ку от горо­да.

70«Бочон­ки» — собств. «долии» — очень боль­шие гли­ня­ные сосу­ды. Дере­вян­ные «долии» (боч­ки) были ред­ки, но, воз­мож­но, имен­но они исполь­зо­ва­лись как поплав­ки для пло­тов, на кото­рых пере­прав­ля­ли сло­нов. См.: Пли­ний. Есте­ствен­ная исто­рия, VIII, 16.

71Фест (176 L.) пишет, что в древ­но­сти пре­не­стин­цев зва­ли «ореш­ка­ми», так как, запер­тые Ган­ни­ба­лом в Кази­лине, они пита­лись оре­ха­ми.

72Это почти в четы­ре раза боль­ше, чем тре­бо­ва­ли за рим­ско­го союз­ни­ка под Кан­на­ми (ср.: XXII, 52, 2).

73Пете­лия — город в Брут­тии несколь­ко север­нее Кро­то­на. О пере­хо­де «всех брут­тий­цев» на сто­ро­ну Ган­ни­ба­ла ср.: XXII, 61, 11.

74Здесь Ливий поль­зу­ет­ся тер­ми­ном «опти­ма­ты» (см.: при­меч. 73 к кн. III), назы­вая так мест­ную знать.

75Оса­да Пете­лии про­дол­жа­лась 11 меся­цев, и толь­ко голод заста­вил горо­жан сдать­ся Ган­ни­ба­лу (см. ниже: гл. 30, 1 сл.; Поли­бий, VII, 1, 3).

75a Ср.: XXII, 56, 8; 57, 8. Лили­бей (см.: при­меч. 173 к кн. XXI), рас­по­ло­жен­ный все­го в 140 км от Афри­кан­ско­го побе­ре­жья, потом исполь­зо­вал­ся как база для гра­би­тель­ских экс­пе­ди­ций. Ср.: XXIII, 41, 8 сл.; XXV, 31, 12—15; XXVII, 5, 8 сл., а так­же: XXIX, 26, 1.

76См.: при­меч. 178 к кн. XXI.

77См.: XXII, 33, 7.

78Об отъ­ез­де дик­та­то­ра Юния Перы из лаге­ря в Рим см.: XXIII, 19, 3 (об утра­те Кази­ли­на: XXIII, 19, 15—18). К момен­ту, о кото­ром идет речь, дик­та­тор уже отпра­вил­ся из Рима в обрат­ный путь.

79Спу­рий Кар­ви­лий Руга был кон­су­лом в 234 г. до н. э. (вое­вал в Кор­си­ке и Сар­ди­нии). Изве­стен так­же сво­им раз­во­дом с женой из-за ее без­дет­но­сти (упо­ми­на­ет­ся у рим­ских юри­стов как пре­це­дент).

80Ср.: XXII, 49, 17.

81См. выше: гл. 6, 8 и при­меч. 23 к кн. XXIII.

82Тит Ман­лий (быв­ший кон­сул 235 и 224 гг. до н. э.), гово­ря, что «есть и сей­час…» и т. д., име­ет в виду себя, потом­ка кон­су­ла 340 г. до н. э., чьи сло­ва и цити­ру­ет (ср.: VIII, 5, 7).

83Гай Терен­ций Вар­рон, раз­би­тый при Кан­нах, несмот­ря ни на что, оста­вал­ся кон­су­лом, более того, его власть вско­ре была про­дле­на и на сле­ду­ю­щий год (ср. ниже: гл. 25, 10). Марк Фабий Буте­он в 245 г. до н. э. был кон­су­лом (т. е. участ­во­вал еще в Пер­вой Пуни­че­ской войне), в 241 г. до н. э. — цен­зо­ром. Теперь — в 216 г. до н. э. — он был назна­чен дик­та­то­ром со спе­ци­аль­ны­ми — цен­зор­ски­ми, по суще­ству, — пол­но­мо­чи­я­ми.

84Рост­ры — ора­тор­ская три­бу­на на Коми­ции (см. при­меч. 49 к кн. XXII), укра­шен­ная носа­ми вра­же­ских кораб­лей, захва­чен­ных в 338 г. до н. э. (подроб­ней см.: VIII, 13, 12; 14, 8 и 12).

85Кол­ле­ги­аль­ность была важ­ней­шим прин­ци­пом рим­ско­го прав­ле­ния, а долж­ность Бутео­на была еди­но­лич­ной.

86Речь идет о пле­бей­ских (не о куруль­ных) эди­лах.

87Награ­да для сол­да­та, спас­ше­го жизнь сограж­да­ни­ну.

88Дик­та­то­ру Юнию Пере.

89О какой сво­ей сла­ве мог бы гово­рить Юний Пера, неяс­но (раз­ве что о сла­ве сво­ей долж­но­сти).

90Посту­мий был кон­су­лом в 234 и 229 гг. до н. э.

91Теан Сиди­цин­ский — самый север­ный город в Кам­па­нии — был стра­те­ги­че­ски важ­ным пунк­том на пере­се­че­нии дорог.

92Литан­ский лес нахо­дил­ся в Апен­ни­нах близ Мути­ны и к севе­ро-запа­ду от Боно­нии (ныне Боло­нья).

93Т. е. с Адри­а­ти­че­ско­го.

94Пере­вод сло­ва «saltus» как «тес­ни­на» (а не «лес») для дан­но­го места обос­но­ван Ф. Г. Муром в его ком­мен­та­ри­ях.

95О пле­ме­ни бой­ев см.: V, 35, 2; XXI, 25 сл.

96Как началь­ник кон­ни­цы.

97Газ­д­ру­бал — брат Ган­ни­ба­ла (см.: XXI, 22, 2).

98См.: XXII, 19, 11. Тар­тес­си­ев Ф. Г. Мур отож­деств­ля­ет с тур­де­та­на­ми ниж­не­го тече­ния Бети­са.

99Аскуя (у Пто­ле­мея — Эскуя) нахо­ди­лась на бере­гу Бети­са.

100Явное пре­уве­ли­че­ние (как и в гл. 29, 16; 32, 6). Ср.: гл. 28, 10.

101Т. е. оба Сци­пи­о­на.

102Ср.: VII, 23, 7 и осо­бен­но VIII, 8, 9—17.

103По Евтро­пию, 25 тыс. (и 10 тыс. было взя­то в плен).

104Поход Газ­д­ру­ба­ла в Ита­лию состо­ял­ся лишь 9 лет спу­стя и закон­чил­ся его пора­же­ни­ем и гибе­лью при Метав­ре. См.: XXVII, 49, 4.

105См. выше: гл. 20, 4—10 и при­меч. 73, 75. Ср. так­же: Поли­бий, VII, 1, 3.

106Кон­сен­ция — глав­ный город брут­тий­цев (ныне Козен­ца).

107Кро­тон — гре­че­ский город на восточ­ном побе­ре­жье Брут­тия (см.: Стра­бон, 269). Исто­рию оса­ды и взя­тия Тарен­та см.: XXIV, 2 сл.

108Лок­ры — зна­чи­тель­ный гре­че­ский город на ионий­ском побе­ре­жье Брут­тия (в 4 км от совр. Локри и в 35 км от юго-запад­ной око­неч­но­сти Ита­лии, мыса Герак­лей — совр. Капо-Спар­ти­вен­то), осно­ван­ный в VII в. до н. э. После 275 г. до н. э. — в сою­зе с Римом. После Канн­ской бит­вы Лок­ры ока­за­лись в чис­ле отло­жив­ших­ся от Рима пле­мен и горо­дов (см.: XXII, 61, 12).

109Регий — город на запад­ном побе­ре­жье Южно­го Брут­тия (почти напро­тив Мес­са­ны на Сици­лий­ском бере­гу).

110У Поли­бия (VII, 8, 9) Гелон оха­рак­те­ри­зо­ван как обра­зец сынов­ней покор­но­сти.

111См.: XXII, 9, 10 и при­меч. 63 к кн. XXII.

112Пер­вый извест­ный при­мер гла­ди­а­тор­ско­го сра­же­ния в Риме (тоже на погре­баль­ных играх) отно­сит­ся к 264 г. до н. э.

112a Это пер­вое извест­ное нам упо­ми­на­ние о Пле­бей­ских играх (216 г. до н. э.). Учре­жде­ние их пред­по­ло­жи­тель­но отно­сят к 220 г. до н. э. и свя­зы­ва­ют с дея­тель­но­стью Гая Фла­ми­ния (тогда цен­зо­ра) и стро­и­тель­ством Фла­ми­ни­е­ва цир­ка, где они (опять-таки пред­по­ло­жи­тель­но) мог­ли про­ис­хо­дить до пере­не­се­ния в Боль­шой. Эти игры — вто­рые по зна­че­нию в Риме — яви­лись в какой-то мере пле­бей­ским про­ти­во­ве­сом Вели­ким. Устра­и­ва­лись они пле­бей­ски­ми эди­ла­ми (Вели­кие — куруль­ны­ми), справ­ля­лись (в более позд­нее вре­мя) с 4 по 17 нояб­ря и вклю­ча­ли в себя тор­же­ство в честь Юпи­те­ра, цир­ко­вое шествие, сце­ни­че­ские и цир­ко­вые игры.

113В этой долж­но­сти Квинт Фуль­вий Флакк охра­нял с фло­том побе­ре­жье под Римом (см. ниже: гл. 32, 18). До того (в 217 г. до н. э. — XXII, 12, 1) он в долж­но­сти лега­та при­вел к дик­та­то­ру Фабию Мак­си­му кон­суль­ское вой­ско Гнея Сер­ви­лия. Но до нача­ла вой­ны с Ган­ни­ба­лом он уже два­жды был кон­су­лом (237 и 224 гг. до н. э. — вое­вал с гал­ла­ми в долине р. По). Цен­зо­ром он был избран в 231 г. до н. э., но сло­жил с себя долж­ность из-за «огреш­но­сти» выбо­ров. Во вре­мя Вто­рой Пуни­че­ской вой­ны ему еще пред­сто­я­ло сыг­рать нема­лую роль.

114Ср.: XXI, 63, 7—8. Обыч­ным местом дру­гих засе­да­ний сена­та была Гости­ли­е­ва курия. См.: при­меч. 224 к кн. XXII.

115Ср. ниже: гл. 32, 20, а так­же: XXII, 9, 10 и 10, 10. Точ­ное место­по­ло­же­ние этих хра­мов неиз­вест­но.

116До сво­е­го отпа­де­ния Капуя име­ла ста­тус город­ской общи­ны с рим­ским граж­дан­ством без пра­ва голо­со­ва­ния (см. выше, при­меч. 14), что, види­мо, опре­де­ля­ло и лич­ный ста­тус всад­ни­ков, о кото­рых идет речь. Посколь­ку для реше­ния вопро­са ока­за­лось доста­точ­ным при­пи­сать их зад­ним чис­лом к дру­го­му (сохра­нив­ше­му вер­ность Риму) горо­ду того же ста­ту­са (Кумам) и посколь­ку всад­ни­ки эти, рас­по­ла­гая пра­ва­ми рим­ско­го граж­дан­ства, долж­ны были при­том «счи­тать­ся кум­ски­ми горо­жа­на­ми», без чего они «еще не были при­ня­ты» в Риме, мож­но думать, что в дан­ном слу­чае дело шло про­сто о вос­ста­нов­ле­нии их в преж­нем ста­ту­се.

117См.: при­меч. 160 к кн. XXII.

118См.: XXII, 57, 11. Слу­жа в армии, они какое-то вре­мя оста­ва­лись раба­ми. Сво­бо­да была дана им несколь­ко поз­же. См.: XXIV, 14, 4 сл. и др.

119Т. е. лица, впер­вые избран­ные на куруль­ные долж­но­сти после недав­не­го состав­ле­ния новых спис­ков (ср. выше, гл. 23, 9).

120Место у Капен­ских ворот (см.: при­меч. 16 к кн. XXII) не слу­чай­но было тогда выбра­но для собра­ний сена­та. Оно нахо­ди­лось вне город­ской чер­ты и пото­му было откры­то пол­ко­вод­цам, обле­чен­ным воен­ной вла­стью, кото­рая при вхо­де в город сла­га­лась. Здесь же сто­ял храм Чести (см.: при­меч. 141 к кн. XXV), а непо­да­ле­ку храм Мар­са (см.: при­меч. 16 к кн. XXII), у кото­ро­го соби­ра­лось вой­ско перед отправ­кой по Аппи­е­вой доро­ге. Все это было удоб­но для сроч­ных сове­ща­ний.

121«Обще­ствен­ный пруд» тоже нахо­дил­ся близ Капен­ских ворот. Таким обра­зом, вся поли­ти­че­ская и обще­ствен­ная жизнь на этот год, так ска­зать, при­дви­га­лась бли­же к вой­ску.

122Речь идет, соб­ствен­но, о клят­вен­ных обе­ща­ни­ях явить­ся на суд, кото­рые дава­лись ответ­чи­ка­ми ист­цам (или долж­ни­ка­ми кре­ди­то­рам) и гаран­ти­ро­ва­лись пору­чи­те­ля­ми (неяв­ка кара­лась штра­фом в сум­ме оцен­ки пред­ме­та спо­ра).

123Види­мо, еще не отпра­вив­ший­ся в Испа­нию, куда соби­рал­ся (ср. выше: гл. 13, 8).

124Сар­ди­ния была под­чи­не­на Риму в 238 г. до н. э. (см.: при­меч. 6 к кн. XXI). С 227 г. до н. э. управ­ля­лась намест­ни­ком в пре­тор­ском ран­ге.

125См. выше: гл. 30, 18. В обыч­ные вре­ме­на таким пре­то­рам доз­во­ля­лись лишь недол­гие отлуч­ки из горо­да.

126После канн­ской бит­вы.

127В Южном Брут­тии, на восточ­ном его побе­ре­жье. Подроб­ней см. ниже: XXIV, 3, 3 сл.

128Город в Апу­лии.

129Тит Ман­лий Торк­ват — кон­сул 235 и 224 до н. э., цен­зор 231 г. В 216 г. после канн­ской бит­вы высту­пил про­тив выку­па рим­ских плен­ных. См.: выше: XXII, 60, 5—27.

130К севе­ро-восто­ку от Кум (в 4—5 км).

131Литерн — горо­док (в устье одно­имен­ной реки) близ Кум.

132Сло­во «тысяч» — частич­ное вос­ста­нов­ле­ние, при­ня­тое в ряде изда­ний.

133Тифа­ты — леси­стые хол­мы к севе­ро-восто­ку от Капуи (ср.: VII, 29, 6).

134Гру­мент — неболь­шой, хоро­шо защи­щен­ный город в Сред­ней Лука­нии.

135Тибе­рий Сем­про­ний Лонг (Longus — «Дол­го­вя­зый») был кон­су­лом в 218 г. до н. э. и потер­пел пора­же­ние под Тре­би­ей. До сих пор Ливий назы­вал его пол­ным име­нем лишь при пер­вом упо­ми­на­нии (XXI, 6, 3), а даль­ше — без про­зви­ща или про­сто Сем­про­ний. Здесь Ливий спе­ци­аль­но назы­ва­ет его про­зви­ще, чтобы отли­чить его от кон­су­ла 215 г. до н. э. Тибе­рия Сем­про­ния Грак­ха, кото­рый в тек­сте вооб­ще назы­ва­ет­ся боль­ше по про­зви­щу (Тибе­рий Гракх или про­сто Гракх), но ино­гда и Тибе­ри­ем Сем­про­ни­ем.

136См. выше: при­меч. 1, а так­же при­меч. 77 к кн. XXII.

137Т. е. из Адри­а­ти­че­ско­го в Тир­рен­ское.

138Пуб­лий Вале­рий коман­до­вал фло­том, охра­няв­шим бере­га Калаб­рии (см. выше: гл. 34, 3). К нему и были отправ­ле­ны 30 кораб­лей. Так как пять из них (при­вез­шие в Рим плен­ных послов) были взя­ты из его же фло­та, то теперь у него ока­зы­ва­лось, как пола­га­ет Ф. Г. Мур, 50 кораб­лей.

139В пред­ше­ству­ю­щем году Гиерон предо­ста­вил рим­ля­нам день­ги для выпла­ты жало­ва­нья сол­да­там (см. выше: гл. 21, 5). Его пре­ем­ник вско­ре пере­шел на сто­ро­ну кар­фа­ге­нян (см. ниже: XXIV, 6 сл.).

140Так же пони­ма­ет эту фра­зу А. К. Яненц (пер. под ред. П. Адри­а­но­ва), но ком­мен­ти­ру­ет ее так: «Место не вполне понят­ное, так как рань­ше не ука­за­но Ливи­ем, что были отправ­ле­ны в Рим плен­ные кораб­ли». Иное пони­ма­ние (и соот­вет­ствен­но пере­вод) у Ф. Г. Мура: «Один захва­чен­ный корабль по пути ускольз­нул к Филип­пу от тех (кораб­лей), что посла­ны были в Рим» (т. е. из-под кон­воя рим­ских кораб­лей, вез­ших плен­ных послов). Дей­стви­тель­но, захва­чен был, вме­сте с посла­ми, один маке­дон­ский корабль (гл. 34, 2—4), но в гл. 34, 8—9 (место, на кото­рое ссы­ла­ет­ся Мур) ниче­го не гово­рит­ся об отправ­ке это­го кораб­ля в Рим. По смыс­лу пони­ма­ние Мура кажет­ся логич­ным, но оправ­да­но ли оно грам­ма­ти­че­ски?

141Про­зви­ще «Тем­ный», как извест­но, закре­пи­лось за зна­ме­ни­тым фило­со­фом Герак­ли­том из Эфе­са (рубеж VI и V вв. до н. э.). По ошиб­ке ли, по дру­гой ли какой-то при­чине при­ло­же­но оно здесь к его без­вест­но­му соимен­ни­ку, ска­зать труд­но.

142Упо­мя­ну­ты выше в гл. 31, 15.

143Соглас­но гл. 32, 2 и 48, 2, он был наде­лен про­кон­суль­ски­ми пол­но­мо­чи­я­ми.

144Он был послан туда, чтобы заме­нить заболев­ше­го пре­то­ра (см. выше: гл. 34, 10—15 и при­меч. 129).

145Корен­ные жите­ли ост­ро­ва, оби­тав­шие в горах и счи­тав­ши­е­ся у рим­лян неоте­сан­ны­ми и дики­ми. Их мехо­вая одеж­да назы­ва­лась «мастру­ка» — это была доволь­но длин­ная (до верх­ней части бедер), обле­га­ю­щая без­ру­кав­ка.

146Корн — город на запад­ном бере­гу Сар­ди­нии.

147Кара­лы (ныне Калья­ри) — зна­чи­тель­ный пор­то­вый город на юге Сар­ди­нии. При рим­ля­нах — рези­ден­ция пре­то­ра.

148Он был, соб­ствен­но, не пре­то­ром, а началь­ни­ком фло­та, обле­чен­ным воен­ной вла­стью (cum imperio). См. выше: гл. 32, 20. Пре­то­ром в про­вин­ции Сици­лии был в 215 г. до н. э. Аппий Клав­дий Пуль­хр (см. ниже, а так­же при­меч. 5 к кн. XXIII).

149В Сам­нит­ских вой­нах (см.: кн. VII—X). Осо­бо памят­ны были пора­же­ния сам­ни­тов при Свес­су­ле (343 г. до н. э.) и Сен­тине (295 г. до н. э.). См.: VII, 37, 4 сл.; X, 27 сл.

150После бит­вы при Герак­лее (280 г. до н. э.). См.: XXII, 59, 8 и при­меч. 236 к кн. XXII.

151Пирр окон­ча­тель­но поки­нул Ита­лию в 275 г. до н. э. после бит­вы при Бене­вен­те, но вой­на про­дол­жа­лась. Поко­ре­ние Ита­лии завер­ши­лось взя­ти­ем Регия в 270 г. до н. э., одна­ко раз­роз­нен­ные силы сам­ни­тов какое-то вре­мя еще про­дол­жа­ли борь­бу.

152Ср., напри­мер: XXII, 13, 2.

153Пре­уве­ли­че­ние — от нача­ла Пер­вой Сам­нит­ской вой­ны (343 г. до н. э.) до взя­тия Регия про­шло 73 года.

154В 321 г. до н. э. в Кав­дин­ском уще­лье. Кон­су­лы, о кото­рых идет речь — Тит Вету­рий Каль­вин и Спу­рий Посту­мий (см.: кн. IX, 1—6).

155Это преж­де все­го, конеч­но, Гай Папи­рий Кур­сор, дик­та­тор 325 г. до н. э. и пять раз кон­сул (на про­тя­же­нии 326—313 гг. до н. э.). Вто­рая его дик­та­ту­ра при­хо­дит­ся на вре­мя око­ло 309 г. до н. э. Началь­ни­ком кон­ни­цы при Папи­рии в 325 г. до н. э. был Квинт Фабий Мак­сим Рул­ли­ан — он так­же был дик­та­то­ром в 315 г. до н. э. и тоже пять раз кон­су­лом (за 322—295 гг. до н. э.). Эти два зна­ме­ни­тых пол­ко­вод­ца были извест­ны и ссо­рой меж­ду собой (в том же 325 г. до н. э.), исто­рич­ность кото­рой, впро­чем, оспа­ри­ва­ет­ся. Подроб­ней см.: кн. VIII—IX.

156Здесь сам­нит­ский посол, види­мо, уни­чи­же­ния ради име­ну­ет про­кон­су­ла (см. выше при­меч. 143) Мар­цел­ла про­пре­то­ром (как в гл. 43, 12 Ган­ни­бал — пре­то­ром). Одна­ко в гл. 39, 8 Ливий и сам (обмол­вив­шись?) назвал Мар­цел­ла про­пре­то­ром.

157Оче­вид­но, со вре­ме­ни заклю­че­ния дого­во­ра после взя­тия Нолы рим­ля­на­ми в 313 г. до н. э. (см.: IX, 28, 3; Дио­дор, XIX, 103, 3).

158Пер­вым часом дня назы­вал­ся пер­вый час после рас­све­та.

159Опять уни­чи­же­ние Мар­цел­ла. Ср. выше: 42, 12 и при­меч. 156.

160Ср.: XXII, 6, 4, где этот эпи­зод изло­жен несколь­ко по-ино­му.

161Ору­жие и доспе­хи, захва­чен­ные у вра­га и при­но­си­мые в жерт­ву кому-нибудь из богов, сжи­га­лись. Ср.: I, 37, 5 (Вул­ка­ну); VIII, 1, 6 (Мате­ри Луе); X, 29, 18 (Юпи­те­ру Побе­ди­те­лю). В кн. XLV, 33, 1 Ливий рас­ска­зы­ва­ет об устро­ен­ном рим­ля­на­ми в Гре­ции пуб­лич­ном сожже­нии вра­же­ско­го «вся­ко­го рода ору­жия, откры­вав­шем­ся молит­вой Мар­су, Минер­ве, Мате­ри Луе и дру­гим богам, кото­рым поз­во­ле­но и поло­же­но жерт­во­вать сня­тое с вра­гов».

162Вооб­ще «туч­ны­ми доспе­ха­ми» назы­ва­ли толь­ко доспе­хи, сня­тые пол­ко­вод­цем с уби­то­го им в поедин­ке вра­же­ско­го коман­ду­ю­ще­го (ср.: I, 10, 5—7; IV, 20, 2—7 и при­меч. 59 и 60 к кн. IV); здесь же сло­во­упо­треб­ле­ние хваст­ли­во­го кам­пан­ца, види­мо, про­сто высо­ко­пар­ная бол­тов­ня (рече­вая харак­те­ри­сти­ка пер­со­на­жа).

163У Тавреи тут же меня­ет­ся и речь: сло­во «cantherius» (гре­че­ско­го про­ис­хож­де­ния) — «мерин», «кля­ча» — при­над­ле­жит лек­си­ко­ну коме­дии и вооб­ще низ­ко­му сти­лю. Репли­ка Тавреи, без сомне­ния, пого­вор­ка, уже быто­вав­шая, когда был при­ду­ман этот рас­сказ.

164Назва­ние сохра­ни­лось в нынеш­нем име­ни Сален­тин­ско­го полу­ост­ро­ва на юго-восто­ке Ита­лии. Подроб­ней см.: при­меч. 141 к кн. XXIV. Ср. так­же: XXIV, 20, 16; XXV, 1, 1.

165Речь идет о пря­мом нало­ге (tributum), кото­рый пла­ти­ли рим­ские граж­дане. Ср.: IV, 60; V, 10.

166Име­ют­ся в виду обще­ства, объ­еди­няв­шие лиц, всту­пав­ших в дело­вые отно­ше­ния с госу­дар­ством — так назы­ва­е­мых пуб­ли­ка­нов (обыч­но под этим сло­вом пони­ма­ют откуп­щи­ков государ­ствен­ных дохо­дов, но к пуб­ли­ка­нам отно­си­лись и те, кто брал под­ря­ды на снаб­же­ние вой­ска, стро­и­тель­ство хра­мов и т. п.).

167Или­тур­гис — город в Южной Испа­нии (в верх­нем тече­нии Бети­са). Был раз­ру­шен Сци­пи­о­ном Афри­кан­ским в 206 г. до н. э. См.: XXVIII, 20.

168Види­мо, где-то непо­да­ле­ку от Или­тур­ги­са (ср.: Фрон­тин, II, 3, 1).

ПРИМЕЧАНИЯ РЕДАКЦИИ САЙТА

[1]В кни­ге 1-я гла­ва содер­жит 9 пара­гра­фов: § 8 про­пу­щен, а §§ 9 и 10 про­ну­ме­ро­ва­ны как 8 и 9. Исправ­ле­но по Муру и Вай­сен­бор­ну. (Прим. ред. сай­та).

[2]1991 — Вол­тур­ну, 2002 — Вул­тур­ну. (Прим. ред. сай­та).

[3]В кни­ге 42-я гла­ва содер­жит 14 пара­гра­фов. Исправ­ле­но по Муру и Вай­сен­бор­ну. (Прим. ред. сай­та).

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
1327003010 1327003013 1327003014 1364002301 1364002302 1364002303

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.